Святые и грешные

Сегодня в "Рестарте" аншлаг. Уилкинс сделал, что обещал - все столики музыкального бара заполнены гостями, и даже на барных стульях восседают посетители. Шоу Адама начнется через считанные минуты, и Том вместе с Блейком уже заняли столик рядом со сценой. Том сегодня чувствовал себя, как на первом свидании. Блейк заехал за ним на машине с собственным шофером, заходить в дом не стал, а терпеливо дожидался пока блондин соберется. Не мог наглядеться на Тома, который был сегодня словно темный загадочный принц в узких фиолетовых джинсах и светлее по тону рубашке, но тоже фиолетовой, и черном бархатном пиджаке с заостренными плечиками. Блейк, сам по обыкновению в костюме, рассыпался в комплиментах Тому, чувствуя, что с трудом сдерживается от того, чтобы не запустить пальцы в пушистые светлые волосы, сжать в кулак, рвануть на себя и поцеловать во влажные губы. Блейк пытался прогнать от себя живописные картинки перед глазами, в которых он вжимает Тома в заднее сидение машины. Но картинки не спешили уходить, и несчастный шатен к своему неудовольствию обнаружил, что в собственных штанах опять неумолимо тесно. К удивлению и некоторому недоумению Тома, они не говорили о происшедшем между ними. Блейк был весел, тут же в машине разлил по бокалам шампанское, и громогласно предложил "забыть ошибки прошлого и выпить за будущее!". Тому все-таки хотелось услышать еще раз извинения, вот только теперь глядя шатену в глаза. Но... они доехали в "Рестарт" минут за двадцать, и все это время Блейк воодушевленно говорил о предстоящем концерте и о будущем Тома в бэнде Адама. Тома немного раздражало, что Блейк с такой уверенностью расписывает их с Адамом "творческий союз". Какой на хер союз, если они, фактически, открыто ненавидят друг друга, и почему Блейк с такой сто процентной уверенностью в себе вмешивается в деятельность группы Адама? Сейчас они сидели, попивая виски, и в очередной раз обсуждали будущее прослушивание в бэнд. - У тебя все получится, дорогой мой Том! - довольный Блейк даже не понижал голос, вызывая косые взгляды с соседних столиков. Он был уже навеселе, как впрочем и Том. - Ты, в добавок, обладаешь даром располагать к себе людей, ты очень обаятельный, так что не переживай! - Да, располагаю. Но, похоже, на твоего Адама этот мой дар не действует.- Том немного запнулся на слове "твоего", но все же произнес его. Ну а что? Они не могут делать вид, что Адам просто друг Блейка, пора все называть своими именами. Однако, от Тома не ускользнуло, как сползла улыбка с губ Блейка - тому показалось, что Том ткнул его в местоимение "твоего". Сейчас Блейк был рядом со своей хрупкой мечтой, наслаждался обществом Тома, как пьянящим вином, и думать о надоевшем любовнике ему не хотелось. - Твой дар и не должен действовать на Адама, а то я, чего доброго, начну ревновать! А в ревности я страшен. - Блейк подмигнул Тому и, выдержав паузу, рассмеялся. - Но Адама я, например, простил, так что, все же великодушия мне не занимать! Том скривился, вспомнив следы "великодушия" у Адама на лице и шее. Зачем Блейк так врет? Ведь ревность и гнев при предательстве человека так естественны, многие срываются на предателей. Он когда-то тоже заехал кулаком в нос Виктору и даже пнул поддых. И он не стеснялся своего поступка. Зачем Блейк все время себя обеляет? Но мысль свою развить Том так и не успел. Началось шоу. Итак, на сцене четверо музыкантов: трое мужчин и девушка. От их нарядов веяло чем-то готическим и театральным. На высоком Брейди и тощем Брайане вычурные шляпы в форме цилиндров и фраки, расшитые камнями, надетые прямо на голое тело, причем они оба в дранных джинсах! Барабанщик, накаченный крупный Рик, в бандане и с толстенной цепью на шее - на цепи поблескивает пентограмма. Девушка, Эшли, в сетчатых чулках и на огромных каблуках, в обтягивающем черном платье с пикантными прорезями по всему наряду, с крошечной шляпкой в волосах и вуалью на лице. Они наигрывают вступление и на сцене появляется взволнованный Уилкинс. - Ты глянь, не поленился поднять свой дряблый зад и объявить сам. - шепчет Блейк, но не настолько тихо, чтобы Том не слышал. И дальше бессвязно, видимо про Адама. - Дай тут всем прикурить, малыш! Чак, улыбаясь во весь рот, радостно объявляет: - Добрый вечер, дорогие гости! Сегодня у нас непростой вечер. Сегодня вечер наших тайных желаний, полета воображения, отдачи темным чувствам и безудержного веселья! В гостях у нас маленький распутник и большой артист Адам Ламберт и его бэнд! Прошу приветствовать их! Раздаются апплодисменты, а Том пытается переварить послание Уилкинса... Чем тут народ заниматься собрался? - Он появится здесь через минуту и будет весь оставшийся вечер дарить вам почти телесное наслаждение. Так что расслабляйтесь, веселитесь и пейте больше! Мы объявляем старт "Ночи любви и страсти"! Как только забавный толстячок скрылся, свет на сцене изменился - теперь освещение было темно-синим с красными всполохами. На сцене возникло движение... В странных нарядах, словно диковинные звери, с разных сторон возникли танцоры. Они появились прямо из зала, ползли, прыгали, извивались, кружились, замирали и снова двигались под носом у зрителей и постепенно взбирались на невысокую сцену. Музыка лилась с какими-то восточными нотками, завораживала и интриговала. Том расслабил плечи и, допив махом стакан, почувствовал, как в желудке разлилось приятное тепло - чего он так напрягся-то? "Маленький развратник", значит, и "Большой артист"? Ну-ну, посмотрим... А то может эпитеты "маленький" и "большой" надо поменять в предложении местами? И вот тьма над сценой сгустилась, лишь красные всполохи плыли по фигурам замерших танцоров. Легкое почти неуловимое движение и... Адам сделал шаг босыми ногами в центр алого круга и взял первую ноту. Голос его влился живительным ручьем в восточную мелодию - певец, совершенно не напрягаясь, играл им, то понижая до шепота, то повышая до крика, и вот первые слова... Том никогда не слышал эту песню в такой обработке! Ring of fire...Кольцо огня. Известная кантри-песня, превратившаяся в чувственно-магнитическое действо! Адам двигался медленно между застывших в причудливых позах танцовщиков - он выводил сложную мелодию, при этом умудряясь делать голос страстным, полным огня и опасности. Крался к зрителям, ступая босыми ногами бесшумно, иногда останавливаясь и обращая слова песни то к девушке-танцовщице, то к парню... Том кожей чувствовал, как замерли соседи за столиками - словно под гипнозом, а сам старался не смотреть на певца, который отвлекал от собственного голоса сексуальными движениями. Том в полумраке сцены видел, как Адам опустился на колени и чувственно выгнул спину, глядел прямо в зрительный зал и водил рукой по своему телу, словно изнывая от страсти. Уселся на край сцены и, сверкая темно-серыми глазами, завершил песню на невероятно высокой и сочной ноте. Отзвучало эхо его голоса по залу, и вспыхнуло освещение, выделяя сидящего певца... В зале стояла абсолютная тишина, ни апплодисментов, ни свиста, ни выкриков - Том даже услышал, как учащенно стучит собственное сердце. Им что, не понравилось? Почему они не хлопают? Уставились на певца, как на диковинную зверушку. Том признал про себя, что из-за этой "диковинности" лично он не мог отвести от парня взгляда. Адам расслабленно свесил ноги со сцены и произнес несколько приветственных слов, не обращая внимание на холодность зала. Сегодня он был в темно-синей рубашке, опять расстегнутой почти до пупка, на шее - охапка ожерельев и цепочек, чуть прикрывающих обнаженную грудь, в ухе - сережка с длинным тонким пером. Венчала всю это красоту высокая шляпа-цилиндр с невероятно длинными и красочными перьями. Словно колдун-вуду, подумалось Тому. Штаны заслуживали отдельного внимания - кожаные, со змеиным принтом, настолько облегающие, что видна была каждая мускула при малейшем движении, правда, еще и мужское достоинство брюнета тоже было отлично подчеркнуто... Казавшиеся маленькими ступни его были босыми. Адам опять был в "боевом раскрасе", но сегодня от глаз до роста линии волос тянулись переливающиеся всеми цветами радуги "стрелки" - глаза из-за этого казались фантастически огромными. И конечно, весь в тональном креме! Веснушки прячет - хмыкнул про себя Том. Неужели что-то есть такое, чего он, Адам, стесняется? Ха, вот это открытие... Наконец, раздалась парочка апплодисментов. Адам поднялся с пола и сделал знак музыкантам о начале новой песни.Следующие пара каверов, что Том уже слышал в его исполнении, сорвали шквал апплодисментов. Блейк подмигнул Тому и довольно посмотрел на сцену - вид у него был такой, словно не Адаму тут все хлопают, а ему. А вот дальше началось невообразимое. Песня Led Zeppelin, известная Whole Lotta Love... Адам вышел на середину сцены, медленно снял шляпу - черная длинная челка упала ему на глаза. Он откинул ее и показательно облизнул розовым язычком верхнюю губу - Том готов был поклясться, что услышал рядом судорожный женский вздох... Заиграли первые аккорды и тягучая, сексуально-развратная атмосфера потихоньку наполнила зал. Брюнет, покачивая бедрами, передвигался от одного угла сцены к другому и, совершенно непристойно трогая себя, пел: You need coolin', baby, I'm not foolin', Поостынь, детка - я не шучу! I'm gonna send you back to schoolin', Пора бы нам с тобой вернуться к делу... Way down inside honey, you need it, В глубине души, милая, ты и сама знаешь, что хочешь этого; I'm gonna give you my love, Я подарю тебе свою любовь. I'm gonna give you my love. Я подарю тебе свою любовь... Том никогда в жизни такого не видел - чтобы вот так нагло и самозабвенно соблазняли сразу десятки людей, причем обоих полов! Адам гладил свой член сквозь штаны, проводил рукой по обнаженной груди, соблазняюще запрокидывал голову, выставляя длинную шею. В какой-то момент он упал под ноги своему гитаристу и, выгибая стройную спину, имитировал мастурбацию, при этом обжигая первые ряды зрителей вызывающим взглядом и пошло дразня их языком. Том почувствовал, что весь взмок. Господи, этого идиота сейчас освистают или чего доброго бросятся избивать! Блондин реально боялся посмотреть по сторонам на реакцию зала. Ему самому, как ни странно, вся эта игра и провокация очень нравилась, но вот люди... Не все таких свободных взглядов! Не давая себе передышки Адам следом спел две баллады - видимо, разрядить атмосферу. Но тут же снова "наподдал жару". Заиграли первые аккорды известнейшей Let's dance Дэвида Боуи. If you say run, I'll run with you Если ты скажешь бежать, я побегу с тобой, If you say hide, we'll hide Если ты скажешь прятаться, мы спрячемся. Because my love for you Потому что моя любовь к тебе Would break my heart in two Может разбить мое сердце пополам, If you should fall Если ты упадёшь Into my arms В мои объятия And tremble like a flower И будешь трепетать, словно цветок. Let's dance Давай же танцевать... Адам танцевал, причем довольно профессионально, вышагивал вместе с танцорами по сцене, развратно "играя" бедрами и прижимаясь то к одному из мужчин-танцоров, то к другому. Том невольно глянул на лицо Блейка - сидит, даже улыбается, будто ничего и не происходит! Адам в тот же момент прижался в крупному темнокожему танцору, нахально положил руку тому на пах и, подмигивая залу, погладил там парня. Потом была Flame опять же Боуи. Конец песни был исполнен поистине феерично! Пытаясь слушать небывалый голос, звонкий, мощный и потрясающе чистый, Тому хоть впору было глаза закрывать. Настолько происходящее на сцене сбивало с толка, отвлекало, заставляло то краснеть, то бледнеть. И не слышать талантливого певца... В финале Flame Адам, повинуясь сильной руке танцора, что толкнула его вниз, распластался на полу, запрокинул голову к зрителям так, что были видны высокие скулы, полуприкрытые длинными ресницами глаза и изогнутые брови - расчет на эмоциональных дам, машинально "вывел" для себя Том, вцепившийся до боли в пальцах в очередной бокал. Над Адамом навис один из танцоров - тот огромный мускулистый афроамериканец. Две девушки по сторонам держали руки Адама прижатыми к полу, пока афроамериканец по одной пуговице расстегивал на певце рубашку, периодически касаясь пальцами его молочно-белой кожи. Адам извивался под ним, словно стремясь вырваться. В какой-то момент появился второй танцор, невысокий шатен, и, отшвыривая всех со своего пути, рывком дернул Адама на себя, заставляя подняться. Погладил певца по растрепанным волосам и повел за собой со сцены... Типа, спас от нелюбимого - снова "разгадал" сценку Том. Его забавляла эта театральность, хоть и в столь необычно поданном виде - он бы назвал это "с кровью и сексом". Оставшиеся минут пять музыки танцоры развлекали разгоряченный зал. Когда аккорды стихли, раздались апплодисменты вперемешку со свистом. Кто-то даже крикнул "Вернись и пой, шлюха!", отчего у Тома почему-то затряслись руки. Он в который раз за вечер опять протрезвел - щеки пылали, глаза неестественно блестели, губы были красные оттого, что он их все время кусал, а в штанах было сладко и мучительно тяжело. Господи, что опять с ним? Что, черт возьми, творится с его телом? Гомон и свист зрителей длился еще минут пять. Том смотрел на Блейка, который радостно потирал руки и шептал что-то похожее на " Он поимел вас всех, олухи!" Пытка и наслаждение по имени Адам снова на сцене. Не реагируя на раздававшийся свист и оскорбительные выкрики вперемешку с признаниями в любви, Адам начал петь Mad World... И Том в который раз поразился его умению перевоплощаться. Сейчас на сцене не было демона-искусителя, провоцирующего и задирающего зал. Был нежный грустный мальчик, с влажными светлыми глазами, что глядели прямо в душу. Зал принят эту песню очень тепло. Даже кричали "браво"! Адам представил всех музыкантов по имени и, послав воздушный поцелуй зрителям, удалился. Концерт был окончен. Зрители еще некоторое время улюлюкали и свистели - кто-то требовал исполнения на "бис", кто-то признавался в любви, но Адам на "бис" не вышел. Том выдохнул и совершенно охреневшим взглядом посмотрел на Блейка. Тот уже заказывал им выпивку. Перевел блестящие глаза на Тома и, усмехнувшись, пояснил: - Поверь, он не всегда такой! Чего-то сегодня малость переборщил! Полнолуние на него что ли действует? - Блейк рассмеялся над собственной шуткой и вопросительно глянул на блондина.- Что скажешь вообще? - Ну... Это... Не знаю. Я такого не видал. Нагло, пошловато, театрально, но черт возьми, очень артистично и талантливо. Как ни странно, мне понравилось! - Блондин говорил с расстановкой, словно еще раз переживая свои эмоции. - Он, конечно, рискует, в таком-то образе и с таким поведением... Зато, это бесспорно незабываемое зрелище! - Хах, о да. - Блейк довольно откинулся на спинку стула. - Моего мальчика хрен забудешь, если раз увидишь! Ну риск есть, да. Его иногда совсем заносит, вот как сегодня... О, сейчас мы все услышим - Уилкинс бежит к нам! И действительно, сотрясаясь всем своим пухлым телом, к ним спешил Чак. Тому почему-то казалось, что из-за Адама, их с Блейком неприменно выкинут с позором из зала. Но вышло не так. - Блейк, дружище! Боже мой, я чуть с ума не сошел! Я не ожидал такого! Нет, ты говорил, что шоу для взрослых раскованных людей, но... Я все равно в шоке! Как же хорош мальчик! И поет, и двигается, чертовка просто! Я не мог глаз отвести, я по уши влюбился! Погиб безвозвратно! Но ты ему все же скажи, чтобы вел себя скромнее - я сегодня такого от посетителей наслушался! Конечно, многие остались в восторге, но есть и недовольные! А мне нельзя иметь недовольных, понимаешь? Чак тараторил, эмоционально жестикулируя. Блейк небрежно отмахнулся: - Я тебе говорил, что мы не прогибаемся под заказчиков. Но я с ним поговорю только потому, что сегодня он перегнул палку. А не потому что ты этого хочешь, окей? Уилкинс яростно закивал и, окинув их с Томом загадочным взглядом, поспешно ретировался. Блейк поднялся с места и обратился к задумчивому Тому: - Ты останешься тут или пойдешь со мной к Адаму в гримерную? - Я посижу здесь. - Тому необходимо было чуть успокоиться прежде чем встречаться с певцом. Он боялся, что опять кинется к нему, как фанатка-малолетка. Причем, признаваться в подобном самому себе было не слишком приятно. - Я чаю закажу и подумаю над своей нелегкой судьбой! - Окей. Я быстро. Я вызову Винса и подвезу тебя домой, не уходи! И не вздумай передумать о месте в группе Адама. Хотя, тебе, конечно, решать! - и Блейк оставил Тома в одиночестве. Тому было о чем подумать. Но думалось с трудом, ибо перед глазами возник прижатый к полу Адам, извивающийся под, кажется, Теренсом. Зачем он, Том, идет в группу к этому сумасшедшему? Хочет испытывать эрекцию на каждом шоу? Или у него, Тома, что-то не так с личной жизнью, если у него встает на такого, как этот Адам... Блейк тихо вошел в гримерную комнату и, увидев, что Адам один, закрыл дверь на защелку... Его трясло от возбуждения, но он заставил себя медленно подойти и осторожно прижаться сзади к парню, обхватывая того поперек груди. Адам, еще не успевший до конца снять косметику и переодеться, глядел горящими глазами на шатена в отражении зеркала. Певец был, несомненно, возбужден до предела. Сегодняшнее шоу не смогло его самого оставить хладнокровным, и последние две песни член в штанах стоял колом. Блейк развернул к себе полураздетого парня и одной рукой дернул влажную рубашку, обрывая пуговицы. Провел рукой по обнаженной, часто вздымающейся груди Адама, хватанул за сосок и больно сжал, так, что парень зашипел. Второй рукой Блейк сжал в кулак связку цепочек и притянул к себе брюнета. Адам в ответ схватился длинными пальцами за отворот пиджака мужчины и, издав что-то похожее на рычание, впился диким поцелуем в губы того. Полминуты спустя поцелуй превратился в извращенное покусывание. Блейк, получив от Адама весьма болезненный укус, вцепился в его спутанную гриву и оторвал от себя. - Ты моя шлюшка, что же ты вытворял сегодня? Айяйяй, нехорошо! - он держал голову Адама, восхищенно-вожделенным взглядом шаря по испачканному косметикой красивому лицу. Адам молчал, не вырывался, глядел горящими глазами и облизывал красные губы. - Уилкинс мог за такое расторгнуть контракт с нами! Не знаю, что бы я с тобой сделал в этом случае. Но ты - харизматичный сукин сын, опять вылез "сухим из воды"! Как же я тебя хотел во время шоу... Особенно, когда этот бугай Терренс тебя мял, словно курочку... Я и сейчас хочу... Хочу, чтобы ты сделал мне приятно. И Блейк, почти шипя последние слова, толкнул с силой Адама на пол. Удерживая его внизу перед собой за черные, все в блестках, волосы, второй рукой рванул ремень на собственных брюках. Адам неожиданно уперся руками шатену в бедра и попытался отстраниться. Блейк прошептал: - Ну же, малыш, не зли меня. Я тоже потом сделаю тебе приятно... Блейк подтащил упирающегося Адама к стене и шагнул к нему, зажимая и не давая возможности подняться на ноги. Сдернул сам с себя брюки с трусами и качнул большим, истекающим смазкой членом перед лицом брюнета. Тот поднял на Блейка глаза с размазавшейся тушью, обиженно нахмурил брови и проворчал: - Поосторожней нельзя? Ты мне волосы все повыдираешь! И почему это ты первый? Мог бы хоть раз и обо мне подумать... - Да ладно тебе. Я тоже буду щедр на ласку, но только чур, я первый сегодня! Ты сам виноват, довел меня... Я страшно мучился весь концерт! Давай, сделай мне приятно, я не могу больше терпеть, малыш! - Блейк почти умолял... Адам нерешительно взял огромный член в руку, блеснул глазами на шатена и издевательски медленно провел языком по всей длине. Блейк шумно выдохнул, уперся руками в стену на головой Адама и шагнул еще ближе, так, что черноволосая голова любовника оказалась почти между его ног. Адам пощекотал языком головку, пару раз легонько засосал и, наконец, вобрал полностью. Медленно, сладко, так, что Блейк почувствовал, как задрожали собственные колени. Адам увеличил темп, и Блейк стал невольно подаваться ему навстречу. Наконец, шатен совсем "слетел с катушек" и рывками начал вбиваться в Адама. Тот, задыхаясь, попытался отползти, но мужчина подался вперед, и Адам оказался прижатым к стене. Блейк, не видя ничего перед собой, толкался в рот любовнику, а у Адама невольно текли слезы от нехватки воздуха и спазмов горла. Оргазм накрыл мощно и неожиданно - в последний момент шатен успел вытащить свой член у Адама изо рта, боясь, что парень элементарно подавится. Нечаянно брызнул брюнету на лицо, но тут же, опустившись рядом, слизал с родной щеки собственную сперму. Поцеловал в другую щеку, а потом в уголок красиво изогнутых губ. Адам сидел на полу, подобрав под себя колени и пытался вытереть слезы, но только еще сильнее измазался в туши. - Боже, как же ты в этом хорош. Не растерял старых навыков... - Блейк гладил любовника по волосам и видел, как темнеют от воспоминаний светлые глаза. - Но по-прежнему читаем для меня, как книга! Тебе пора бы знать, что я разгадаю любые твои интриги и ходы! Адам непонимающе посмотрел на Блейка. Потом, вспомнив про должок, коварно и завлекающе улыбнулся, взял руку любовника и положил себе на пах. Подался навстречу бедрами, намекая на то, чтобы Блейк в свою очередь освободил его от штанов. Но Блейк неожиданно вырвал свою руку и ощутимо шлепнул брюнета по пальцам. Поднялся. - Не будет тебе приятного. Не будет минета тебе, засранец! Я обиделся! - И снова хлестнул Адама по руке, которую тот протянул, пытаясь усадить шатена обратно. - Ты думаешь, я не понял назначение всего того, что ты тут сегодня устроил? Не делай невинное лицо, схлопочешь! Ты бы еще засосал кого или завалил и оттрахал прямо на сцене, только чтобы Тома шокировать! Что смотришь бесстыжими глазами? - Блейк нагнулся к Адаму, насмешливо глядя, как тот, не выдерживая разоблачения, опускает длинные ресницы и чуть краснеет. - Вот только ты не учел, что Том не робкого десятка! Адам аж дернулся и вскинул голову: - Не верю... - А ты поверь! Ему понравилось твое шоу, шлюшка! Так что жди, он придет завтра в тебе на прослушивание. И только попробуй ему отказать! И не смей издеваться над ним, понял? Блейк оттолкнулся от стены и, не глядя на оставшегося на полу Адама, направился к выходу. Бросил через плечо: - Собирайся. Винс уже должен был подать машину. Мы с Томом ждем тебя, но не больше десяти минут! Опаздаешь, сам добирайся. Хлопнула дверь, и Адам устало опустил голову. Глаза вдруг зажгло, словно огнем, и он не мог понять, то ли это разъедающая слизистую оболочку глаз тушь, то ли... Разъедающее душу унижение.