Святые и грешные

Идти... Идти быстро, считая шаги, сбиваясь и считая снова. Идти, не обращая внимания на прохладу ночи, что залезла под легкую курточку и настойчиво снижает температуру тела. Идти, не замечая причудливости и темноты улиц, которые молчат, которые спят, равнодушные к случайным беспокойным прохожим. Идти наугад. Сколько можно так? Двигаться наугад? Он, Томми, постоянно так делает - знакомится, встречается, работает, а теперь еще и любит... Вот так, вслепую, не видя будущего, не планируя ничего. Живет наугад. Блондин, сунув замерзшие от восточного неприветливого ветра руки в карманы, вдруг остановился посреди улицы. Замер, вытянулся. Уставился в исчезающую за поворотом дорогу, по которой шел все это время и даже не имел понятия, как долго это длилось. Все это время в голове носился какой-то гротескный вихрь из воспоминаний, из событий сегодняшней ночи, из мыслей о нем и Адаме, Ив, Блейке и даже Ким. Они все, как живые, толпились перед глазами, что-то ему говорили, пытались внушить, кричали, плакали, умоляли, и просто смотрели... Смотрели равнодушными серыми глазами, молчали отстраненно, обижающе безучастно. Томми снова слегка замутило, когда перед глазами появилось болезненное воспоминание, где Адам лежит, расслабленно откинувшись на огромном диване, а рука Блейка трогает, гладит его тело сквозь разрезы кофты. А потом возникло видение, как певец стоит на коленях, прогнувшись в пояснице, с полувозбужденным, торчащим из расстегнутых штанов членом, с запрокинутой Винсом головой и улыбается красивыми губами, в сантиметре от которых истекает смазкой бордовое достоинство Блейка. Нет! Нет. Это бред какой-то. Это чушь и сумасшествие. Адам не мог! Не мог так поступить. После всего... После их ночей, их рассветов, их размышлений о совместном будущем! Что-то он, Томми, упускает. Что-то не видит или не понимает! Блондин вдруг почувствовал, как страшно, как нестерпимо устал, сел прямо на бордюр тротуара. Свесил голову со спутанными серебристыми волосами на подогнутые колени, обхватил себя руками. Замер так, свернулся в комок и уставился невидящими глазами на "свою" уходящую с прямой линии дорогу. Перед глазами снова сегодняшний вечер.Перемотка. Раз за разом. Внимательный и качественный разбор поступков, эмоций, слов, взглядов. Ив и звонок, ее настойчивое желание ему, Тому, помочь. Адам, странный, будто неживой, с отсутствующим взглядом. Ким, насмехающаяся над Винсом и... спрашивающая, сколько они сегодня порошка в... Чеееерт. Черт, черт, черт!! Наркотики! Они заставили Адама наглотаться наркоты! Господи... Вот откуда этот бессмысленный взгляд, эти черные недвижимые глаза! Вот суки... Томми аж застонал, осененный страшной догадкой. Сжал кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Вскочил на ноги, едва сдерживаясь, чтобы не заорать от почти физической боли. За себя, за Адама, за такое измывательство над ними обоими. Как он, Том, дурак, не понял? С ними играют в кошки-мышки, загоняя в ловушку, а они... Боже, бедный Адам, какой дрянью они его "кормили"? Кололи что? Твою мать... Твою мать!!! Томми заозирался вокруг, словно только что увидел, где он находится. Забыл вдруг о дороге, по который шел, о той, что уходила в темноту тускло освещенных кварталов. Бросился обратно по направлению к клубу, но через пару шагов остановился, понимая, что пока плутал по незнакомым улицам, заблудился и не понимает куда идти. Не знает, как выйти на шоссе, ведущее к "Дикой Бетси". Истерично рассмеялся иронии всей ситуации - он теперь хочет действовать не наугад, а наверняка, да вот только потерялся... Телефон зазвонил так внезапно, что Томми подскачил во время ходьбы и едва не подвернул ногу. Остановился, принялся судорожно шарить по карманам. Адам. Господи... - Адам! - Томми! Томми, послушай меня, прошу. Только не бросай трубку! - Адам, я... - Томми, милый, любимый, все не так как ты думаешь! Блейк... - Я знаю, Адам! Я догадался пару минут назад. Понял про наркотики. Я... такой дурак! Прости меня, прости. Я столько наделал ошибок! Томми даже зажмурился - так сильно хотелось увидеть сейчас любимого. Так сильно хотелось услышать его сбивчивое дыхание не в телефоне, а рядом, чтобы успокоить, чтобы коснуться... - Томми, где ты? Я не могу больше - так хочу видеть тебя! Признание Адама почти со стоном. Болезненное нетерпение в голосе. - Я тоже хочу тебя видеть, Адам! Прямо сейчас. Но... - и Томми смеется и плачет, не сдерживая слез. - Но я, балбес, кажется заблудился тут, на незнакомых улицах. Он будто видит, как Адам улыбается своими нежными красивыми губами, слышит в ответ его успокаивающее и теплое: - Мой маленький Китти, я не дам тебе больше потеряться. Я прямо сейчас весь город перерою, но найду тебя. И Томми глупо улыбается искусанными губами, залитыми солеными слезами: - Тогда поторопись, БейбиБой. У меня нет сил терпеть! - Опиши, что видишь рядом. Я подскажу, куда идти. Через пятнадцать минут Томми по наводке Адама вышел на широкое шоссе, по которому он с Ив ехал к клубу. А еще через пару минут Том увидел вдалеке одинокую высокую фигуру. Знаете, как бывает, когда во сне ты бежишь куда-то, а кажется, что бежишь на одном месте? Вот и Томми казалось, что он оказался во сне - так медленно сокращалось расстояние между ним и Адамом, хоть он и бежал к брюнету так быстро, как, наверное, никогда в своей жизни не бегал. Адам, бледный и осунувшийся, поймал легкое тело блондина слету. Прижал к себе бережно, нежно и в то же время крепко, точно опасаясь, что тот по какой-то причине исчезнет. Уткнулся в светлую макушку и закрыл счастливые глаза. Все... Никому не отдавать. Никуда не отпускать! Томми дрожал в его объятиях, прижимался изо всех сил, слушал громкий стук сердца любимого и бесконечно сильно хотел, чтобы эти последние несколько дней исчезли из их жизни, из их памяти. Не грязнили воспоминаниями их память и сердце. Забылись, как кошмарный сон. Только спустя пару секунд Томми вдруг понял, что Адам сбивчиво и торопливо рассказывает ему что-то. Оторвался от груди брюнета, поднял голову, взглянул в светящиеся светло-серые глаза. Как же он, Томми, влюблен. Как же сильно! Прислушался: - ... во время шоу. Я обслуживал любых клиентов в "Виннере", я не имел права отказывать. А потом появился Блейк. Он был не такой, как все - не унижал, не бил, занимался сексом так, словно со своим любимым. Я тогда подумал, что не могу упустить такой шанс выбраться из той дыры. Я завлекал его всеми способами и он клюнул. Все, что происходит сейчас, это только моя вина, я... - Адам! Томми почти вскрикнул и накрыл губы брюнета ладошкой. Посмотрел в широко раскрытые глаза. Столько вины! - Адам, милый... Я знаю тебя таким, каким знаю. Умным, добрым, смелым и открытым. Талантливым и заслуживающим самого лучшего. Я не знаю и не хочу тебя знать другим. Тот Адам, про которого ты говоришь, остался в прошлом. Наверное, у него были веские причины, чтобы так жить. Наверное, он запутался и был несчастлив. Но сейчас я хочу вернуться к своему настоящему Адаму. И я не позволю тебе чувствовать вину за прошлое! Оно твое и ничье больше. А вот настоящее - наше общее! И Томми с нежностью смотрел, как исчезает вина и страх из любимых глаз, как в них теплом разливается ответная нежность. Блондин медленно убрал руку с губ Адама и заменил ее своими губами. Целовал так, что колени подкашивались, но сильные руки держали надежно. Наконец, они отстранились друг от друга. Адам скользнул пальцами по серебристо-белым волосам, провел ласково по щеке любимого, нежно зацепил пальцем его подбородок, приподнял голову Томми и заглянул в карие, сейчас темные, как небо над головой, глаза. Тихо, но твердо проговорил: - Спасибо тебе за эти слова. Ты не представляешь, как тяжело мне это все вспоминать - это точно переживать заново. А я хочу забыть! Я больше не тот... И прости меня за ту ночь, когда я почти силой... Я не знаю, что это было - до сих пор не понимаю, как я так мог поступить с тобой! - Ну, я тоже хорош. Устроил сцену! - Нет, ты просто ревновал, а я... Слетел с катушек, когда ты дал понять, что я продаюсь, как... И снова Адама заставили умолкнуть нежные влажные губы блондина. Теперь певец задыхался и сходил с ума от поцелуя, вплетая пальцы в мягкие волосы, прижимая белокурую голову, прижимая все худое податливое тело к себе. Оба дрожали в лихорадке, сплетались в тесные объятия и стояли так одно бесконечное, счастливое мгновение. А потом торопливое: - Поехали домой. Блейк, наверное, уже обнаружил мое бегство и будет искать нас. Быстро собираем вещи и едем в какой-нибудь отель. Они торопились. Выскочили из такси, всю дорогу процеловавшись на заднем сидении, и не сумели выпустить руку друг друга, когда расплачивались и когда выходили. Так и держались, пока неслись к подъезду, и лишь расцепили, променяв на объятия перед самым входом. Замерли в очередной раз, не в силах быть даже на малейшем расстоянии, прижались, свились в клубок, целовались, путаясь пальцами в черно-белых волосах, и дышали тяжело и жадно. Поднялись на лифте. Двери его с тихим шуршанием открылись, и парни поочереди ступили в холл этажа. С небольшим опозданием друг от друга оценили: темнота небольшого холла, где обычно яркий искусственный свет, и дверь... Дверь в их квартиру приоткрыта. У Адама, пол дороги думавшего о том, что устроит Блейк, когда узнает о его исчезновении, противно сжался желудок, и он дрожащей рукой потянулся за Томми, уже стоящим у их двери. Но утянуть его за собой в закрывающийся лифт не успел... Сильный удар по голове заставил упасть на колени. Сквозь минутный белый туман перед глазами Адам увидел, как Томми испуганно обернулся на звук, и тотчас позади него возникла огромная фигура Винса. Адам вскрикнул и попытался подняться, но его рванули за волосы с такой силой, что он сел на пол, застонав от боли. И тут же у виска возникла прохладная тяжесть автоматического пистолета. - Сидеть, дрянь. Недалеко ты от меня убежал, Адам! Певец не слышал Блейка. Смотрел безумными глазами, как Винс, прижав к себе худое тело Томми, приставил пушку к его голове и поволок к противоположной стенке рядом с лестницей... Адам, не в силах вынести вида испуганного худенького лица, снова рванулся из рук Блейка, оставляя клоки черных волос у того в руках. Но даже не успел встать на ноги, когда получил кулаком в висок. Повалился обратно на колени, упираясь в расплывающийся перед глазами пол. Услышал издевательский голос над ухом: - Что, волнуешься за него? Так любишь эту белобрысую суку? Винс, поиграйся-ка с этой малышкой! И Винс послушной куклой слегка стукнул Томми тяжелым дулом по скуле, при этом сразу рассекая кожу до крови, подцепил за подбородок и запрокинул ему голову. Другой рукой так крепко его прижимал, что Томми было тяжело дышать. Из-за неудобного и болезненного положения головы блондин почти не видел Адама, который в очередной раз попытался подняться с пола под издевки Блейка: - Нет, милый. Я перед тобой ползал на коленях? Твоя очередь ползать! Давай, рыпнись еще, и мозги твоего возлюбленного разлетятся в радиусе пары метров. Сидеть! Последние слова Блейк выкрикнул Адаму в лицо. Встал над ним, целясь прямо в бледное с расплывающимся багровым синяком лицо. Помахал перед носом смертоносным дулом и продолжил странно высоким тоном: - А я ведь настраивался простить тебя! За измены твои, за предательство и жестокость. Решил начать с чистого листа. Я страдал без тебя, сильно и безысходно! Пил с горя чуть не до смерти, пока ты... трахал эту суку. И Блейк шагнул к беспомощному Томми. С удовольствием глядя в испуганное лицо размахнулся и хлестнул по щеке. Оскалился радостно, глядя на появившийся красный след. А потом, заметив вызывающий блеск карих глаз, в мгновенье ока развернулся... Как раз, чтобы успеть приложить пистолетом упрямого Адама, метнувшегося на помощь любимому. Снова вернулся к Томми, и на этот раз ударил кулаком в живот. Наблюдая, как парень забился в руках Винса от боли, зашипел: - А ты, Том, вообще последняя дрянь. Это же надо, так меня провести! Крутился, завлекал, строил невинность, а сам думал, как бы моего Адама увести! Какая низость. Какая подлость. Я не могу это оставить безнаказанным, ты же понимаешь? Ты умрешь, Том. А мы с Адамом начнем все сначала! Как тебе? - Нет!!! Крик Адама пролетел эхом по темному коридору, освещенному лишь лампой над лифтом. Блейк развернулся к любовнику, чувствуя, как наливается приятной тяжестью его пах от увиденной картины. Адам на коленях полз к нему, не в силах подняться из-за разбитой головы - все расплывалось перед глазами, и он боялся, что потеряет сознание и очнется, когда будет слишком поздно... Полз, протягивая одну руку вперед, точно слепой, а другой вытирал кровь из разбитой брови, заливающую глаза. - Нет, Блейк! Я прошу... Я умоляю! Отпусти его. Я пойду с тобой, куда угодно. Я буду с тобой, как ты захочешь. Все сделаю! Только не трогай его! Он... он так, всего лишь мое временное развлечение. Он не ты, ты - это серьезно, а он лишь блажь! Не пачкай руки в его крови... Звонкая пощечина остановила его сбивчивую речь. Блейк задрожал от ярости и цапнул пальцами нижнюю часть лица Адама, сжал с силой, заставил посмотреть на себя. Опять ощутил, как дернулся в штанах член, когда из огромных серых глаз на него глянул страх. Приблизился к лицу Адама, опять заговорил странным высоким и предельно напряженным голосом: - Врешь! Врешь мне в глаза, Адам! Развлечение? Томми - это твое "развлечение"? Для "развлечения" не снимают квартиру! Не вьют уютное гнездышко! Да, я знаю об этом вашем "райском местечке" - мне Ив рассказала. Именно по ее наводке Винс подкараулил тебя вчера. Вырубил и привез ко мне, чтобы мы с Ивонной вас навсегда развели! Она, дура, думает, помогая мне, вернуть Томми! Идиотка влюбленная, как с ума сошла - пыталась меня при выходе из "Бетси" остановить, едва лишь увидела оружие. Пришлось стукнуть ее несильно, а то больно орала громко. А ты ловко смылся из клуба. Тебе кто-то помог? Можешь не говорить, я все равно узнаю имя этого предателя. И он пожалеет, что пошел против меня. И ты пожалеешь, Адам, обо всем, что сотворил! Я заставлю тебя страдать. Ты заплатишь за мое унижение сполна - в ногах будешь валяться, умолять о моем смягчении. Господи... Я так любил тебя, а ты такой же, как Лоран. При первой же возможности свалил к молоденькому мальчику и забыл, сколько я для тебя сделал. Похотливая шлюха! Если бы ты знал... Он еще что-то говорил, но Адам не слушал больше. Смотрел, не моргая, в совершенно безумные желтые глаза - страх, неизведанной силы, лишающий разума, противный и липкий расползался по венам, заставляя задыхаться, слепнуть от того, что, возможно, сейчас произойдет. Блейк сошел с ума. Он спятил окончательно! Тронулся, еще и наркотой накачался. Он сейчас способен на все. Ненавидит всех и не владеет собой. Он... не отпустит их. Осознание этого факта заставило Адама на секунду закрыть глаза. Неужели все? Неужели все закончится здесь и так? Может, есть шанс? Это все из-за него, Адама! Все, куда они пришли, где сейчас оказались - это все по его вине! Причем, он - причина прибывания здесь их всех четверых. Он привел сюда Томми - не в буквальном смысле, конечно. Он вел его и себя к этому уже много дней, не понимая, не видя, что за человек идет за ними по пятам. И вот они здесь. Здесь все закончится... Адам открыл глаза от того, что его рот накрыли тонкие и сухие губы Блейка. Певец попытался отстраниться, но рука Блейка скользнула ему в волосы и удержала. Поцелуй был издевательский и грубый - Блейк кусал и ранил когда-то любимые веснушчатые губы, засасывал больно, шарил языком во рту, лишая воздуха, при этом больно вдавив пистолет в горло брюнета. Отстранился, наконец, выпустил черные волосы из пальцев, погладил как маленького по голове, и тихо проговорил: - Прощайтесь. Винс, точно только и ожидая этой команды, грубо толкнул Томми на пол, а потом рванул за плечо, заставляя встать на колени напротив Адама. Они очутились на расстоянии полуметра друг от друга - измученные, окровавленные, смертельно бледные в тусклом свете лампы. Смотрели друг на друга, а враги за их спиной не отводили прицела от их спин. Смотрели в глаза, любимые, красивые, большие и горящие отчаянием. На любимые губы, которые сегодня должны были опухнуть от поцелуев, а не от ударов пистолета. Адам протянул руку, коснулся нежной щеки любимого, а Томми тут же обхватил руками ее, прижал к губам, поцеловал. Винс почему-то отвернулся в сторону, а Блейк зло прошипел: - Я сейчас сблюю от вас. Певец вздрогнул всем телом и повернулся к нему, глянул в сумасшедшие глаза. Попробовал в последний раз. Медленно произносил слова, как при разговоре с тяжело больным: - Блейк, я прошу... Ты хочешь сесть за убийство? Это не случай с Лораном, не отмажешься избиением в ссоре! Ты сядешь на всю жизнь! Давай переиграем. Я уйду с тобой, а Томми уйдет один. Я никогда с ним больше не увижусь! Он начнет новую жизнь, без меня! Правда ведь, Томми? И Адам с лихорадочным блеском в глазах обернулся к блондину. Томми посмотрел сначала в серые любимые глаза, а потом в ненавистные желтые, услышал Блейка, как через вату: - Да, Томми? Неужели ты так сделаешь? Забудешь Адама? Отстанешь от нас? Блейк веселился, глядя на них. Улыбался, как ненормальный, а в руке тряслось оружие. Томми открыл было рот, чувствуя, как внутри разрывается в клочки сердце. Как сильно хотел бы он жить! Не успел ответить... - Дело в том, Томми, что ты не сможешь! Можешь не утруждаться и не врать. Ты хочешь Адама, а он хочет тебя. Но он - мой! И он будет со мной даже против воли. Прощай, милашка Томми, мы с Адамом будем иногда вспоминать тебя! И Блейк, сжав губы в тонкую линию, навел прицел на грудь парня. Не медлил, не мешкался, не сомневался. Сразу спустил курок, глядя прямо в ненавистные красивые карие глаза. И в ту же секунду понял, что он уже давно не удерживает Адама, который рядом. Не удерживает и не следит за ним. И уже не успеет остановить... Словно в замедленной съемке смотрел, как брюнет, не вставая с колен, изо всех сил метнулся к Томми и хватил в охапку, закрывая тонкое тело собой. - Нет... Шепот. И судорожный вздох. Пистолет звонко стукнулся о плиточный пол, когда Блейк не удержался на подогнувшихся коленях и так и сел на пол. Нелепо раскинул ноги и выкатил бессмысленные глаза. Смотрел, не дыша, не моргая, как на спине любимого буйно распускается смертоносный и пугающий красный цветок...