Святые и грешные

Томми медленно приходил в себя. Сначала увидел причудливый пятнистый потолок над головой, потом ощутил ледяной кафель, на котором лежал. А потом дико заломило виски так, что он не сдержался и застонал. Все же медленно приподнялся, сел, дожидаясь, когда уймется невыносимое головокружение. Все тело жутко ныло, и было больно дышать из-за отбитых ребер. Почему-то в голове не было ни одной мысли, лишь сильное желание смыть кровь с лица, почувствовать холод на пораненной коже головы. Вспомнился звериный блеск в желтых беспощадных глазах. И сразу захотелось увидеть Адама, узнать, что он в порядке. Захотелось увидеть страшно - до слез в глазах. Господи, как певец выжил рядом с таким чудовищем? Как терпел его садизм столько лет? Неудивительно, что после такой жестокости в человеке не осталось ни капли самолюбия. Вот сейчас он, Томми, чувствовал себя так, словно его искупали в дерьме. Растоптали, смешали с грязью, унизили. Надо срочно рассказать Адаму о случившемся... Или не надо? А вдруг он, с его бешеным темпераментом бросится разыскивать этого психа Блейка? Тот явно этого и ждет. Надо все обдумать, как следует - Блейк опасен, к нему просто так с голыми руками не подберешься. Нужен какой-то план. Томми с трудом поднялся, судорожно пытаясь дышать и скривившись от боли в ребрах. Сделал шаг к раковине, стараясь ступать осторожно - кругом валялись осколки зеркала, которое Блейк разбил его, Тома, головой. Сунулся под кран, зашипел, когда прохладная вода зажгла порезы на коже среди волос. Зажмурился, вцепился руками в холодный камень и ждал, когда кровавая вода иссякнет. Умыл лицо, понемногу приходя в себя. Может, в полицию позвонить? Чтобы этого ненормального подальше запрятали от людей? А что сказать? Что не поделили одного любовника? Черт, телефон... В гримерной. Нет, сначала с Адамом поговорить. Томми появился в зале спустя минут десять, когда смог подняться, наконец, по лестнице. Волосы были все еще влажные, а на белой рубашке, на воротнике, осталось несколько капель крови. Боль в ребрах давала о себе знать при каждом вздохе, да и кожа головы неприятно зудела - порезы оказались не глубокие, но достаточно болезненные. Он поднялся ровно в тот момент, чтобы увидеть, как его Адам, под ручку с каким-то высоким симпатичным незнакомцем выходит из клуба. Они искренне и весело улыбались друг другу, причем Адам что-то без перерыва тараторил, заглядывая в большие глаза мужчины и явно торопился уже уйти... Дверь за ними захлопнулась, а Том так и остался стоять, точно парализованный. Почему-то разом прошла головная боль, отпустили ноющие ребра. Зато сдавило, сжало затрепыхавшееся в районе горла сердце. Одновременно захотелось бросится за ними вслед и закрыть глаза, делая вид, что не видел, что не знает - не было этого! Он, словно в тумане, сделал шаг от двери и тут же уткнулся в пьяненького Чака. Тот, оказывается, наблюдал за ним, танцуя с какой-то незнакомой брюнеткой и теперь внимательно разглядывал смертельно бледное лицо гитариста. Вальяжно подошел, поцокал языком: - Ах, вот как оказывается... Вот это неожиданный сюрприз! А у тебя неплохой вкус, надо сказать. Но Том не понял ни слова из того, что говорил Чак. Он вел внутренний спор сам с собой - спор жаркий и непростой. Ругал себя, что опять поддался беспочвенной ревности. Ну что такого, собственно, произошло? Ну Адам вышел поговорить с каким-нибудь очередным заказчиком. Ну и что, что так улыбался, так хватался за незнакомца? Он же всегда такой порывистый и эмоциональный. То, что он теперь с Томми, его характер никак не изменит! Что, черт возьми, он, Томми, хочет? Он поднял глаза и наткнулся на забытого им Чака. Сглотнув, все же спросил: - А кто этот молодой человек, с которым Адам ушел? Может вы в курсе, надолго они вышли? Мне просто... Мне нужен Адам, чтобы обговорить... - Ну да, конечно, тебе нужно обговорить. - Чак со странным блеском в глазах смотрел на взволнованное лицо, на часто вздымающуюся грудь гитариста и предвкушал, как сейчас позвонит и порасскажет кое-что интересное Блейку. Ответил небрежно. - Этот молодой человек слишком известная личность, но ты, конечно, его не знаешь. Господи, ты вообще телевизор смотришь? Хотя, наверное, теперь тебе некогда с таким... В общем, они уехали ко мне в студию, в "Рестарт". Им захотелось уединиться, вот я и предложил. Томми выдохнул, пытаясь себя убедить, что они поехали по вопросам работы. Дико обижало лишь то, что без него. Но вполне возможно, что Адам его просто не нашел. Оставив Чака довольно улыбаться, Томми дошел до гримерной, некоторое время рыскал по комнате и, наконец, нашел телефон. Схватил. Один звонок от Адама. Да, искал брюнет не слишком долго! Почему-то страшно захотелось выпить - забыть хоть на минуту обо всех: о Блейке, об Адаме, о Криде, который похоже за ним следит. Надо успокоиться! Надо просто успокоиться... Ноги сами понесли Томми к барной стойке. Сел, заказал двойной виски, сделал большой глоток. Наконец, почувствовал, как отпускает напряжение, как уходит злость и обида. Как успокаиваются истерзанные нервы. Что, черт возьми, происходит? Что вокруг творится? Томми успел слегка поднять себе настроение, при этом уговорив почти полбутылки виски. Стало хорошо и он, наконец, смог избавиться от изображения в его голове, в котором Адам доверчиво держится за руку этого высокого и крепкого незнакомца. Нельзя так переживать. Просто нельзя! Глупо это. И хоть перед собой ему удалось оправдать исчезновение Адама, все же обида не уходила - он не искал его, Томми, он просто ушел с каким-то парнем, даже не соизволив сообщить. Вот тебе и любовь... Адам, черт! Интересно, он с Блейком также себя вел? Также исчезал на его глазах с другими парнями? Тогда становится понятно, от чего тот такой псих. Нет! Нет... Еще этого не хватало! Блейка, эту суку, оправдывать, который его самого чуть не убил просто так, ни за что! Господи, похоже он, Томми, совсем съехал с катушек. Запутался окончательно... Неожиданно, его плеча коснулась чья-то рука. - Чего скучаешь, красавчик? Неприлично такому красивому и одному! Том, уже узнавая голос, нехотя повернул голову. Ну да, рядом с ним за барную стойку приземлилась Ким. Достаточно пьяненькая уже, с легка потекшей косметикой и смазанной помадой на губах. Заказала себе коктейль и расфокусированным взглядом уставилась на блондина. - Ты хорош был сегодня, знаешь? Такой секси в этой белой рубашке! Я, честно, слюнями давилась, глядя на тебя. Она пьяно рассмеялась и чмокнула Тома в щеку. Тот не отстранился - лень было двигаться избитым телом. Ответил, ухмыляясь: - Адам сказал, ты женихов тут искала. И как успехи? Она кисло скривилась и сделала большой глоток из бокала: - Фиговенько. Видимо, я совсем шарм потеряла. Блейк был, так тот вообще сквозь меня смотрел - странный совсем он стал. А другие... В общем, голяк! Облом. Как еще сказать? Старею, что ли? А ведь были времена, твою мать, когда меня добивались красивые да богатые. В том же городе Ангелов. А я все задом крутила, все мне мало было. Все хотелось большего... Она повесила голову с разлохмаченными волосами, едва не мокая их в бокал. Душераздирающе вздохнула. А Томми вдруг неожиданно для себя спросил: - Ты ведь знала Блейка с Адамом в Лос-Анжелесе? Общалась с ними? Как... Как это было? Отчего-то сердце заколотилось быстрее после прозвучавшего вопроса. Словно он вдруг полез туда, куда нельзя, куда его еще не допустили. Вдруг всем сердцем пожалел, что спросил - может надо Адаму такие вопросы задавать? Но Ким, совершенно пьяная, даже не удивившаяся вопросу, уже начала отвечать: - Это точно было весело! Угарно, развратно, нереально круто и, безусловно, незабываемо. Мои юные годы... Блейк тогда арт-директором "Angel's dust" был и устраивал одни из самых крутых закрытых вечеринок в городе. Туда и звезды приходили. Я сама лично встречалась там с Джаредом Лето, Захари Квинто, Линдси Лохан. В его клубе работали лучшие ди-джеи, выступали крутые группы. А еще давались охрененные представления - отрывки из рок-опер и даже целые оригинальные постановки. Именно в них участвовал его ненаглядный Адам. Я тогда не знала, что Блейк бисексуал, думала у меня есть неплохие шансы. Думала, что это его разукрашенная шлюшка просто его протеже. Ну, знаешь, восходящая звезда и все такое... В общем, как способ зарабатывания бабла. Только потом, когда я, наконец, сдружилась с Блейком, поняла - у меня есть серьезный соперник в лице мальчишки-певца. У них тогда были странные отношения. Блейк шлялся с бабами, сосался, трахался, а Адам тоже не скромничал. У него там был гарем из мальчиков, что везде таскались следом. Пылинки с него сдували, ползали на коленях, мечтая у него отсосать, ходили на все его шоу, стояли у сцены с торчащими членами. А он специально перед ними выделывался - давал себя трогать, лапать, где угодно, целовал их, и это при зрителях! Ну, в общем, я, дура, думала, что у меня есть шанс увести Блейка от этой шлюхи. Вот уж и вправду дура... Но мы же не об этом? Не о моем неудавшемся романе? В общем, тусовки были знатные. Иногда мы закрывались в комнате, приведя своих любовников, и устраивали обмен партнерами. Конечно, мы были под наркотой. Но все же это было круто! Я переспала-таки с Блейком - он охрененный любовник, жестковатый, но очень искусный. И с Адамом. Он... Не буду врать - он просто офигенный, сучка! Вытворял со мной такое, что я, несмотря на свою ненависть, орала от удовольствия и просила еще. Он потом еще долго мне это припоминал - шуточки все свои шутил о том, что мне всегда всего мало, что я слишком жадная. Стерва он, правда? Я же, как и он, тогда под кайфом была! В общем, мы прожигали жизнь. Вот уж и вправду "секс, наркотики и рок-н-ролл"! Веселое время было... Она замолчала, присосалась к коктейлю. Томми сидел и не двигался во время ее монолога и, лишь только она остановилась, махом осушил свой бокал. Хлопнул им о стол, чувствуя, как голова идет кругом. Он и вправду слышит это? Это про его Адама идет речь? Может про какого-нибудь другого? Может... С трудом разжал сцепленные челюсти и спросил: - Почему Блейк свернул там все? Почему закрыл клуб и переехал сюда, в Нью-Йорк, если так хорошо шли дела? - Ну... Там, помнится, случился скандал, касающийся Адама. Это неудивительно, с его-то поведением! Какой-то мужик стал преследовать его, поджидать после шоу. Они даже подрались раз! Типа, тот ненормальный мужик признал в Адаме мальчика из какого-то клуба для сексуальных утех. Устроил скандал прямо во время шоу - орал, что Адам у него был одним из постоянных "мальчиков", что он его ни с кем не спутает. Просил его и тут, в клубе Блейка, оказать подобные услуги. Конечно, он был страшно пьян и ему никто не поверил. Но он не успокоился, стал регулярно появляться около "Ангельской пыли" - все Адама поджидал! Орал при его появлении: "Шлюха приехала, давай, возьми у меня!" А однажды даже к нему в гримерную пробрался - охранники еле оторвали его от Адама, которого он успел зажать в углу. В общем, черти что... И вот однажды я собралась потусить у Блейка, приехала, а клуб закрыт! Они закрылись и свалили, даже никому не сообщив. Странно. Чего они так психанули? Ким опять замолчала. А Томми вдруг захотелось увидеть Адама - его чистые светящиеся глаза, его искреннюю улыбку, его звонкий смех. Почувствовать его крепкие теплые руки на своей коже. Пусть он отгонит этими самыми руками чудовищный образ, что родился в голове Тома после рассказа Ким! Пусть он расскажет сам о жизни в Лос-Анжелесе - ведь, скорее всего, все было не так. Точно, что было не так! Том почувствовал, как его внезапно замутило. Желудок сжался в противном спазме и блондин, буркнув Ким извинение, вылетел в туалет. Его стошнило мощно и обильно. Точно вся грязь, вся гадость, что с ним сегодня произошла, захотела выйти из измученного организма. Вывернуло так, что не смог сразу встать с колен и некоторое время трясся, уперевшись руками в унитаз. Перед глазами мелькали Блейк, с перекошенным лицом бьющий его наотмашь, и Адам, лежащий обнаженным в переплетениях чужих рук, мужских и женских... Томми плохо помнил, как добрался до "Рестарта", как поднялся в зал - хмель в перемешку с витающими в голове образами сделали свое дело. Он не знал, для чего едет туда, где сейчас Адам с его новым другом. Он не знал, что он скажет по приезду, не знал, как поведет себя. Он просто хотел увидеть своего доброго красивого Адама, того самого, в которого влюбился. Стереть из памяти образ, нарисованный Ким. Но все сразу пошло не так. Не было вспыхнувших радостью серых глаз, не было звонкого "Ой, Томми, как здорово, что ты приехал!", не было такой знакомой полуулыбки. Был пустой зал, в углу которого на мягком диванчике примостились Адам с незнакомцем. Они сидели тесно рядышком и, не сводя друг с друга глаз, оживленно о чем-то беседовали. Они даже не услышали, что не одни - так были поглощены друг другом. Том вошел в зал, остановился в затемненном углу, молча рассматривая воркующую парочку. Надо признать, незнакомец был довольно интересным, с крепкой фигурой и явно высокого роста. Но что делало высокого невероятно привлекательным, так это открытая обаятельная улыбка и живые веселые глаза. Он смотрел на Адама с неподдельной симпатией, а брюнет, захлебываясь словами что-то рассказывал и заразительно хохотал, также не отрывая взгляда от симпатичного лица напротив. И лишь после того, как незнакомец вдруг взял руку Адама в свои, Томми не стерпел. Его холодный голос заставил обоих дернуться и замолчать, вглядываясь в темноту зала. Когда оттуда выплыл бледный, как полотно, гитарист, Адам даже рот приоткрыл от неожиданности и захлопал округлившимися глазами. А Томми считывал с его лица эмоции, как с открытой книги... Секунда промедления. Испуганный взгляд серых глаз на нахмурившегося незнакомца. На Томми. Потом опять на незнакомца. Правда уже с сожалением. И дрогнувшие в попытке улыбнуться губы... Ясно. Все так ясно! Томми не смог больше сдерживаться: - Тебе, я вижу, быстро наскучило в клубе? Странно, ты же любишь потусить? Что-то изменилось, а я не заметил? Адам снова посмотрел на незнакомца, заставляя злиться блондина еще сильнее - смотрит, точно стесняется за его, Тома, поведение, а ведь он еще ничего такого не сказал. Певец неожиданно ответил сухим и безэмоциональным голосом: - Томми, что ты здесь делаешь? Езжай домой. Блондин нервно хмыкнул и проигнорировал вопрос. Приближаясь, задал свой: - Конечно, я не хочу тебе мешать. Ты же у нас такой деловой! Делами занимаешься даже в два ночи, спрятавшись ото всех и отключив телефон. Наверное, я должен испытывать чувство вины, что мешаю тебе вести деловые переговоры? Да вот только не испытываю. А что ты испытываешь к своему знакомому? Может, ему стоит знать, что ты, вообще-то, несвободный человек? - Томми! Крик Адама гулко раздался в пустом зале. А Томми вдруг увидел, как блестят серые глаза - не виной, не обидой. Злостью. Раздражением. - Том, что ты несешь? Ты пьян совсем? Езжай домой, проспись. Точно оплеуха. Блондин даже дернулся, ожидая оправданий, извинений, но никак не полного равнодушия. Шагнул к Адаму, вскидывая голову: - Как ты командуешь... А может, я не хочу ехать? Может, я хочу познакомиться с твоим симпатичным другом? Тогда Адам тоже сделал порывистый шаг навстречу. Набрал уже воздуха в легкие для крика, но тут встрял забытый обоими незнакомец: - Простите, наверное, тут вышла путанница и молодой человек злится напрасно... - Не надо! - Адам развернулся к сидящему на диване мужчине и негромко и мягко добавил. - Я прошу, ничего не говори. Ты не должен перед ним объясняться! Он опять ведет себя, как эгоист и дурак! Прошу, не извиняйся и не объясняйся, он не заслуживает! И повернувшись к Томми спиной тихо попросил незнакомца: - Давай поговорим в другой раз. Сегодня, видимо, не судьба - нам постоянно мешают! Можно, я позвоню тебе? Разумеется, незнакомец кивнул. Поднялся с места и, взяв Адама за руку, притянул к себе, слегка приобнял. Едва слышно заговорил ему на ухо, но Томми все же услышал: - Звони в любое время дня и ночи. Я буду безмерно рад тебя слышать! Я хочу развить наше знакомство. Но... только без твоих парней поблизости. Эти слова снова ранили Томми, ведь Адам только приветливо улыбнулся в ответ и приобнял крепкие плечи мужчины. И не слова в защиту "парня поблизости"... Едва незнакомец вышел, как они в ярости уставились друг на друга - обоих просто трясло, и казалось, что сам воздух вокруг них наэлектризовался. Выкрикнули почти одновременно: - Что ты себе позволяешь? - Неплохо ты проводишь время! Отступили. Глянули друг на друга в полумраке зала. Следующий раунд выиграл Томми, успев задать вопрос первым: - Значит, я не заслуживаю объяснений? Так ты сказал? - Да, так. - Ответ Адама раздраженный и скупой. Он смотрел на блондина из-под сведенных изогнутых бровей. - Ты не ошибся. Не заслуживаешь. - Может, хотя бы напряжешься и объяснишь, почему? - Голос Томми предательски задрожал, но он тут же взял себя в руки. Сжал даже челюсти крепче, пытаясь смотреть в лицо напротив с вызовом. Но глаза упрямо, невыносимо жгло. Ага, да! Еще расплакаться не хватало! Разреветься перед певцом, как девчонка-фанатка. Может еще броситься ему в ножки, как его бывшие делали? Ну уж нет... - Хочешь объяснений, Томми? - Адам скрестил руки на груди и склонил голову, все еще всю в концертных блесках, набок. - Я тебе объясню. Мне надоело оправдываться! Надоело вести себя так, как я не привык себя вести! Я такой, какой есть, тебе ясно? Я не смогу стать другим! У меня не выйдет! Ты обижаешься, исчезаешь из клуба, не отвечаешь на звонки - увидел меня с Маршаллом? Или еще с кем? Побежал, сломя голову, домой страдать и лить слезы? Скажи, ведь так было? Вот только чего ты тогда здесь забыл, а? Томми, белый как мертвец, медленно покачал головой. С трудом разлепил губы: - Я не обижался... Не исчезал. И звонил ты только один раз. Я приехал сюда за... Неважно. Просто теперь я вижу - ты не хотел, чтобы я был сегодня рядом. Мог бы и сказать, зачем делать вид, что ты меня искал? Ты искал, видимо, что-то другое. И, судя по вашим счастливым рожам, нашел. И Томми повернулся к Адаму спиной и направился было к выходу. Неожиданно его с силой развернули и дернули за предплечья. С размаху упал прямо на грудь Адама, который сверкая странно-влажными глазами, закричал ему в лицо: - Нашел? А что по-твоему я искал? Что по-твоему я делал в баре, пока ты где-то шлялся? Ведь я могу тебя тоже обвинить в черт знает чем! Может, ты там подставлял свою милую худую попку под кого-нибудь? Почему нет? Ты,несмотря на вид скромняжки, мальчик не сильно разборчивый. Не особо щепетилен в выборе половых партнеров! Парни, бабы, тебе нет особой разницы! Вон и губы все потрескавшиеся, обсосанные и распухшие... От сильной пощечины Адам на секунду зажмурился. Замолчал, ощущая, как заполыхала щека. Взглянул сквозь черные пряди челки в горящие болью и обидой глаза напротив. Услышал негромкое: - "Подставлять попку"? Значит, вот чем я по-твоему занимался сегодня вечером? Сосался с парнями, пока ты тут, бедненький, нашу карьеру обустраивал? Но я тебе скажу одну вещь, Адам! Не суди людей по себе! Я не... такой раскрепощенный, как ты. И не отдаю во временное пользование свою "попку". Я, в отличие от тебя, не готов лечь под каждого, у кого бабла до фига. Кто этот мужик, перед которым ты так выделывался? Только не говори, что это наш новый продюссер! Это смешно будет. Твой знакомый? Томми говорил задыхаясь и сбиваясь - Адам так крепко сжал его предплечья, что боль уже не получалось игнорировать. Но блондин терпел. Терпел, закусив губу до крови, терпел, сдерживая жгучие слезы. Все равно больнее уже не будет. Но он ошибался... Неожиданно Адам обхватил его за ягодицы, прижал к себе и в два шага оказался с Томом у дивана. Зашипел ему в ухо: - А я по-твоему под каждого лечь готов? Под любого, кто заплатит? А ты у нас, значит, святоша? Всегда правый, всегда невиновный, всегда чистый? Что же ты тогда связался со мной, таким грязным, непристойным? Таким грешным и порочным? Захотел исправить меня? Наставить на путь истинный? Изменить по своему вкусу? Но я не смогу измениться! Я родился в дыре, что ты себе и представить не сможешь! Я общался и рос со всяким сбродом, в унижающей нищете, рядом с умирающей мамашей-проституткой. Я весь с рождения в грехе, в грязи, которую просто так не смоешь! И у меня нет сил терпеть твои придирки. Я не смогу измениться! Я такой, какой есть! Хочешь, я покажу тебе? И, толкнув с силой Тома на диван, Адам вцепился в его белую рубашку. Рванул ее с худых плеч, сдернул, оставляя торс парня обнаженным. Схватился за худые плечи, вдавил в диван, а сам тут же навалился сверху. Томми с белым лицом вскрикнул от боли в отбитых ребрах и рванулся из-под певца. Но тот поймал, перехватил, уложил насильно обратно и, сцепив запястья Томми над головой, свободной рукой схватил его за подбородок. Удержал от попытки отвернуться, поцеловал. Грубо, жестко, раня распухшие от ударов Блейка губы и заставляя Томми снова сдавленно стонать... Жарко дыша блондину в лицо, полез рукой к его паху. Сжал невозбужденный член сквозь штаны, рванул молнию. Сунул руку в трусы Томми и, нарочно едва касаясь, потрогал его достоинство. И Томми не выдержал такого унижения: - Пусти, Адам... Не смей! Я не хочу. Я не хочу тебя, слышишь! Убери руки. Немедленно. Но Адам не слышал... Одной рукой наглаживал член Томми, трогал яички, залазил между ягодицами, пытаясь засунуть пальцы в сжавшееся кольцо мышц, пока другая рука до синяков сдавливала запястья блондина над головой. Адам с затуманенными глазами припал к обнаженной груди парня - кусал до красных пятен, вылизывал, теребил языком беззащитные соски. Томми извивался, пытаясь вырваться из захвата, дергал руки. Даже один раз лягнул Адама, но добился лишь того, что его ноги сильнее вдавили в диван. Против воли почувствовал, как пах налился кровью, как шевельнулся и набух член во властных руках Адама. Было так унизительно лежать обездвиженным по рукам и ногам, и возбуждаться от насилия над собственным телом. Снова взмолился: - Пусти, Адам! Сволочь, не смей! Я не хочу, ты слышишь? Но брюнет с горящими глазами и не собирался внимать его мольбам. Ему хотелось одного - укротить, заставить слушаться, отомстить за обидные слова, самому обидеть... Он рывком перевернул Томми на живот, схватил за бедра, сдернул с него штаны, оголяя ягодицы. Его собственный член горел огнем и до боли упирался в узкие джинсы. С облегчением расстегнул ширинку и достал текущую плоть, прислонил к попе Тома. Тот вдруг рванулся изо всех сил так, что Адам не удержал, и блондин упал с дивана. Попытался вскочить, но брюнет оказался быстрее - метнулся к нему, сбил с ног, повалил, перехватил за талию. У Томми даже побелело перед глазами от их совместного падения на пол. Стон вышел бесшумным, как и крик - мольба, просьба остановиться. Его не услышали снова, толкнули на руки, удерживая худые бедра, оглаживая их. А Томми, не в силах вздохнуть от боли в потревоженных ребрах, не в силах устоять на трясущихся от слабости руках, ткнулся лбом в пол, даже не заметив, что рассек себе бровь до крови. Замер там, совершенно онемев и больше не предпринимая попыток освободиться. Хотелось почему-то так и умереть. Здесь и сейчас. Не видя больше лица предателя и насильника... Неожиданно его стиснутые бедра отпустили. Он сразу же поджал под себя ноги и остался так сидеть некоторое время - закрыв глаза и уткнувшись лбом в пол. Пряди его белых волос закрыли лицо, а нагое тело было все в мурашках от холода. Молчал, тяжело дышал, чувствуя, как кровь с разбитой брови стекает по лицу, когда услышал: - Томми... Томми! Господи, прости меня... Голос Адама не узнать. Словно ему передавили шею шнуром - хриплый и задыхающийся. Томми не ответил, не в силах открыть глаза, не в силах разлепить потрескавшиеся губы. - Томми, я умоляю... Прости. Не молчи, пожалуйста... Том! Ледяные пальцы коснулись огненной кожи блондина, и он сразу пришел в себя. С трудом разогнулся, опять скривившись от боли в помятых ребрах, сел, уперев руки в пол. Не поднимая глаз на Адама произнес ровно и спокойно: - Уйди. Не хочу тебя видеть. -Томми, прошу... И крик, сорвавшийся с раненных губ, разнесшийся эхом по темному холодному залу, заставил отпрянуть дрожащего брюнета: - Уйди от меня! Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу!