Святые и грешные

от автора: Прошу еще раз прощение за задержку. Пропала вместе с украденным планшетом новая глава. Писалась заново. Нежность... Она бывает разная. Нежность матери к малышу, нежность детей к престарелым седым родителям, нежность старинных друзей друг к другу, нежность влюбленных... Томми захлебнулся от нежности, когда в двери повернулся ключ и появился Адам. Такой непривычно тихий, в простой клетчатой рубашке, в старых синих джинсах и сумкой наперевес. Остановился нерешительно на пороге, а Томми так и сидел на кровати, не в силах вздохнуть, не в силах сдвинуться от нахлынувших чувств. Улыбка, и мягкое: "Я приехал, как обещал." И блондин сорвался с места, забыв о своей вечной застенчивости, о своей сдержанности, о том, что он вообще в одних трусах - бросился к брюнету. Задыхаясь от этой самой нежности. Обнял за шею, почти повис на плечах, шепча в пряди волос у уха: - Приехал... А я ждал! Со вчерашнего вечера ждал. Потом был поцелуй - тоже нежный и бесконечно прекрасный. Такой, будто они расставались, как минимум, на пару месяцев. И лишь когда разомкнули объятия, глядя друг другу в глаза, Томми поневоле поразился бледности Адама, осунувшемуся лицу и черным синякам под глазами. Сразу засуетился, помог скинуть певцу с плеча тяжелую сумку, а Адам тем временем сбивчиво рассказывал: - Я все же смог уйти от него. Отвратительная была сцена! И... ехать мне было некуда, поэтому... Можно я останусь? Томми вскинул карие глаза, совершенно искренне удивившись и решив, что Адам должно быть шутит. Сел на кровать, не выпуская руку брюнета из своей. Проговорил: - Адам, вообще-то это твой дом! И ты можешь здесь быть, когда и сколько захочешь! И задрожал, не зная отчего, когда в ответ услышал: - Я знаю, что я могу здесь быть. Но я спрашивал не об этом... Разрешишь ли ты мне быть здесь, с тобой? И Адам опустился на пол у ног блондина, прижался доверчиво, положил голову ему на колени. А Томми, запуская пальцы в черные волосы, прошептал, уже не зная, куда деваться от той самой нежности: - Ты еще спрашиваешь? Они сидели несколько минут вот так - просто обнявшись, пока пальцы Томми случайно не нащупали среди черных прядей странные запекшиеся корочки. Коснулся и испуганно отдернул руку, тогда как Адам вздрогнул и вскинул умоляющие глаза. Затараторил, гладя худенькие коленки блондина: - Нет. Не спрашивай! Я хочу все это оставить в прошлом! Я не хочу помнить... Я хочу двигаться дальше! - и добавил, замечая вспыхнувшие негодованием карие глаза. - Он не стоит переживаний и печали! Он не стоит того, чтобы мы с тобой сейчас тратили время на злость и гнев. Сегодня новый день! А он остался во вчерашнем... И Адам порывисто поцеловал руку любимого, а потом... Не смог справиться с затопившим его желанием. Ласково коснулся бедер блондина, чуть надавил, заставляя опрокинуться на спину. Изучал внимательным взглядом, гладил стройное чувственное тело, заставляя Томми вздрагивать от порывистых и страстных прикосновений. Приспустил трусы блондину и, целуя со внутренней стороны бедер, развел ему ноги в стороны. Наблюдал из-под загнутых ресниц, как блондин дрожит от его касаний, как розовеет от ласк его красивое лицо, как жадно, нескромно смотрят карие глаза. Наклонился к Томми, прижимаясь к худому бедру и, щекоча волосами, коснулся его восставшего члена пальцами, а потом немедля припал губами, обхватывая розовую головку. Томми тихо охнул и подался вверх бедрами, прогнул призывно спину, и Адам жарким ртом захватил его член полностью. Блондин застонал в голос, вцепившись пальцами в одеяло, выгибаясь сильнее и запрокидывая голову. Заметался головой из стороны в сторону. Еще. Еще... Не останавливайся! Удовольствие накрыло слишком стремительно и сильно, и Томми, кончая, никак не мог оторвать затуманившегося взгляда от лица Адама, что сидел у него в ногах и облизывался, снимая со своих пухлых губ капельки его спермы. Ну точно молоко, которое Адам с таким же удовольствием слизывал с губ позавчера... Блондин поднялся на дрожащих руках, убирая с лица распушившуюся челку, а Адам с невинным выражением лица уставился на него с пола. Спросил с прыгающими бесятами в глазах: - Ну как? Хозяин дома Томми Ретлифф не откажется принять нового гостя после такого эээ... приветствия? Томми, повторно розовея прямо на глазах, скромно потупив светящиеся глаза, ответил: - Скажем так, Томми Ретлифф почти доволен, но он не против продолжения! И чуть не рассмеялся от удивленного выражения лица брюнета - тот явно не ожидал такого от вечно сдержанного гитариста. Окинул блондина внимательными серыми глазами и, состроив непередаваемо серьезную мину, официальным тоном проговорил: - Продолжения? Томми Ретлифф хочет продолжения? То есть, хочет секса? И получил в ответ задорное: - А мистер Ламберт что хочет? И "мистер Ламберт", удерживая уморительно задумчивое и серьезное выражение лица, выдал: - Мистер Ламберт тоже очень хочет! Просто невозможно хочет... кушать! Томми едва сдержался, чтобы не расхохотаться, глядя на облизывающегося большого голодного ребенка у его ног. Но включился с готовностью в игру - гордо вздернул нос и деланно обиженно ответил: - Ах вот вы какой, мистер Ламберт! Я тут вам фактически предлагаю свою тело во временное пользование, а вы предпочитаете мне... картошку? - Ммм... картошку! - мечтательно протянул брюнет, и потянул носом воздух, заставляя Томми закусить губу, чтобы удержаться в своей "негодующей" роли. - Вареную хочу! Жаренная - это вредно! - Что же. Все с вами понятно, мистер обжора, мистер троглодит! Конечно, я как истинный хозяин не могу морить вас голодом! - И Томми, всем своим видом изображая глубокое оскорбление, поднялся с кровати и горделивой походкой направился на кухню. - Удаляюсь готовить немедленно. И все же расхохотался, когда до него донеслось капризное: - Вы удалились, мистер повар, забыв одеть трусы! По своему опыту знаю - эта деталь туалета необходима при готовке. Просто, при ее отсутствии готовка вполне может закончиться не там, где началась, а например, в кровати! Томми также гордо вернулся и, вызывающе поблескивая темными глазами и нарочито медленно натягивая трусы, проговорил, нависая над задыхающимся от смеха Адамом: - Смейтесь-смейтесь, мистер юморист! Я вам еще отомщу за мое унижение! - О, вы однако злопамятны! Если что, то можете отомстить мне в ванной - я, пожалуй, даже буду о вас там думать! Хотя нет. Пожалуй, я буду думать о сладкой варенной картошке! И они обменявшись горящими взглядами, про себя хихикая, точно расшалившиеся подростки, разошлись. Только после пятнадцати минут простого стояния под горячими струями Адам понял, насколько он был напряжен все эти последние часы, насколько сильно ему хотелось отмыть прикосновения рук Блейка, следы его побоев... Напряжение в мышцах только сейчас спало, и руки повисли словно неживые плети, плечи и шея заныли, требуя полного расслабления и покоя. В голове ни одной адекватной мысли, только желание вот так стоять под шелестящими струями, запрокинув голову, слушать тишину, вдыхать влажный ароматный воздух, греться в клубах пара, что ласкал обнаженную кожу... А потом подаваться навстречу нежным пальцам, неожиданно появившимися на пояснице. Руки Томми были прохладные и посылали миллионы мурашек по разгоряченной коже брюнета. Но телу явно нравился этот перепад температуры и, когда прохладные пальцы неожиданно легли на влажный теплый член, брюнет не сдержался и тихо застонал, упираясь руками в стену и вскидывая влажную челку. Глаза он по-прежнему не хотел открывать - только руки Томми, только его дыхание над ухом, только шелест воды... Через минуту полной отдачи тонким пальцам блондина, ласкающим восставшее достоинство Адама, его неожиданно отпустили. Адам еле сдержался, чтобы не открыть глаза и не оглянуться. Но не успел. Тут же его слегка толкнули вперед, прижимая к прохладной стене, и проворно скользнули между ягодицами. Брюнет зашипел от разноплановых ощущений, выгибая поясницу чтобы только не касаться членом холодной влажной плитки. Но его все равно в нее вжали, придавив сзади горячим мокрым телом. Томми, уткнувшись Адаму куда-то между лопатками, пальцами одной руки двигался внутри его тела, а пальцами второй обхватил его длинную шею - заставил чуть повернуть голову, чтобы видеть через намокшие пряди черных волос полыхающее лицо, красные полураскрытые губы, крепко сжатые дрожащие ресницы. Вошел в брюнета сразу, почти до конца, заставив Адама зажмуриться крепче и царапнуть мокрую плитку. Пару раз толкнулся вперед и получил, наконец, долгожданный сладкий стон брюнета. Забился в него, придерживая за поясницу. Набрал сумасшедший темп, с удовольствием слушая почти непрекращающиеся стоны Адама. Кончил так мощно, что не удержался на ногах и почти повис на брюнете. А тот, излившись минутой раньше, не удержал их обоих на дрожащих от пережитого эмоционального всплеска ногах. Съехали единым клубком на дно ванны. Затихли, прижавшись и нежась под каплями брызг душа. Адам никак не мог насмотреться на расслабленное и такое красивое лицо возлюбленного - даже пожалел, что держал глаза закрытыми во время их любовного акта. Теперь рассматривал, крепко прижав Томми к себе - его опущенные мокрые ресницы, его алые от жара щечки, его сексуальную часто вздымающуюся грудь, его худые стройные бедра, так естественно расположившиеся на его, Адама, коленях... Прошептал на ухо задумчиво молчащему блондину: - Что же, мистер Ретлифф, а вы человек слова! Отомстили, не откладывая в долгий ящик! И хихикнув от легкого шлепка, полученного по груди, улышал невероятную в устах блондина угрозу: - Я вам, мистер Ламберт, еще за перевареную картошку отомщу! Кто просил вас отвлекать меня всякими глупостями? Испортили мне все блюдо! Через полтора часа они валялись на кровати - сытые и довольные своими слаженными действиями на кухне, в результате которых все же появилась на обеденном столе вареная картошка, тушеные овощи и пара котлет. Теперь обсуждали предстоящие концерты, деловые отношения с фирмой Блейка и план действий после ухода от него. Адам неожиданно спросил про встречу Томми с отцом и с болью в сердце наблюдал, как грустно опустились плечи блондина. Томми ответил, почему-то испытывая стыд: - Ну папа видимо меня позвал, чтобы, собственно, лично выгнать из дома. Скорее всего, мой уход резанул по его самолюбию, вот он и решил ударить в ответ по моему... У него вышло неплохо! К тому же сообщил о моем увольнении, и теперь наша группа, Адам, единственное место моего дохода. Брюнет, едва касаясь пальцами, тут же сочувствующе провел по руке Томми. Переплел их пальцы. Ткнулся носом в плечо гитариста и воодушевленно ответил: - Все у нас будет хорошо! Мы прорвемся, вот увидишь! И воплотим все то, о чем мечтаем. Глянули друг на друга и искренне улыбнулись. Почему нет? Все теперь в их руках! Время сбора на репетицию как обычно пришло внезапно. Адам забегал в поисках одежды, одновременно разговаривая с Брайаном по телефону. Томми уже давно собрался и теперь веселясь, наблюдал за бегающим из комнаты в комнату в одних трусах и растянутой на груди футболке Адамом. Вид у брюнета был чертовски сексуальным, и Томми опять себе удивился. Мало того, что пару часов назад, намереваясь всего лишь занести Адаму в душ забытое на кровати полотенце, он, Томми, накинулся на певца, забыв обо всем на свете! Так теперь разглядывает в наглую голые длинные ноги, что шлепают туда-сюда мимо его носа и представляет, как он устраивается между этих стройных ног и... Чеееерт! - Адам! Оденься уже в конце концов. Я уже хочу... на репетицию! Полыхнувшие синим глаза дают понять, что Адам все-таки в курсе, чего на самом деле хочет его гитарист... Телефон зазвонил громко и настойчиво. Томми быстро глянул - Ивонна. Черт! Ну что ей надо опять? Неужели она совсем не имеет чувства собственного достоинства? С другой стороны, Томми с ней так и не объяснился. Просто пропал. Просто не звонил... Видимо, ей непонятно. Пока блондин предавался размышлениям, телефон обреченно смолк. Но через пару минут снова затрезвонил. Надо с ней разобраться окончательно! - Эй, Томми? Привет! Это Иви. Я тебе никак не могу дозвониться.. Том, мне просто необходимо увидеться с тобой. Погоди... Не перебивай! Мне нужно попросить прощение - я вела себя как настоящая сука и дрянь. Прошу, не вешай трубку. Давай встретимся! Томми мученически закатил глаза - она просит прощения просто так, по видимому забыв, что ему-то она не наносила оскорблений. - Ив, я бы тебе советовал попросить прощения у Адама! У меня-то не за что! В телефоне - минутная пауза, и девушка затараторил снова: - Да, ты, разумеется, прав! У него я тоже попрошу... Только перед тобой я тоже виновата - ты же его близкий человек, а я оскорбила его при тебе. Томми, прошу, давай встретимся, поболтаем, посмеемся, как в старые времена! - Ив, все изменилось... - и Томми вдруг осекся, словно слова девушки только что дошли до его сознания. - Что ты сказала? Близкий человек? Снова пауза. А Томми аж вскочил от нетерпения. Откуда, черт возьми, она все знает? Как? - Ну вы же с Адамом любовники. А это ли не "близкий человек"? - Откуда ты знаешь, Иви? - вопрос вырвался прежде, чем Томми смог сдержаться. Его жутко бесило, что уже и в новую его жизнь, начавшуюся буквально сегодня, кто-то сует свой любопытный нетерпеливый нос. Девушка опять замолчала - да что с ней? Что за мелодраматические паузы? И через минуту ответила, заставив Томми удивленно застыть у окна: - А что, разве Адам тебе не сказал? - опять чертова пауза. - Я приходила к тебе в съемную квартиру и встретила его. Ты видимо вышел... Мы поговорили. Странно, почему он тебе не рассказал? Неужели испугался правды, которую услышал? Сердце Томми заколотилось, он неосознанно крепче вцепился в телефон - что она могла ему хорошего сказать? Опять оскорбила? - Иви. Я не знаю, почему он не сказал, но могу догадаться! Я тебя прошу, не лезь к нему! Я даже обещаю с тобой встретиться, но только для того, чтобы между нами не осталось больше неясностей! Ты поняла меня? Блондин оглянулся, выискивая Адама взглядом, но того не было видно. Видимо Брайан конкретно "сел ему на уши". Томми прошелся нервно по комнате, с нетерпением ожидая конца неприятного ему разговора. Иви продолжала его мучить: - Как ты его защищаешь! Переживаешь за него. Он, думаешь, стоит этого? А еще я вижу, он получил, что хотел! А ты даже и не заметил, что стал трофеем! Знаешь, что он мне сказал? Что всегда берет то, что хочет! Он даже угрожал, что будет тебя удерживать около себя контрактом! - Иви, остановись! Ты несешь околесицу! - Томми, это ты ничего не видишь вокруг себя! Я встречусь и все расскажу твоему отцу. Пусть он на тебя повлияет. Блондин поневоле сжал кулаки! Немыслимо. Она ему угрожает! Еще и отца сюда впутать осталось, чтобы тот тоже полез к Адаму и к нему. Сжав зубы, процедил в трубку: - Иви, мы встречаемся с тобой завтра после концерта - я позвоню и скажу адрес. До этого времени я тебя убедительно прошу не болтать всем подряд о наших с Адамом отношениях. Все. До завтра. Сбросил звонок и, унимая взволнованно вздымающуюся грудь, обернулся навстречу счастливому Адаму. Нехотя выдавил: - Ивонна звонила. Помнишь такую? Счастливые глаза чуть потускнели: - Припоминаю. Это твоя бывшая? - Да. Она очень предприимчивая. Хотела увидеться. Адам поневоле подался вперед, с болью видя злость и грусть в красивых глазах Томми: - И ты... - Пойду. Брюнет как-то странно усмехнулся, делая шаг назад. Но Томми продолжил: - Пойду исправлять наши с тобой ошибки. Скажи мне, Адам, почему ты не сообщил, что встретился с ней здесь? Что она знает о нас? Карие глаза вопрошающе смотрели, и брюнет подошел ближе. Расстроился, заметив сильное волнение Томми: - Ну а что бы изменилось? Ну узнала она о нас. Что дальше? - и потом вдруг севшим голосом добавил. - Ты чего-то боишься, Томми? Что, например, твой отец узнает о нас? Блондин облизнул пересохшие губы - захотелось влепить затрещину за такие идиотские "догадки". Боялся ли он? Нет. Ни минуты. Но было кое-что еще... - Я не боюсь, Адам. Я просто хочу, чтобы мой отец узнал о наших отношениях не от какой-то моей бывшей, а от меня. Чтобы она не преподнесла все, как ей захочется, понимаешь? А ты? Почему ты не рассказал? Чего ты испугался? Адам молчал, потупив глаза, и Томми, не дождавшись ответа, отвернулся к окну. Ему было обидно - ведь он имел право знать, они теперь "в одной лодке"! Наконец, Адам ответил, глядя на пушистый белокурый затылок: - Я... Просто не знал, что тебе рассказать. Она говорила мне в лицо по сути правильные и нормальные вещи. Что мы слишком разные, что я никогда столько не заработаю денег, сколько имеешь ты, что твой отец любит тебя! И никогда... не примет меня. Что он хочет, чтобы ты обзавелся полноценной семьей. И... детьми. Теперь Адам, почти задохнувшись на последних словах, ждал реакции, мысленно молясь, чтобы Томми что-нибудь ответил и одновременно - чтобы он смолчал. Что тут говорить? Что сказать, чтобы не слукавить? Все эти вещи, о которых говорила Ив, абсолютно желанны и естественны для любого человека. Семья, дети... Захочет ли Томми отказаться от всего традиционного в угоду своей страсти? Захочет? Сможет? И Томми исполнил одно из желаний Адама. Промолчал... Просто развернулся к брюнету и протянул к нему руки. Погладил по щеке, заглянул в грустные глаза и доверчиво прильнул. Снова ощутил нежность, когда теплые пальцы Адама скользнули по его шее, запутались в белых волосах. Когда почувствовал, как бережно и аккуратно сомкнулись сильные руки на его спине. Когда теплый нос певца уткнулся ему в макушку… Нежность. Вот она. Снова... Она осязаема. Она гуляет в крови и светится в глазах. Они способны не растерять ее. С ней они в безопасности…