Святые и грешные

Адам вошел в светлое помещение бара, забегал глазами в поисках Тома. Никогда бы не подумал, что потратит целый день на это "белобрысое несчастье" - прождать его полдня, потом колесить по городу в происках его дома, потом чуть не схлопотать от его папаши и вот, наконец, цель близка. Он приехал в место, назначенное Томом, за считанные минуты. Нервничал отчего-то и торопил таксиста - тот даже поинтересовался, хороша ли девушка, на свидание к которой он, Адам, так мчится? Вызвал этим предположением взрыв хохота брюнета и язвительный ответ: "Спешу на встречу с невыносимым занозой-гитаристом! Но собой он действительно хорош!" Место встречи оказалось очень даже неплохим, надо будет запомнить - решил про себя певец. Название странное - "Солнцестояние". Это поэтому тут так светло? Высокие окна, впускающие свет во все уголочки зала, светлые скатерти на столах, белые цветы на подоконнике. Адаму тут определенно нравилось, очень необычно - почему-то пришло на ум, что Тому это место должно сильно подходить. Разыскивать блондина долго не пришлось - он сидел за столиком у окна и смотрел на улицу. Адам быстро направился к нему, на ходу стягивая куртку. Шумно плюхнулся напротив, чем заставил Тома оторваться от созерцания улицы и поднять на певца глаза. Выглядел гитарист неважно - спутанные волосы, раскрасневшиеся щеки и лихорадочно бегающий взгляд. Надежда Адама сегодня порепетировать лопнула, как красивый мыльный пузырь - Том был абсолютно пьян! Он сидел со стаканом виски в одной руке и дымящейся сигаретой в другой. Увидев хмурое выражение лица Адама и его поджатые губы, Том словно оправдываясь, хмыкнул: - Ты слишком долго ехал. Мне пришлось заказать еще. Тебе придется составить мне компанию, ведь трезвый, как известно, пьяному не друг! Адам глянул в эти хитрые глаза и ему вдруг захотелось поддаться. Все равно день потерян - надо отпускать ребят с репетиции, пусть едут домой. Певец взялся за телефон и, набирая Брайана, махнул рукой официанту. Когда тот подошел, бросил: "Виски, сто грамм". Коротко переговорив с Брайаном, снова пристально посмотрел на Тома. Тот невозмутимо курил, глядя в свой полупустой бокал - ресницы опущены, пальцы подрагивают, вид слишком равнодушный. Делает вид, что совсем не переживает - заключил про себя Адам. Надо вытянуть его из этого "защитного кокона", а то разговор вполне может не состояться! Брюнет неплохо научился разбираться в людях и быстро сделал вывод, что Том из тех людей, из которых просто так не вытащишь на свет божий ни их мысли, ни их истинные чувства. Чтобы вытащить - надо очень потрудиться! Вот, например, Адам никак не мог понять истинное отношение Тома к Блейку - на влюбленного не похож, на ищущего просто новых ощущений в постели тоже... Загадка! Адам деланно вальяжно откинулся на спинку стула и иронично "зацепил" Тома: - Не знал, что ты куришь. Тебе не идет. Реакция была мгновенная: - А тебе не идет эта дурацкая шапочка. Сними ее! - И не подумаю! И давно ты здесь? - Около двух с половиной часов - здесь время незаметно пролетает... - Мы ждали тебя все утро и весь день! А ты даже трубку не соизволил взять. У тебя, Том, должна быть веская причина на такое поведение, а не то... - А то что? - Том вызывающе вскинул голову. Ему в который раз за сегодняшний день угрожают. Надоело! От отца подобное он терпеть еще мог, но не от Адама. - Ты выгонишь меня из группы? И с удовлетворением увидел, как Адам опустил глаза. Не выгонит! Теперь нет! И с каким-то болезненным упрямством, продолжил: - Ты можешь ненавидеть меня, но я тебе нужен! Концерт уже послезавтра и ты не успеешь никого найти мне в замену! Так что никуда ты меня не выгонишь! Еще и умолять остаться будешь! Выпалил и, довольный, стал ждать реакции брюнета. Адаму всей душой захотелось влепить смачную затрещину выпендривающемуся засранцу. Он вскинул заблестевшие злостью глаза на ухмыляющееся лицо Тома, но тут же взял себя в руки, трезво оценив - ругаться и спорить бесполезно! Том пьян и несет бред, в котором, как не неприятно осознавать, есть доля истины! - И не отрицай, Адам, что я тебе нужен! Вон, ездил, искал меня по всему городу! Бросил бэнд, вытерпел выволочку от моего отца! Да я просто позарез тебе необходим! - Том, чуть прикрыв глаза длинными ресницами, вещал, периодически затягиваясь и выдыхая струйки дыма в направлении Адама. С каким-то странным чувством похожим на умиление наблюдал, как брюнет смешно морщит нос и жмурит глаза от дыма. - Но и ты мне нужен, Адам! Теперь мне понадобятся деньги - папаша вряд ли согласится дать мне хоть цент! И, возможно, из "Виража" меня выпрут. Не знаю. В общем, никогда бы не подумал, что эти четыре слова встретятся в одном предложении, но... Мы нужны друг другу! И Том изящными пальцами поднес к губам сигарету, в очередной раз затянувшись. Как же хорошо ему сейчас! Уже даже перебор. Столько выпил... Текила. Потом виски. Не надо было. Но выбежав из дома в чем был, с парой сотен долларов в кармане и телефоном, трясясь от гнева и обиды, не в силах с кем-то говорить и объясняться, Том сразу вспомнил про это место. Здесь так приятно побыть одному и ненадолго забыться. "Солнцестояние"... Самый длинный день в году и самая длинная ночь. Что сегодня у него за день? Полный тьмы или света? Вроде бы тьмы. Все наперекосяк - не так, не по плану, не по желанию. Но... Сейчас, вот эти глаза - те, что напротив - цвета дыма, пронизанного солнечными лучами, почему-то говорят ему, что света тоже сегодня достаточно. Почему певец не кричит и не оскорбляет? Слушает его, Тома, пьяный бред и смотрит своими красивыми глазами? Не смотри так! Нельзя так на людей смотреть - мы не железные, черт возьми! Тем временем Адам, чувствуя себя второй раз за день под рентгеновским взглядом почти черных глаз, выпил залпом свой стакан с виски. Вот вроде Том такой ангелочек, а иногда чувствуется папина волевая порода! Которую, видимо, сам папа в сыне убивал на корню. Вон как смотрит - чуть нахмурил темные изящные брови, поблескивает яркими глазами, сжимая и расжимая тонкие пальцы на круглом стаканчике. Интересно, о чем он сейчас думает? Злится и нападает. Видимо, нелегко пришлось ему сегодня! С таким-то чокнутым папашей... Нелегко пришлось вот и нажрался - а что, нормальная человеческая реакция. Вот только надо было в какой-то момент остановиться, Томми! Певец слушал небезобидные разглагольствования Тома, а у самого чесались руки схватить в охапку эту наглую пьяную задницу и затащить в туалет - окатить его там пару раз ледяной водой, чтобы в себя пришел и следил за языком. Да и за странными взглядами! Желание это было столь сильным, что брюнет в какой-то момент начал было вставать из-за стола. Но тут Том вновь заговорил: - Ладно. И...извини, я просто устал и сильно пьян. И увлекся... Я не имею права так разговаривать с тобой. - Том задумчиво рассматривал лицо Адама сквозь прозрачное стекло бокала. - Так что рассказал тебе мой папа? И откуда у тебя мой адрес, кстати? - Адрес дала Ким. А твой папа сказал, что ты ушел из дома, и пожелал, чтобы я тебя не нашел. Еще ругал за намерение тебя развести на бабло! - Брюнет ухмыльнулся и стрельнул насмешливыми глазами. - А я и не знал, что ты у нас такой богатенький - вот теперь думаю, может тебя и вправду "растрясти" на денежки? Станем вмиг известными! Альбом запишем и разрекламируем! Том так искренне удивился, по пьяни не углядев насмешку, что Адам не выдержал и рассмеялся. Уж больно забавно-испуганная моська стала у блондина. Том же через минуту наконец "въехал", что над подшутили и тут же съязвил: - И с какой радости я должен на тебя раскошелиться? Чтобы ты своими непристойными танцами всех подряд искушал? Да ты и не расплатишься со мной потом! Я ведь не Блейк - натурой не приму. Хотя, дай-ка подумать. Все-таки нет, не приму натурой - ты недостаточно красив для меня! Адам снова рассмеялся, не ожидая от Тома таких двухсмысленных шуток. Он видимо совсем пьян, раз лопочет такое. А Том тем временем во второй раз заметил, как сильно нравится ему смех Адама - негромкий, переливистый и очень заразительный. Пару минут они сидели молча, каждый крутил в голове события сегодняшнего дня и украдкой посматривал на другого. Блондин в очередной раз опустошил свой стакан, облизнул губы и устало прикрыл глаза, подперев одной рукой изящную голову. Адам, наблюдая за ним уже несколько минут, не мог больше терпеть и прямо спросил: - Ну так ты расскажешь, что случилось? - и внимательно всмотрелся в разом погрусневшее лицо Тома. Тот, часто хлопая слипающимися глазами и повернувшись точеным профилем к певцу, уставился опять на улицу. Скороговоркой отчитался: - Я не хочу тебя посвещать во все мои семейные проблемы, поскольку тебя это просто не касается! Скажу лишь, что у меня был неприятный разговор с отцом - он закрыл меня в комнате утром, чтобы я не ушел на репетицию. Закрыл без телефона и гитары - я не мог ни позвонить, ни сбежать по-старинке через окно! Потом он, конечно, выпустил меня, но смысла ехать к вам не было - он куда-то дел мою гитару. Скорее всего просто приказал выкинуть... И после этого я сообщил, что ухожу из его дома и приехал сюда. Звонить я вам не стал - не представлял, как объяснить всем вам... Как рассказать про мой позор, про весь этот абсурд? Как объяснить такой поступок людям, которые плохо знают моего папашу? Вот ты его видел, ты меня поймешь и поверишь. Чем больше рассказывал Том, тем удивленнее становилось лицо Адама - к середине его монолога брюнет сидел с чуть приоткрытым ртом, борясь с рвущимися наружу эмоциями и крутящимися на языке вопросами. Не выдержал и перебил, запинаясь: - К...как он может так? Ты же взрослый самостоятельный человек! У тебя есть право выбора своего собственного пути! Том только пожал плечами - право есть, но право мешать этому его выбору у отца есть тоже. Казалось, Том еще больше опьянел - он рассказывал и чувствовал, как снимается напряжение, как становится легче от того, что он делит свою беду с кем-то. Он замутневшим взглядом видел, как сочувствующе смотрит на него певец, не спешит обвинять в мягкотелости и отсутствии воли, не ехидничает, не презирает. Именно то, что сейчас нужно ему,Тому! И какие у него все-таки глаза... Светлые и добрые. И чертовски сексуальные. Блондин вдруг понял, что не может больше бороться с закрывающимися веками, что ему тяжело смотреть на свет и хочется темноты и тишины. Поспать... Хотя бы пять минут! И ничего не говорить. Ни о чем не думать. Адам почуял неладное и пару раз позвал: "Томми! Том!" Но парень, уронив голову с растрепанными волосами на руки, сидел и не реагировал. Адам вскочил из-за стола и присел рядом, еще раз позвал по имени, потормошил - ноль реакции. Тогда брюнет решительно подхватил Тома под руки и фактически на себе поволок в туалет. Прижал безвольное тело к раковине, придерживая одной рукой - благо гитарист был ниже ростом и весил не слишком много. Свободной рукой включил ледяную воду и, не церемонясь, начал активно умывать несчастного пьяницу. Том среагировал почти сразу - зафыркал, попытался отвернуться от неумолимой ледяной руки, которая брызгала еще более ледяной водой. Даже тихо застонал и дернулся всем телом, но холодное умывание продолжалось. Том с силой вцепился в обхватившую его талию чужую руку, попытался разжать крепкие пальцы - не вышло. Тряхнул головой так, что ледяные брызги полетели Адаму прямо в лицо - тот ахнул от неожиданности и чуть ослабил хватку, прошипев "Черт, Том, я же тебе помочь пытаюсь!" Но тот резко оттолкнулся обеими руками от раковины, и Адам, не успев принять достаточно устойчивую позицию, потерял равновесие - так и сел на пол. С Томом сверху. Блондин, как ни в чем не бывало развернулся, ерзая на Адаме и капризно дуя красные губы, проговорил: - Ты что тут вытворяешь? Пристаешь к пьяному и беззащитному человеку? Ты вообще не в моем вкусе. Да еще и намочил всего! Терпение Адама подходило к концу - эта пьянь переходит все грани возможного! Брюнет решительно схватил Тома за плечи и встряхнул как следует - поглядел в темно-коричневые глаза... Одной рукой убрал мокрые волосы с бледного лица парня, второй легонько щлепнул его по одной щеке, потом по другой, пытаясь привести в чувство. Блондин замер в его руках, кукольно хлопая глазами. И тут случилось нечто... Том вдруг перехватил запястья брюнета и прижал его руки к холодному кафелю, наклонился сверху, вынуждая певца облокотиться на пол. Адам, растерявшись от неожиданности, завороженно наблюдал, как красивое лицо блондина приблизилось, оказавшись всего лишь в паре сантиметров от его, как мерцающие темные глаза заглянули в его, серые, как глубоко и шумно задышал Том, заставляя Адама невольно дышать в унисон. Сквозь холодную намокшую ткань рубашки Адам ощутил горячее упругое тело парня, которое приятной тяжестью легло на его собственное - и в голове певца закрутилась какая-то сумашедшая карусель мыслей и чувств. Он отстраненно подумал, что трезвый тут из них только он. Он должен что-то сделать! Остановить это безумие! Это все... не про них! Но... так приятно, так сладко. Что с ним, Адамом, творится? Почему от не отталкивает этого ненормального? Не получается... Ведь в этих глазах можно потеряться, как в бесконечной ночи. И вот Том лежит на распластанном под ним Адаме и не сводит взгляда с красивых веснушчатых губ. Певец весь мокрый из-за борьбы у раковины - футболка влажная и прилипла к груди, челка выбилась из-под съехавшей на затылок шапочки и разметалась по лицу. Он полулежит на полу и ему довольно тяжело - наверное завтра на локтях, которые под весом двух тел сейчас словно вросли в шершавый кафель, останутся заметные царапины. Но спихнуть с себя это нежное прильнувшее к нему создание он не в силах. Блондин кажется ему безумно красивым, утонченным и невинным - он, Адам, не достоин такого! Прикоснуться к этой чистой, без всяких пятнышек, коже, поцеловать эту изящную шею, погладить эти шелковистые светлые волосы - все это до дрожи хочется Адаму. Но он не делает. Просто смотрит. И Том решается первым. Прижимается своими губами к губам брюнета. Нежно, робко, боясь, что его оттолкнут. Сладкие губы. Пьянящие и лишающие сил. Впусти чуть глубже! Да. Спасибо тебе... До головокружения. До потери контроля. Ты заводишь, ты заставляешь хотеть против воли. Хотеть продолжения. Сколько секунд, минут, часов они целуются, не понимает ни один из них. Том уже обеими руками обвивает плечи Адама, гладит его тело под растянутой футболкой, касается пальцами лица, доверчиво прижимается, целует в шею. Неожиданно опускает тонкую руку на восставшее под джинсами немалое достоинство брюнета, чуть сжимает там... Адам закрывает глаза и стонет, запрокидывая голову, и вдруг... Словно очнувшись от наваждения больно перехватывает руку блондина, отталкивает ее, отстраняется в сторону, а потом и вовсе спихивает с себя Тома. Тот неловко приземляется на пол. Брюнет вскакивает на ноги, смотрит огромными глазами на замершего на полу парня и, судорожно вздохнув, шепчет: - Томми... Черт. Мы... Нам надо остановиться! Ты не в себе и слишком расстроен! А я... В общем, мы делаем что-то не то. Ты не трезв, и я не хочу... Адам замолкает на полуслове, когда видит выражение лица Томми - тот снизу смотрит на брюнета со смесью разочарования, стыда и насмешки. Пытается сохранить остатки гордости и встряхивает белой челкой, с вызовом бросая Адаму: - Я понял... Ты не хочешь. Вижу, не слепой! И да, конечно, я же пьян... Что, брезгуешь? Вы ведь с Блейком привыкли видеть меня милым чистеньким ангелочком... - Том не видит, как вздрагивает Адам от упоминания о Блейке. Блондин опускает усталые глаза и говорит, глядя в пол. - А еще ты ненавидишь меня! Это я тоже помню... И я тоже возненавижу себя, к... когда завтра проснусь... Но это будет только з...завтра. И запомни уже, меня Томом зовут! Обращайся ко мне только так, тебе ясно? Адам не выдерживает, понимая, что обидел парня, шагает к нему и наклоняется, желая помочь подняться с грязного пола. Том неожиданно сильно бьет его по рукам, кричит в лицо: - Иди отсюда! Оставь меня одного. Меня сейчас вырвет от одного твоего вида! Не смотри на меня с жалостью! Не смей... Это ты жалок, а не я! У меня вообще все круто! Я счастливчик! У меня же все есть... Адам опять наклоняется к Тому, робко обнимает его и, подхватывая под руки, ставит на ноги. Убирает с лица слипшиеся мокрые блондинистые пряди, виновато заглядывает в подозрительно влажные карие глаза и, борясь с искушением снова коснуться этих нежных губ, успокаивающе шепчет: - Томми, давай я тебя отвезу поспать. Завтра репетиция и надо будет пораньше собраться, чтобы все успеть! Завтра все будет по-другому, вот увидишь! И я вовсе тебя не ненавижу! Ну так, чуточку не люблю - ты ведь такая "заноза в заднице"! Я скажу бэнду, что у тебя были личные проблемы, и не будем их посвящать в эту твою жуткую семейную историю. Мы просто забудем сегодняшний день! Будто и не было его - зачем вспоминать грустное, ведь так? Ты согласен? Том, чувствуя теплые руки на своих плечах, молчит и смотрит в нежные серые глаза - понимает, что да, сейчас он согласен. Согласен вообще на все, что произнесут эти красивые губы! Боже, как же плохо... Он так пьян! Все кружится, как на карусели. Давно такого не было. Так нажраться за какие-то два с лишним часа! Твой личный рекорд, Том Джо! Да и с чего, собственно, пил? Ну подумаешь, опять подчинили, опять напомнили, что он, Том, пустышка! Закрыли, уничтожили любимый инструмент и разбередили старые воспоминания о неудаче. Папа, зачем же ты так? Все ерунда! Переживем. А вот зачем он Адама целовал? Это его самый дурацкий поступок! В голове не укладывается! Он же терпеть его не может! Не мог... Адам, видимо, вообще его презирает. Оттолкнул, как собаку шелудивую. Смотрел, как на ничтожество. Так тебе и надо, Том! Боже, голова... Адам так и не дождавшись ответа на свой вопрос, потянул блондина из туалета в зал. Накинул куртку на себя, потом одел нерадивого гитариста и легонько подтолкнул к выходу. Они оказались на улице, вдыхая прохладный вечерний воздух, который заставлял поневоле ежиться и хотеть обратно в тепло. Адам не сводил взгляд с худой фигуры рядом, и когда Тома в очередной раз качнуло, подхватил его под руку и прижал к себе. Так, этого белобрысого алкоголика нельзя никуда одного отправлять! Отвезти спать. Самому отвезти. Но куда? Не к его отцу же, раз он ушел из дома. Думай, Адам... К Эшли? Но ее парень не очень этому обрадуется. В отель? Не слишком хорошая мысль, но, как вариант, тоже подходит. О, точно! Адам достал телефон, набрал одной рукой номер такси, другой прижал к себе крепче безвольного Тома. Бедолага... Как ему плохо будет с утра! Надо будет оставить ему ключи и записку, а то не поймет, где он. А ему, Адаму, с утра надо еще будет кое-что успеть. Деньги понадобятся, правда! Свои снимет, вроде достаточно на карте... Черт, сколько от Блейка вызовов-то! Потерял опять? Ну да, Адам же ему весь день не звонил... Шатен ругаться будет, как всегда. Но и пофиг. Не в первой! Главное, чтобы Том все-таки нормально поспал и доехал на репетицию в "Рестарт", иначе у него, Адама, и вправду появятся проблемы. Брюнет щурился от ветра, выглядывая такси - уже совсем стемнело, а ехать им неблизко. Блондин молчал, обвиснув в руках Адама - белокурую челку трепал ветер и кидал ее то на лицо хозяину, то раскидывал белые пряди по плечу певца. В какой-то момент Том зябко поежился и прижался к брюнету ближе, безвольно опустив тому голову на грудь - Адам перехватил свою ношу чуть крепче... Не уронить, главное! И он не уронит...