День, когда я впервые умер

      В хлопотах до отлёта время текло сумбурно и незаметно. Как пострадавший я не особо помогал в сборах, а вот остальные мельтешили, истерили, что-то выкрикивали, носились по моим внутренностям и интерьерам. Я честно не понимал кипиша — слишком болела башка, чтобы вникать в хлопоты мелких. У меня своих забот хватало: например, не рассыпаться на месте. И кто б мои мысли собрал в аккуратную кучку и заново склеил способности к космонавигации?.. Подготовка к взлёту и расчёты внезапно превратились в сложную задачу. Я так туго не соображал даже в младенчестве, перед самым первым вылетом в открытый космос. В общем, бардак у меня в голове, бардак у меня на борту — вот что творилось.       Но Риззуаго всё-таки улучила полчасика для того, чтобы рассказать, чем завершилась история у подземного озера — развязку-то я пропустил.       Третий действительно лишился трофея: Риз убила того зелёного ладна. Сказала, потому что он слишком хитёр и мог доставить проблем... Да ничего подобного! Связать правильно — и не забаловал бы. Это с пленниками-ровнами сложно, их пришлось бы гнать сквозь все ходы и пещеры, а лёгкого ладна можно было просто нести по очереди. За меня, небось, Риз мстила, вне себя от горя и ярости. Зуб из мёртвой головы собственного караха даю! Уж в настроении Хозяйки совсем недавно имел счастье убедиться... Но это она зря.       Непрофессионально, нелогично и даже глупо. За что мстить-то? Тем более теперь, когда всё закончено. Мы были врагами, вторглись в чужой лагерь и принялись убивать товарищей ладна. Подумаешь, браконьеры, расхитители природных ценностей и священной воды… разве нам, наёмникам, их судить? Только естественно, что зеленокожий сопротивлялся, как мог. Зла на него мне держать не за что. Да и Риз тоже. Но всего этого я ей не сказал — не мне разговоры о глупости заводить: сам «отличился» и показал себя отнюдь не логичным существом. Даром что со всякими компьютерными базами данных в своём распоряжении... киборг несчастный.       Двоих оставшихся в живых ровнов и раненого человека тоже добили, но уже после допроса. Ценными «языками» пришлось пожертвовать: встревоженная Риз потребовала возвращаться ко мне как можно скорее, почти не останавливаясь для отдыха, — откуда ей было знать, что всё обойдётся? К тому же и голову караха им пришлось отрубить (с большим трудом — зверик мой был создан отнюдь не из самых тривиальных и податливых белков). И никто даже пикнуть не посмел против, хотя осквернять клинки телом павшего товарища — как-то не по-ровеннски, прямо скажем.       А-а, теперь мне вдвойне стыдно за своё геройство... Умерев, я вынудил приятелей на неподобающее, по их убеждениям, действие. Надо будет церемонно извиниться перед их мечами. Нет, серьёзно. Они же ровны, должны оценить.       А вот перед тем человеком-браконьером уже не извиниться. Не то чтобы я жалел тех, кто находился по ту сторону баррикад, — в пещеру священного озера все мы пришли с готовностью убивать, — но ведь я, помнится, был так рад, когда клёвый человечек выжил. Столько старался, чтобы взять его аккуратненько... Раз уж удалось захватить живьём, то и дальше сохранили бы ему жизнь. Бесхвостый парень почти поймал свою удачу за хвост, ха… Но я умер и всё испортил. Люди — достаточно тяжёлые и не слишком выносливые существа, а этот к тому же был ранен. Ну не смог бы он выдержать темп воинов, спешивших как можно скорее вернуться ко мне на борт змеиными ходами, бронхами земли.       Кстати, о ходах... Из рассказов пленников выяснилось, что от озера действительно имеется путь, ведущий на Ночную Сторону — прямиком в подвалы цитадели одного очень старинного и знатного воинского рода. Хозяин замка, нынешний глава того клана, проявил недюжинную деловую (хотя и не слишком-то этичную) смекалку: когда, исследуя, как и все его предки до него, подземелья, тянущиеся от родовой вотчины, он нашёл ход к далёкому священному озеру, то сразу придумал, как извлечь из этой случайности выгоду. Тайно организовал добычу алмазов, сколотив команды с участием инопланетян. Чужаков нанимать пришлось не столько из-за их полезных качеств, сколько потому, что у чернокожего лорда не нашлось в достатке доверенных подданных, которые согласились бы пойти на святотатственное, по их меркам, преступление по его приказу. При попытках вербовки в браконьерские команды было убито более тридцати ровнов — тех из тщательно отобранных жителей замка, кому поведали тайну подземного хода: не оценили-де открывающихся перед ними перспектив. Посему ровеннский владетель пошёл на крайние меры, чтобы закрыть им рты. Как только пропажи стольких разумных не хватились? Ну, если ты господин на своих землях, обладаешь деньгами и властью, — то можешь скрыть очень многое, было бы желание. А желание у лорда имелось.       Теперь «дядя» Аюма-Ви узнает, кто стоит за хищениями воды и не только. Все имена у нас! И узнает раньше, чем в замке спохватятся, что их команда покорителей пещер исчезла: трупы-то наша развесёлая интервидовая компания припрятала. Концы не в воду, а землю, так сказать. Думаю, такой деятельный ровн, как наш заказчик, быстро сумеет сориентироваться и пошлёт уже настоящий боевой отряд, дабы захватить замок над ходом на Дневную Сторону и покарать преступников. Но — без нас. Риз решила: с нас довольно подземелий и теснин. Работу свою мы выполнили, надо сматывать силки со звериной тропы, раз охотника подрали. То бишь улетаем зализывать раны, как только доложимся заказчику. Эх, взлететь бы мне всё-таки...

***

      Взлететь удалось лишь более чем через сутки. Слишком плохо я себя чувствовал, требовалось привести себя в порядок, протестировать корабельные системы и заменить некоторые вспомогательные организмы — так, мелкий ремонт. Похоже, незначительно пострадал один из четырёх моих мозгов (возможно, и что-то ещё в периферийной нервной системе?), но всё остальное оказалось в порядке. Всё-таки на Заводе выращивают очень надёжные суда. Но Риз настояла, чтобы мы, как только высадим в опорном пункте Космической Полиции всех своих ровнов и сдадим задание, тут же отправились на Осию. Пусть, значит, мне новый техмедосмотр устроят и подлатают. Я не против. Сам понимаю: состояние мое — не звёздный блеск.       И о самом страшном... Я признался-таки Риз, что чуть не сделал большой «бум». И своей повинной головою принял всю мощь разразившейся бури: влетело мне от Хозяйки знатно, что под корму, что под хвост. И за дело, это уж точно. Но на меня Риз почему-то злилась не так сильно, как могла бы. Похоже, вся заслуженная мной ярость досталась на долю Делора. Припомнила она ему всё: и эксперименты на разумных и близких — то есть надо мной, что ли? или я чего-то не знаю? — и новых карахов, и изобретение кораблей, которые, оказывается, способны устроить из своей смерти взрыв сверхновой в миниатюре. Тю, а раньше она не задумывалась, за счёт чего такие звездолёты, как я, развивают скорость значительно выше световой, что некогда считалось невозможным? И вообще, эту систему изобрёл некий Уано, учёный-триформ с далёкой человеческой планеты, Делор же лишь доработал его выкладки да сырую теорию. Ну и подарил кораблям разум. Ладно, не о том пишу... Главное, меня помиловали и мне даже посочувствовали — потом, когда буря уже ослабла и пронеслась мимо, а Риззуаго сочла, что её долг по воспитанию молодёжи уже выполнен.       Вообще трястись надо мной Риз принялась неимоверно, как самец своего вида над новорождёнными младенцами. Всё время требовала, чтобы я не развивал высокую скорость; чтобы ежечасно сообщал ей о своём самочувствии; докладывал, где и что у меня хоть болит, хоть чешется. Риз, переквалифицировавшаяся в наседку... это жуть! Помните, говорил, будто хотел бы узнать, в чём может выражаться её забота обо мне? Так вот, я это узнал, на свою беду. Носилась и тетёшкалась она со мной безо всякой меры: постоянно порывалась побаловать, выполнить любое желание.       Перепугалась сильно… Этого Риз не говорила, но всё и так было очевидно. Иначе столь несвойственного ей поведения она бы не демонстрировала.       Я, вообще-то, за неё перепугался тогда не меньше. Только переживал этот испуг, по своему обыкновению, тихо и молча, в то время как Риз на некоторое время стала излишне заботливой, суетливой и о-очень предупредительной. Но только по отношению ко мне. Остальным же то и дело влетало по первое число. Она даже Аюма-Ви, Третьего и Тану-Рим умудрилась запугать настолько, что при её появлении они теперь принимали стойку «смирно». Говорю же, жуть!       Спасался я от забот Риз и собственных страхов этим вот дневником. Бросал его — и снова принимался за дело, раз девятнадцать-двадцать. Вон уже сколько понаписал! Но фиг дам его читать нашим мозгоправам, когда до Осии дотелепаюсь. Моё, личное. Сам не ожидал, что настолько прикиплю к этим записям и по собственной воле, в охотку, стану вести дневник, который завёл лишь по рекомендации врачей. Наверное, внезапно проснувшаяся страсть к писательству — какой-то вид компенсации. Только вот компенсации чего — пока не понимаю. Не очень из меня получается «сам себе психолог», как теперь вижу. Да и башка, то есть головная моя часть где-то за носом, всё ещё дико болит. Не до глубокого анализа.       Однако казалось, будто анализ мне необходим, как ровнам и всяким другим мелким — воздух. Я всё прислушивался к себе и пытался понять — а что же во мне изменилось? Должно что-то измениться, верно? Смерть, даже такая необычная, не может пройти для мыслящего существа незамеченной. Это, демоны куси меня за левый борт, опыт, от которого нормальные разумные взрослеют и мужают. И в мыслях словно шепнул ехидный голосок: «А ты уверен, Кей, что такой уж разумный?» Я передёрнулся всем корпусом. Если б тут был мой тремор-образ, он поджал бы губы: очередное «дожили». Теперь подкалываю самого себя. Это в том оптимистичном случае, если у меня головная броня не протекает.       Но нет, где всё же изменения? Где неизменная связь Га и Лор, о которой так любят говорить соплеменники моей Хозяйки? Я не ощущал себя новым, более умным и повзрослевшим. Не чувствовал себя родившимся из пепла... или что-то ещё из того же клишированного набора. Я просто был усталым, удивлённым, взъерошенным и слегка напуганным. По-прежнему раскалывалась голова, я был опустошён — и полон чем-то непонятным, бурлящим, чему не мог подобрать определений и сравнений. Слова беспомощно падали в глубь памяти дневника, в мои саднящие черепа. Солнечный ветер почти болезненно давил в расправленные паруса. Впереди простиралась сияющая темнота. Колючими звёздочками за моим опущенным хвостом горели Вуу и Ровенна. Ровенна, прекрасная ловушка, двуликая красотка, чуть не лишившая меня жизни.       ...Интересно, не остался ли бродить по тёмным гулким коридорам мой призрак? Осколок мой расколовшейся души в форме стимудинка? Незадачливый (почти) ровеннский воин, испивший воды священного зеркального озера напополам с кровью? Обречённый блуждать по лабиринту без выхода...

***

      Очередные попытки написать что-то умное (или пафосное?) и разобраться в себе прервала Риз. Она отозвала меня для приватной беседы в её личной каюте. Я с тяжёлым сердцем, вернее тем, что мне сердце заменяет, явился перед ней. Ждал, значит, что или опять распекать примется, или сверхзаботу проявлять. Я уже не знал, что хуже. Даже захотелось прикинуться каким-нибудь скромным да безмозглым катером и зашкериться в ближайшем поясе астероидов.       Но Риззуаго только мило и подозрительно кротко улыбнулась, доставая что-то из мешочка на поясе. Я с любопытством смотрел, как она раскрывает ладони, на которых в свете живых ламп переливаются, будто каменная радуга, красочные осколки кристаллов.       — Не узнаёшь, никак? — лукаво спросила Риз, прянув ушами. Я помотал головой. — Ну как же, это ведь твоя «добыча», дорогой напарничек... захваченная по пути к священному озеру.       С трудом удержался, чтоб не шлёпнуть себя рукой по лицу — очень прилипчивый жест мелких, чтоб вы знали. Я будто снова вернулся на Дневную Сторону Ровенны: такая волна жара окатила меня от носа до хвоста. Стыдно-то как!       — Неужели думал, будто твоя маленькая охота за сувенирами пройдёт мимо моих глаз... и ушей? Право слово, я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не следить за тобой в тот момент. Это наших недалёких вояк ты мог обмануть.       — И ты... им не сказала?       — Зачем выдавать собственного напарника? — пуще прежнего развеселилась Риз. — Твои художества отражаются в первую очередь на моей репутации. Пришлось сделать вид, будто ничегошеньки не вижу и не слышу. Но знай: про себя я тяжело вздыхала... ну прямо дитя малое! Усмотрел яркие камушки — и утащил под шумок, да?       Вот сейчас мой тремор-образ точно покраснел... Зря я всё-таки не удосужился поменять настройки.       — Интересно, откуда это у меня? — прозорливо догадалась Хозяйка. — Когда разбирали твои наспинные сумки, я втайне достала из них камушки и припрятала… В надежде, что ты всё-таки жив, — она прямо посмотрела на меня с какими-то нечитаемыми эмоциями в глазах. — И теперь возвращаю их тебе. Ну же, вызови биоробота и забери украденное. Зря я, что ли, стала сообщницей? А ведь я даже дополнила твою памятную коллекцию, захватив и два десятка осколков уникального ровеннского алмаза... который тебя почти убил. Видишь, часть из них всё ещё покрыта кровью? Твоей. Скажи спасибо, ради некоего непокорного звездолёта я совершила святотатственное хищение буквально под носом у коллег.       — Что... — я говорил всё тише. — Что бы ты делала бы с этими камнями, если... если, ну, знаешь... всё обернулось бы худшим образом? Продала, наверное? Если кварцы дешёвые, то за эти алмазы можно выручить немало инфов. Вдруг и на новый корабль хватило бы...       — Ни за что! — перебила меня Риз, её глаза яростно сверкали, тонкие ноздри раздувались. Я невольно залюбовался ею... в который раз. — Ни за что не продала бы их. Считаешь меня тривиальным вором, охочим до наживы? Оправила бы в ожерелье и носила, ни на день не снимая. В память о тебе.       — Ну и глупо... ты же не любишь украшений и сантиментов, а на такую сумму... — буркнул я и тут же прикусил язык, фигурально выражаясь.       — Гррр-рар-ррр-ау-уррр! — буквально взрычала Риззуаго. Опять она сорвалась и пришла в ярость. — Глуп здесь только ты, мальчишка! Вдолби себе, наконец, в голову — свою чугунную, каменную, огромную и тупую, сколько бы мозгов в ней ни было, голову, — то, что я со вчерашнего дня пытаюсь разными словами тебе объяснить. Слушай, мне было бы на самом деле плохо, если б ты умер. И не потому что пришлось бы с боем прорываться сквозь вражескую крепость и блуждать через половину подземелий Дневной Стороны: одного недалёкого красного корабля больше со мной не было бы… и этого довольно, знаешь ли. Не смей, просто не смей так больше поступать! Если ты недостаточно ценишь свою жизнь, это не значит, будто во Вселенной нет того, для кого ты незаменим и драгоценен.       Я снова проглотил все неоформленные возражения о том, что ценящие свои жизни существа вообще не идут в наёмники и не ввязываются в такие задания, как наше. Это прозвучало бы совсем неуместно. И потом, я был тронут, глубоко и по-настоящему тронут — настолько, что места себе не находил, а тремор-образ подёрнулся рябью помех. Я повесил голову: если уж иначе не могу скрыть свои чувства от Хозяйки... Вроде и донельзя банальные, «книжные» фразы, но когда их произносит Риз...       — Хорошо, — уже менее горячно и медленнее проговорила она, — вижу, эти слова наконец-то дошли до тебя, Мии-хай Кейирирон. Надеюсь, ты и дальше будешь принимать их во внимание. Ты почувствовал мой ветер в своих крыльях? И запомни, пожалуйста: мне не нужен другой корабль. Мне нужен ты. Мой самый близкий друг. Мой Напарник.       — Я твой... твой Напарник, — повторил за ней. — Ты... ты тоже... я имею в виду... — беспомощно замолчал, не в силах выдавить ни слова. Как же всё это смущает!       — Ладно, где там твой биоробот? Ворованные каменья жгут мне руки, знаешь ли, — она проговорила это преувеличенно весёлым тоном, укачивая мою «добычу» в ладонях. А длинные уши предательски алели под моим взглядом. И я встрепенулся, действительно вызвав биоробота с ловкими манипуляторами и надёжным встроенным сейфом. Риз задумчиво наблюдала, как тот сгребает кристаллы в своё нутро. — Ну вот, один подарок ты получил... Но этого мало — сам его заработал, в некотором роде. Хотя бы тем, что алмазы ударили тебя по голове, оттого небольшая компенсация — уместна. А что касается другого подарка...       Меня стали одолевать дурные предчувствия... Неужели она опять об этом? Да, я оказался прав: Риззуаго в который раз спросила, чего бы мне хотелось купить, когда получим гонорар. Она с момента отлёта постоянно намекала, мол, готова подарить что угодно, стоит только пожелать.       Когда Риз впервые подкатила ко мне с такими предложениями, я пожелал нового караха, раз от этого только башка и осталась. А лучше — парочку. Второй покомпактней — мало ли в какие узкие норы и дыры нам с Хозяйкой ещё придётся лезть? Риз долго хмурилась и отнекивалась — мол, одни беды от этих карахов, а братцу её за такие подарочки вообще надо оборвать все выступающие части, и отнюдь не только хвост и крылья. Чтобы не смел, значит, свою дурость и всякие нестандартные идеи передавать потомкам. Но я не уступал: не инструмент виноват в дурном использовании, а косорукий мастер. То есть зверик-то был замечательным, мало ли как вышло. Сам виноват, в следующий раз буду осторожней и умней. А риски в нашей профессии — дело неизбежное. В общем, уломал я свою «няньку», в основном потому, что Риз признавала: будет нелишним получить и консультацию о моём состоянии у самого «Отца Разумных Звездолётов». Согласилась она навестить брата и заказать ему новую «боевую перчатку» такого же типа. Только пусть Делор обязательно какие-нибудь предохранители изобретёт на случай уничтожения караха во время глубокого погружения, чтобы не было обмороков, а то и смертей со взрывами. На том и порешили. Но карах, как сказала Риз, «не считается»; она всё пыталась вызнать, чего бы мне на самом деле сильно хотелось. И вот опять за своё, не отстаёт.       — Я жду ответа, — напомнила о себе Хозяйка.       — Рыжую Кошку хочу... — пробормотал вконец замороченный я.       — Кошку? — удивилась Риззуаго. — Уточню: ты же сейчас не про фрурру какую говоришь, а про зверька? Желаешь, чтобы мы котёнка на борту завели? В принципе, почему бы нет... но отчего именно рыжего? Не замечала у тебя раньше пристрастий к данной окраске.       — Не то... — оглядевшись всеми внутренними камерами и убедившись, что мы одни и никаких болтливых ровнов поблизости нет, сконфуженно пояснил я: — Рыжую Кошку хочу повидать. Это имя... подруги.       — Ты никогда не говорил мне, что у тебя есть близкая подруга, — вскинулась Риз. — Ты же ни с кем не общаешься...       — Действительно, не говорил, — запинаясь, зашептал, — но я и сам до последнего не осознавал, что считаю её подругой... Гм, слушай, была такая... Рыжая Кошка, Тойивенто Токиурра, моя единственная подруга детства...       И вот тогда я честно выложил ей эту историю. Ту самую, с которой начал записи... Рассказал обо всём: о своей одинокой юности; о Токи; о её болтовне и улыбчивом тремор-образе с рыжей и зеленоватой шёрсткой; о жёлтых цветочках у неё на боку и о забавных блестяшках на её корме. О том, как мы препирались; о том, как нелепо попрощались. И о том, что я вспоминал и о ней, Риз, и о Токи, когда умирал. Признался в жгучем сожалении, что больше не видел свою первую подругу и не знаю, какой та выросла. Рассказал, как встретил своего второго в жизни друга: Риз. Поведал, что они обе значат для меня. Мне действительно надо было это сделать, выплеснуть то, о чём никому раньше и словечком не намекал. Открыться так же, как Риззуаго начала открываться мне. Я просто не хотел умирать, оставив что-то недосказанным, что-то несделанным. Ведь в нашем деле никто не застрахован от случайной смерти, и именно на этом задании я полностью сумел осознать это. Один раз я уже умер с сожалением. Хватит!       Вещал я не меньше часа. Выговорившись, бросил осторожный взгляд на Хозяйку. Она в задумчивости закусила нижнюю губу левым клыком.       — Что ж, раз такое дело, надо тебе обязательно повидать эту свою... Рыжую Кошку, — наконец проговорила Риззуаго. — Да и мне стоит с ней познакомиться. Ладно, отправимся на встречу с драконами.       Я и так летел в невесомости, поэтому нельзя было сказать, что от радости я «стал лёгким-лёгким» — как это частенько в книгах описывают. Но я точно весь наполнился ликованием, будто старинный дирижабль летучим газом. Да, действительно, это и было оно — моё настоящее желание. Я наконец-то его понял и принял.       — Но сначала — осмотр на Осии и мой непутёвый братец, где бы он ни был, — строгим тоном, но с улыбкой на губах произнесла Риззуаго. — Здоровье прежде любых удовольствий и радостей, понял? И ты будешь вежлив с врачами и техниками и выполнишь все их назначения. Чтобы не пытался никого запугивать до полусмерти, как в прошлый раз, слышишь! Мне надоело успокаивать трясущихся разумных, которых ты доводишь до нервного тика и холодного пота. Так что готовься.       Как будто эта перспектива могла меня остановить или опечалить! Лечиться бы всё равно пришлось. Но ведь потом мы отправимся к Токи. Весте с Риз. А чего мне ещё надо? Приключения и сражения — это само приложится, уже знаю. Как и неожиданные интересные встречи: мы полетим в незнакомую часть Вселенной, в миры, где царит волшебство, а в небесах парят разноцветные драконы... Вот сын того ящера, который купил Токи, вообще был белым и прямо-таки сияющим! Какие ещё красоты нам откроются? Нет, всё-таки быть живым и мной — просто здорово! Эх, ничему-то меня происшествие на Ровенне не научило... Несмотря на все новые умные мысли и записи, несмотря на опыт клинической смерти, несмотря на все сожаления и вроде бы появившихся друзей — я ничуть не вырос и остался всё тем же подростком-раздолбаем, самим собой. Но это, пожалуй, и к лучшему. Уже предвкушаю новый путь и новые горизонты!       — Мы ещё пока не там, — явно угадав мои мысли, опустила меня со Стартовой Фермы Риз. — Держи себя в руках, в лапах или в любых других реальных и воображаемых конечностях, Мии-хай Кейирирон. Многое предстоит сделать ради этого путешествия. Так, от системы Лок прокладываем путь на Осию. Оттуда летим к брату... Надо будет проверить Лин, Вэггин, Землю и Сем. — Риз поочерёдно загибала длинные пальцы. — Хоть где-нибудь, но весточку о нём да найдём. Потом обязательно на Фрурр — по магазинам и мастерским. Мне будут нужны новые доспехи, а твоё бортовое вооружение неплохо бы модернизировать. Да и Лори может быть именно на Фрурре... Заглянем к Тиириану? Возможно, у него есть свежая информация о нашем братце. Оттуда на Росту и Имрис — запасаться продуктами для дальних странствий. Займись расчётами курса.       — Конечно-конечно! — я уже предвкушал все эти «хлопоты». Хорошее настроение стремительно возвращалось ко мне. Похоже, будет весело.       — И, пожалуй, мы всё-таки заведём кошку. Настоящую, — продолжила рассуждать Риз. — Может быть, взять котёнка рассветной кошки с Терка? Мне папа и его Баарго-Ри рассказывали про этих созданий — очень интересно. Представляешь, у рассветных кошек вся шерсть — розовая!       — А зачем тебе розовая кошка? — я содрогнулся, представив в своих (мрачноватых, как уже было сказано) интерьерах маленького розового котёнка. Вот это будет шок!       — А зачем тебе Рыжая Кошка? — коварно улыбнувшись, осведомилась Риз.       И я счёл за лучшее заткнуться и смириться со своей судьбой. Летел себе сквозь родную Тьму, которая кому-то может показаться слишком холодной и пустой, но для меня — уютна и красочна, и выполнял частью сознания необходимые расчёты курса. Остальным сознанием размышлял об открывающихся перспективах будущего. Действительно, где одна кошка, там и другая. Только бы Риз с Токи поладили... А то ведь мои такие разные подруги и перессориться могут. Я покосился на наконец-то полностью пришедшую в себя и стоящую в уверенной позе Напарницу. Глаза её сияли отражённым блеском звёзд, видневшихся в иллюминаторе. Когти больших пальцев ног, выкрашенные прозрачным лаком, отстукивали по тёмно-серому покрытию пола бодренький ритм военного марша, а кончик хвоста, на котором начали пробиваться костяные зазубрины, возбуждённо подёргивался. Да, определённо, они могут, ещё как могут. Точно будет весело. Но это будет уже другое приключение и другая история для моего дневника... КОНЕЦ, Сэголь, 2013-2020 г.