Святые и грешные

Было странно сидеть в таком огромном доме с высокими потолками, с дорогой красивой мебелью и под ярким раздражающим светом тяжелых авторских люстр, после той маленькой уютной квартирки, откуда час назад с неохотой уехал Томми. Еще безумно раздражал сканирующий взгляд отца и слишком пристальный взгляд помощника папы Роберта Крида. Чего так пялиться? Что, у него, у Томми, что-то не так с одеждой, с лицом? Наконец, отец нарушил молчание: - Неважно выглядишь. Рубашка мятая, лицо бледное - что, концерт так сказался? Томми поднял темные глаза, ничего не ответив - он не собирался бросаться в ссору очертя голову! Пусть отец выговориться - а ему это, несомненно надо - и он, Томми спокойно уйдет. - Ну, конечно, небось отметили уже концерт-то, нанюхались наркоты или наглотались! В каком виде их обычно вы употребляете? Блондин обреченно опустил голову - все, папаша сел на любимый конек о наркотиках. Это теперь надолго! - Ты хоть спал вообще? Выглядишь так, будто все ночь развлекался! Боже, за что мне такое наказание? Мой сын, такой когда-то чудный добрый мальчик, шляется теперь по прокуренным притонам со всяким отребьем! Чего ты молчишь, Том? Последние слова почти выкрикнул. - Пап, можно тебя попросить? Прошу, называй меня теперь Томми. И не надо придумывать себе того, чего нет. Я не вожусь с наркотой - когда-то было дело, но это было в той группе и давно! И мы не выступаем по притонам - вчера был чудесный зал и зрители. Отличная атмосфера! И я получил несколько новых поклонников своего таланта. Наша группа имела большой успех - люди даже не сразу расходились, желали поговорить, спросить о будущих шоу! И ты мог бы прийти и... - Томми, значит. Что это за имя? Словно кличка у собачки. Это тебе эта шваль придумала? Этот твой новый босс? - Отец злился, а Томми расстроенно откинулся на кресло. Интересно, Рон хоть услышал что-нибудь после его первых двух предложений? Похоже, нет. - Пап, у него есть имя. Его зовут Адам! И он феноменальный исполнитель. Он еще будет известен, я уверен! Ты не слышал его просто и... - Этот твой Адам приходил сюда. Самоуверенный и невоспитанный кретин, с плохим вкусом и отвратительно смазливой мордой. И он станет известным? Я тебя умоляю, Том, сними розовые очки! Такие люди, что с самого дна, никогда не поднимаются! Их потолок - это выступления в затертых клубах до конца своих дней! Томми чувствовал, как помимо своей воли начинает заводиться. Рон во всю уже кричал и явно не собирался слушать его, Томми, доводы. Зачем тогда все это? Зачем тогда он звал? Ничего не изменилось... Надо это остановить! Томми решительно встал, с неприязнью отметив, как глаза помощника отца неотрывно двигались за каждым его движением. Рон этого Роберта Крида слишком уж ввел в их семейные дела - чего он тут стоит и пялится на Томми, слушает их отвратительную ссору? Это нормально? Он же посторонний! - Пап. Еще раз повторяю. Томми! Окей? И вот что я скажу. Если ты немедленно не прекратишь оскорбления и крики, я ухожу. Я ехал поговорить с тобой о своей карьере - я собираюсь полностью посвятить себя своей новой группе! Это моя новая жизнь, этим я буду зарабатывать. Мое желание не изменится, сколько бы ты не оскорблял меня или Адама! Это моя мечта и она близко - и я теперь не упущу хвост удачи! Предлагаю тебе просто смириться и прийти на наш концерт. Теперь все по-другому, поверь! Теперь это команда профессионалов и я, кстати, пока слабейшее звено! Поскольку слишком долго не играл. Томми закончил. Речь далась непросто - его кинуло в жар, а в коленях поселилась предательская слабость. Сейчас отец выгонит его и все - их дороги навсегда разойдутся, и семьи больше уже не будет... Рон некоторое время сидел, тяжело дыша, и буравил непокорного сына тяжелым взглядом. И вот, наконец, поднялся, приняв решение. Подошел и вкрадчиво спросил: - Ладно, Томми! А у вашей "команды профессионалов" есть продюссер? Без него, как бы, сложно продвигать и развивать группу! Томми взрогнул - в сердце словно ткнули тоненькой иголочкой. Продюссер... Их с Адамом головная боль. Да, если бы знать, как долго теперь этот продюссер будет помогать группе? Им бы от него избавиться и найти нового, но... Это все время - оно нужно, чтобы все изменить. - Да, есть продюссер. - Выдавил Томми с трудом. Тема эта жутко нервировала. - Кто он? Имя назови! Хочу слышать. - Блейк Стейнтон. Минута, и брови отца удивленно поползли наверх: - Стейтон Младший? Да, я слышал о таком! Но... В около музыкальной бизнесменской среде говорят, что он довольно "темная лошадка"! И что у него были неприятные случаи со своими подопечными. В добавок, он вроде как сидел в тюрьме! Где вы его откопали? Томми с расширившимися глазами смотрел на отца, и вал вопросов, возникших к Рону по услышанному, чуть не сорвался с его языка. Но, нельзя! Нельзя показывать, что он во все это верит. Иначе отец найдет еще одно уязвимое место в его, Томми, начинании. С трудом разжимая словно склеенные челюсти, блондин проговорил: - Ну сплетни всегда порождают сплетни - все они заслуживают тщательной проверки. И нельзя всему верить безоговорочно! - помолчал и с трудом заставил себя продолжать дальше. - Может у Блейка и было бурное прошлое, но сейчас этот человек профессионал в своем деле... А что за неприятные случаи у него были с подопечными? Последний вопрос сорвался прежде, чем Томми успел сдержаться. Черт! Нельзя показывать отцу, что Томми так неуверен в Блейке - тот ведь и влезть может! А это нельзя допустить! Но сам с нетерпением ждал ответа Рона - вспомнился однажды приснившийся ему Лоран - бывшая любовь и протеже шатена. Блейк тогда обмолвился, что, узнав об измене, как-то нехорошо поступил с этим Лораном. Все же интересно, как он поступил? Отец тем временем задумчиво отвечал: - Ну я, честно, не помню, о чем тогда говорили - он же не местный. Он раньше работал в каком-то другом городе. Ходили слухи среди своих, что вроде как он обворовывал своих звезд, недоплачивал. Слышал даже, что он продавал их на ночь особо настойчивым... А сидел он по слухам за драку с применением холодного оружия - не помню, то ли он кого пырнул, то ли защищался и порезал нападающего! В общем, у вас не лучший продюссер, Томми! Последнее это "Томми" прозвучало издевательски, и блондин, понимая, что больше от сегодняшнего разговора ждать нечего, развернулся и медленно направился к двери. Остановился, когда услышал спокойный голос отца: - Хорошо, Томми. Я тебя услышал и понял твое желание. Тогда ты послушай меня! Работай в группе - я смиряюсь. Может даже как-нибудь зайду на вас посмотреть. Но! Из "Виража" тебя уволят и твой банковский счет, открытый мной, я замораживаю. Живи на доходы своей группы. Желаю тебе удачи и жду тебя домой, когда тебе надоест нищенское существование и пьяные морды ваших зрителей. А когда-нибудь это произойдет, сын! Роберт, бери машину и подбрось его туда, где он там сейчас живет. И возвращайся - у меня еще сегодня важные переговоры! Разговор был закончен. Как и встреча. Томми, чувствуя, как в груди вдруг разгорелся нешуточный пожар, поспешил по-быстрее выйти из дома. Он шел, изо всех сил сдерживая жгучие слезы, а позади тихо вышагивал Крид. Вот и все... Отец нанес свой последний удар. Просто выгнал из дома...Что же, зато теперь он, Томми, свободен. Он же этого так долго хотел? В машине они ехали молча. И только за пару перекрестков до места назначения Томми вдруг очнулся - надо выйти по-раньше! Нельзя, чтобы отец через Крида узнал про квартиру Адама и новое место проживания Томми. Еще нагрянет, чего доброго. - Роберт, останови здесь, пожалуйста. Мы приехали. Крид послушно притормозил, и Томми, уже выскальзывая из машины, услышал: - Не стесняйтесь попросить помощи, если вдруг она вам, мистер Ретлифф, понадобится. Ваш отец и я всегда придем на выручку! И не рвите родственные связи разом. Кто знает, как все пойдет? Жизнь иногда такая сука! Адам неслышно скользнул в дом и, к своей радости, нигде не наблюдая Блейка, поднялся в спальню. Чувствовал он себя отвратительно - разумеется, забыл принять жаропонижающее и к тому же оставил все таблетки на прикроватном столике квартиры. Есть опять расхотелось и парня начинал бить мелкий озноб. Он переоделся в домашную футболку и нырнул под одеяло, сразу чувствуя, как начинают слипаться глаза. Неслышно распахнулась дверь и в спальню шагнул полураздетый Блейк, в одних домашних штанах и босиком - эту привычку ходить дома босиком он когда-то перенял у Адама. Блейк остановился у порога. Молчал некоторое время и тяжелым взглядом мерял лежащего брюнета. Тот неосознанно крепче вцепился пальцами в одеяло и, также молча, ждал действий приближающегося любовника. Блейк, несомненно, был зол и старался изо всех сил держать себя в руках - подошел и сел на постель в ногах Адама, поднял свои желто-карие глаза: - Ты долго ехал, Адам. Неужели Чак так далеко живет? Я думал в минутах двадцати от нас. Адам облизал внезапно пересохшие губы и, собрав всю волю в кулак, спокойно ответил: - Я заезжал в аптеку - простудился вчера. Сам не знаю, как... -У тебя температура? - Голос Блейка ничуть не смягчился. Наоборот. Стал резче и пронзительнее. - Ты вообще думаешь своей беспутой башкой? Или она тебе только для орального секса, да еще в микрофон орать? Ты помнишь про акустический вечер? Между прочим, мне это идея по-прежнему не нравится, но это не повод подводить клиентов! И вдруг, вскакивая с места и окончательно раздражаясь от вида невозмутимо хлопающего глазами певца, Блейк вскричал: - Твою мать, ты чего, язык проглотил? Отвечай мне! Адам весь сжался под одеялом и торопливо ответил, не желая еще больше бесить шатена: - Я просто... Прости, Блейк. Я не знаю, как я так простудился и... - Я говорил с Уилкинсом. - Шатен шагнул ближе и теперь сел совсем близко к Адаму. Тот непроизвольно отодвинулся, не сводя с Блейка серых испуганных глаз. - Он рассказал, что настоял на вашей совместной поездке к нему в особняк. И поездке с вами еще двоих человек - я так и не вспомнил, кто они такие и откуда попали на твой концерт. Адам чуть расслабился - он жутко боялся, что Блейк вспомнит этих двоих бизнесменов и начнет и с ними сверяться о вчерашнем вечере. Что ж, обошлось! Хоть проблемой меньше. Правда, неясно, что теперь с Чаком? Адаму неприятно было вспоминать их разговор: он попросил о помощи - чтобы Чак прикрыл его перед всеми и особенно перед Блейком. Наплел ему что-то о том, что встречался с давним другом, которого на дух не переносит Блейк. Чак на это ответил: "Не переживайте, милый Адам! Вы мне очень симпатичны и я сделаю вид, что верю во все, что вы говорите!" И потом деловым тоном попросил Адама рассказать все в точности, что он должен поведать Блейку. На слова благодарности Адама он ответил таким образом, что заставил брюнета брезгливо скривиться: - За ваше "спасибо", конечно скажу "пожалуйста", Адам! Но не считайте, что я потеряю память и забуду об оказанной вам услуге! Я бизнесмен до мозга костей, так что этот должок я с вас обязательно потребую! Именно тогда у Адама внезапно появилось это обреченное, удушающе-мерзкое чувство, что он шагнул в вязкое болото... И шагнул, похоже, не вчера, а когда-то намного раньше. - Раздевайся. Резкий приказной тон Блейка заставил Адам вздрогнуть всем телом и вынырнуть из своих невеселых размышлений. Вскинуть глаза на застывшего в ожидании шатена и прошептать непослушными губами, пытаясь отвертеться: - Блейк, я... Может утром? У меня жар, кажется, и я бы поспал... - Твою мать, дрянь! Раздевайся! - Удар наотмашь пришелся Адаму по уху и по скуле. Блейк тут же полез с ногами на кровать, озверело хватаясь за одеяло и вырывая его у Адама из рук. - Шлялся всю ночь где-то, не звонил, не отвечал! Я тут с ума сходил, не зная, что думать! Обзвонил всех наших знакомых, выставляя себя на посмешище! Ты меня так опозорил, тварь! Сука неблагодарная! Я не знаю, что я сейчас с тобой сделаю... Блейк перехватил за талию вырывающегося Адама, толкнул его на середину кровати. Парень тут же попытался перекатиться по-дальше от озверевшего мужчины, но сильные мужские руки вцепились в бедра, сдавили, как клешнями, и нещадно швырнули обратно. Адам, с трудом видя что-либо из-за вернувшихся красных пятен перед глазами, с силой лягнул ногой куда-то в сторону Блейка - попал, похоже, в живот и на секунду оказался свободен. Сквозь заложившую уши от слабости и температуры "вату" услышал болезненный стон Блейка - видимо, заехал ему неслабо. Певец пополз по кровати на подгибающихся руках, спеша слезть с нее и убраться из ненавистного дома. Но далеко он не ушел... Через секунду его правую руку заломали за спину и, уткнув лицом в одеяло, навалились сверху. Адам закричал, чувствуя страшную боль в вывернутой руке, и его голову тут же схватили за волосы и немилосердно запрокинули вверх. Блейк захрипел прямо в ухо: - Ори, дрянь! Кричи, что есть силы! Еще дерется, а? Хочешь, чтобы я тебя изувечил? Отпустил черные волосы. Рывком развернул Адама к себе лицом и принялся сдирать с него пижаму. Брюнет отчаянно сопротивлялся, не давая прикоснуться к приспущенным от борьбы тонким штанам, с силой вырывался из-под массивного тела. Блейк, бесясь от такого ярого сопротивления, еще крепче ухватил Адама за обнаженные бедра, оставляя синяки. Игнорируя ощутимые удары по руками и груди подтащил парня, подмял под себя, захрипел ему в лицо: - Давай-давай, сопротивляйся! Царапайся, дерись - ты за это расплатишься сполна! Вырывайся, кричи - ты меня только сильнее заводишь! Господи, как я тебя хочу! Хочу до боли в яйцах! Замучаю же... Красивая моя шлюшка. Вдавил запястья Адама в одеяло над его головой, замер, тяжело дыша и глядя на дрожащее тело под собой. На лице брюнета играл лихорадочный румянец, растрепанная челка рассыпалась по взмокшему лицу, через нее ненавистью горели серые глаза - у Блейка сладко свело в паху, и его набухший член, подняв ткань домашних штанов, уткнулся в бедро Адама. - Связать тебя что ли? А то сегодня ты слишком непокорный! И Блейк, чуть не кончив от мысли, как он будет трахать связанного брюнета, наклонился к нему за поцелуем. Серые глаза вызывающе и радостно блеснули, и Адам с неимоверным удовольствием прокусил губу ласкающего его шатена... Крик Блейка полоснул по ушам. Он, глотая собственную кровь, задрожал всем телом и от нестерпимой боли сел. Зажав запястья Адама словно стальными обручами, дернул его, заставляя подняться следом. С перекошенным ненавистью лицом Блейк сдавил обеими руками горло брюнета и, вдруг, толкнул его от себя с неимоверной силой, так, что тот слетел с кровати. Сам шатен со слезящимися от боли глазами, то и дело вытирая с подбородка сочащуюся кровь, спрыгнул следом, готовясь поймать Адама при попытке удрать. Но тут же сел, не удержавшись на отказавших ногах - увидел Адама, оставшегося на полу лежать без сознания. Мужчина судорожно задышал, чувствуя, как заколотилось напуганное сердце. Поднялся на трясущихся ногах, сделал шаг к брюнету, опустился на колени рядом. Адам лежал на спине, голова была чуть повернута в сторону, черные пряди на лице. Лицо белое, как молоко, ресницы плотно сомкнуты. Веснушки на белоснежной коже словно стали ярче - Блейк протянул руку и в каком-то трансе погладил Адама по щеке, коснулся чуть приоткрытых губ. Почувствовал, как потекли слезы от такого непривычно недвижимого, бледного и молчащего Адама. Убрал пряди с его лица и легонько потряс за плечи: - Адам, малыш. Ты... ты слышишь меня? Адам, детка... Блейк осторожно приподнял голову парня и положил себе на колени. И тут же почувствовал горячую липкую жидкость на своей ноге. Испуганно запустил руку в копну черных волос и... отдернул - всю в крови. Глянул на острый угол тумбочки, что стояла неподалеку, и увидел капли крови на ней. Заорал, срывая голос: - Винс! Винс! Потом сообразил, что Винс его никак не услышит, поскольку в гараже. Боясь выпускать Адама из рук, потянулся за телефоном на этой злосчастной тумбочке. Набрал номер. - Винс! Давай ко мне! Тут... В общем, я Адама толкнул. Он ударился сильно и... Телохранитель и помощник в одном лице примчался за пару минут. Застыл на минуту на пороге, оценивая ситуацию, и бросился на помощь. Бережно подхватил Адама на руки и скомандовал оцепеневшему Блейку: - Быстро на кухню. В холодильнике лед - остановим кровотечение! Но Блейк не сдвинулся с места. Тогда Винс заорал: - Блейк! Очнись! Блейк, нам нужна твоя помощь! И шатен очнулся, окинул бешеным взглядом своего помощника с недвижимым Адамом на руках, и сорвался с места. Добежал на кухню, схватил лед, понесся обратно. Винс уже уложил Адама на кровать, подложив под его кровоточащую голову свернутую жгутом какую-то футболку из гардероба. Подержал запястье брюнета, считая пульс. Увидев вернувшегося Блейка, протянул руку за льдом и ответил на немой вопрос шатена: - Пульс замедленный. Он ударился головой сильно, надо остановить кровь и побыстрее привести его в чувство. Блейк сел рядом, сам не свой, наблюдая, как Винс ловко прижал к черноволосой голове мешочек со льдом. Смотрел, не отрывая глаз от плотно сжатых ресниц, длинных и черных, с нетерпением ожидая, когда они затрепещат. Между тем Винс тихо и вежливо проговорил: - Мистер Стейтон, вы понимаете, что ему, возможно, понадобится медицинская помощь. Скорее всего сотрясение мозга ему обеспеченно, и нужно... - Винс, я тебя прошу. Не забывай свое место! Не надо мне указывать, что делать дальше! - Голос Блейка звенел и прерывался. Ему уже хотелось вырвать из рук Винса беспомощного певца. - И не надо никаких докторов - я сам буду за ним ухаживать! Приведи его только в чувство побыстрее! Винс безропотно кивнул, легонько побил Адама по щекам и на всякий случай, кроме раны, провел льдом ему и по лбу. Поднял взляд маленьких глаз на шатена и тихо проговорил: - Простите, хозяин. Вам надо поосторожнее! Вы, надеюсь, не забыли, как тяжело и мучительно мы выпутались из той истории с Лораном? Держите себя в руках! Не знаю, если Адам вас так нервирует и расстраивает, может мне последить за ним? Посмотрю, чем он там занимается на стороне? Почему так неуважителен с вами? - Не надо Винс! Спасибо за беспокойство. Думаю, после сегодняшнего урока он станет шелковым. Хотя признаю, я немного переборщил... - Блейк взялся за переносицу, ощущая, как давление на виски усилилось. Злость и возбуждение спало и сейчас он просто хотел, чтобы Адам очнулся и поговорил с ним. И его желание исполнилось. Наконец, веки Адама затрепетали и он приоткрыл глаза, фокусируя взгляд на Винсе, а через минуту и на Блейке. Блейк тут же схватил парня за руку, прижал к губам. Прошептал: - С возвращением, малыш! Голова у Адама страшно кружилась, а перед глазами все плыло. Он удивился, увидев над собой Винса, и попытался было приподнять голову. Идея была дурацкая - желудок вдруг кувырнулся внутри, и Адам, изворачиваясь в руках мужчины, свесился с кровати. Стошнило водой и желудочным соком, ибо еды в его желудке уже сутки не было. Комната еще сильнее поплыла перед взором, и он со стоном откинулся обратно. Даже не противился, когда Блейк перетянул его к себе и заботливо вытер его испачканные губы протянутой Винсом салфеткой. Минутой позже шатен наклонился к Адаму и умиротворенно зарылся носом в его спутанные волосы: - Тихо-тихо... Тебе нельзя делать резких движений! Блейк говорил чуть слышно, только для Адама. Целовал в горячий лоб и снова утыкался носом в черноволосую макушку. Винс тем временем незаметно для обоих вышел замочить окровавленные футболку Адама и полотенце. Блейк больше не дрожал, не волновался, не чувствовал вины - все хорошо, его любимый мальчик жив и почти здоров, и это сейчас главное! Его лишь удручало, что опять его бешенный нрав и несдержанность привели к беде. Почти привели... Блейк крепче прижал к себе полубессознательного Адама и, покачиваясь тихонько с ним из стороны в сторону, зашептал: - Сейчас твой Блейк отведет тебя в ванную, помоет, как маленького ребеночка, вытрет насухо, и уложит спать в кроватку! Если хочешь, могу заварить тебе твоего любимого зеленого чая. И принести темного шоколада! Хочешь? Дома шоколада нет, но немедленно пошлю в магазин Винса! Я тебе раньше не говорил, что по утрам вкус твоих губ мне напоминает душистый шоколад? Не говорил? Вот, говорю! А еще люблю твои утренние зеленые глаза! Я такой счастливец, ведь только я один в этом мире могу наблюдать твои зеленые глаза по утрам! И я хочу, чтобы так было всегда, Адам! Твое утро, твои зеленые глаза для меня. И только. И не вздумай изменить это! Слышишь? Я никогда не позволю тебе разрушить мой мир! p.s.: Прошу, не ругайте сильно автора!