Святые и грешные

- Присаживайтесь, сейчас нас обслужат. Я взял на себя смелость выбрать мои любимые блюда для тебя, Адам. Надеюсь, тебе и твоему коллеге все понравится. Томми с неудовольствием смотрел на Маршалла. Тот, блистая белоснежными зубами и раздражающе положительной энергетикой, суетился вокруг них. Мог бы дать им и самим выбрать - он, Томми, как-то привык выбирать себе еду без постороннего вмешательства! А то - любимые блюда! Может он, Томми, не совпадает по вкусовым предпочтениям с этим рыжим Маршаллом! А Адам, так тот вообще обычно траву жует - помешан на своей фигуре! Блондин глянул на Адама - тот выглядел всем довольным и удобно расположился на кресле, которое ему подвинул Маршалл. Кресло рядом с ним, конечно. Бесит! Им тут же принесли выпить - виски и стаканы - и Маршалл произнес пафосный тост: - Итак, за наше сотрудничество, Адам! Надеюсь, оно выйдет за рамки двух-трех концертов. Певец, улыбаясь, поддержал: - Да, я тоже надеюсь, Тэд. Мне приятно, что вы поверили в мою группу! А нам, вот и Томми подтвердит, очень понравилось ваше заведение и публика. Это было истинное удовольствие, играть здесь сегодня вечером! Тэд, переведя взгляд на Томми, улыбнулся также и ему - тот в ответ кривовато усмехнулся, чокаясь со всеми и замечая, как быстро юркие глазки рыжего перебежали обратно на Адама. Выпили и откинулись на спинки кресел - наконец, накрыло расслабление. Дальше потекла неторопливая беседа о работе Адама, настоящей и прошлой. Томми внимательно слушал, надеясь узнать для себя что-то новое. И узнал. Адам рассказал про город, где они с Блейком раньше жили и работали - Лос-Анжелес. Город Ангелов... Подробности не рассказывал, но зато поведал, что у них был свой собственный клуб, в который порой даже заглядывали голливудские знаменитости. У него был свой бэнд и отличная подтанцовка - и пусть доход был скромным, но зато постоянным. Томми так и подмывало спросить, почему же они уехали оттуда? Из-под бока Голливуда? Странно променять город грез на шумный и деловой Нью-Йорк. Но блондин разумно решил спросить Адама об этом, когда они останутся наедине. Маршалл же ничего странного похоже не заметил и просто слушал певца, довольно улыбаясь и скользя по его телу взглядом. Томми с неудовольствием наблюдал, как Тэд то приобнимал брюнета, заинтересованно заглядывая в серые глаза, то перехватывал его руку и порывисто сжимал, то подавался вперед, сближая их лица на максимально малое расстояние. И что больше всего поражало Томми, так это то, что Адам вел себя как ни в чем не бывало - не отстранялся, не отдергивал руку, а заразительно улыбался, шутил сам и смеялся шуткам энергичного Тэда. Сначала Томми, вспомнив слова Эш о том, что это работа Адама и он попросту максимально вежлив, держал себя показательно дружелюбно. Следуя примеру Адама смеялся, хоть и принужденно, шуткам Тэда, отвечал на вопросы о себе, даже шутил. Но чем больше они выпивали, при этом мало закусывая, тем сложнее у Томми выходило контролировать неожиданно охватившую его ревность. Пределом стал разговор: - Как же я завидую вашему несомненно удачливому продюссеру, мистеру Стейтону. Он владеет поистине настоящим сокровищем! Мистер Уилкинс по секрету мне сообщил, что владеет он вами в прямом смысле слова - пардон, за мою бесцеремонность, но это не ново в нашем бизнесе! Это стало почти закономерностью - когда продюссер и подопечный имеют отношения, выходящие за рамки дружеских. Томми, едва не подавившись куском мяса, что жевал, вскинул глаза на Адама - вот сейчас, наконец, певец поставит этого бесцеремонного нахала на место. Ну, нельзя же так в открытую, так грубо, лезть в чужую постель! Это он называет провести деловые переговоры? Но к невероятному потрясению Томми, Адам даже и бровью не повел - рассмеялся, словно хорошей шутке. Ответил, дружелюбно глядя серыми глазами: - Боюсь, мистер Уилкинс совсем заскучал в своем баре и ищет чем бы себя развлечь! Вот и собирает несусветные сплетни. Нас с мистером Блейком связывают только деловые отношения и ничего больше. Под изумленным взглядом гитариста Тэд не постеснялся спросить: - О, я чертовски рад, что ты не с Блейком! Тогда у меня есть шанс? Томми, ты извини, что при тебе, но я такой уж человек! Говорю сразу, что думаю. Да ты, наверное, уже привык, что на твоего шефа все без разбора вешаются! Я лишь пользуюсь удобной возможностью, не более. Так как, милый Адам? Пожалуйта, скажи мне, что ты одинок! - Тэд, мне, конечно, безумно приятно, но то, что я не с Блейком - это не означает, что я одинок! - Не смеши! Все остальные это так, несерьезные соперники! Вот Блейк, это да, против него я бы не осмелился! Он - парень горячий, и шею в случае чего свернуть может. Так что позволь мне грезить о тебе, как об одиноком и доступном! Адам рассмеялся в очередной раз и... Перевел разговор на другую тему. Кажется, они заговорили о первом полноценном шоу в клубе Маршалла, но Томми почти ничего не слышал из их разговора. Он неверяще смотел на своего Адама, который еще ночью фактически признался ему, Томми, в любви. А теперь сидит и вполне спокойно строит из себя одинокого парня. Позволяет думать, что у него нет пары! Как так можно? И это при нем, при Томми? Об этом говорила Эшли, как об издержках профессии артиста? То есть ты должен быть доступным? Но это неверно! Неправильно! Некрасиво! Томми крутил в руках стакан с виски, совершенно протрезвев и с трудом сдерживаясь, чтобы не уйти. Он не замечал беспокойных взглядов, что бросал на него Адам. Брюнет пол вечера просидел, как на иголках - выпивка поначалу не лезла, так же как и закуска. Ему пришлось говорить о Лос-Анжелесе, а тут надо было быть осторожным. Не произносить места и названия... Потом Адам волновался о Томми - тот слишком вызывающе выглядел и кидал на Тэда недвухсмысленные агрессивные взгляды, при этом совершенно неуместно, да к тому же и фальшиво, ему улыбался. Но под конец вечера брюнету удалось расслабиться - и лишь отсмеявшись от милых несерьезных заигрываний Тэда, от его попытки стать его "парнем", Адам, наконец, заметил, что Томми воспринял все это слишком серьезно. Сам брюнет уже давно привык к нахальному и ни к чему не обязывающему флирту на тусовках. В Лос-Анжелесе, например, к нему за вечер могли подойти пара человек в течение шоу и предложить секс. Причем, некоторые шли с этим предложением даже не к нему, а к Блейку, и они потом напару с Адамом ржали и обсуждали достоинства и недостатки потенциальных любовников. Адам так ко всему этому привык, что реакция Томми его напугала и озадачила. Лишь спустя полчаса, как они распрощались с Маршаллом, до Адаму вдруг дошло, как все это непривычно и шокирующе должно быть выглядело для Томми. Они ехали в такси, когда певец придвинулся к уставившемуся в окно гитаристу и нерешительно коснулся его плеча: - Томми... Милый, может скажешь, что тебя расстроило? Ты вышел подавленным и молчишь. Адам некоторое время подождал, но изящная голова так и повернулась в его сторону. Попробовал начать еще раз: - Если ты из-за флирта этого Тэда, то ты зря так расстраиваешься! Думаю, он и сам не воспринимал всерьез то, что говорил. Белокурая голова повернулась, и на Адама с вызовом уставились почти черные глаза: - А почему это ты так думаешь? Может и всерьез? Ты не можешь знать. - Ну хотя бы потому, что он, по слухам, гетеро. Он знает о моих наклонностях, вот и решил сделать мне приятное. Показать, что я ему нравлюсь! Он знает, что нужно артистам, хах! Поклонение и влюбленность. Он играл, понимаешь? Адам улыбался, как ни в чем не бывало, и Томми вдруг захотелось сделать ему больно. - И часто тебе твои деловые партнеры пытаются сделать приятное? Часто демонстрируют свою влюбленность? - Увидел, как побледнело лицо Адама, но все же продолжил. - Еще очень любопытно, какими способами они это делают? Тома трясло от обиды, от того, что Адам не видит в своем поведении ничего предосудительного! Развернулся к брюнету всем телом и продолжил: - Мы же вроде ищем клиентов для раскрутки группы, а не для спонсирования тебя, такого красивого! А ты ведешь себя так, словно... продаешься сутенеру, а не продюссеру! Так не пойдет, Адам! Я этого никогда не пойму и не приму, чтобы там Эшли не говорила о налаживании контактов с заказчиком! Томми остановился, переводя дух и глядя на опущенную черноволосую голову. Он не видел лица Адама из-за упавшей тому на лицо челки, видел лишь его бледную закушенную губу. Певец молчал еще некоторое время, а Томми не сводил с него взгляда, чувствуя свою правоту. Наконец, Адам тихо ответил, все также не поднимая глаз: - Да. Ты прав. Ты все верно сказал. Больше такого постараюсь не допускать. Они ехали еще некоторое время молча - Томми отчего-то дрожал и изредка бросал взгляды на непривычно тихого брюнета, а тот сидел, отвернувшись к окну. И хоть тишина становилась совсем уж невыносимой, ни тот, ни другой ее не нарушали. Такси оставилось у "Рестарта" - Томми удивленно повернулся к певцу, а тот, предупреждая его вопрос, негромко сообщил: - Мы договорились с Чаком, что после акустического шоу я приеду, и он отдаст наш гонорар за вечер. У них с Тэдом свои отношения, и Чак выступил нашим представителем, так что... Он рассчитается с нами. В общем, я на минуту, не дольше. - И запнувшись, добавил, глядя на отрешенного блондина. - Если хочешь, можешь пойти со мной. Томми едва заметно усмехнулся и, не удержавшись от сарказма, ответил: - Нет уж. Мне нервы дороже. Мне на сегодня хватило твоих "переговоров"! Я подожду тебя здесь. Серые глаза грустно опустились и Адам захлопнул дверь такси. Минут через двадцать Томми готов был уже взвыть - ну что они там так долго могут делать? Миллионы что ли считают? Он уже сто раз обругал себя, что не пошел с певцом - все-таки было бы не так тоскливо. А тоска явилась сама. Он сам не мог объяснить почему, но реально хотелось взвыть. Адам обидел его, но похоже не понимает чем. Он, Томми, тоже обидел Адама, и даже понимает за что. Но отчего-то на душе ужасно противно. Томми безумно жалел, что увидел ту сцену с Тэдом. Зачем он, Томми, пошел? Лучше бы и не знал, не видел... Жил в счастливом неведении того, каким может быть Адам. И не было бы сейчас этой ссоры! Первой их ссоры, после того, как сошлись... Нервное напряжение становилось просто невыносимым, и Томми, велев шоферу и дальше ожидать, выскочил из машины и направился в бар. Поднялся в их репетиционный зал, шагнул через порог - его глаза сразу наткнулись на Чака, который, сидя за столиком, попивал чай и перебирал какие-то бумаги. Чак поднял свое пухлое лицо и удивленно воззрился на вошедшего. Увидев, что это гитарист, чуть презрительно скривил губы и спросил: - Что, Адама потерял? И пятнадцати минут потерпеть не можешь? Между прочим, я тут вашу зарплату пересчитываю. Ах, да. Забыл! Ты же у нас богатенький, тебя вопрос денег не очень беспокоит. Томми, игнорируя насмешку, подошел ближе и спросил: - Где Адам? Я уже минут двадцать жду. Он сказал, что это ненадолго. Маленькие глазки толстячка недобро оглядели стройную фигуру Томми: - Ему позвонили и он вышел. В гримерной разговаривает минут десять уже. Неожиданно Чак поднялся со своего места и шагнул ближе к Томми. Тот, в свою очередь, сделал шаг назад, не очень-то радуясь подобной близости. Уилкинс между тем с интересом рассматривал миловидного блондина, отмечая его природную сексуальность и обаяние. Оглядываясь на дверь, за которой был Адам, спросил: - Можно мне задать тебе вопрос, Томми? А как у Адама дела с Блейком? У них все нормально? Просто Блейк обычно новые сделки сам контролирует. А тут, с Маршаллом, молчок! Я ему звонил сегодня - он трубку не взял. Может ты в курсе? Ты вроде близок с Адамом? Глаза толстячка испытывающе сверлили лицо Томми, а тот всеми силами пытался держать невозмутимый вид. Не стоит Чаку знать, что он, Томми, в курсе всего, что происходит с Адамом. Ответил деланно равнодушно: - К сожалению, мне нечем помочь вам. Я не в курсе дел моего шефа с его продюссером. Меня интересует группа и концерты, так что спросите у него самого. Чак едва заметно улыбнулся, замечая проницательным взглядом едва заметное волнение гитариста. Конечно, все знает - говорить по какой-то причине не хочет! Интересно, что за причина? Спасая их от напряженного молчания появился усталый Адам. Увидел Томми и испуганно начал оправдываться: - Я задержался потому... Мне позвонили и пришлось говорить... В общем, конечно, ничего важного, но неудобно было не поговорить. Томми под вспыхнувшим любопытством взглядом Чака поспешил успокоить разволновавшегося певца: - Ничего страшно, зачем ты оправдываешься? Я тут мило поговорил с Чаком. Так что вовсе не скучал. Ты еще хочешь здесь задержаться? Адам мотнул головой и начал прощаться с Уилкинсом. Дом встретил гробовой тишиной, причем они ее ничем не нарушили, молча разувшись в прихожей и разойдясь по комнатам. Томми отправился в гостинную, а Адам - на кухню. Блондин только сейчас почувствовал, что он устал - повалился на кресло у окна и прикрыл глаза. В голове была какая-то мешанина, а на сердце тоска - он не понимал поведения Адама и никак не мог смириться. Хотелось устроить скандал, выговориться, но усталость и слова Адама о том, что подобное не повториться, не позволяли этого сделать. Прошел почти час их нахождения в квартире отдельно друг от друга. Наконец, Томми, почувствовав легкий голод, не выдержал и отправился на кухню. Остановился на пороге, засунув руки в карманы. Адам сидел, положив руки на стол и уткнувшись в них лицом. Услышав шаги Томми, чуть приподнял голову и глянул грустными глазами. Тушь на его ресницах совсем размазалась, и теперь под глазами красовались черные синяки. Томми чуть улыбнулся, не сдержавшись: - Ты похож на голодного вампира. Или на Элиса Купера! Сходи, умойся. Зашел, наконец, и придвинув стул, сел напротив Адама. Тот, не моргая, наблюдал за блондином, ответил чуть вызывающе: - Не хочу. Буду страшным. Тогда ты перестанешь меня ревновать! Томми вздрогнул, вытянулся на стуле, чуть побледнел, вступая в игру: - Я перестану ревновать, когда ты перестанешь вести себя так, словно меня нет рядом! - Не понимаю, о чем ты? - Адам раздраженно глянул из-под спутанной челки. - Ты все понял, Адам. Не надо издеваться! - Ты хочешь, чтобы я с порога всем заявлял - здрасьте, я Адам, а это мой парень Томми! И не вздумайте со мной заигрывать и шутить при нем! Ты об этом? Тебе не кажется, что это малость странно, при моем-то сценическом образе? - С каких это пор образ имеет место быть в реальной жизни? Или тебе не хватает мастерства перевоплощаться, когда это требует действительность? Тогда сходи, возьми пару уроков актерского искусства! Адам вскинулся, заблестев потемневшими глазами: - Позволь, я без тебя решу, что мне делать со своим сценическим образом и актерским мастерством. Ты бы лучше о своем мастерстве думал - я со зрителями тебя заждался сегодня - когда ты соблаговолишь начать играть вступление? Так и состариться в ожидании можно! Томми, закусив нижную губу, сжал дрожащие руки в кулаки, процедил: - Узнаю старого доброго Адама - грубияна и нахала! И тут же получил насмешливый ответ: - А я узнаю старого доброго Тома - высокомерного заносчивого недотрогу! Они яростно буравили друг друга взглядами, пока следующие слова Адама не переполнили терпение взвинченного Томми: - Может, чаю хотите, ваше наисветлейшее высочество? А то как же мистер Ретлифф, наследный принц особняка Ретлиффа и вдруг без вечернего чая? Черный или зеленый? С сахаром или без? И Адам, скользнув с места, в издевательском поклоне замер, склонившись к блондину и сверля его лицо насмешливыми глазами. Томми в ярости вскочил, отшвырнул стул и оттолкнул от себя Адама. Тот попытался привлечь к себе Томми, хватал за талию, но блондин вывернулся. Метнулся к выходу, но Адам оказался быстрее и загородил собой проход, уцепившись руками за наличники дверей. - Дай пройти. - тихим дрожащим от злости голосом проговорил Томми. Адам глянул исподлобья и не двинулся с места. Томми медленно двинулся к нему, трясясь от обиды и непроизвольно сжав кулаки: - Уйди с дороги, Адам! Предупреждаю, я не настроен на твои игры и издевки, и вполне способен ударить! Адам замер на пороге, рассматривая сердитое и при этом ужасно сексуальное лицо блондина. Так хорош был в ярости Томми, что хотелось схватить его, зацеловать немедленно, оттащить в кровать и упасть сверху... Но Томми сделал еще один шаг, непремиримо сверкая темными глазами, и в голове брюнета мелькнула мысль - неужели и вправду сможет ударить? Нет, не верится... - Игры? Как скажешь. Но я не уйду, Томми. Хочешь, ударь, но перестань ревновать и злиться! Это глупо и некрасиво! И твоему милому личику это не идет, Китти! От этого ласкательного прозвища Томми аж передернуло - он в два шага преодолел разделяющее их расстояние и теперь стоял, почти касаясь тела Адама. Тот крепче вцепился в наличники и, слегка улыбаясь, скользил взглядом по соблазнительному лицу и обнаженным ключицам блондина. Томми аж покрылся мурашками от такого нахального разглядывания, вскинул руку и коснулся челки Адама, провел по ней, пропуская через пальцы. А потом вдруг сжал черные волосы в кулаке и вздернул брюнету голову вверх - Адам резко выдохнул и, приоткрыв рот, часто задышал. - Дай пройти, Адам! Уйди с дороги. Томми повторил просьбу, не в силах отвести взгляда от влажных полуоткрытых губ напротив, от возбужденно заблестевших из-под длинных ресниц глаз. Второй рукой обвил шею брюнета и чуть притянул ближе к себе. Прошептал, глядя в серые глаза: - Я сделаю тебе больно, если ты не уйдешь с дороги. Не заставляй меня, Адам. Не играй! Я тебе не игрушка! Голос блондина дрогнул, а Адам вдруг выскользнул у него из рук, опускаясь на колени. Обвил поясницу Томми руками, прижался головой к животу, ответил еле слышно: - Сделай больно. Только... Не уходи. И Томми сам не понял, как его собственные пальцы вдруг схватили лицо брюнета, удержали для поцелуя - жадного, страстного, болезненного. Руки Адама уже во всю гуляли по телу Томми - сжимали ягодицы, трогали пах, хватались за поясницу. Одним махом Адам сдернул с Томми джинсы с бельем и схватился рукой за достоинство блондина. Томми ахнул и выгнулся, пытаясь отступить, отстраниться, но сильные руки удержали, а жаркий рот Адама накрыл его член. Томми в голос застонал, вырываясь, дернул Адама за волосы, пытаясь оторвать его от себя. Тот зажмурился от боли, но достоинство Тома не выпустил - наоборот, прижался, что есть силы к его паху и, по-прежнему стоя на коленях, сдавил талию блондина еще крепче. Жаркий рот трудился не переставая, а Томми кусал губы, метался, упираясь в сильные плечи руками и по-тихоньку обмякая в этих самых руках. Вот он почувствовал, как собственный член ткнулся в горло Адама, как язык брюнета обвился горячей лентой вокруг. Томми запрокинул голову, выгибая поясницу, и задвигал бедрами, толкаясь навстречу Адаму. Блондина трясло от возбуждения - белые пряди волос упали на лицо, прилипли к увлажнившейся коже. Он, теряя контроль на телом и волей, зажал голову брюнета и начал вбиваться тому в рот, чувствуя, как капельки пота стекают по собственному лицу, по беззащитно выставленной шее. Он боялся опустить голову и посмотреть вниз - там на полу сидел растрепанный раскрасневшийся Адам, в красных губах которого скользил его, Тома, член. Это зрелище возбуждало невероятно, и Томми старался не смотреть на певца, чтобы продлить им обоим наслаждение. Адам же не в силах оставаться равнодушным от вида бьющегося у него в руках тела, залез в собственные брюки и обхватил истекающее смазкой достоинство. Заработал рукой. Они кончили одновременно - Томми с именем Адама на устах повалился на него сверху, прижимая к полу. И Адам тут же обвил руками накрывшее его тело, прижал к себе, как самое драгоценное и необходимое. Уткнулся носом во влажную шею блондина, пока тот дрожал, лежа сверху и приходя в себя. Дышали в унисон, часто и тяжело. Белые волосы Томми рассыпались крылом по черным Адама, а сам Томми вдруг порывисто прижался своей щекой к горячей щеке брюнета, замер так, сопя тому в ухо. Брюнет гладил успокаивающе спину Томми и, хоть лежать так было жестковато, он не двигался, боясь пошевелиться и вспугнуть, разрушить их примирение. Он так и не понял, почему Томми принял на веру его безобидный флирт с Тэдом, но больше не хотел ссориться и выяснять отношения - хотел лежать вот так, прижимая к себе теплое худое тело, вдыхая запах белых пушистых волос. Хотел касаться губами нежной кожи щек, гладкой кожи спины, ощущая, как под его пальцами сокращаются и дрожат тугие мышцы. Он готов был так лежать хоть всю оставшуюся жизнь - только бы не ссориться! Только бы не оскорблять друг друга. Не причинять боль. Не ранить. Верить... И скорее, говоря больше себе, чем Томми, Адам прошептал опухшими от поцелуев губами: - Не смог бы ударить, я знаю. Ты не смог бы...