Святые и грешные

Ночь - странное время, беспокойное, обманчивое. Ночью все не так, как днем. Сложнее, запутаннее, многограннее. Ночью любая крупная проблема, как и любая мелочь, становится значимее, важнее, больше, и неважно, что увеличивает ее размеры лишь обманчивая закатная тень. Ночь - это время одиночества, пусть рядом и сопит кто-то близкий. Он сопит, а ты один на один с собой, и тут никто не отвлечет, не спасет от собственных мыслей и обязательного появления "личных" демонов. А еще опасно ночью оказаться одному в беде - все видется гротескно большим, все ощущается острее, глубже. И одному, может так статься, не хватит сил справиться, не получится выстоять до утра, до первых лучей восхода, которые предадут всему четкие привычные формы. Согреют и прогонят беду... Адам ненавидел оставаться ночью один. Вот и сейчас он спешил домой - спешил, не веря своему счастью, спешил увидеть Томми, вымолить прощение, обнять его. Он не слишком задумывался, почему рядом с блондином оказалась Ив, главное, что Томми все же поехал ни куда-нибудь, а к ним домой! Это ли не говорит о том, что у него, Адама, есть шанс все исправить? Это ли не подарок судьбы? Адам не мог ни секунды спокойно сидеть в машине такси. Он нетерпеливо ерзал на заднем сидении и, неожиданно вспомнив детскую привычку, грыз ногти. Ему казалось, что машина не едет, а плывет, причем в густом малиновом желе - так, по его ощущениям, они медленно ехали. Пытался занять себя чем-нибудь, например, пригладить спутанные волосы, чтобы не выглядеть в глазах Томми полным чучелом, но руки не слушались и дрожали и лишь больше спутали черные пряди. Пытался рассмотреть свое отражение в зеркале водителя, но оттуда на него глянуло белое существо с черными пятнами глаз и ввалившимися щеками и неслабо напугало. И вправду чучело. Еще и патлы нечесанным колом. Без слез не взглянешь! Может, Томми сжалится над ним, таким измученным чучелком, и простит его отвратительный поступок? Ну что же так медленно... Долбаная дорога - вся в крутых поворотах. Потом он разулыбался, вспоминая их выходной на природе - как наслаждался Томми волнами океана, как бойцовым петухом наскакивал на мужчину-гомофоба, как взял его, Адама, в лесу... Такой разный Томми, и - его. Только бы с ним ничего серьезного! Только бы все в порядке! А уж он, Адам, сделает все, чтобы вымолить прощение. Будет ползать на коленях, будет спать, как собака, у его ног, будет ждать у дверей хоть до следующего утра. Лишь бы снова увидеть в теплых карих глазах доверие и нежность! Наконец, шофер остановил машину. Приехали. Адам, спотыкаясь на каждом шагу, бросился в подъезд их дома. В два счета взлетел по лестнице, не в силах ждать лифта, и по привычке открыл дверь своим ключом. Только в дверях спальни понял, что забыл про Ив, и что стоило позвонить. А еще понял, что он тут лишний... Перед его помертвевшими глазами предстала следующая картина. На кровати - их с Томом кровати! - спали крепким сном двое, Иви и Томми. Обнаженные. Слегка прикрытые одеялом. Девушка уютно устроилась в объятиях блондина, а его рука покоилась на ее пышной обнаженной груди. На лице спящего Томми еще играл яркий румянец, видимо, после любовных утех, а ресницы девушки беспокойно трепетали. А еще через минуту Ив открыла глаза. Сонно оглядела замершего на пороге Адама, тихонько вылезла из-под руки Томми и, совсем не стесняясь своей наготы, прошла мимо Адама, цапанув по пути свое платье. Пошла на кухню, зевая и наливая себе чай. Повернулась лишь на тихий звук шагов за спиной. Адам выглядел так, словно сейчас потеряет сознание - смертельно бледный, шумно дышащий, он, не чувствуя под собой ног, прошел следом за Ив на кухню и опустился на стул. Его руки судорожно теребили край рубашки, а глаза походили на глаза сумасшедшего - без всякого выражения они смотрели сквозь Ив, куда-то в сторону окна, точно в темноте ночи искали только что потерянную, уничтоженную надежду. - Долго ты ехал. Мы даже успели... Ну, не важно. Я не хотела, чтобы ты увидел. Но, наверное, так даже лучше! Мне не придется говорить на словах, да и поздно уже для выяснения отношений. Томми неважно себя чувствовал, и мне пришлось попотеть, чтобы вернуть ему настроение. Чего-то он совсем расквасился из-за тебя! Что ты ему сделал, Адам? Она некоторое время молчала, рассматривая словно окаменевшего брюнета. С удовольствием отметила в его глазах слепую, растущую боль - он, наконец, переварил то, что увидел. Хм, и даже поверил! Удача на их с Блейком стороне! Но это еще не все. Добить его. Без жалости! Пусть страдает и мучается так, как мучалась она, Ивонна. Снова притворно зевнула и начала давно подготовленную речь: - Ладно, не говори. Это ваше с ним дело. Но вот, что скажу я. Я давно не видела Томми таким - что ты с ним сотворил, что он настолько изголодался по любви, по простому человеческому теплу? Он был так зол на тебя, что настоял, чтобы мы неприменно поехали сюда. Он твердил, что ты приедешь, что он должен высказать тебе в лицо все, что накопилось. Все, что он передумал за последние дни! Адам с трудом перевел взгляд на девушку и разлепил пересохшие губы. Спросил, сам не зная, что хочет услышать в ответ: - Откуда ты знаешь, что он собирался мне сказать? Умеешь мысли читать? Она хмыкнула, глядя на него, сидящего, сверху вниз: - Ну, он был на грани срыва, а в таком состоянии люди обычно много говорят. Ты бы удивился, узнав то, что я услышала от него сегодня. Честно, я сама не ожидала! Надтреснутый голос Адама прозвучал еле слышно: - Что же он сказал? Вот оно, время для удара. Этот ход придумала сама Ив, и Блейку сначала не понравилась ее идея - слишком рискованно, ведь они не знают всех тонкостей взаимоотношений Адама и Томми. Можно и промахнуться! Не угадать. Но потом Блейк все же разрешил. Главное, не переиграть! Адам может почувствовать фальшь! Это перечеркнет всю их с Блейком затею. А второго шанса может и не предоставиться. Таким образом, сейчас на карту поставлено все. Ив, внутренне успокоившись, деланно небрежно начала: - Ну, он кричал, что ему все надоело. Что не все могут так жить. Что он имел в виду под "так", это, наверное, только ты знаешь, Адам! А потом вообще поразил меня - загрустил вдруг совсем и вспомнил мать. Про ее любовь к отцу. Про ее страстное желание иметь внуков... Про ее печаль, что у него, у Томми, похоже, не будет никогда детей - тот тогда вроде с Виктором жил... Ну, мужская пара и все такое... Представляешь? Я не ожидала подобного откровения от Тома. Ну, он никогда о детях не говорил, а тут... Я даже, честно, не знала, как реагировать! Мне бы хотелось, чтобы ты присутствовал при этом. Во-первых, он, конечно, никогда не признается в подобном желании тебе, а во-вторых... Может быть ты, наконец, перестанешь мучать его, меня, себя и Блейка, и отстанешь от Тома? Вернешься к мужу, например... Она говорила неспеша, расслабленно, даже удивляясь, как легко и естественно у нее получается врать. Смотрела на опустившего голову певца и понимала, что сейчас каждое ее слово полосует его, как ножом, по-живому. Она не видела струящихся по его лицу слез из-за длинной челки. Она не видела прокушенной до крови губы. Она не слышала судорожного, как у затравленного зверя, дыхания. Она ничего не сделала, когда он, все также молча, поднялся со стула. Ничего не сделала, когда он остановился в дверях спальни и некоторое время просто смотрел на спящего Томми. Ничего не сделала, когда он, сгорбившись, вышел в прихожую, когда тенью скользнул за дверь и, держась за стенку, двинулся вниз по лестнице. И только тогда она сделала то, что было оговорено. Зашептала в телефон, выглядывая в окно: - Блейк, ты уже подъехал? - ... - А, ясно. Он только что вышел. - ... - Да, получилось все лучше, чем мы думали! Он не звонил, а открыл дверь своим ключем и увидел меня с Томми! Дальше я все сказала так, как мы с тобой договорились. В общем, он ушел совершенно разбитый. Блейк, ты сообщишь, что делать дальше? Адам плохо помнил, как спустился по лестнице, плохо помнил, как вышел на улицу. У самой двери он скользнул вниз и так и остался сидеть - на асфальте, поджав под себя ноги и прижавшись затылком к шершавой стене. Смотрел прямо перед собой пустыми глазами и никак не мог поверить в то, что произошло. Вот так, за одну ночь... из-за одной его, Адама, ошибки. Он сам уничтожил свое счастье своими же руками! Томми не Блейк, не Эли - он не смог терпеть такого, как он, Адам... Не смог. Сбежал к той, с кем спокойно и привычно, с кем он на своем месте. С кем и должно ему быть. Почему-то вспомнилась ночь, такая же, как эта. Несколько недель назад... Тогда шел дождь, и он, Адам, также сидел на улице и также страдал по блондину. Тогда, как и сейчас, он был пьян... И Томми пришел за ним. А сегодня не придет. Значит, так и надо ему, Адаму! Заслужил - получи! Да и куда он полез? Зачем связался с чистеньким мальчиком из богатеньких? С чего взял, что они смогут быть вместе? Такие разные? Такие непростые? Поверил, дурак, в сказку, в несбыточную фантазию. Счастливо зажил даже! Но в самый неподходящий момент из него полезла та грязь, которая никуда не делась, чтобы он там о себе не думал, как ни старался забыть... А ведь забыть почти получилось. Господи, забыть бы все, включая то, что сейчас видели его глаза! Он даже не успел среагировать, когда на его предплечья легли чьи-то крепкие руки и мигом вздернули с земли. Высоченная накаченная фигура и бейсболка с длинным козырьком, закрывающим пол лица - узнать Винса оказалось просто. Мужчина заботливо отряхнул испачканную одежду певца и глянул в совершенно отрешенное лицо: - Что же ты на земле сидишь? Точно бомж какой. Перегулял совсем? Тогда надо проспаться, но никак не здесь. Пойдем со мной. И мужчина, сомкнув пальцы на запястье брюнета, двинулся вместе с ним к машине. Подвел его, все такого же безучастного и послушного, к задней двери, мягко подтолкнул внутрь, а сам сел за руль. Глянул в зеркало, пытаясь понять, можно оставлять брюнета позади одного или лучше посадить рядом. Тот, невероятно бледный и непривычно молчаливый, не моргая, смотрел в окно. Тогда Винс тронулся с места, набирая номер сотового: - Босс? - ... - Да, все в порядке. Он в машине. Мы только что отъехали от дома. - ... - Нет, думаю, не надо, он вполне спокоен. - ... - Когда приедем сделать? Думаете, это необходимо? - ... - Хорошо, босс, как скажете. До связи. Томми очнулся только под утро. Голова раскалывалась страшно, точно старалась развалиться на две половинки, а перед глазами от слабости плавали темные пятна. Он даже сначала не понял, где находится, но поняв, что в квартире Адама, даже приподнялся от удивления. Прислушался. Вроде на кухне кто-то есть. Адам? Завтрак готовит? Нет... Медленно, точно с глубокого дна озера, поднимались воспоминания о вчерашном дне. Избиение Блейком, Адам и незнакомец, спешащие под ручку уединиться, ссора в "Рестарте", почти изнасилование Адамом, а потом... Пустота. Томми силился вспомнить и никак не мог, точно все заволокло серым туманом - всю оставшуюся ночь. Он потянулся за телефоном и едва смог побороть подступившую тошноту. Глянул на дисплей. Пять пропущенных от Адама и один принятый от Блейка? Что за черт... Что тут творилось ночью? - Адам! Адам, это ты там? Прошу, подойди! Голос звонко прозвучал в большой комнате, и Томми почти уже сел, не в силах терпеть завозившегося любовника. С кухни к нему вышла Иви, в халате Адама... - Ой, ты проснулся? Я тут решила что-нибудь на завтрак приготовить. Будешь блинчики? Правда, магазинные, не мои, но это лучше, чем ничего. Да и тебе надо поесть - вон как осунулся. Из-за температуры, видимо. Томми изумленно хлопал глазами, пытаясь понять, откуда тут взялась Ив. Последняя фраза вырвала его вопрос: - Температура? У меня была температура? Девушка, мягко улыбаясь, опустилась рядом с ним на кровать, провела пальцами по щеке, заправила висящую на глазах белокурую прядь Тому за ухо. Ответила: - Да, ты не помнишь? Я привезла тебя сюда из бара. Ты был в ужасном состоянии - весь мокрый, измученный, с разбитой губой. А еще температурил страшно. Я ухаживала за тобой всю ночь, уснула только под утро, когда тебе стало чуть легче. Как ты сейчас, милый? Томми все еще не понимал, что происходит - она сидит тут, в их с Адамом доме, как ни в чем не бывало. Ухаживала за ним всю ночь? А Адам... Он разве так и не вернулся? Последний вопрос Томми не смог не задать: - Адам... Он приезжал? Он искал меня? Девушка ласково обхватила руку блондина, притянула к себе, поцеловала в ладошку. С сочувствием в глазах тихо ответила: - Нет, он не приезжал. Вы ведь сильно поссорились, ты помнишь? Он тебя бил и... - Да, мы поссорились! Да, он повел себя... Слушай, это тебя не касается! Мне нужно разыскать его. Том с трудом сел на кровати и тут же зажмурился, ибо все вокруг качнулось, как на карусели. Сжал виски тонкими пальцами, тогда как Иви бросилась перед ним, обхватила его колени. Зашептала, заглядывая в худое лицо: - Томми, ты с ума сошел? Гордости совсем не осталось что ли? Он бьет тебя, не приходит домой, а ты первым делом просыпаешься и едва живой бросаешься его искать! Тебе не приходило в голову, что раз он не приехал, значит нашел место, где ночь можно провести поинтереснее... - Иви, прекрати. Ты помогла мне, но не переходи границы! - Какие границы, Томми? Я тебе добра желаю, потому что люблю! По-настоящему! А переходит границы твой Адам! - Ты не знаешь ничего... - А мне и не надо знать! Мне хватило твоего вчерашнего прибитого вида. Он тебя унизил, Том! Заставил страдать! А ты готов бежать к нему? Сам! - Ивонна, перестань. Это наше с ним дело. Как ты... Почему ты приехала за мной? Кто тебе сообщил? Томми уже дрожал всем телом, ни черта не понимая, что происходит. Ему хотелось знать, где Адам. Ему хотелось к брюнету, но... Надо понять, что творится. Иви сидела перед ним на полу, сдавив руками его колени, когда он, не глядя на нее, стал набирать Адаму. Долгие протяжные гудки. Сброс. Еще раз набор. Снова гудки... Сброс. Еще раз. Ивонна подала голос: - Не старайся. Он тебе не ответит. Блондин аж вздрогнул, едва не выронил телефон из рук. Перевел взгляд больших болезненно блестящих глаз на девушку. Спросил резко: - Это еще почему? Что ты знаешь? Она некоторое время грустно глядела в его глаза. Играть ей уже ничего не надо было - все разыграно давно, сейчас ей просто нужно сказать правду. Но, как же он страдает... Неужели так любит эту Блейкову шлюху? За что? Чем он лучше ее, Иви? Чем он заслужил такую любовь? На секунду в памяти девушки всплыли такие же страдающие глаза. Такие же испуганные и растерянные. Глаза Адама... Когда он смотрел на нее и Томми в постели. Когда задыхался, как рыба, выброшенная на сушу. Сердце вдруг странно сжалось - она даже прикрыла на мгновение глаза. Нет! Нет-нет-нет! Они не могут быть вместе! Они не будут счастливы! Томми не место рядом с таким, как Адам. Даже если они... любят друг друга - они не станут счастливыми! Над самым ухом раздался болезненный крик: - Ответь, что тебе известно Иви! Где Адам? Почему не отвечает? Какого хрена происходит? Я сейчас встану и... Поеду его искать! Говори, твою мать! Томми и вправду порывался встать, да ослабший за ночь от жара организм имел на этот счет свое мнение, и блондин, не дойдя до двери, скользнул на пол. Зажмурился и снова открыл глаза. Нашел Иви. И та скороговоркой сообщила: - Он не отвечает, потому как занят. Он с Блейком! Он, Адам, прислал меня сюда - сказал моему другу Криду о твоем неважном состоянии, попросил о тебе позаботиться. Видимо, самому было не до этого, к Блейку торопился. Ты понял, Томми? Твой ненаглядный Адам сейчас у Стейтона в гостях. Он ветренная стерва, а ты дурак! Валяешься тут в лихорадке из-за него. А он там стонет под Блейком! Томми вдруг встал, непонятно откуда взяв силы. Приблизился к ней за два шага. Окинул ее тяжелым взглядом, сжав руки в кулаки. На секунду Иви показалось, что сейчас она получит одним из этих кулаков по физиономии. Она вполне серьезно испугалась и поползла от него прямо по полу до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Ей стало страшно - его лицо напоминало недвижимую маску, а глаза - два черных тусклых камня. Он зажал девушку у стены, навис над ней. Она никогда не видела его таким... Таким чужим, с такими жесткими складками у красивых губ. Вздрогнула, когда он прошипел: - Он не может вернуться к Блейку! После всего, что Стейтон сделал ему... И мне. Он не может! Ты врешь! Его трясло всего от бешенства. Он вдруг схватил ее за волосы и заставил смотреть себе в лицо. Тут Иви струсила окончательно. Заголосила истерически: - Может. Он сейчас с Блейком и ты можешь беситься сколько хочешь! Можешь избить меня до полусмерти, но ты ничего не изменишь! Забудь его, оставь. Как он тебя оставил! Ты создан для лучшего, Томми. Кривая усмешка и снова шипение: - Хочешь сказать, для тебя? - А почему нет? Я клянусь, что всегда буду рядом! Не предам, не покину, не выставлю на посмешище! Я люблю тебя больше жизни! Не гони меня! Не оставляй, Томми! Я погибну без тебя... Она даже не заметила, как по лицу заструились горячие слезы. Ее волосы были по-прежнему в его кулаке, и ей было нестерпимо больно, но она готова была стерпеть и не такое, только бы он сделал так, как ей надо. И Томми сделал... Не ведая, не догадываясь. Страдая страшно и не зная чему верить. Отпустил волосы девушки, отошел от нее. Опустился, трясясь в поднимающейся лихорадке, на кровать и хрипло сообщил: - Я хочу увидеть их... Хочу знать наверняка. Отвези меня. Иви почувствовала, как в паху сладко свело от предвкушения победы. Нелегкой победы. Но, главное, победы! Ответила, пряча заблестевшие торжеством глаза: - Хорошо. Я сделаю, как скажешь, хоть и не думаю, что тебе стоит это испытывать - ты будешь страдать! Отвезу, только давай чуть позже. Ты снова горишь и не выдержишь испытания. Договорились? А сейчас прошу, ляг. Я принесу тебе горячий чай с лимоном.