Интермальчик (вычитывается)

Свен выздоравливал медленно. Настолько, что я уже даже начал на него коситься. На нас обоих, в свою очередь, косились все реже приходящие врачи. Вопросов они больше не задавали. Но профессиональное недоумение, почему пациент не идет на поправку, читалось во взглядах. По мне, так форик как будто не хотел возвращаться в реальность. Пару раз Свен просил вызвать такси, но куда ездил, не рассказывал. На третий, предложив проводить до машины, я подслушал адрес. Там вроде бы располагалась билетная касса. По крайней мере, когда я был ребёнком, было так: мать ездила туда, потом появлялись билеты, а мне сообщалось, что мы через месяц отправимся к родственникам. Я, конечно, не предполагал, что через полтора месяца финн рванет сдавать нормы ГТО или будет готов к армейским стрельбам, но на больший прогресс все-таки надеялся. Деньги Свен добыл, толкнув одну из автомастерских. Выдал купюры, с прежним посылом тратить только на всё самое необходимое. А потом резко тормознул с продажей других точек, и было видно, что форик опять над чем-то мучительно кумекает. Но над чем — он, опять же, со мной не делился. Свен вообще стал очень замкнутым после ранения. И не сказать, чтоб пару лет назад фонтан форика было не заткнуть, но тогда хоть какая-то информация порциями поступала. Теперь же я не слышал ничего: ни о бывшей жене, ни о Тармо, ни о бизнесе, ни о планах на будущее. Финн мог часами сидеть молча, пялясь в подержанный телек, (за покупку которого сам же отругал), собирая пазлы для разработки моторики или просто тупо смотрел в окно. Я пытался заводить разговоры, но Свен неизменно отвечал короткими фразами или просто просил не отвлекать его. — Отвлекать от чего? Ты же круглыми сутками ничего не делаешь. Я работаю, готовлю, стираю, убираюсь, кручусь, как могу, а ты сидишь и тупишь, — снова взорвался я. — Я думаю, Слав. У тебя, что - опять закончились деньги? Я же говорил тебе — трать аккуратно. — Я как могу, аккуратно. И две недели уже не просил, если ты не заметил. Я трачу из своей зарплаты. — Я заметил. — И? -Завтра деньги будут. Ты не мог бы сходить куда-нибудь? Ты мешаешь мне думать. — О чем? Ты же сам сказал, всё уже случилось. — Я думаю о том, как решить проблемы. Мои и твои. — И куда мне сходить, если ты сам требуешь ничего не покупать? — Куда-нибудь. Придумай. Людям не обязательно каждый день что-нибудь приобретать. Объяснение всем моим "выбрыкам", конечно, было: правда заключалась в том, что за эти полтора месяца беспрерывной бытовухи в небольшом замкнутом пространстве мы со Свеном просто устали друг от друга. Про это состояние потом, через несколько лет, очень чётко сказала одна моя знакомая: «Трахаться время от времени весело, но жить вместе — это нудная работа, особенно, если не любишь человека». Финна я никогда не любил, а теперь исчезло и веселье. Хотя забавные моменты, конечно, случались. И в них Свен, хотя бы ненадолго, становился прежним. На четвертой неделе Свен вдруг утром подкатил ко мне, когда я стоял у плиты. — Ты чего? — испугался я, отчетливо ощущая причину прилива нежности сквозь домашние тонкие летние шорты. — Обернись, пожалуйста. Только голову. -Зачем? — повернул я лицо к форику. — Ты не мог бы помочь? — хмыкнул форик. — Никогда не думал, что докачусь до такого. Во всех смыслах. — Да такого стояка и при таких обстоятельствах? — расхохотался я. — Ты, что, порнухи ночью пересмотрел? — Нет. Просто ты так стоишь сейчас... Как было, когда я тебя первый раз увидел. — Я думал, ты меня с фасада приметил. А, оказывается, тебя ещё тогда только задница и волновала. — Нет, ты сразу за моим столом с этим Китом стоял, обнявшись, а потом вот так голову и повернул назад. Там кто-то стакан разбил. Вот тогда я решил, что обязательно приглашу тебя. Как вы говорите — посуду бьют к счастью. -Ты сейчас это придумал, из-за недотраха? — развернулся я полностью. — А как ты думаешь? — блеснул глазами Свен. — На тебе в тот вечер были белоснежная майка с «Юниун Джэком»* на полспины и серо-синие джинсы с радугой на задних карманах. А когда я закончил «помогать» форику и спустил сам, мой взгляд случайно упал на половую тряпку на входе на кухню. Ту самую, теперь давно пожелтевшую и выцветшую майку с флагом. Только лежала она картинкой вниз. Свен не мог подсмотреть. -Что-то не так? — как будто почувствовал финн. -Да, бл*ть. Колбаса на сковороде сгорела, — быстро отвел я взгляд, чтобы форик не заметил. — Это больше не должно повториться. -Ты про колбасу? — Свен, ты прекрасно понял, о чем я. Тряпку я в тот же день выкинул в мусорку, но долго не мог отделаться от мысли, что Свену просто ночью приснился Тармо, и это все-таки был банальный недогреб. С другой стороны, форик давно уже так на меня не смотрел. С нежностью. Или. Или - Свен всегда умел обтяпать всё, что ему нужно. Оставалось надеяться, что так будет и с деньгами. За эти полтора месяца, с одной стороны, случилось многое, а с другой — лично для меня, ничего особенного. За исключением, конечно, того, что мы со Свеном возобновили практики по академической е*ле, хоть и в усечённом формате. Лёньку «выдали замуж» за Дэна в ресторане. У Кита на дне рождения Марса «пропал» фотик. А сам якут, в итоге, подал заявление на вечерний в контору, которую заканчивал я сам. Марсу это заведение больше всего понравилось из-за месторасположения и близости к дому. Запал якут и на мой рассказ о дисциплинах, которые у нас преподавали. Это оказалось идеальным миксом того, что Марс хотел бы изучать в ВУЗе, и с чем связывал своё будущее. Родители от меня, наконец, отстали - я показал договор подряда на статьи. На удивление, выяснилось, что один из организаторов моей новой конторки был сокурсником отца, но вот уже около десяти лет плотно занимался недвижимостью. Собственно, с момента возникновения её рынка в России. Всё началось с того, что мужику понадобилось срочно толкнуть квартиру тещи около элитной «Электрососа»**. Его три раза чуть не нашпарили, а на четвертый нашпарил он сам. Нередко звал этот сокурсник мою семьи отдохнуть на свои многочисленные коттеджи в Ленобласти и один в Финляндии. Отец вслух отзывался о мужике как о предателе науки, но завидовал тому черной завистью. И первым делом поинтересовался, не поможет ли тот «улучшить жилищные условия». — Извини, но во-первых, я новичок там, и ещё даже не в штате. А во-вторых, насколько я понял, у нас не принято просить помощи в таких вопросах, поэтому что иначе ты не эксперт, — отрезал я коротко. Отец замечание проглотил, но проворчал, что, хоть я работу и нашёл, но толку от неё, кроме денег, никакого. Как и никакого престижа, журналистов никто серьёзно не воспринимает. Я хотел парировать, что наконец-то занялся делом, которое мне по душе, но вспомнив прежний грандиозный скандал, тоже решил «проглотить». Абрам, к вящей радости, с «должечком» больше почему-то не торопил. Что ему действительно сказал при личном общении Гагик Вачевич, я так никогда и не узнал. Но больше меня с Мариком никто в жопу не подталкивал. Потому что, видимо, Абрамка и Киту что-то шепнул. Только я же наперёд не знал, что так выйдет. Потому и спёр фотик, как планировал. Обнаружив пропажу «мыльницы», старший админ на следующий день верещал, как потерпевший. Но я всё обтяпал хитрожопо. На день рождения Марса мы отправились на рейв - пати на Медном озере и, не особо вменяемого, точнее, откровенно под наркотой народу, там было вагон. Все толкались, размахивали клешнями. До кучи, Кит сам мне подыграл, возжелав закинуться по случаю рейва «совсем легеньким ». -Будешь? Я угощаю, дарлинг. Это круто ты придумал - сюда выбраться, — проорал старший админ в толпе. — Намного кульнее, чем концерт «СПЛИНа» твоего сраного, как изначально хотели. Здесь хоть весело! Я, действительно, одно время думал украсть фотик во время концерта. Но интереса к музыкальной группе совсем не проявил главный виновник торжества - Марс. Он послушал пару песен и сказал, что энергетика певца ему не подходит. Не потому, что плохая, просто - не та. Покоробила якута и песня «Англо-русский словарь» со строчкой: «Давай, лама, давай, давай, наливай, да подставляй, не зевай». Марс сказал, что так общаться с такими людьми нельзя. Кут может обидеться, потому что она всюду, и во всём и вся. А в таких людях, как лама, её больше. Я пытался объяснить якуту, что у Саши Васильева всегда был специфический юмор. И «лама» это совсем не то, подразумевается. В частности, речь могла идти либо о гуру Борисе Гребенщикове, либо издевке над певицей Линдой. Но Марс сказал: нет и всё. А вот на крупной рейв-вечеринке он никогда не был. Может быть, он запал и на само озеро Медное, о котором так вовремя напомнил в предыдущем рассказе Абрамка. — Нет. Ты же знаешь, я даже "лёгкие" не принимаю, по принципиальным соображениям, — хмыкнул я Киту. — Ну, хоть раз в жизни-то, надо попробовать! — заканючил старший админ. — Я сказал - нет, значит, нет, Кит. — Ну, ты, бл*дь, и зануда. Вон даже наш Машка рискнул попробовать, а ему двадцати нет, — снова проорал старший админ. — Ну и обламывай себе весь кайф дальше. А я не намерен. Так, парни, кто хочет, пока я пи*дец какой добрый? -Мне, Кит, дай, — протянул Стасюня. — И мне, — решился Морок. -Спасибо, не надо, — протянул Марик, переглянувшись быстро с Марсом. — Я хочу попроситься за пульт под утро встать. А потом мы в озере планируем вдвоем на лодке поплавать. -Так, а пока все не вмазали, давайте я всех сфоткую! — скомандовал старший админ.- Надо ж будет Амбрамке отчитаться, чем мы тут занимались, пока клуб закрыт. Клуб пришлось закрыть на несколько дней из-за "удачно" потёкшей в клозете трубы. На неё какой-то гнида-клиент стуканул в Роспотребнадзор, как мне рассказал Кит, пока мы тряслись в электричке. Абрам Рубенович летал на помеле, пытаясь вычислить суку, но в этот раз не помогли даже деньги. А может, Абрамка и сам забыл занести их вовремя, за что и был наказан. Но, зная уже хорошо хозяина, я был уверен, что у наших холлидиз совсем другое объяснение, чем официально впаривал мне старший админ. Под Машкой Кит подразумевал паренька по имени Максим, ещё одного новичка этого лета, которого он натаскивал на будущего танцовщика, вместо Лёньки. Макс с нами не поехал, так как приболел щенок бигля, которого он на радостях купил после первых Абрамкиных премий. Над скотинкой Машка трясся, совсем, как над ребенком. Он в сердцах бросил даже, что животина эта ему теперь роднее твари-сестры, узнавшей, что у брата появились откуда-то деньги, и решившей выжить его из коммуналки, чтобы выйти замуж за какого-то лихача- южанина, мечтающего о питерской прописке. Мы, когда Макс показал фотки приобретения, еще поржали, что новый танцовщик и щенок чем-то внешне неуловимо похожи. Наверное, дело заключалось в этих уморительных, гигантских у обоих, трогательных карих глазах. Отправляясь на тусовку, я оставил Свену всё необходимое на стуле, рядом с кроватью, и предупредил, что постараюсь пораньше, но всё равно вернусь, скорее всего, к полудню. — Хорошо, — уставился финн, по теперь уже своей любимой привычке, в стену. — Отдохни, ты это заслужил. — А ты постарайся не напрягаться, пожалуйста, лишний раз. Врачи говорят… — Что говорят врачи, я прекрасно знаю. Мне это больше не интересно. Фотик я скоммуниздил утром, когда Марик играл свой сет, а наплясавшиеся за ночь и догнавшиеся спиртным Кит, Морок, Стасюня обвалились замертво спать в общей палатке. Рядом была куча таких же «шалашей», и то в них вваливались, то из них вываливались телеса, а иногда и вползали на карачках. Кто-то просто валялся рядом, около входа в тенты. В общем, при желании попасть в чужую палатку мог любой. А сперев необходимое, я бодро и радостно пошагал к автобусу-развозчику. Свен, конечно, пообещал мне решить проблему с долгом, но пока ничего конкретного так и не сделал. Кит долго гнал по мобиле на меня, так как я: не вмазал дозу со всеми, остался наиболее трезвым, уехал втихаря первым, и имел доступ к «телам». — Да на х*й-то мне твой фотик примитивный?! У меня свой профессиональный есть. И уж поверь, фотоаппарат, если мне надо, это последнее, что я в этой жизни не достану, — визжал я в ответ. — Кит, ты обдолбался вчера и обронил где-нибудь. Чего-ты на меня-то гонишь? Там, между прочим, и этот новенький, Морок, был. А, может, ты вообще сказки лепишь, что пропал? Вдруг ты его просто в озере похе*рил, а теперь всех собак на меня пытаешься повесить. — На Никиту я уже наехал, и пистоны повставлял. Но это не мог быть он. Ему с утра очень херово было. Вот от этих *** редко, но случается так, что человек думает, и все остальные за ним вслед, что коней сейчас двинет. Это вот, знаешь, как от *** у некоторых с первого раза и уже зависимость, только наоборот, — стоял на своем старший админ. — Мы раздевали его, и водой потом поливали, чтоб в чувство привести, так как сами испугались. Не было при Мороке никакого фотика! Да и на место админа он уже у меня попросился, зачем ему конфликт со мной?! А что, он шустрый, сообразительный. Я думаю, что возьму его. Ты-то все равно полноценно работать больше не хочешь. А я ликовал, потому что, по моим расчетам, Никитка потом тоже должен был устроить ответные разборки Киту. Паренёк этот менялся на глазах, и матерел похлеще Гульфика. Но Морок и в клуб пришёл в более взрослом возрасте. При этом с «вышкой», хоть и не лучшей. Он не становился распущенным, что ли, как тот же Кит, зато цепко хватался за любые новые возможности, которые предоставляла жизнь в стенах нашего заведения. — Да обберись, Кит. Мне-то что? Ты старший админ, тебе решать, с кем работать. Ну х*я-то мне в это лезть? — Вот ты мне лучше ответь, на х*я ты фотик у меня спёр?! -Да почему я-то, Кит? — Да потому что я жопой чувствую, что это ты, Шаман. Только врубиться не могу, с какого перепугу ты клептоманом решил заделаться. — Ну, врубишься, перезвонишь. Несказанно порадовал меня и звонок Стасюни под вечер. — Слушай, Шаман, ты точно фотик Кита не брал? Достал он уже всех с ним. До каждого с пристрастием дое*ывается. Почему-то он уверен, что фотоаппарат этот у него именно спи*дили, а не сам он куда-то дел. — А когда у Кита он сам в чем-то виноват был? — хмыкнул я. — Он же вечно, как по анекдоту, один шар сломает, второй прое*ет, а потом визжит, что его везде демоны подставили, а потом самоликвидировались. — И то так, — согласился со мной бармен. — Я вот что думаю: может, кто взял, ну, чтоб типа Кит не разбил, а теперь признаться боится, увидев, как он бушует. — Как вариант, — констатировал я. — И там их, как грязи. Я когда уходил, там к нам в палатку один товарищ в невминозе ломился. Я пытался пояснить чувачку, что он педали путает, но он же, как вы, под дозой был. Не фак**, что после меня снова к вам внутрь не спикировал. — Не фак, — разделил мнение Стасюня. — Я тоже, проснувшись, какого-то мудака от входа отстыковал. — Вот видишь. Зачем Кит фотик вообще с собой брал? — А вообще я тебе не для этого звоню, — оперативно переключился на новую тему Стасик. — Ты новости последние слышал? Кит Морока на место админа хочет взять. На твоё, между прочим, место. — Да пусть берет. Он сам мне уже об этом сказал. — И ты так спокойно об этом говоришь? — подлетел Стасик. — Тебе, что, всё равно? А вот мне — нет. Не нравится мне этот парень. Не так с ним что-то. Мне вот с Раем никто не верил, а вышло всё как, помнишь? Я тут в начале недели на работу вышел. Клиент попер, ну, я и давай, следите за руками, чудеса демонстрировать. Бутылку там профессионально подкинуть, несколько коктейлей за раз. А этот Никита подходит и просит, простой такой, научи меня, мол. Я тоже так хочу. Вот зачем ему это, если он админом решил заделаться? — Да просто так он, Стасик, — протянул я. — Кит меня в свое время тоже танцевать учил, хотя я ж не в стриптизеры и гоу-гоугеры нанимался. Захотел друзей как-нибудь фокусом поразить. — Ты, Шаман - это ты. Проверенный. А этот… да и какие у него друзья? Он же новенький. В общем, когда я в клуб только пришел, то слышал там одну некрасивую историю. Был у Абрама некий бармен, Мирон. Я его уже не застал. Я ж сам-то в «М*но», как обычный клиент ходил, в начале. Клуб мне с первого раза понравился, вот только за барной стойкой мужик какой-то за сорокет стоял, — затарахтел Стасик. — И наливал клиентам там…ну, вот профессионалу смотреть прямо больно, от х* я кровь отливает. Ну, я к мужику этому и подвалил, мол, хочу с руководством поговорить. А он на меня зыркнул и такой: «Я и есть руководство, хочешь сказать, что ху* во наливаю? Скажи спасибо, что хоть так. А то был тут один умелец делать красивые жесты…». — Ну, так, и что этот Мирон такого сделал? — быстро вспомнил я имя из рассказа Абрама Рубеновича. — Бабла на наших настрогал. А потом отчалил собственный бар открывать. Но не это самое страшное. Это Абрамка еще сам понял, как бизнесмен. Мирон этот в газетенку «Speed info» интервью свое толкнул, мол, типа, как натуралом в гей-клубе подпахивал. Название Мирон не упоминал, но описал конкретно так наше заведение со всеми его тараканами. Упоминал, мол, геем его руководство заставляло притворяться. Абрамка думал, все, кирдык клубу из-за поганца. Ан, нет, народу только больше попёрло. -Да, ладно, Стасюнь, всех стращать-то. Никитка — нормальный мужик. Никто на твое место яйца не греет. Некогда мне долго лясы точить. Работать надо. -А ты, что, работу новую нашел? -Типа, того. Пока, Стасик. -Погоди, чем зани… Но я уже успел повесить трубку. Свен стоял в дверях и смотрел на меня. -Ты долго говорил по телефону. У тебя какие-то новые проблемы? — поинтересовался форик. -Нет, — помотал головой я. — А ты решил какие-то старые? -Тоже нет, — напрягся финн. — Но я хочу с тобой посоветоваться. Партнёры предложили вложить остатки средств в строительство. Но это очень криминальная сфера у вас. Я не хочу сесть или быть убитым. А на днях я говорил со знакомым. Он хотел отправить своего работника в командировку во Францию. Но тому отказали в визе. Вот если бы была такая компания, которая бы брала услуги по оформлению документов на себя и предоставляла возможность уехать, допустим, в Финляндию, очень дёшево, ты бы воспользовался услугами такой фирмы? — Свен, ты спрашиваешь меня о том, о чём я не имею ни малейшего представления, — протянул я. — Ты же знаешь, у меня нет денег на поездки. Да мне даже на сраные Сочи не накопить, какая еще заграница? Пойдем на кухню, я поставлю на плиту чайник, и разогрею что-нибудь. - Вот в этом ты ошибаешься, Слав. Ты стал зарабатывать больше в последнее время, когда занялся нормальным делом, — выдал форик то, что я и сам знал. — И я больше месяца смотрел, как ты тратишь деньги. Ты очень непродуманно поступаешь с финансами. Когда они у тебя есть, ты накупаешь много и дорогого. А потом выбрасываешь. Когда у тебя мало денег, ты из экономии приобретаешь говно, а потом все равно выкидываешь. Так разумные люди не поступают. -Так, вот это сейчас что такое?! Уроки, бл*ть, финского домоводства? — окрысился я. — Свен, такие предъявы женам своим выкатывай, или партнёрам. Как хочу, так и трачу. Ты, между прочим, в моем доме живёшь. — Да, живу, — скрестил руки на груди форик. — Я просто говорю тебе, что есть по факту, из моих наблюдений. И, как я понимаю, так всегда жили все в твоём окружении. Ты совершенно не приучен экономить. Видимо, и в семье у вас тоже так. — Бл*ть, а, может, я просто не хочу экономить? Ты никогда не думал о таком? Знаешь, как мне подростком жилось? Каждая новая шмотка, особенно импортная - это уже праздник. Типа дня рождения или Нового года. Если на столе на ужин не жареная картошка с кислой капустой, не макароны по-флотски, а настоящее мясо — сегодня точно воскресенье. А знаешь почему все об иностранном папике мечтают? Да чтоб просто жить нормально, а не от зарплаты до зарплаты перебиваться. — Если ты не хочешь экономить, значит, надо просто зарабатывать, — нахмурился финн. — Подожди, я врубился. Ты не смог достать денег, как обещал, и теперь трахаешь мне мозг тем, что я не умею расходовать — повысил голос я. — Свен, если ты решил поскандалить, то выбрал очень неудачный день. Мне сегодня до тебя уже два раза собак навешивали и в жилетку рыдали. Извини, давай перенесем базар. — Деньги лежат на твоём компьютере, если ты не заметил, — устало произнес форик. — Девятое сентября. — Что девятого сентября? — Ответ на твой вопрос, который ты постоянно крутишь в голове и боишься задать вслух. Когда я, наконец, уберусь от тебя. Девятого сентября я на две недели уеду в Москву. Я купил билеты на самолёт. И, если всё получится, то вернусь уже обратно в Финляндию. Так что мы не скоро увидимся, и давай действительно не портить оставшееся время. Трать свои деньги, как считаешь нужным. Ты прав, я не имею права указывать тебе. — Свен, а зачем тебе в Москву? — замер я от таких новостей. — Слушай, да я совсем тебя не гоню. Живи, сколько нужно. — Мне нужно лично встретиться со старым другом, который получил неожиданное назначение, — снова ничего толком не прояснил финн. — А что вдруг так резко изменилось, что ты больше ни от кого не прячешься? Вечером я опять что-то стряпал на кухне. Включил телек, чтобы отвлечься. В новостях рассказывали о кадровых перестановках в посольстве Финляндии в РФ. Но телевизионный сюжет был совсем коротким. Я ухватил лишь пару предложений, и уже вскоре диктор начала выдавать победные реляции об успехах в сборе урожая в какой-то южной дыре безграничной Родины. Вестей с полей мне хватило в ленобластной газетенке, потом я переключил на другой канал. Там в красках расписывали криминальные хроники Северной столицы. Не менее бодро теперь диктор-мужчина вещал опять о Финляндии, но уже в контексте задержания в МАПП «Торфяновка» известного бизнесмена страны тысячи озер в состоянии наркотического опьянения и с запрещенными препаратами в тайнике машины. — Свен, Свен! — заорал я. — Тут о ком-то из ваших рассказывают! Форик влетел на кухню, напряжённо впился глазами в экран: — Kusipää… — простонал финн, — kusipää. — Свен, я ничего не понимаю. — Этот тайник сделал я сам. Я возил в нем в Россию наличку, — сполз на пол Свен. — Бл*ть, Тармо, зачем ты опять вмазался… Тайник бы ни за что не нашли. — Ты знал, что Тармо употребляет наркотики? — выпучился я на форика. — Да, знал. Он говорил всегда, что это только… hemmotella. Баловство, развлечение. Он и принимал редко, под настроение. Тогда… -Тогда тоже оказалось под настроение? — доперло до меня.- Когда он порезал тебя? — Да. — Погоди, — опять «осенило» меня. — Ты был в курсе, что Тармо задержат? Ты, что, это сам организовал? Для этого тебе нужна была симка?! — Нет, Слав, успокойся, нет. Я ничего не знал о задержании. Тармо должен был со дня на день уехать на лечение в другую страну. Мы так договорились с его родней. А я бы спокойно решил свои и твои проблемы. — И что теперь? — Я не знаю.