Святые и грешные

- Ты сыграешь мне? Ну ту песню, что написал для меня? Адам вопросительно посмотрел на напряженного блондина. Они собрались уже как час на саундчеке и, пока ребята из бэнда были в кафе, Адам решил чуть отвлечь гитариста. Тот с самого утра был очень серьезен и все торопил певца побыстрее выехать на саундчек. Они выступали сегодня вечером в Stardust Hall - в пафосном заведении, куда их порекомендовал Уилкинс, и Томми волновался, пытаясь перестроиться с акустического концерта. Адам всячески успокаивал гитариста, веселясь и объясняя, что это тоже самое, что играть в "Рестарте", только ужин их зрителей стоит раз в пять дороже, и громко апплодировать никто им не будет - побоятся дорогущий маникюр попортить. Томми бледнел и ронял из рук вещи от таких шуток, а Адам заливисто хохотал и в какой-то момент словил пробегающего мимо блондина, усадил к себе на колени. По-хозяйски развернул белокурую лохматую голову к себе и заворковал: - Ну что ты психуешь? Все будет круто, мы зажжем, и потом у нас целых два дня выходных! Представляешь, можно будет целыми днями валяться в постели и ничего не делать! Давай куда-нибудь выберемся? Или можно будет начать думать, как праздновать твой день рождения - он же совсем скоро! Кстати, тебе необходимо подумать над подарком - я, конечно, обожаю устраивать сюрпризы, но может ты что-то конкретное захочешь? - Адам, что ты выдумываешь? До моего дня рождения еще далеко, а концерт сегодня! Я должен сосредоточиться на нем! - Ну и что, что далеко! Думать надо заранее. А насчет сосредоточиться - ты полночи сосредотачивался, тебе мало? Хочешь и утро на это потратить? - Нет такого слова "сосредотачивался"! Есть "был сосредоточен"! Томми вдруг испуганно ухватился за плечи Адама, когда тот опрокинул блондина на спину и свесился сверху. Брюнет нахмурил черные брови и обиженно сложил губы трубочкой: - Ты еще и к словам моим придираешься, вредина! Я тебя сейчас съем, Томми Джо! И косточек не оставлю! А бэнду скажу, что ты дразнил опасного зверя! И Адам с притворным рычанием кинулся покрывать укусами полуголое тело блондина. Тот верещал, хохотал и отбивался, как мог, но его удерживали за запястья сильные руки. Они так провозились около получаса, пока вдруг "опасный зверь" не ахнул, зажав рот рукой, и не понесся, спотыкаясь, в комнату. Кричал на ходу, что должен был приехать на два часа раньше, чтобы пройти танцевальные куски с кордебалетом Брук. Теперь девушка предаст его мучительной смерти - например, через сотню отжиманий. Певца как ветром сдуло, а Томми остался собираться в одиночестве. Из рук сегодня все валилось, а в голову лезли дурацкие мысли. Они больше не вспоминали о вчерашней ссоре, и Томми был этому несказанно рад - ему было страшно стыдно за свое поведение, стыдно до того, что он с трудом смог с утра поднять глаза на Адама. Блондин уже утром понял, что ничего страшного на ужине с Маршаллом не произошло - действительно кокетство, игра, не больше. И чего он так завелся? Дурак... Захотелось вдруг поговорить с Адамом, услышать его голос, и Томми взял уже было телефон в руки, как тот зазвонил сам. На экране высветилось "Блейк". Блондин замер, не зная, что делать. Сбросить нельзя - все-таки они с Адамом на него еще работают, а отвечать страшно не хотелось. Телефон звонил уже пару минут и, скрепя сердцем, Томми все же ответил. Поначалу он не узнал голос Блейка - таким хриплым и сухим он был. А еще поразило в этом голосе абсолютная пугающая безжизненность - это по сравнению с тем, каким обычно энергичным был тон Блейка. - Том. Это Блейк. Может, я не во время? У вас вроде как запланирован сегодня концерт... Ты, должно быть, спешишь? - Я собираюсь, да. - Я совсем ненадолго. Мне... мне нужно поговорить с кем-то. Томми мысленно напрягся - разговоры с Блейком раньше приносили ему безумное удовольствие, из-за интеллекта, эрудиции и острой иронии того. Но это было до того, как блондин узнал, каким жестоким может быть Блейк. - Блейк, прости, но я, наверное, не тот человек, который сможет тебе помочь. На другом конце тяжело вздохнули и Томми услышал совсем тихое: - Да, наверное, ты прав. Я и с тобой умудрился все испортить... Все-таки, я заслуживаю то, что получил. Томми нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывая на часы - еще не хватало опаздать на саундчек, на который он сам взашей гнал Адама. Он придумывал, как бы так потактичнее послать Блейка с его депрессией подальше, но тут шатен снова заговорил: - Скажи, Томми. Был период, когда я нравился тебе? Может недолго, но все же? Я знаю, что сам все испортил и сейчас этот разговор довольно бессмысленнен, но все же, ответь мне честно! Мне это важно. - Блейк, прости, мне надо выходить. - Да-да, я помню, но... Знаешь, я вчера так напился, что Винсу пришлось вызывать мне скорую. Представляешь, врач сказал, что поразился моей выносливости! Типа, с таким количеством алкоголя в крови просто не выживают. И сейчас я снова пью. Просто не знаю... Мне никогда не было так плохо. И все из-за него... Адам ушел, бросил меня, представляешь? Томми слушал, затаив дыхание - в нем боролись совершенно противоречивые чувства. С одной стороны, он не мог простить Блейку жестокости с самим собой и еще с Адамом - он помнил про запекшуюся кровь в его густых волосах, когда тот сбежал от шатена. С другой стороны, Томми, как никто, понимал тоску Блейка - он сам вчера закатил скандал только оттого, что на Адама глазел посторонний, какой-то там Маршалл! Томми вдруг стало страшно - непонятно откуда взявшаяся сила чувств к Адаму его пугала. И он продолжал, как завороженный, слушать тоскливый голос Блейка. - Он давно ко мне охладел, я чувствовал, но боялся себе в этом признаться. Боялся думать об этом. Мне было удобно, что он рядом. Мы очень долго вместе - он стал моей семьей, понимаешь? А я, дурак, все искал на стороне приключений, все щекотал свои нервы. Вот, дощекотался... Я виню себя во всем. Но и его виню тоже. В том, что он и не подумал дать мне шанс! Ушел и все. Как отрезал меня, словно какой-то старый отработанный пыльный кусок материи... Не сжалился, не оглянулся. А еще виню в том, что ему сейчас хорошо, он развлекается, купается во внимании, и, наверняка, уже стреляет своими красивыми глазками по богатым мужикам! Томми не выдержал, вцепившись в трубку: - Ты плохо все-таки его знаешь, Блейк, хоть и жил так долго рядом. Он же порядочный и.... - Порядочный? - в телефоне раздалось что-то похожее на смех. Но только звук было жуткий и неестественный, режуший по нервам. - Ты многого о нем не знаешь, но одно тебе могу сказать точно - он продажный, хитрый и изворотливый. Он ищет выгоду и отлично умеет притворяться, подстраиваться. Это я понял только тогда, когда он сбросил свою маску очарования и смотрел на меня, стоящего перед ним на коленях - смотрел равнодушно, безжалостно, с презрением. Он использовал меня и ушел, когда больше нечего стало брать... Блейк замолчал, а Томми прикрыл глаза. Перед закрытыми веками появился Адам - с его улыбающимися глазами, с искренним смехом и теплыми руками. Нет, его Адам не такой! Его Адам самый лучший и самый искренний человек. Блейка только остается пожалеть - он не разглядел человека, который столько времени был с ним рядом. - Блейк, ты прости, но мне нужно бежать. Жаль, что у вас так сложилось... Но может это к лучшему? У тебя есть время все изменить, ты можешь попытаться начать все заново. Просто, с кем-то другим! - А... Если с тобой? - Нет! - Томми почти выкрикнул. - Нет, Блейк. Мы с тобой пробовали, но ничего не вышло, и... - А по-моему вышло. Но ты чего-то испугался после нашей первой ночи - я так и не понял, чего. Тебя что-то остановило, а может кто-то? - Может. Но в любом случае, тебе не стоит строить воздушных замков. Между нами, к сожалению, возможно только деловое сотрудничество! - Даже не дружба? Вот как... Ты тоже не церемонишься со мной. Значит, ты влюблен в кого-то? Кто он? - Блейк! - Томми с трудом держался, скрывая правду - нельзя было его добивать известием об их с Адамом связи. Продолжил спокойно, пытаясь увести шатена с этой темы. - Если хочешь, мы можем иногда общаться, но я хочу, чтобы ты понял - между нами есть любимый мною человек! Я не хочу, чтобы ты надеялся - я так не могу. Если ты будешь пытаться сблизиться, то лучше нам вообще не разговаривать и не видеться, даже мельком! Некоторое время в телефоне царило молчание. Томми бросал то и дело взгляд на часы, жалея, что поднял трубку. Разговор обернулся очередным заскоком Блейка - когда же он угомониться? Наконец, Томми услышал: - Хорошо, я понял. Не буду надеяться. Но мне хотелось бы с тобой встретиться, поболтать, как в старые добрые времена. Выпить, обсудить твою карьеру. Я приеду как-нибудь, и мы поболтаем! И он повесил трубку. Томми некоторое время переваривал это "приеду как-нибудь", но потом глянул на часы и, спотыкаясь на каждом шагу, как Адам за пару часов до этого, бросился собираться. Саундчек прошел довольно скомкано - слишком долго все собирались, потом техники по звуку слишком долго готовили аппаратуру, потом приехал музыкальный менеджер клуба и надолго утащил куда-то Адама. И вот до шоу тридцать минут. Томми нервничал, Адам отчего-то тоже, но никому не показывал свою неуверенность. Попросил сыграть мелодию, что Томми написал, желая снять их общее напряжение. Гитарист даже раскраснелся от удовольствия - он начал перебирать струны, а Адам замер, заслушавшись, и даже, кажется, не дышал. Мелодия была красивой и грустной, но печаль эта была светлая и полная надежды. Когда Томми закончил, брюнет подошел к нему и обнял, поцеловал в нежную пунцовую от смущения щеку, прошептал, щекоча дыханием волоски у уха: - Ты у меня такой талантливый, Томми! Я хочу написать слова к этой песне. И напишу, обязательно. А еще я тебя никому не отдам! Ты теперь мой. И просто отошел как ни в чем не бывало, оставив задрожавшего от страсти блондина смотреть ему вслед... Опасения Томми подтвердились на сто процентов - концерт шел очень непросто. Вначале случились необъяснимые проблемы со звуком - ударные были слишком "выведены" и заглушали голос Адама. Исправили быстро, но тут же случилась проблема с микрофоном - Адам развлекал публику байками, пока техник по звуку носился за новым. Публика была "тяжелая" - вяло реагировала на шутки певца, награждала жиденькими апплодисментами, сидя за роскошными столиками в вечерних туалетах и сверкая бриллиантами. Томми чувствовал неуверенность Адама и его слишком старательные попытки понравиться. Так и хотелось подойти и встряхнуть его, сказать, чтобы расслабился и начал получать удовольствие сам. Тогда и остальные начнут получать удовольствие. Блондин в какой-то момент даже притянул проходящего мимо певца к себе и шепнул, заглянув в ярко накрашенные глаза: - Что ты делаешь? Велел мне не волноваться, а сам ведешь себя, как на детском утреннике! Прекрати! Получай удовольствие и забудь обо всех! Адам хлопнул светлыми глазами и прошествовал дальше. И спустя десять минут шоу пошло по нарастающей. Адам, наконец, поймал нужное настроение - шутил и заразительно хохотал сам, заигрывал с публикой, даже пристал к кому-то в первой линии столиков с тем, что они слишком "серьезные" и что здесь, к сожалению, "не опера", а он не Монсеррат Кабалье. А потом и вовсе пустился во все тяжкие - танцевал, соблазнительно двигаясь и переступая по сцене длинными ногами, изображал возбуждение с Брук, даже умудрился полизать микрофон, а заодно и шею Эшли. В зале становилось жарковато - некоторые девушки танцевали около самой сцены и тянули руки к певцу, были и те, кто хлопал и кричал, не вставая с места. Томми, к своему удивлению и радости, больше не ощущал затапливающей удушающей ревности, глядя, как какой-то пьяненький парень притянул Адама за шею к себе и, пьяно улыбаясь, чмокнул в щечку. Закончил концерт Адам со Starlight - трепетно обняв микрофонную стойку и томно прикрыв глаза длинными ресницами взял сумасшедше высокую звенящую ноту и тянул ее, заставив народ замереть на местах и забыть про то, что надо дышать. А потом загремели бурные апплодисменты. Концерт закончился. Публика неторопливо расходилась, а музыканты, отчего-то страшно вымотанные, собирали инструменты. Усталость накатила неестественная - Томми дрожащими пальцами никак не мог застегнуть молнию на чехле гитары, а Адам вообще сидел, не в силах подняться со стула. Брайан на него ворчал: - Нет, это хорошо, конечно. Но они не стоили таких твоих стараний и этих всех попыток их расшевелить! Столько сил! Ты белый, как мел. - У меня голова болит просто, после... Неважно. Что значит, не стоили стараний? Любые зрители стоят стараний! Тем более, когда они новые! Тем более, когда нам нужны деньги и новые контракты, а это место прибыльное! Брайан фыркнул, глядя на Адама сверху вниз: - Да я лучше бесплатно выступать буду, чем платно, но перед этими золотыми, но дохлыми рыбами! Адам устало повел плечами: - Да ладно. Они расшевелились в конце! - Ага, расшевелились! Когда ты перед ними почти уже на голове постоял. И мы все выжатые, как лимон! - Что ты хочешь сказать мне, Брайан? Адам вызывающе заблестел темными глазами. Брайан некоторое время смотрел на певца, а потом словил на себе предостерегающий взгляд Томми. Опустил голову: - Ничего. Езжай домой, отдыхай. А то бледный, как смерть. И проходя мимо Томми, шепнул: - Тогда сам скажи! Томми поднялся и пошел было к Адаму - Брайан умолчал о слишком явном рвении певца понравиться. Угодить любой ценой этим зрителям. Но надо знать меру и не "выпрыгивать из собственных штанов", когда что-то идет не так, как хотелось бы! Нельзя нравиться всем подряд - это просто нереально. И Адам сегодня загнал всех своих музыкантов, включая себя, в попытке "зажечь". Томми не хотел, чтобы ему все это поведал грубоватый Брайан, хотел сказать сам. Помягче. Но и слова вымолвить не успел... К ним приближался отец. В деловом костюме, с уложенными волосами, благоухающий дорогим одеколоном. Томми замер, хлопая подведенными глазами, и Адам, увидев странное выражение лица блондина, обернулся. Тут же вскочил со стула, вытягиваясь, как и сам Томми. Рон подошел ближе, остановился напротив сына, совершенно игнорируя бэнд рядом, включая Адама. - Здравствуй, Том. - Привет, пап. Молчание. Отец внимательно разглядывал сына - густо подведенные глаза, дерзкая челка, спущенные джинсы, кожанная куртка сверху. Судя по презрительно приподнявшейся верхней губе Рону не слишком пришлось по душе увиденное. Процедил, чуть задрав подбородок: - Мне надо с тобой поговорить, Том. Можно где-то уединиться? Томми кивнул и оглянулся на Адама. Тот едва слышно прошептал: - Можно пойти в мою гримерную. Там не заперто. Рон вдруг развернулся всем телом к Адаму, окидывая его брезгливым взглядом с ног до головы. Долго рассматривал накрашенные глаза певца и губы в блеске, и вдруг произнес: - Я хочу, чтобы ты тоже пошел с нами. Это будет деловой разговор. Адам вздрогнул от неожиданности, еще раз переглянулся с блондином и робко показал, куда идти. Если где и хотел присутствовать Адам, с раскалывающейся от боли головой, то только не на разборках отца и сына. Но это был отец Томми, поэтому он безропотно согласился на эти "деловые переговоры". Перед глазами брюнета крутилось неудачное начало концерта, проблемы со звуком, полный неконтакт со зрителями - он кусал губы от досады, что первое шоу, которое увидел папа Томми оказалось столь неудачным. Будто назло... Он робко смотрел на уверенного и важного Рона, который оглядывал его, Адама, с таким выражением лица, словно смотрел на что-то неприятное, типа грязи под ногами. Адам пытался выглядеть гордо и достойно, но стыд за сегодняшнее шоу не позволяло чувствовать себя уверенным. Он кинул взгляд на Томми - тот тоже выглядел не слишком уверенным и очень усталым, даже глаза чуть ввалились. Неужели он, Адам, их так загнал сегодня со своими "песнями на бис" или "поем по просьбе той красотки с пышной грудью!", или "хочу спеть что-то из старого доброго рока!" Рон некоторое время смотрел на парней, что замерли перед ним по струнке, словно нашкодившие школьники. Наконец, начал: - Я пришел сегодня не ругаться, не ссориться, Том. Честно, мной двигали добрые намерения - поговорить о вашем спонсировании, посмотреть шоу, порадоваться. Но радоваться оказалось нечему! Шоу сырое и непрофессиональное, к тому же вульгарное и оскорбляющее нормального человека. Играешь ты, сын, неплохо. Но и не блестяще! И что это за музыка? Каверы известных и успешных музыкантов? А свое творчество вы не хотите показать? - Мы собираемся играть свои вещи, просто они в работе и...- начал было Адам. - Я не с тобой сейчас говорю! С сыном! - рявкнул Рон, так, что оба вздрогнули. Томми моментально вспыхнул от гнева: - Папа, я прошу не грубить Адаму! Он во главе группы и на такие вопросы лучше, чтобы он отвечал. Отец усмехнулся: - Да, с таким "главой группы" вы далеко не продвинитесь. - и предупреждая следующую вспышку гнева сына продолжил. - Ладно, что сейчас уже спорить об этом? Ты, Том, сам его выбрал и это худший выбор, на мой взгляд. Но я не об этом... Я хочу вот что сказать - тебе надо еще долго и нудно репетировать, чтобы достойно исполнять гитарные партии вами выбранных вещей! Эти произведения известны каждому и, когда берешься за них, надо соответствовать. А ты, Томми, пока вовсе не соответствуешь! Адам, не вынеся вида расстроенно опустившего глаза блондина, снова ринулся на защиту: - Вы не правы! Томми невероятно хорошо интерпретирует эти вещи. Я многих слышал в городе, но он действительно лучший. Зачем вы его обижаете понапрасну? Томми испуганно глянул на отца - тот кинул на Адама уничижающий взгляд. Певец в свою очередь тоже гневно сверкал на Рона глазами. Блондин готов был на что угодно, только чтобы эти два близких ему человека не смотрели друг на друга с таком неприкрытой неприязнью. Но он был бессилен. Рон между тем процедил в адрес Адама, чуть удивленно рассматривая его: - Ты все-таки абсолютный нахал. Чему только родители тебя учили? Я без твоего вмешательства могу сделать вывод о способностях сына! - и перевел взгляд на Томми. - Том, я смотрю, тебя тут защищают зубами и когтями, и это от собственного отца? Что он еще тебе поет обо мне? - Папа! - Томми вскричал, не выдерживая. Его уже трясло от напряжения - он никак не мог понять, зачем пришел отец. Просто посмотреть и поиздеваться - это не в его духе. Должна быть еще причина. - Отец, я тебя прошу, мы устали и хотели бы поехать домой... Ну, то есть по домам. Томми даже задрожал оттого, что чуть не проговорился, а Адам отвел глаза, бледнея еще сильнее, хоть это казалось невозможным. Рон скривил губы в улыбке, помолчал пару минут, разглядывая гримерку Адама, а потом и его самого. Спросил: - Ответь мне, нахальное создание, где ты откопал себе этого вашего уголовника-продюссера? Этого Стейтона. Адам застыл, удивленно воззрившись на Рона, а потом перевел взгляд на Томми. Томми показалось, что в этом взгляде явно сквозил упрек. Но за что? Ответил смущенно: - Я... Ну, мы знакомы давно и... - Насколько давно? - Ну... лет шесть. Нет, уже наверное семь. - Ты знал, что он сидел? Рон внимательно изучал лицо пораженно сделавшего шаг вперед певца. - Нет. - Ясно. Надо внимательнее выбирать себе продюссеров, Адам. От этих людей ты зависишь и твоя группа зависит! В том числе и мой сын! А я не хочу, чтобы мой сын имел деловые отношения с уголовниками, тебе ясно? Адам, не найдя в себе сил ответить, просто кивнул. Отец между тем продолжил: - Ваш дрожайший Блейк ранил кого-то по пьяни, а парень потом умер в больнице, не дожив до своего двадцати двухлетия. Так-то, мальчики! Адам пораженно молчал, не в силах уложить это в голове. Томми воспринял более спокойно, ибо слышал уже эту историю от отца. Рон между тем проговорил: - Вот, а теперь мы подошли к цели моего визита. Не стоит вам иметь дело с уголовниками, пусть и десятилетней давности - он, конечно, богат и влиятелен, но... Я тоже! И я хочу стать вашим новым продюссером! Эффект прозвучавших слов был непередаваемым - парни онемели, рассматривая спокойно усевшегося на кресло Рона. Наконец, Томми, сглотнув, задал вопрос: - Пап, ты серьезно? - Да, вполне. И я на вашем месте соображал бы побыстрее - я не буду повторять мое предложение дважды! Понятно, что я подожду, пока вы исполните все свои обязательства по контракту с вашим Блейком - мне вовсе не хочется платить твои, Адам, долги! Но, как рассчитаетесь... Так, что скажете? Мне надоело ждать. И приведя Рона в неслабое недоумение, ребята ответили в один голос: - Согласны! - Нет, спасибо! И в искреннем удивлении уставились друг на друга.