Святые и грешные

от автора: прошу прощения за задержку, уезжала на несколько дней с родины-матушки. Очнуться в собственной квартире в когда-то общей с Эли кровати и не одному, было по меньшей мере удивительно для Адама. Он с трудом разлепил веки и некоторое время просто лежал, чувствуя неприятную ломоту во всем теле и озноб. А еще чувствовал на своей талии чужие горячие руки, прижимающие его к не менее горячему телу. Томми... Том. С ним в одной кровати, под одним одеялом, притащивший его пьяное тело сюда и оставшийся с ним на ночь. Такой далекий и недостижимый вчера и такой близкий и родной сегодня. Адам тихонько завозился, пытаясь перевернуться к блондину лицом - ему хотелось удостовериться, что все это не было сном, что Том и вправду рядом, сопит позади него. Перевернуться не получилось - Адам не удержался и соскользнул с кровати, приземлившись на прохладный пол. Ойкнул и тут же зажал рот рукой, боясь потревожить спящего блондина. Тот заворочался, заметался и снова провалился в сон. Адам же, обхватив себя руками, замер на полу напротив. Том спал на животе - его белые волосы разметались по подушке, длинные темные ресницы беспокойно трепетали во сне, а тонкие сильные пальцы периодически изо всех сил сжимали одеяло. Адаму захотелось коснуться гитариста, успокоить, прогнать то, что так беспокоит его в том, параллельном, недоступном для него мире. Брюнет нерешительно придвинулся ближе и, уперевшись подбородком в кровать прямо напротив лица Тома, протянул руку. Ласково прошелся по спутанным белым волосам. Убрал прядь с глаз блондина и вдруг замер - прямо на него смотрели большие карие глаза, не мигая, чуть удивленно.Певец испуганно моргнул, забыв отстраниться, и почувствовал, как его руку перехватили, ощутимо сдавив пальцами. - Ты я вижу чувствуешь себя намного лучше, раз уселся на холодный пол и разглядываешь меня, словно картину? Тон был немного насмешливый, но глаза тепло поблескивали, поэтому Адам расслабился и нахально уставился в глаза напротив, даже не думая отстраняться. С ехидцей ответил: - А что, за возможность на тебя смотреть нужно платить? Фу, как это нескромно Томми-Китти! Обладая такой мордашкой быть таким вредным и жадным! Серо-голубые глаза на минуту скрестились с карими - не моргая, не сдаваясь и источая насмешку. Адам вдруг почувствовал, как ему на затылок опустилась рука и чуть глубже вдавила в диван. Он, не отрываясь, смотрел на чувственные розовые губы блондина, когда тот шептал: - Еще раз назовешь меня кошачьей кличкой, и я на деле продемонстрирую свои когти! Понял? И для подтверждения своих слов Том легонько сжал черные волосы в кулаке. Еще секунду Адам никак не мог сбросить с себя странное оцепенение от будоражащей близости точеного лица блондина. Наконец, отстранился и медленно поднялся с пола. От блондина не укрылось, как сильно побледнел певец - Том даже сел, готовясь, если что, прийти на помощь. С тревогой спросил: - Ты в порядке? Нормально себя чувствуешь? Адам, улыбнувшись от такой заботы, проворковал: - О, чертовски приятно! Ты за меня переживаешь? - Ничего подобного! То есть... Вообще-то у тебя ночью была температура. А градусника я не обнаружил... - Ты, бедненький, не спал, за меня переживал? Неужто в лобик целовал, проверяя температуру? - Адам, бля... Иди ты знаешь куда? Том в сердцах швырнул подушку, целясь прямо в нахальную физиономию, но Адам с легкостью ее поймал и швырнул обратно, уложив разом блондина на спину. Захохотал, и метнувшись к кровати, накинул на Тома еще и одеяло. Пока тот матерился на чем свет стоит и пытался выпутаться из вороха постельного белья, Адам, веселясь от своей проделки, направился в ванную. Вода касалась обнаженной кожи, горячая и дымящаяся, а Адаму казалось, что она чуть теплая и надо бы еще прибавить. Голова была, как в тумане, и в висках пульсировала боль - певец во всю ругал себя за вчерашнее пьянство. И стоило вспомнить про закрывшихся в комнате Блейка с Томом, как захотелось треснуться головой о стенку и забыть этот факт. Или снова напиться. Том вчера назвал их секс с Блейком ошибкой, но вряд ли он понимает, насколько сложно будет исправить эту "ошибку"! А, он, Адам, не делает ли сейчас также не менее жестокую ошибку? Он почти влюбился в Тома, он хочет его до мурашек на теле, он поселил его у себя и теперь сможет бывать здесь, когда захочет. Они будут вместе выступать. Вместе. Если только Блейк узнает... Он же их обоих в порошок сотрет! Уничтожит! И начнет с его, Адама, карьеры. И зачем он встретил Тома? К Эли было сильное чувство, но то, что он испытывает к Тому - это какое-то наваждение. Непреодолимое, неглушимое, отчаянное влечение. Он никогда и ни с кем такого не испытывал. И было даже чуть страшно - откуда появилось это чувство? Для чего оно такое сильное? Разве так бывает? Это неправильно, это боязно вдруг так влюбиться, когда ты принадлежишь много лет другому человеку. Когда ты полностью зависишь от того, другого. Когда он, фактически, не только твой любовник, но и творец твой, словно отец. Адам потихоньку сполз на дно ванны и замер, слушая, как заглушая шорох душа, колотится его собственное сердце. Он понимал, что оказался в ловушке. Он находился в ней давно, по своей воле, имея собственную выгоду и планы, и не думал о какой-то там свободе. Он сам хотел быть с Блейком. Привык с ним быть. А теперь с появлением Тома, все изменилось - Адам вдруг осознал, что все его последние ссоры с Блейком связаны с тем, что он, Адам, перестал, наконец, притворяться. Притворяться, что хочет Блейка, что слушает, что соглашается. Том так повлиял на него, и он с этим неожиданно сильным влиянием теперь не сможет бороться. Потому как влюблен. Влюблен. На свою беду... Адам уткнулся пылающим лбом в колени и горько рассмеялся - это ж угораздило влюбиться в такую "фею"! В такого богатого, в такого сложного, в такого упрямого и... чистого. Неужели Том к нему тоже что-то испытывает? Чем он такое заслужил? Он, продажная шлюшка, без семьи и образования? Без друзей и нормального детства? Он, которого давно отучили от простых человеческих отношений, но зато подарили обширные знания в области доставления наслаждений, в области плотских утех... А если Том узнает? Интересно, будет презирать? Отвернется? За путанными толпящимися в голове мыслями Адам не сразу понял, что в дверь ванной уже несколько минут без перерыва стучатся. Он с трудом приподнял голову и услышал, словно сквозь толстенный слой ваты: - Адам! Ты там живой? Ты чего молчишь? Открой немедленно! Том был явно напуган и, когда Адам, наконец, появился на пороге ванной, шагнул к нему, сердито скрестив руки на груди: - Какого хрена? Ты утонул там? - И не дождавшись ответа, потянул горячий воздух носом. Ошеломленно закричал, заставив брюнета слегка вздрогнуть. - Ты что там, еще и парился? Ты совсем больной на голову? С температурой париться нельзя ни в коем случае! Лихорадку хочешь заработать? Адам в пол уха слушал и умиленно смотрел на смешно сморщенный носик блондина, отметив про себя, что Томми и вправду чем-то напоминает кота. Хотел было пошутить по этому поводу, но вдруг комната сделала кувырок перед глазами и брюнету пришлось поневоле прижаться к стене, чтобы не упасть. Стало вдруг душно и почему-то холодно, и сквозь ускользающее сознание он неожиданно ощутил теплые руки Тома на своей талии. И голос: - Эйейей, ты чего? Надумал в обморок хлопнуться? Не смей, слышишь! Я тебя не дотащу! Перед глазами появилось испуганное худое лицо гитариста, и Адам, понемногу приходя в себя, тут же обвил талию парня в ответ и прижал к себе. Том от неожиданности ойкнул и уперся в грудь брюнета: - Блин, Адам, ты притворяешься что ли? Хватит меня лапать! - А ты так беспокоишься за меня, Томми? Мне приятно. - Голос брюнета прозвучал так низко и с таким бархатным клокотанием, что у Тома в низу живота сладко свело. Злясь на свое предательское тело и на бесцеремонного певца, что держал его в объятиях и при этом открыто любовался им, блондин процедил: - Убери от меня руки! У тебя жар и тебе нужно сбить температуру, а ты тут из себя обольстителя корчишь. Отпусти! - Том с силой дернулся, но был только сильнее прижат к пышащему жаром телу. - Не подумаю! Я тебя уже вчера отпустил... Один раз в кровать к Блейку, другой раз на все четыре стороны! И оба раза ты потом оказывался в моих объятиях. Тебе не кажется, что это знак? Адам вопросительно посмотрел на мучительно покрасневшего блондина. И даже пожалел, что ляпнул про Блейка - сейчас хотелось вычеркнуть из памяти факт существования этого человека. Том же вздрогнул от прозвучавшего имени и с трудом заставил себя не опускать виновато глаза. Проговорил, глядя мимо Адама: - Что сделано, того не вернешь. Я тебе вчера сказал, что это была ошибка. Но возможно ты не помнишь - ты был слишком пьян! И услышал в ответ тихое: - Я помню... А еще я помню, что ты стащил с меня того пузатого бизнесмена. Почему ты это сделал? Почему не прошел мимо? Карие глаза загнанно воззрились на серые - кажется, настал момент истины? Момент признания? Том не был к этому готов! И он никак не ожидал, что Адам так бесцеремонно и быстро выведет его на правду. Том ведь сам мог задать певцу не менее интересующие его вопросы. Какого хрена Адам бросился во все тяжкие? Целовал на сцене его, Тома? Напился, когда увидел их с Блейком? Но вот сейчас именно его, Тома, вывели на признание. На признание в чувствах, в которых он еще и сам до конца не разобрался. В которых он запутался, которых он еще вчера не хотел... И Том не смог. Вздохнул шумно, ощущая, как сгорает в этих сумашедше горячих объятиях, в этих лихорадочно блестящих глазах, и робко произнес: - Ну ты же мой шеф все-таки... А тут, пьяный, под каким-то жирным мужиком... Люди смотрели! Ну и я... В общем, мне стало жаль тебя. Певец некоторое время разглядывал чуть порозовевшее лицо своего новоиспеченного гитариста, его смущенно опущенные ресницы, закушенную губу. Пожалел, значит... Люди смотрели? Ну-ну. Брюнет осторожно поддел рукой подбородок Тома, заставляя того посмотреть на себя. И Том с какой-то обреченностью и странным нетерпением увидел стремительно приближающееся лицо брюнета, и услышал его насмешливое: - Томми, какой же ты все-таки осторожный! Поцелуй получился обжигающим. То ли из-за температуры Адама, то ли из-за долгого противостояния - горячими влажными губами, языками, они ласкали друг друга, отнимая воздух и забывая вообще о том, что нужно дышать. Обоим казалось, что нет ничего более естественного,что они вот тут так стоят, сжав друг друга в объятиях, и самозабвенно целуются. Казалось, что так и было всегда. Что так будет и впредь... Они словно вспомнили что-то из прошлого - может из снов, может из прошлой жизни. Они словно вспомнили, что просто должны быть вместе. Наконец, отстранились друг от друга, тяжело дыша и сверкая сумасшедшими глазами. Том сделал шаг от брюнета, высвобождаясь из его объятий, и нерешительно замер, теребя пальцами челку. А Адам, на подгибающихся ногах уперся спиной в стену и хрипло спросил: - Ты боишься меня? Ты снова уйдешь? Блондин вздернул голову, стараясь не смотреть на обнаженный торс певца, проглядывающий из-под растрепанного халата. Ответил, дрожа от возбуждения и странной злости: - Боюсь? Нет. Я просто никак не пойму, как тебе удается так вертеть моей жизнью? - Том сделал шаг обратно и вызывающе уперся рукой в стену, рядом с плечом Адама. - Ты сбиваешь меня все время с толку! То терпеть не можешь, то помогаешь с гитарой, то отвергаешь мои ласки, то ревнуешь к Блейку! Я не понимаю, не знаю, чего тебя от меня надо? Что ты на самом деле испытываешь ко мне? Вот он. Пас... Ловкий и совершенно непреднамеренный. Пусть Адам первый откроется, первый сделает шаг. Ему, Тому, надоело совершать ошибки! Не будет его признания - Адам еще ничем пока не заслужил его откровенности! И вообще, не он, Том, лез целоваться только что! Пусть Адам первый скажет. Он, Том, ждет! И его ожидание, недолгое, но страшно томительное было окончено, после уверенного и мягкого: - Мне от тебя не надо ничего. Может только немного честности. И немного нежности. Я ведь влюбился в тебя, Томми... До беспамятства! Выдох. Звук дождя в ушах - до этого ни тот, ни другой не слышали настойчивого и звенящего постукивания в окно... Один не верит, что так просто признался, другой - что услышал такое быстрое и легкое признание. Слова растворяются в воздухе, исчезают, не оставляя следов. Но каждый из них в голове прокручивает эту последнюю фразу. Я влюбился в тебя, Томми. Я влюбился... В тебя. Так легко сказано, и так легко, мигом, за раз, все изменилось. Изменилось для каждого из них. И пусть Том все еще не понимал, что же он на самом деле испытывает к стоящему напротив человеку, но нежность и забота в его сердце точно поселилась. И он дрогнувшим голосом, робко касаясь огненной кожи брюнета, произнес: - Я не знаю, осознаешь ли ты то, в чем сейчас мне признаешься. Но одно я тебе хочу сообщить немедленно! Если ты не ляжешь сейчас же в кровать со своим жаром, то я обещаю - я тебя силой туда потащу и привяжу, чтобы не вставал! Ты меня услышал, Адам? Певец насмешливо фыркнул и, независимо вскидывая голову, прошествовал мимо блондина. Уселся на кровать и вопросительно изогнул брови: - А ты у нас доктор? Скорая помощь? Ты, между прочим, тоже мокнул под дождем, вот и заботься о себе! Нечего около меня тут прыгать, словно я умираю. И брюнет, дернув на себя одеяло, закутался в него, улегся в кровать, раздраженно поблескивая на Тома глазами. Блондин, оставшись на месте, возмущенно парировал: - Я, в отличие от некоторых, был в нормальной плотной рубашке, а не в тонюсенькой полупрозрачной тряпочке, и в ветровке. И в добавок, я был на остановке! - Ха, ты ждал ночного автобуса? Покататься захотелось? - Нет, я собирался... - Куда? Адам спросил и вдруг сам испугался того, что возможно сейчас услышит. Том помялся несколько секунд, но все же выдавил: - Я думал вернуться к отцу... - Серьезно? - Адам откинулся на подушку и с удивлением продолжил. - Зачем, если он с тобой так обошелся? И услышал в ответ: - Ну Блейк тоже с тобой обращается не очень, однако, ты с ним! Ляпнул Том и сразу пожалел. Адам весь сразу как-то сжался - удар вышел по самому больному - и, опустив глаза, умолк. Том робко приблизился к кровати и сел на краешек, пытаясь поймать взгляд серых глаз. Не выходило. И он заговорил: - Прости, Адам, наверное, это грубовато прозвучало. Но суть верна, и я не откажусь от своих слов. Блейк изменяет тебе, оскорбляет, не знаю что еще, но и этого для обычных отношений достаточно, чтобы считать их неудавшимися. Но ты все еще с ним! Или нет, после сегодняшней ночи? Опять вызов. Опять провокация, но Том не смог удержаться - почему-то ему хотелось услышать, что Адам больше не вернется к Блейку, не ляжет под него... Том придвинулся к певцу, вглядываясь в его лихорадочно горящее лицо, и стал ждать ответа. А Адам желал только одного - провалиться прямо сейчас сквозь землю и не отвечать. Блондин задал слишком сложный, слишкой болезненный, слишком личный, жестокий вопрос. Певец не мог так сразу на него ответить - за одну ночь сложно перекроить свое сознание, свою жизнь. Между ним и Томом еще ничего не случилось, кроме поцелуя и признания, и Адам жутко боялся, что из-за его ответа, поцелуем и признанием все и закончится. Толком и не начавшись. Но он хотел большего! Хотел это тело, хотел эти губы, хотел быть внутри, хотел просыпаться рядом. А еще ему хотелось забыть, не помнить, не видеть так ясно, до рези в глазах, что он сам в золотой клетке - крепкой, надежной, старой, выстроенной с его немого дозволения Блейком. Брюнет сжался под одеялом, умоляюще глядя на бледного Тома, и хрипло ответил, не в силах справиться с головокружением, то ли от болезни, то ли от желания, то ли от страха: - Я все еще с ним... Но я хочу тебя!