Stasis

Надеюсь, эта глава несет в себе хоть что-то. Старался, но глаз так замылился и офигел, так что, ребятки, потыкайте публичной бетой. Приятного прочтения. Ваш Лентяй.

____ Zoe Keating – Monolith *** Тсунаеши медленно вышла из здания школы, осторожно оглядываясь по сторонам. Небо заметно посветлело, словно и не было этого кошмара пару минут назад. Будто ей это все показалось. Но нет. К сожалению. Горло и легкие все еще горели, а царапины, оставленные собой же, болезненно пульсировали. Но это можно было с натяжкой отнести к плюсам. Она все еще была жива. Она все еще чувствовала. Город не казался знакомым. Но и чужим назвать его не получалось. Он просто другой. Схожие черты определенно можно было высмотреть, нужно было лишь постараться увидеть насквозь, через этот густой слой пепельной дымки и тумана. Девушка, не торопясь, отправилась в этот неизвестный и такой знакомый город. За ее спиной шелестел выгоревшими хлопьями тихий ветерок, словно нашептывал, чтобы она шла дальше, глубже, не оборачиваясь. И ей казалось, что лучше будет последовать этому неслышному голосу. Здания были словно из другого времени: такие старые, с обшарпанными стенами, потрепанные временем и бывшими (а, может, и нет?) жильцами. Их пустые черные глазницы безразлично наблюдали за идущей мимо девушкой. Шлейф из прохлады и назойливых шепотков следовал за ней, как воздушный подол платья. Тсунаеши не любит платья. Савада свернула на очередном повороте и устало привалилась к стене. Даже медленная ходьба по этому угнетающему месту забирала много сил. Ноги стали непослушными, едва отрывались от земли, то и дело шаркая пятками по камню. Словно вокруг голеней обвились каменные змеи, не давая двигаться свободно. Безумно хотелось спать. Но позволить этого она себе не могла. Только не снова. Только не здесь. В голове постоянно мелькали образы каких-то людей, которые казались такими знакомыми, но шатенка все никак не могла вспомнить ни одного имени. Кто же они? Ее друзья? Одноклассники? Недоброжелатели? В ушах звенели пение единственной птицы, чьи-то выкрики и чей-то смех. Чье-то робкое обращение. На плечах ощущались прикосновения чьих-то теплых ладоней. И поверх всего этого накладывалась темная вуаль обмана. Все это ложь. Иллюзия. Этого нет. Никого нет. Все, что есть сейчас здесь, вокруг и внутри, это бесконечное одиночество и целый огромный моток пустоты, что, кажется, ни в жизнь не размотать. Тсунаеши проходит еще пару узких улочек и натыкается на абсолютно странное здание. Кажется, что его и не должно быть здесь. Огромный особняк, внешне так сильно выбивавшийся из общей картины пустого старого города. Светлые стены, огромные окна, сверкавшие стеклами окон, приоткрывшаяся высокая темно-вишневая дверь. Все внутри вопило о том, что нужно бежать. Бежать отсюда и никогда не возвращаться. Но Савада, словно околдованная, двинулась внутрь, самостоятельно захлопывая дверь за своей спиной. На мгновение показалось, что по дому прокатился каркающий смех, превратившийся в тихий щелчок замка и треск зажженных свечей. Если снаружи особняк выглядел действительно большим, то изнутри он казался еще более внушающим своими громадными размерами. Высокие темные потолки ловили на себя отражение обстановки помещения и казавшуюся такой крошечной здесь девушку. Внутри было пусто, но жизни в этом здании было гораздо больше, чем в любой другой точке забытого во времени и пространстве города. Шатенка медленно поднялась по широкой лестнице и прошла по длинному темному коридору, дергая за ручки всех дверей. Ни одна из них так и не поддалась. В доме было на удивление тепло и, если можно так сказать в подобной ситуации и в таком месте, по-своему, но уютно. Стояла глухая тишина, прерываемая только редким тихим треском свечек, но воздух вокруг, казалось, шевелился. Словно кто-то передвигался здесь, совсем рядом, вокруг. То быстрее, то замедляясь на пару мгновений. Словно вокруг нее кипела жизнь, места в которой ей нет. Ее никто не видел, как она сама не видела здесь ни души, ни чьего-либо упоминания. Кто бы это мог быть, девушке думать совершенно не хотелось. Единственное желание, которое снова вонзилось в мозг на огромной скорости – это желание лечь и уснуть. Было бы неплохо навсегда. Но мечтать здесь глупо. Савада дернула ручку очередной двери, и к удивлению девушки, та послушно отворилась. Уютная спальная в бежевых тонах. Большая двухместная кровать даже на вид была мягкой и удобной. Ничего лишнего здесь больше не было, не считая шкафа и небольшого рабочего стола. Странно, но эта комната казалась самой обжитой на фоне всего особняка. Кто бы стал жить в подобном месте? Шатенка нашла прилегающую к комнате ванную и с удовольствием сполоснула лицо. Царапины обожгло прохладной водой, тут же успокаивающе начиная ласкать саднящие раны. Савада оперлась ладонями о раковину и устало вздохнула. Постоянные тревога и напряжение начали отпускать из своих душных объятий. Так, словно девушка оказалась дома. Где тепло, спокойно и уютно. Где нет никакой опасности. И единственный верный друг в этом окруженном пеплом, пустотой и болью городе – одиночество. Девушка снова едва слышно выдохнула, чувствуя, что воздух в ванной комнате стал на пару градусов ниже, а на затворках сознания заскреблась мысль о фантомном звуке журчащей в душе воды. Но шатенка была слишком вымотана, чтобы задумываться об этом, поэтому она лишь тряхнула головой, выбрасывая из головы лишние мысли, и направилась обратно в спальню. Все еще невыносимо хотелось спать. Тсунаеши медленно опустилась на постель, удивляясь, что та застелена свежим бельем, а вокруг нее не расплывается огромное облако пыли. Хотя, удивление пришлось тут же отмести в сторону – в этом месте нет вещей, которым следовало бы поражаться. Здесь возможно буквально все. Савада прикрыла глаза, стараясь расслабиться, насколько это возможно, и, наконец, уснуть. Но, видимо, закон местного пространства не совпадал со скромными желаниями девушки. И уже через несколько мгновений под закрытыми веками плясали разноцветные разводы, а тело бросало то в жар, то в холод. Шатенка не могла понять, что с ней происходит, но одно было ясно точно – ничего хорошего, в итоге, не выйдет. Из горла вырвался сдавленный хриплый стон, измученное тело едва заметно потряхивало в лихорадке. Это какой-то кошмар. И в момент, когда тело прошило болью и затем накрыло невыносимым жаром, до слуха донеслись стремительные, почти летящие, шаги. А затем чей-то требовательный голос. - Не смей здесь умирать. *** Zoe Keating – Legions (War) *** Хром, тяжело дыша, бежала вдоль узких улочек, старых домов, то и дело натыкаясь на собственное отражение. Происходящее казалось безумием. Она и не представляла, что уходя вслед за Савадой, сама попадет в кошмар. Кошмар, который словно нарочно будет подстраиваться под ее страхи. Если этот мир сводил с ума ее саму, ту, кто обладал пламенем Тумана и создавал порой ужасающие иллюзии, то что творилось с Тсунаеши? Нужно было поторопиться. Ее преследовали смех, чужие холодные руки, пустые глаза, ухмылки на обкусанных губах. Ее преследовала она сама. Во множестве обличий, но всегда это была именно она. Хром знала себя. Она никогда не ошибалась. А тени все скользили за ней, карябая землю и стены когтями, кряхтя за ее спиной. Боже, что же это? Докуро до боли зажмурила глаза и снова побежала, ориентируясь на ощупь. Она не хотела больше ничего видеть. Она просто желала поскорее убежать отсюда. Из этого Ада. Вокруг в истерике кружились тысячи лиц, безумных гримас, а по ушам болью бил крик, стекающий в хохот. И девушка, не видя ничего перед собой, почти вшиблась в тяжелую дверь какого-то здания, больно ударяясь руками. Не глядя, она скорее вбегает внутрь, с грохотом закрывая дом изнутри, слыша разочарованный помноженный вопль снаружи. Тяжело дыша, девушка опустилась на пол и медленно открыла глаза, оглядывая помещение. Много, невероятно много места. Темно, тихо. И почти не страшно. На секунду ей показалось, что она слышала чей-то усталый вздох. Еще немного времени ушло на передышку, а затем Докуро решила осмотреться в доме. Который, к слову, был действительно огромным. А если внимательно присмотреться, то в нем можно было признать… Неужели? Хром быстрым шагом стала подниматься по лестнице, стараясь зацепиться взглядом за знакомые детали. И ведь действительно! Она снова, почти бегом, стала преодолевать коридоры, а затем увидела мягкий всполох золотистого пламени у комнаты, которую она искала. Девушка бросилась вперед, забегая в помещение, так и не успев увидеть, что же было источником этого огня. Но мысли об этом сразу отошли на второй план, ибо… Неужели, наконец, нашла? Напротив раздался сдавленный хриплый стон. На руке находящегося здесь человека короткой вспышкой на кольце загорелось пламя. И Докуро показалось, что на миг оттуда прошипел недовольный, почти злой, голос. Хром осторожно опустилась на край постели, опуская свою прохладную едва подрагивающую ладонь на лоб девушки, что был покрыт испариной. - Держитесь, босс. *** Pete and The Pirates – Blood Gets Thin* *** Занзас был расстроен. Занзас был не в настроении. Занзас был зол. Занзас убивал. Одним своим появлением на горизонте. Эта девчонка всегда доставляла много проблем. За три года знакомства, если так вообще можно выразиться, Скариани может привести в пример почти сотню случаев, когда Саваду пытались убить/выкрасть/подставить. И за помощью, почему-то, прибегали именно к нему. Занзас не спасатель, но кого это волнует? Но то, что случилось в этот раз, довело условную чашу терпения до кипения и последующего взрыва. Скрывать, что на самом деле произошло с юной Десятой Вонголой, не получится. По крайней мере, достаточно долго. В том, что времени на спасение девчонки понадобится немало, вариец не сомневался ни минуты. Если бы его не волновала судьба Семьи, возможно, он бы порадовался, что Савада разумно решила самоуничтожиться. Но не тут-то было. «Тсунаеши-тян отвергает себя…» Льющийся сладким ядом голос иллюзиониста Вонголы до сих пор эхом звучал в голове Занзаса. Чертова Савада. «А раз она не принимает себя, ее пламя не принимает ее.» Чертова, мать ее, Савада. Никчемная слабачка. За три года она все еще не смирилась до конца с тем, что ей пришлось стать боссом мафиозного клана. Да, ей приходилось убивать. Да, она отдавала приказы. Но кто бы знал, что, будучи главой Семьи в течение этого года, она все еще терзалась сомнениями, позволяла своему чувству вины пожирать себя изнутри. Рано помирать собралась. Где сейчас находится сознание или душа Савады, Рокудо ему сказать не смог. Остается уповать на его связь с Докуро и то, что маленькая иллюзионистка нашла Тсунаеши и теперь попытается выйти на контакт. Хотя бы послать какой-то малейший намек на то, что они все еще там. Что они еще живы. Даже не думай, мелкая зараза. Медики Вонголы говорят, что состояние юной леди-босс сродни коме. Она не реагирует на внешние раздражители. И даже не ясно, слышит ли она тех, кто ее навещает. Пустая оболочка. Скариани мало волнует то, что говорят врачи. Они не вернут ей Пламя. А если она не захочет сделать это сама, то у него не будет выбора, кроме как дать напутственный пинок. Слабым здесь не место. Но… Когда Вонголе что-то угрожает, Вария всегда объединится с ней. Не так ли? Занзас зашел в комнату теплых бежевых тонов, тут же недовольно фыркнув. Савада лежала на постели, не подавая никаких признаков жизни. Только короткие вдохи говорили о том, что девушка еще жива. А жива ли? Вариец медленно подошел к кровати, сурово сводя брови к переносице. Шатенка выглядела истощенной. Она была бледной настолько, что казалась прозрачной. Острые косточки ключиц и запястий почти опасно натягивали светлую кожу, под которой тонкими синими нитями тянулись начавшие выступать вены. Неожиданно девушка тяжело выдохнула и нахмурилась. Скариани заметил, как по тощему телу прошлась мелкая дрожь, а на лбу Десятой выступила испарина. Брюнет почти ждал, что девчонка вот-вот подскочит и с писком шарахнется от него в самый дальний и темный угол комнаты. Но нет. Ей было очевидно плохо. Мужчина пальцами едва коснулся ладони Тсунаеши, отмечая, что от ее руки почти ощутимо исходит жар, не сочетаясь с ледяными кончиками тонких пальцев. Он ненадолго прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Пламя Савады едва отзывалось на чужое присутствие. Занзас сжал челюсти, едва подавляя разгоревшееся внутри Пламя Ярости. Шатенку снова начало потряхивать, а на кольце Вонголы сверкнул маленький огонек. Всего на миг. Варийцу нужно было быстрее звать «надсмотрщиков» девушки. И еще скорее придумывать, что теперь делать. И как вытаскивать девчонку и той задницы, в которую она забралась. - Не смей здесь умирать, - кинул грозно мужчина, стремительно покидая покои Десятой. *** And I can't wake her up 'Cause she's already dead I can't wake her up Did you hear what I said?*