Святые и грешные

Утром было чувство, что он накануне не репетировал весь день, а бухал беспробудно - настолько у Тома болела голова и ломило все тело. Нервная репетиция до поздней ночи, выпивка на голодный желудок, ссора с отцом, тревожный короткий сон и вот Том лежит, разбуженный будильником, но оторвать голову от подушки не в силах. Но надо торопиться, поскольку они с Эшли договорились на девять утра прорепетировать несколько вещей. Приехать куда-то в такую рань для Тома было сродни настоящему подвигу, но он вчера не пикнул и слова возражения - для любимого дела он мог хоть вообще не спать! Оторвался, наконец, от подушки и пошел в ванную комнату. Но... Неожиданно не смог открыть дверь собственной спальни. Пару минут Том, толком еще не проснувшись, дергал ручку двери, решив, что она попросту заела. Но когда открыть не получилось, он в изумлении сделал шаг от нее и почесал затылок. И вдруг... Пришла мысль. Абсурдная, глупая, невозможная для понимания. Том даже задохнулся, сделал еще шаг назад. Замер. Вчерашняя угроза отца. О том, что он не позволит! О том, что... Неужели? Дверь... Он что, совсем спятил на старости лет? Том ему видится подростком, которого можно посадить под замок? Которого запросто можно лишить свободы словно какого-то преступника? Да что он о себе возомнил! Чокнулся, не иначе. Том словно опьянел - мысли путались от злости и потрясения! Он дрожащими руками заколотил по толстой двери, даже мысли не имея о том, чтобы ее выбить - папаша вбухал в дом уйму денег и здесь все было качественно и добротно! Некоторое время колотил по двери так, что отбил все ладони - ничего не происходило. Он начал кричать - звал отца по имени, ругался на него. Но тот не приходил. Бросился к окну, распахнул тяжелую штору, выглянул - машина отца была на месте, значит он в доме. Спит еще? Том задержал взгляд на лужайке перед окном - может выпрыгнуть? Хоть окна первого этажа находились довольно высоко над землей, спрыгнуть было можно. Правда приземлиться пришлось бы прямо на невысокие кусты под окном. Сомнительное удовольствие - Том даже издалека хорошо видел острые веточки, спрятавшиеся среди круглых листочков. Да, прыгать только в крайнем случае - решил про себя. Он вернулся к двери, бросил взгляд на настенные часы и почувствовал, как задрожали колени - время восемь тридцать, а он тут, как дурак, без телефона, гитары, неумытый и неодетый, в западне! На ходу проклиная себя, что вчера он в расстройстве и полусне оставил и телефон и гитару на кухне, Том снова бросился к двери. Если бы не оставил все... Мог бы через окно сигануть - делов-то! Завопил " Папа, не дури, мне уже уходить надо!" - послушал в ответ тишину. Метнулся обратно к окну - пофиг, раздерет себе задницу, зато освободится! Больно сидеть будет - переживет как-нибудь, на концерте-то все равно стоять! Том уже занес было ногу на высокий подоконник, но вдруг за дверью раздались шаги. Ринулся обратно, когда услышал: - Доброе утро, Том. Я услышал, как вы звали мистера Ретлиффа. Сейчас схожу за ним - он на кухне завтракает. - Подожди! - Том узнал голос шофера и личного помощника отца Роберта Крида. Несколько лет назад, когда Том вернулся после неудавшейся карьеры гитариста без гроша в кармане и с разбитым сердцем, Рон сразу приставил к сыну Крида, чтобы тот приглядывал, не балуется ли дурью мальчик, не путается ли среди наркош и всяких мошенников. Крид тогда доставил Тому массу неприятных минут, и с тех пор блондин сильно недолюбливал отцовского "прихвостня" В приказном тоне блондин выговаривал Криду: - Во-первый, открой мне дверь! Во-вторых, не надо звать отца - я спешу и уже должен быть в другом месте! Я поговорю с ним вечером. В-третьих, я хочу, чтобы ты отвез меня по нужному адресу, минут через десять. За дверью кашлянули и Том, неверя своим ушам и в то, что это происходит с ним, услышал: - К сожалению, Том, я не могу выпустить тебя, поскольку мистер Рон запретил. Вы ничего не подумайте такого - он просто хочет поговорить с вами в спокойной обстановке! Отвезти я вас тоже не смогу - если только мистер Ретлифф не даст на это добро. Я позову его. И оставив Тома по ту сторону двери беззвучно открывать и закрывать рот, Роберт удалился. Том обессиленно опустился на кровать и снова посмотрел на часы - девять... Эшли, должно быть, приехала уже. Ну ничего, сейчас они поговорят с отцом, и Том сможет добраться до телефона и позвонить девушке. Предупредит, что опоздает, и возьмет такси - может повезет и в одиннадцатом часу будет. Все не так страшно! Без паники! Он, Том, все успеет! Наконец, в замочной скважине провернулся ключ, и в спальню шагнул Рон, прикрывая за собой дверь. Остановился у порога, скрестив руки на груди. Повисло напряженное молчание. Том боролся с собой, чтобы не начать кричать и обвинять отца в насилии - ему хотелось, чтобы тот сам понял, что сделал вопиющую дикость! Некоторое время Рон смотрел на нахмурившегося и сжавшего губы сына, потом шагнул ближе и сел на кресло напротив Тома. Он выглядел усталым, словно не спал всю ночь, под глазами собрались голубоватые "мешки". Том не выдержал: - Папа, ответь мне, что ты творишь? Ты себя нормально вообще чувствуешь? Ты посадил меня под замок - мы что, в средневековье? Голос Тома звенел от гнева, глаза отчаянно блестели. Отец презрительно сжал губы, ответил: - Я рад, что ты интересуешься моим здоровьем - ты редко это делаешь в последнее время! А ведь оно у меня не железное, сын. И мне плохо после того, что вчера я узнал о тебе! Я не хотел, чтобы ты ушел, не поговорив со мной, и поэтому запер. Прости, это было черезчур, но я не знал, как еще привлечь твое внимание к моим словам! - Может ты хотел сказать, к твоим желаниям, папа? - Видеть тебя успешным и состоявшимся это не только мое желание! Но и твоей умершей мамы! Том сглотнул и зло усмехнулся - опять использует запрещенные приемы. Но сегодня он, Том, не поведется на них. - Мама была светлым человеком - она бы поняла мое желание и приняла. А ты нафантазировал себе мою жизнь по своим правилам и хочешь увидеть воплощение своих фантазий в реальности? Так не получится, папа. - Ты уже пытался воплотить свою мечту однажды. Помнишь, что вышло? Вернулся ко мне, как побитая собака, без денег, без будущего. Я дал тебе крышу над головой, пусть и сказал, что временную - но ты сам захотел остаться здесь потом! Ведь так удобно, когда на всем готовеньком? Я выбил тебе место арт-директора и управляющего одним из лучших клубов города, я познакомил тебя с лучшими людьми, чтобы ты обрастал связями! Я видел тебя женатым на чудесной девушке, умной и обаятельной! И ты вот так, за один вечер, из-за своей глупой блажи, все это кидаешь! И берешься за свою треклятую гитару? Лицо отца покраснело, а Том сидел, вытянувшись, как струна - он вдруг понял, что его обвиняют в отвергании даров, которых он не просил! Которых он никогда не хотел по-настоящему. И принял лишь потому, что был глубоко несчастен и дезориентирован! Сейчас все изменилось! Он знает теперь, куда ему идти! Он посмотрел в глаза отцу - понимая, что сегодня он не имеет права не прийти на репетицию, и быстро, что закончить их объяснения разом, заговорил: - Да, папа, берусь за треклятую гитару, потому что мне ничего не нужно, кроме нее! Не дом твой, не работа, не связи! Мне хотелось бы еще, чтобы ты меня поддержал и хоть раз поверил в меня! И мама тоже бы этого хотела... - Ты ошибаешься, Том! Мама во всем меня поддерживала! И в этом она была бы тоже солидарна со мной! И почему я вообще должен верить тебе? Ты уже раз промахнулся, и я не собираюсь смотреть, как ты наступаешь на те же грабли! Том тяжело вздохнул и встал со свего места. Бесполезно... Их разговор бесполезен. Когда один человек не слышит другого - это пустое сотрясание воздуха! Начал быстро собираться, кинув в очередной раз взгляд на часы. Уже наверняка все приехали и ждут его одного! Стыдоба какая! В первый рабочий день и опаздать на несколько часов - Адам точно скажет ему пару "ласковых". А может и не пару! Том, проигнорировав вопрос отца "ты куда?", схватил куртку и выскочил из комнаты. Забежал в ванную, плеснул в лицо холодной водой и тут же кинулся на кухню. Схватил телефон, ахнув от количества пропущенных вызовов, и шагнул к угловому диванчику, где вчера оставил чехол с гитарой. Но там ее не было. Том окинул взглядом всю кухню и выбежал в гостинную, поискал там. Ничего. Где же, черт возьми, он ее вчера оставил? Вроде точно на кухне! Нет... - Ты что-то потерял, Том? Парень вздрогнул, повернувшись всем телом на голос. Рон стоял за спиной сына, бесстрастно наблюдая его метания. И Том вдруг каким-то шестым чувством понял. Гитары в доме уже нет. Он не найдет ее ни в доме, ни во дворе... Гитары у него вообще больше нет. Может Крид отвез ее в какой-нибудь музыкальный бутик. А может она просто валяется на ближайшей помойке! И туда же, на помойку, вполне можно отнести его, Тома, надежду попасть на первую репетицию... Он почувствовал, как глаза нестерпимо зажгло огнем. Дурак, ты, Том! Просрал свой шанс. Плачь теперь перед торжествующим папой! Адам подъехал к месту назначения около четырех вечера - немалые пробки были сегодня в городе. Надежда на полноценную репетицию таяла на глазах, а злость и раздражение на Томми росли. Ну как так можно подводить? Послезавтра концерт, а этот засранец пропал, словно и не было! Черт, ну он ему все выскажет! Дом, перед которым остановилось такси, удивил Адама размером и роскошью - он слышал, конечно, что Том - сын небедного человека, но представить его живущем в таком особняке не мог. Лужайка перед домом тоже поражала воображение - это уже был вполне себе полноценный сад! Адам нерешительно зашел в калитку, заметив пару камер по сторонам, и направился по мощеной дорожке к парадной двери. Прошествовал мимо машинной стоянки, отметив про себя, что хозяева явно были дома - две машины стояли под окнами особняка. Ругая себя за непонятно откуда взявшуюся робость, то и дело поправляя съезжающую на затылок шапочку, позвонил в дверь. Ее тут же открыли, и на певца воззрился неопределенного возраста мужчина, крепкого телосложения, с гладким строгим лицом, с зачесанными назад рыжевато-русыми волосами, и довольно высокого роста. -Добрый день! Вам кого, молодой человек? Адам, чувствуя себя дворовым подростком в любимой потертой куртке, старых джинсах и шапочке рядом со строгим образом мужчины, одетого в черный пиджак, белую рубашку и брюки, заметно нервничая, проговорил: - Мне нужет Томми... То есть, Том Ретлифф. Он дома? Мужчина окинул его оценивающим взглядом с ног до головы и открыл уже было рот, чтобы ответить, как изнутри дома раздался громкий оклик: - Кто там, Роберт? - Здесь молодой человек. Хочет видеть Тома. За спиной у Роберта Адам разглядел движение, и тут же резковатый мужской голос приказал: - Впусти его. Роберт чуть посторонился, жестом руки приглашая в дом, и Адам сделал шаг в шикарный холл. Певцу частенько приходилось бывать в небедных домах местной богемы, но в этом доме все дышало подлинным аристократизмом. Адам невольно задрал голову и принялся рассматривать высокий потолок со старинной люстрой, опустил взгляд на красивые громоздкие кресла при входе, на шкуру на полу. Опять почувствовал себя дворовой шпаной, которой тут не место. - Если вы удовлетворены моим потолком и вдоволь насмотрелись на обстановку прихожей, может начнем разговор? Адам вздрогнул и мигом перевел глаза на мужчину перед ним - среднего роста, пепельный блондин с пронизывающим взором почти черных глаз, в домашнем халате и тапочках, но с такой надменной позой полноватого тела, что брюнет поневоле сделал вывод - перед ним сам хозяин дома. Певец уже открыл рот, чтобы задать свой вопрос о Томе, но хозяин дома заговорил сам: - Я так понял, вы знакомый Тома и по какой-то причине ищете его. Могу узнать, каким образом вы познакомились? Не удивляйтесь! Я просто знаю многих его так называемых друзей, но вас я среди них не видел. Я бы вас запомнил. Вы пересекались с ним по его работе в "Вираже"? Адам несколько растерялся от такого напора мужчины, но еще больше от того, как он пристально изучал певца, словно сканером проходясь взглядом по всей его фигуре. Еще и этот встретивший его, вроде Роберт, стоял теперь чуть сбоку и так же надменно рассматривал Адама, словно какую-то не слишком эстетичную вещь. Видимо, надменность в крови у жителей этого дома, усмехнувшись про себя решил Адам. Ответил, вежливо улыбаясь блондину: - Вы меня не могли видеть потому, что с Томом мы знакомы недавно. Около двух недель. И да, можно сказать я тут по вопросу работы. Я играю с ним в группе, я певец! И сегодня Том по какой-то причине не явился на репетицию, не позвонил. Не п... предупредил. И я... Мы начали волноваться! Может случилось с ним что? Последние слова Адам договаривал, чуть заикаясь, ибо выражение лица полного блондина вдруг стало стремительно меняться: сначала смертельно побледнело, потом покраснело. И на последних словах оторопевшего Адама хозяин дома стал совершенно бардового цвета. Сжал кулаки и с такой ненавистью уставился на певца, что тот поневоле качнулся назад к двери. Тут же блондин сделал шаг к ничего не понимающему парню и, трясясь от злости, выплевывая слова сквозь сжатые зубы, заорал: - Ты хочешь знать, не случилось ли чего с ним? А я тебе скажу... Случилось! Ты с ним случился! Ты с твоей группой! Опять запудрили мозги мальчишке! Мечта, музыка, свобода! Да хрен! Вам только секс, наркотики и бабло нужно! Будете доить его, доверчивого идиота, а потом пинок под зад, да? Не пришел на репетицию... Это я ему не позволил! Я - отец его! Я бы его здесь на год закрыл, чтобы только таким, как ты, дрянь, его не отдавать! Что уставился, зенками своими хлопаешь? Иди отсюда, дешевка! Его тут нет. Надеюсь, ты вообще его не найдешь! Он ушел из дома два часа назад. Я тут извелся весь, а тут ты еще... Приперся! Наглость какая, а? Роберт, выстави эту шваль отсюда, чтобы глаза мои его не видели! Рон, рискуя сорвать голос, наступал на Адама, сотрясая перед его лицом кулаками, метая черными глазами молнии. Адам совершенно растерявшийся от такой необоснованной ненависти, шаг за шагом отступал к двери, облизывая пересохшие губы и надеясь задать вопрос о возможном месте пребывания Тома. Но последние слова буйного папаши поставили крест на надежде парня, и, почувствовав цепкие руки на своих предплечьях, Адам торопливо пробормотал: - Не надо мне помогать. Я и сам с удовольствием уйду из вашего сумашедшего дома! На него с новой силой посыпались оскорбления хозяина, а "шестерка" Роберт, развернув парня лицом к выходу, ощутимо сильно толкнул его - так и шел с ним до калитки, периодически тыкая в спину. Адаму до жути хотелось вмазать "шестерке" по отталкивающей морде, но устраивать драку, не разобравшись, что стряслось у Тома в семье и где он сам, как-то не хотелось. За спиной захлопнулась дверь, и певец с тоской посмотрел по сторонам - и что теперь? Без гитариста они не смогут выступить послезавтра, если не выступят - придется платить неустойку Уилкинсу, если тот вообще захочет после такого иметь с ними дело. Вызвонить Брейди? Нет, нельзя. Издеваться над парнем так жестоко нельзя - то уйди, то вернись! Брюнет задумчиво брел к своему такси, чувствуя, как от всего этого начинает болеть голова. С какой-то призрачной надеждой он еще раз набрал номер Тома и долго вслушивался в длинные гудки. Только собрался скинуть вызов, как вдруг на "той стороне" ответили: - Ты т...акой упрямый оказывается... Адам! Все з...звонишь и звонишь! Нужен я тебе, да? Адам так и замер с протянутой рукой перед дверью такси. Голос Тома звучал неровно и тихо, и фоном лилась громкая музыка. Адам невольно затараторил в трубку: - Том, ты где? Почему ты не пришел, черт возьми? Мы тебя ждали и... - Ооо, ждали? В...все прямо? - Блондин странно захихикал и Адама вдруг осенило. Он пьян! Причем, похоже, "в стельку"! Тем временем Том, продолжая хихикать в трубку, явно издевался: - И ты тоже ж...ждал? Меня? Неужели сам наиталантливейший певец Адам Л...Ламберт ждал новичка-гитариста? Лузера и нахала? Не в...верю! - Том, я был у тебя дома. Я искал тебя, потому что ты подвел не только меня, а всю группу! Где ты сейчас? Почему пьян? На другом конце линии воцарилась тишина - Адам слышал громкую музыку, но больше не слышал Тома. Брюнет скрипнул от бессилия зубами, понимая, что похоже разговор уже окончен. И можно вполне ставить крест на работе в "Рестарте". Но неожиданно зазвучал словно протрезвевший голос Тома: - Ты был у меня дома? Ты виделся с отцом? Что... Что он сообщил тебе? - Да, я был в твоем доме. И папа твой не слишком распространялся - лишь сказал, что он помешал тебе прийти. И что ты ушел из дома! Ну и что я тебя пытаюсь нагреть на бабки! - Что ты ему сказал? - Том, я... Прошу тебя, давай ты сообщишь мне свое местонахождение и я приеду. Нормально поговорим о том, что случилось. Ты расскажешь почему не пришел, а я расскажу про посещение твоего дома. Что скажешь? Адам даже зажмурил глаза, ожидая ответа блондина. Он прекрасно понимал, что теперь против воли оказался зависим от нового гитариста! Против правды не попрешь! Он не сможет найти замену за день - так что надо "поработать" дипломатом с мальчиком. А еще, неожиданно для себя, певцу вдруг до ужаса захотелось узнать, что же там такого стряслось, что сверкающий вчера глазами от радостной перспективы играть в группе Том, сегодня игнорирует его звонки и напивается вдребодан в каком-то клубе? Брюнет всегда был очень любопытен и сейчас, особенно после встречи с бешеным папашей "блондинистого ангелочка", Адам уверился, что тут какая-то тайна и произошло что-то реально серьезное. Так и не раскрывая зажмуренных глаз, смешно морща веснушчатый нос, брюнет ждал ответа. Услышал через минуту: - Хорошо. Давай поговорим. Я... в "Солнцестоянии" - знаешь где это? - Найду. - Приезжай, только оставь свои нравоучения при себе! Иначе лучше нам не разговаривать! - Ты наглеешь, Том! - Нет, я просто зол! - Ладно, плохой мальчик, я сделаю вид, что ты не кидал меня, и что я твой друг-психотерапевт. Нормально будет? - Ты можешь явиться хоть в образе Белоснежки, главное - не язви! - Белоснежки, значит! А может мне еще одного знакомого гнома захватить? Ты его знаешь, большой такой, на балконах любит сексом заниматься! - Адам!!! - Все-все, молчу. Это у меня нервное. Я-то, в отличие от некоторых, не расслаблялся с водкой! - С текилой... - Скотина! - Я пьяная... скотина. А ты - расфуфыренный индюк! Ты ненавидишь меня? - Да. Очень. - Спасибо, Адам, за честность. Я тебя тоже ненавижу! - Что же. Мы с тобой потрясающе похожи! Есть шанс на плодотворную работу! Не пей больше - я уже почти подъехал. И Адам, сбросив звонок, откинулся на спинку кресла - десять минут, и он на месте. Брюнет посмотрел на вывеску бара, к которому его подвез таксист. "Солнцестояние"... Странное название. Странная встреча. И похоже ожидается странный разговор. Странный этот Том.