Святые и грешные

от автора. Глава вышла большая, прошу прощения за это, но не хотелось разбивать. Как странно чего-то до смерти желать и этого же до смерти бояться. Это также странно, как хотеть летать и бояться высоты, как любить океан и не уметь плавать, как выслушивать правду, но всем сердцем желать спасительную ложь. Томми в каком-то полусне следовал за Ивонной. Той кто-то позвонил, и девушка вдруг страшно заволновалась - побледнела, забегала, переодеваясь, и все это время странно поглядывала на Томми. Точно ожидая, что он передумает и прекратит все это, точно не веря в то, что сейчас происходит. Но гитарист, измученный температурой, слабостью и болезненными размышлениями о том, что ему предстоит, молча одевался и не смотрел на Иви. В какой-то момент Ивонна уже почти набрала номер Блейка, чтобы уточнить еще раз, когда им ехать и как ей вести себя. Но вспомнив его короткое: "Поменьше болтай и не лезь, когда они начнут разбираться. И быстрее давай." - решила,что предстанет просто трусливой дурой, которая медлит из-за запоздало проснувшейся совести и страха, что Томми все равно не будет ей принадлежать. Ее так трясло, что появилась даже мысль о выпивке. Но вовремя была отброшена - вести машину придется ей самой, Томми еще в достаточно плохом состоянии. Всю дорогу они молчали. Лишь один вопрос сорвался с потрескавшихся губ Томми: - Куда мы? К Блейку? Девушка искоса глянула на осунувшееся лицо с запавшими черными глазами. Сглотнув, ответила: - Нет. В "Бетси". Они с Блейком сейчас там. Там вечеринка... Томми едва заметно вздрогнул, потянулся и приоткрыл окно. Голова отчего-то закружилась. Ив снова испуганно глянула: - Ты в порядке? Может... повернуть обратно? Вернемся? - Нет. Мне некуда возвращаться. Он продолжал смотреть в окно. А Ивонна, крепче сжав руль в руках, спросила тихо: - Ты так страдаешь... Настолько любишь его? Ждала ответа, понимая, что сама себе причиняет боль, но почему-то ей хотелось сейчас испытать страдание, муку, словно в отпущение греха, который она собирается сегодня совершить. Томми, глядя прямо перед собой в темноту глотаемой колесами дороги, ответил: - Я даже не понимал насколько. Но, если он сделал то, что ты говоришь, если он опять спокойно вернулся к этому чудовищу... То я его возненавижу. Я смогу. И Иви опять почувствовала, как сладко свело в паху от того, что она, похоже, выиграет свой желанный выстраданный приз. В "Дикой Бетси" немало народа. Грохот музыки и запах дури. Томми с притихшей Ив зашел в полумрак зала, в котором под неоновым светом лучей и звуки электро-попсы двигалось несколько пар. Прошел мимо барной стойки, где уткнувшись в нее носом, сидели трое парней и поочередно наклонялись, что-то подставляя к носу. Прошел по длинному коридору, в котором клубился искусственный прохладный туман, а в зеркалах стен отражался он сам - ссутуленный, бледный, со спутанными волосами, висящими сосульками, с черными провалами глаз, и Иви, с вытянувшимся лицом, сжимающая руки в нервные кулаки. Том даже усмехнулся этой сюрреалистической картине - словно они с Ив два мертвеца. Бледные, печальные, недышащие. Прошли в клубах тумана точно проплыли по Стиксу, "реке мертвых". Не родные и не чужие друг другу, не враги, но и не друзья, несчастные, беспризорные, забытые... Ближе, чем сейчас, они еще никогда не были. Близкие в своем мучении, в своем нетерпении, в своих глупых надеждах. Глупые они... Как они докатились до подобного? Она, красивая, сводобная, как на привязи, идет за ним, желая убить его любовь к другому человеку. Убить, а потом ему, Тому, разбитому и изломанному, предложить себя, попиная собственную гордость. И он, покинутый и тоскующий, со слепой надеждой на лучшее, пытает счастье свое - любят его или не любят, думают о нем, или забыли? А если забыли? А если... Возненавидеть? Ударить? Растоптать? Нет... Уже нет. Может, умолять о возвращении? Но ведь он, Томми, сам прогнал! Какие они с Ив все-таки глупые... Проходя мимо очередной комнаты с распахнутыми настежь дверьми блондин вдруг увидел знакомое лицо. Ким. С каким-то парнем. Он абсолютно голый сидел около нее на причудливой формы кровати, а она, в одной узкой юбке, с оголенной грудью лежала, раскинув руки, и хохотала, когда его язык слизывал с ее живота белый порошок. Томми некоторое время оторопело смотрел на эротично выгибающуюся подругу, чувствуя, как его начинает подташнивать от ее похотливо разведенных ног, от качающихся при движении грудей, от перемазанного помадой рта, от наркотика на ее блестящем слюной животе. - Томми. Нам идти надо. Иви потянула блондина за собой мягко, но настойчиво. Ей уже безумно нетерпелось, чтобы Томми, наконец, разочаровался в своем Адаме, и они поехали к ней домой. Она бы напоила его ароматным горячим чаем, укутала бы в шерстяной плед, легла бы рядом, грея его и слушая его сонное дыхание. Они сделали всего пару шагов до следующей комнаты... У этой комнаты не было дверей. Лишь занавеска из серебристо-прозрачных, словно слезы, крупных бусин. За этими прозрачными нитями находился Адам. Он лежал на такой же кровати, как минутой ранее Ким. Он так же выгибался и раздвигал ноги, толкаясь бедрами в ласкающую руку Блейка. Одна рука шатена лежала на шее певца, удерживая его у дивана, а вторая гладила торчащий из расстегнутой ширинки член. Томми почувствовал, как задрожали ноги под ним, как вдруг все силы в секунду оставили тело. Он даже не понял, как оказался на полу - так и остался сидеть, упираясь руками и подобрав под себя ноги. Просто старался дышать. Просто смотрел на такого незнакомого Адама. Лицо брюнета было похоже на лицо куклы - все перемазанное блестками и помадой оно было фарфорово-бледным, неживым. На певце была одета ужасно развратная кофта, через дыры которой Блейк лапал податливое возбужденное тело. Блейк страстно припадал к вишневым губам, лизал их, точно леденец, засасывал, вынуждая Адама протяжно стонать и подаваться навстречу. Внезапно Блейку наскучила безынициативность брюнета. Он соскочил с кровати, скинул свой смешной узкий пиджак, оставшись в черной рубашке, расстегнул ширинку и, отойдя на шаг от дивана, поманил Адама пальчиком: - Иди сюда, детка. Поработай своим сладким ротиком! И Томми едва не закричал, когда увидел, как брюнет послушно слез с кровати и, глядя из-под черной спутанной челки, пошел к Блейку. - Сделай мне приятное, малыш. Я уже и забыл, как ты умеешь. И Адам опустился перед шатеном на колени. Задрал голову, уставился огромными глазами на любовника и остался послушно ждать, когда Блейк вывалит свое достоинство. Шатен задрожал всем телом, опуская руку на голову Адама и притягивая его к своему паху. Но Адам неожиданно отвернулся, от чего багровый от возбуждения член Блейка уткнулся его в щеку. Выставил руки перед собой, не давая прижать себя к бедрам шатена, начал отползать прямо по полу. Тогда Блейк, забавляясь, сказал кому-то, кого Томми не видел: - Ты посмотри, он капризничает! Может, не хочет без тебя? Иди-ка к нам. Томми снова затошнило, теперь уже до совершенного головокружения. Он начал вставать на ноги, не в силах видеть, как откуда-то из угла вышел высокий крепкий мужчина, как встал за спиной сидящего на коленях Адама, как сгреб в кулак его черные волосы и насильно запрокинул голову, как второй рукой шлепнул его по губам, пробурчав: - Давай, открывай рот, раз босс велит! И не отворачивай свою смазливую морду, а то мне придется тебя держать, пока босс забавится. А я ни разу не ласковый. Адам никак не отреагировал, лишь... глупо улыбнулся, хлопая длинными густо накрашенными ресницами. И вот тут терпение блондина кончилось. Он не помнил, как шагнул в комнату, пройдя сквозь плакучие струи занавески, не помнил, как оттолкнул от певца здоровенного мужика, не помнил, что говорил ему Блейк, размахивая длинными руками. Он лишь видел странное застывшее лицо Адама, который вдруг попятился от него к Блейку, прижался спиной к ногам шатена и равнодушными пятнами глаз смотрел на его, Тома, искаженное болью лицо. Томми не мог и слова произнести. Ему словно сковали челюсти, прошили кривой иглой насквозь и заставили лишь мычать вместо слов. Мычать от боли, точно бессловесное животное. И смотреть. Как рука Блейка гладит блестящие черные волосы, как торжествующая улыбка озаряет лицо счастливого соперника, как пофигистично молчит Адам. Лишь минуту спустя Томми, наконец, услышал свой надломленный крик. Оказывается, он не шептал себе под нос, как думал. Оказывается, он кричал, срывая напрочь голос: - Зачем ты к нему вернулся? Зачем, Адам? Он тебе всю жизнь изгадил, а ты - собакой у его ног... Зачем, Адам? Зачем? Но Адам не хотел отвечать. Лишь опустил голову, вжимаясь крепче в ноги Блейка, и пытался зажать уши руками. Тут Тома совсем накрыло. Он подлетел к певцу, наклонился, хватил за запястья, дернул на себя, тряся нещадно. Закричал опять, не замечая, как по собственному лицу струятся блестящие слезы: - Смотри на меня! Смотри сюда. Ты... Кем ты стал? Ты как шлюха выглядишь и ведешь себя также! Ты же любимый мой! Ты же не можешь оказаться таким! Ким мне говорила, но я не верил полностью... Бьющегося в агонии гитариста оттолкнули грубые руки Блейка. Шатен встал между ним и Адамом и пренебрежительно глянул: - Он такой, Томми. Ты разве не знал? Какое упущение. Но я расскажу. Знаешь, где я его встретил? В борделе Лос-Анжелеса семь лет назад - он был самой милой и безотказной шлюшкой. Его там имели все желающие, причем, самыми разными способами. И я полюбил его, такого. И выкупил за баснословную сумму. Я вылечил его от наркомании - ты наверняка не знал об этой его пагубной привычке? Я с ним возился пару лет, пока он на стенку лез от ломки и депрессии. И я, в отличие от тебя, не брезгую им, таким. Я люблю его еще сильнее, чем прежде, и это благодаря и тебе тоже! Ты хотел отнять его и пробудил во мне ревность, и мои старые сильные чувства. Нам суждено быть вместе, понимаешь? Вот ты прогнал его и он вернулся. Вернулся домой, ко мне. Он о тебе и не вспоминал даже, так что ты зря приперся, Томми. Езжай отсюда. Тебе, с твоими ангельскими крыльями и слабыми плечами, не место рядом с ним. Винс, покажи Томми, где выход. И не успел Том и пальцем шевельнуть, как высокий мужчина, все это время стоявший в стороне, хватил блондина за плечи и толкнул к выходу. Томми неожиданно это страшно взбесило - какого хрена, он уйдет когда захочет и куда захочет! Он с силой дернулся в руках Винса, выкручиваясь из захвата, и хотел было вернуться в комнату с Адамом. Но мощнейший удар по лицу остановил его. Отшвырнул в глубь коридора и заставил несколько долгих мучительных секунд приходить в себя. Первое, что услышал Том, приподнимаясь с пола, это визг Иви. Поднялся на ноги, выпрямился. Винс стоял, равнодушно глядя сверху и скрестив огромные ручищи на груди. Бросил сквозь зубы: - Уходи по хорошему. Я тебя изуродую ведь ненароком. - Эй, Винс! Ты чего? Это же Томми! В коридор из соседней комнаты вдруг вывалилась полуголая Ким и теперь стеклянными глазами пялилась на Томми, вытирающего с лица кровь. Потом перевела взгляд на Винса, который тут же скривился: - Ким, уйди ради всего святого! Ты голая. Девушка вызывающе выпрямилась, специально выставляя под нос Винсу полную грудь. - Я тебе что, неприятна? Ты тоже что ли, как и Блейк, по мальчикам больше? Все с Адамом своим развлекаетесь? Сколько вы в него порошка сегодня... - Заткнись, дура! Винс схватил девушку за руку, не давая ей договорить. Но Томми не услышал... Развернулся одеревеневшим телом и двинулся к выходу. Прошел, ничего не видя вокруг, по длинным дырам коридоров. Вышел на ночную улицу, остановился, не чувствуя капель дождя на лице, ни ветра, треплящего волосы. Не чувствуя ног под собой, ни слез, заливающих лицо. Зато ощущал, как страшно сильно, загнанно, болезненно колотится сердце. Так, что хочется сдавить его руками, чтобы успокоилось, притормозило, замолчало, не болело так... Все ведь закончилось. Только что. Все выяснили, все увидели и узнали. Что еще? Есть что-то еще... - Томми, милый, поедем домой! Ты теперь знаешь о нем все. Ты сделал выбор! Поехали. Ты болен, плохо себя чувствуешь и страдаешь вдвойне. А он... Ты же видел. У него все окей - веселится, трахается. А ты слезы льешь по нему. Ив все это время следовала за ним, как тень. И теперь хищником набросилась на истекающую кровью добычу. Ей казалось, что если она не поторопит его, то он передумает, поймет, что вся эта сцена талантливо разыграна специально для него. Только для него. Разбить его, ударить так больно, чтобы сбежал зализывать раны, спрятался подальше да поглубже. Чтобы и дорогу забыл к своему любовнику. - Томми, пойдем, прошу! Здесь нечего больше делать. Погладила его по поникшим плечам. Услышала: - Прошу тебя в ответ - оставь меня. Мне надо побыть одному. - Том, я боюсь... - Иви! - он закричал так, что девушка вздрогнула и отпрянула. - Ты добилась своего! Ты все мне показала! Ты должна быть счастлива и удовлетворена! Так оставь меня хоть ненадолго. Не бойся, я ничего не сделаю с собой. Мне просто надо подумать обо всем! И Томми, сверкая совершенно бешенными глазами, сделал шаг от нее. Потом еще. Потом отвернулся и направился вдоль темной узкой улицы, по-настоящему мечтая затеряться и навеки пропасть в кривых местных переулках. - Получил, шлюха! Как твой сучонок белобрысый быстренько во все поверил? Адам, ты понял, да? Или ты в драбадан совсем? Пощечина по перемазанному косметикой лицу. Потом еще шлепок, не сильный, но заставляющий совершенно невменяемого Адама поднять глаза на Блейка. Тот торжествовал. Тот улыбался и пил, и с дрожью чувствовал, как опять на него наваливается непреодалимое желание избить неверную тварь до полусмерти, наказать за перенесенную боль, за слезы, чтобы больше неповадно было изменять. Но у него, Блейка, еще будет на это время - теперь Адам снова принадлежит ему. Вот он, здесь, сидит такой беззащитный и соблазнительный. И теперь он будет принадлежать только Блейку! Попитается пару-тройку недель наркотой вместо еды и будет похож на милую дрессированную собачку, ручную и вечно голодную до кайфа. Его, Блейка, месть свершилась. Причем, блестяще! Идеально и совершенно! Одна рожа Ретлиффа чего стоила - пусть мучается, пусть страдает. Он, Блейк, с ним еще не закончил... Он еще встретится с Томми. Наедине. Шатен, ощущая, как сильно ему необходима разрядка, бросился из комнаты, больше не глядя на замершего на полу Адама - тот в таком состоянии никуда не уйдет. Наверняка просидит тут, глядя разноцветные мультики в своей голове еще пару часов. Да и выходов здесь всего пара - один главный, на котором у Блейка свои, нанятые, люди, второй - пожарный, который по его указу сегодня закрыт на замок. Важные мелкие предосторожности, когда ты выходишь на "охоту"... Что же, он, Блейк, может спокойно оторваться пока с каким-нибудь пьяненьким мальчиком. Выпустить пар, так сказать. Главное, не слишком много синяков наставить... Ким, раздраженная и вся перемазанная спермой и порошком, шла по коридору. Кайф кокаина недолог и ей позарез хотелось еще, да вот только ее прыткий любовник куда-то исчез вместе с ее сумочкой, а она с трудом нашла свою одежду. Едва вытащила из-под огромного дивана свою блузку, бывшую пару часов назад шикарной. Теперь это была серо-белая тряпка, вся измятая и почему-то мокрая. Ким попыталась было вспомнить, пили ли они что-то или все же одним "снежком" обошлись, но в голове была полная пустота, и девушка просто махнула на это рукой. При выходе из комнаты споткнулась об огромную бейсболку своего исчезнувшего любовника и от души пнула ее, жалея, что это не его голова. Направилась к бару в поисках коротышки Нельсона, молясь, чтобы у мужчины еще что-то осталось и для нее. И, проходя мимо соседней комнаты, наткнулась взглядом на Адама. Зачем-то зашла, остановилась рядом. Оглядела его, по-прежнему сидящего на полу. Задержала взгляд на разбитой губе, потом на расстегнутых штанах, потом на дрожащих руках. Наклонилась, пытаясь поймать взгляд мутных глаз: - Что, накачали они тебя знатно, да? Да еще и приласкали по мордочке. Зачем ты вернулся к нему, Адам? Он не очень-то с тобой любезен, я смотрю. Или это месть за то, что ты уходил? Она некоторое время ждала ответа, но Адам отстраненно молчал - она даже не поняла, видит ли он ее. Разогнулась, собралась уходить, как вдруг: - Помоги мне. Девушка удивленно оглянулась. Певец с трудом разлепил губы и повторил: - Мне плохо. Помоги мне... пожалуйста. Она некоторое время смотрела на него, решая, надо ли ей это или все же стоит продолжить собственное веселье. Неожиданно для себя самой вернулась к брюнету, подхватила под руку, скомандывала: - Ладно, помогу по старому знакомству, а то загнешься тут от передоза еще. Но это только раз, понял? Я тебя все так же терпеть не могу! Чем они тебя накачали так? На кокаин не похоже... Идти сможешь? Через двадцать минут Адам слегка ожившими глазами глянул на себя в зеркало туалета. Его подташнивало и кружилась голова, но зато в мыслях впервые за долгие часы наступило просветление. Оглянулся на Ким, подпирающую стенку рядом, спросил неуверенно: - Ты... я не помню ни черта. Я где вообще? Ким хмыкнула. - В "Дикой Бетси". Здорово Блейк тебя накачал. Он и сам был под кайфом, но не так. - Блейк? - Адам развернулся к девушке всем корпусом. - Я здесь с Блейком? Ким уперла руки в бока: - Ну ты даешь! Ты сколько часов вообще под кайфом? - Не знаю. Я... Последнее, что четко помню, это я в машине с Винсом и... Адам вдруг задрожал всем телом и пошатнулся. Винс, сжимающий его горло, Блейк над его кроватью, ванная, где он голый перед охранником, зеркало с его отражением в старых шмотках, клуб и... Томми. Адам даже вскрикнул и, беспомощно вскинув руки, схватился за стенку. Вдруг ясно увидел глаза - карие, большие, слепые от боли. Непонимающие. Вскинул голову на пьяненькую Ким: - Том... Был здесь. Он не понял ничего, разумеется. Я должен ему объяснить, что... Ким, скажи, как давно он ушел? Девушка с интересом глянула на него, пошловато улыбнулась: - Зачем тебе? Неужто ты и этого моего потенциального жениха собрался увести? Ты повторяешься, Адам! Ты меня раздражаешь специально или тебе есть, что мне порассказать? Я тут, между прочим, умывала тебя, как маленького, сушила и смотрела, как ты блюешь. Я заслуживаю правды, милашка! Брюнет, все еще с кружащейся от лсд головой, шагнул к ней, собираясь отказаться говорить. И вдруг замолчал на полуслове. Вдруг понял, что сейчас она, это единственный его шанс. Шанс спастись. Шанс спасти себя и Томми. Какая ирония... Серые глаза сдержанно заблестели, когда Адам начал: - Я знаю, я тебе перешел дорогу. И, получается, даже не один раз. А ты сейчас берешь и помогаешь мне! И я не могу не сказать тебе всей правды. Мне больше не освободиться от Блейка - он привез меня сюда силой и он увезет меня силой. На это у него есть Винс. Блейк - чудовище, Ким. И тебе здорово повезло, что ты не сблизилась с ним, как того хотела. Я не могу сейчас говорить долго, потому как они с минуты на минуту могут меня хватиться. Я только скажу следующее - я попал в беду и утащил за собой Томми! Он сейчас страшно страдает по моей вине и по вине Блейка. Я должен с ним поговорить. Быть может, у меня только один шанс это сделать. Поэтому я должен это сделать немедленно! Улыбка с лица Ким по мере монолога Адама медленно сползала. Она чуть удивленно на него смотрела и, когда он остановился перевести дух, хрипло спросила: - Это у тебя отходняк такой или ты мне правду сейчас говоришь? Адам нетерпеливо дернулся: - Правду! Блейк фактически велел Винсу меня похитить. Они весь день меня под лсд держали, поэтому я ни хрена не помню. А сейчас спокойно оставили меня, и это значит, что Блейк, по старой привычке, поставил своих людей на охрану клуба. Они с Винсом вернутся за мной. Они увезут меня в дом Блейка, и я выйду оттуда уже другим человеком. Если выйду вообще... Ты знала, что Блейк в прошлом убил своего любовника из ревности - забил до смерти? Я не хочу повторить его судьбу, Ким! Слышишь? Прошу тебя, помоги мне! Девушка потрясенно смотрела на певца, чуть ли не открыв рот. В ее голове никак не укадывалось то, что говорил Адам. Ее Блейк, мужчина ее мечты, не мог оказаться таким... маньяком. Не мог. Просто не мог! - Ким! Я прошу, помоги! Адам почти умолял. Даже несильно встряхнул ее, выпавшую из реальности. Она очнулась от страшных мыслей и посмотрела большими глазами. Попыталась усмехнуться, чтобы казаться храброй: - А что я за это получу, Адам? Я же девочка плохая и ничего задаром не делаю - ни добра, ни зла. У меня на все своя цена! Брюнет вдруг как-то странно посмотрел на нее - чистыми глазами в грязных разводах туши и блесток. Грустно улыбнулся ей и тихо ответил: - Ничего, Ким. Мне нечего тебе предложить. Скажу даже больше - ты обманешь и разозлишь Блейка. Но спасешь жизнь человеку, которого терпеть не можешь, то есть мне. Странный выбор, да? Пара минут тянулась, словно вечность. Девушка прислонилась спиной к холодному кафелю туалета и смотрела в пространство перед собой, а Адам стоял рядом, покорно ожидая свою судьбу. Он знал, что без посторонней помощи ему не пройти через охрану клуба - Блейк, разумеется, следит за ним и не отпустит теперь от себя просто так. А ему, Адаму, только бы с Томми поговорить. И даже если Томми оттолкнет его, он, Адам, должен рассказать ему все. Все до конца. - Ладно. Я помогу. Надеюсь, ты не врешь мне, Адам? Черт, что я делаю? Боже, я непроходимая сентиментальная дура! Помоги нам, грешным. Через пять минут пьяная Ким со своим невероятно пьяным бойфрендом в дурацкой бейсболке на голове, беспрерывно целующиеся и лапающие друг друга, вывалились из "Бетси" под насмешливыми взглядами нанятых Блейком секьюрити. Парочка прямо-таки свилась в тесный клубок и не замечала никого и ничего вокруг. Не разрывая страстных объятий они отправились вдоль по пустынной ночной улице и еще через минуту растворились в темноте спящего города. Еще через пять минут в комнате, в которой Блейк оставил совершенно невменяемого Адама, раздался бешенный крик. А еще через пару минут охрана клуба, взмокшая и красная, рыскала по всем комнатам, ваннам и туалетам в поисках обдолбанного брюнета, который, по мнению хозяина вечеринки, не мог ускользнуть из небольшой "Бетси" незамеченным. Охрана божилась, что возможный выход только один и в него брюнет бы не проскользнул! И тогда хозяин вечеринки точно с ума сошел. Позвал своего Винса, смущенного и бледного, заперся на секунду с ним в комнате, а потом вышел, спокойный и прямой, как палка. Направился к выходу, не замечая семенящего следом помощника, не обращая внимания на взгляды собственных гостей, быстро и трусливо отводимые от черной устрашающей поверхности пистолета в длинных крепких пальцах.