Святые и грешные

от автора: сейчас не покидает ощущение праздника из-за концертов Квинберта, но мой долг перед читателями довести историю до конца, поэтому извиняюсь заранее за минорный настрой. надеюсь, вы еще со мной:) Шепот. И судорожный вздох. Пистолет звонко стукнулся о плиточный пол, когда Блейк не удержался на подогнувшихся коленях и так и сел на пол. Нелепо раскинул ноги и выкатил бессмысленные глаза. Не дыша, не шевелясь, он замер, не в силах поверить в то, что только что сделал Адам. Томми смотрел в пространство перед собой широко раскрытыми глазами - совершенно пустыми от шока, страшными и мертвыми от этой пустоты. Больше ничего вокруг не существовало. Ни сидевшего на полу Блейка, с пистолетом в отчего-то онемевшей руке, ни вытянувшегося в струну Винса, испуганно отступившего на пару шагов, ни холода каменной плитки под разбитыми коленями, ни света, ни воздуха, ни самого себя. Существовал лишь Адам. Адам, в его, Томми, объятиях. Адам, который крепко обнял гитариста, прижал к себе, минуту назад заслонив его от пули и вздрогнув всем телом от нее же. Он сбивчиво и шумно дышал, держась за плечи блондина, а потом крепкие руки разом ослабли и скользнули безжизненными плетями вдоль тела. Томми, почти физически чувствуя, как останавливается собственное сердце, крепче ухватил теряющего сознание Адама. Запаниковал, удерживая его, скользнувшего на пол, перехватил сильнее, притянул к себе, положил безвольную черноволосую голову на свои колени. Склонился к бледному лицу, так и замер... Черные ресницы плотно закрыты, а нежные губы, разбитые до крови, смиренно сомкнуты. Пряди, длинные, растрепанные, перемазаны кровью, но Томми все равно - он готов до конца дней своих оставаться здесь, в этом полутемном зале, чтобы перебирать шелк этих волос трепещущими пальцами. Пальцами, что, кажется, навсегда теперь останутся холодными. Пальцами, которые осиротели. - Адам... Голос Блейка дрожал и снова звучал странно высоко: - Моя детка... Что же ты сотворил? Блейк как-то по старчески охнул и пополз на коленях к застывшим фигурам ребят: Томми, согнувшийся в "три погибели" над Адамом, вцепившийся мертвой хваткой в его плечи, и кажется, даже не дышащий, и Адам, лежащий наполовину на полу, с подогнутыми под себя ногами, раскинув недвижимые руки - со стороны казалось, что брюнет спит крепким сном, тихий, покорный и равнодушный к двум своим возлюбленным. - Уйди... Уйди от него. Не смей его касаться! Он мой и только! Блейк с перекошенным лицом замахал пистолетом перед самым носом Томми. Затрясся, не в силах видеть, как тонкие пальцы гитариста перебирают черные любимые волосы - ласково вплетаются, гладят нежно и собственнически. Непозволительно гладят! Но Томми не слышал ядовитого шипения. Не хотел слышать. Ему было все равно. Он робко, не дыша, пытался узнать их общий на четверых приговор. Венка... Ты самая, по которой меряется жизнь. В которой она перекатывается, играет и бьется - тук-тук, тук-тук. Должен быть вот здесь этот тук-тук... А его нет. - Отдай мне его, ты, шваль проклятая! Убери от него руки свои. Он все равно мой! Ясно? Тебе ясно? Томми, наконец, поднял голову на орущего и трясущегося рядом шатена. Тот с пеной у рта крутил пистолетом и смотрел совершенно безумно. И Томми, не замечая соленых слез, которые текли по лицу, капали с подбородка на грудь недвижимого Адама, заговорил. Даже сам не узнал собственного голоса, настолько тот был искаженным от страдания: - Отдать тебе его? Отдать, Блейк? Ты хочешь заполучить его даже сейчас? Ты, сволота чокнутая, думаешь, имеешь права его касаться? Его, которого ты все-таки уничтожил... Но, похоже, Блейк ничего не слышал. Желтые глаза завороженно, жадно смотрели на лицо Адама, а блондину казалось, что они, эти глаза, не имеют на это права! И Томми вдруг затрясся, как в лихорадке, потерял контроль. Завыл, точно бешенное животное, в полный голос: - Ты всю жизнь ему искалечил! Ты мучал его и травил наркотой. Но тебе мало было издевательств над ним? Он не покорялся тебе, сволочь ты ненормальная, и ты его пристрелил! - Я... Нет. Я стрелял в тебя! Я хотел тебя убить, не его! Я же люблю... Я не смогу без него. Последние слова совсем шепотом, почти губами. Взгляд желтых глаз заскользил по черному от горя лицу Томми, по растерянному лицу Винса, по стенам, точно и те смотрели на него, Блейка, и осуждали, и горевали над погубленной жизнью у их ног. Забормотал, согнувшись уродливым карликом: - Как он мог так со мной поступить? Подставился под пулю, тебя спас... Дурак! Чокнутый! Нашел, ради кого под пулю... Ты его ноготка не стоишь, ты - ничто! А я все бросил к его ногам - почему же он так со мной? Почему бежит от меня все время? Почему не ценит мои чувства? Господи, почему так все? Больно-то как... Сука, больно, в груди! Я... Я не чувствую руку. Блейк с каким-то детским изумлением смотрел на свою онемевшую руку, пытаясь удержать пистолет. Оружие, словно живое, не торопясь, и даже как-то красиво, заскользило из мертвеющих пальцев шатена. Насмешливо блеснуло корпусом и, звякнув, ударилось об пол. Осталось лежать так, чернея гладкой жутковатой поверхностью и привлекая болезненное внимание темно-карих глаз. Блейк охнул, когда сердце словно сжала злая когтистая лапа. Скрючился на полу еще больше, пытаясь дышать и злясь на себя, что не может никак совладать с собственным телом. Злясь, что его Адам по-прежнему в объятиях белобрысой твари, лежит и спит, закрыв красивые глаза, а он, Блейк, еще так от него далеко... Далеко. Это плохо! Надо ближе придвинуться, ближе подползти. Отнять! Присвоить обратно! Блейк, хватая ртом воздух, поднял голову. И... уткнулся взглядом в черное, идеально круглое дуло автоматического пистолета. И только потом за этим дулом увидел карие глаза, горящие дикой, ненормальной радостью. Рука Томми была твердой, не дрожала, а сердце стучало почти счастливо от того, что сейчас он сможет уничтожить ненавистного врага. Тут же блондин краем глаза увидел движение Винса, услышал его предостерегающее: - Парень, не делай глупостей. Опусти пистолет. Ты у меня на прицеле! Глупостей? Томми криво ухмыльнулся. Нет, он, Томми, больше не наделает глупостей. Он лишь все исправит. Успеет сделать всего одну вещь, но разумную и нужную, как никакую другую... Спустил курок, отвлеченно думая о том, что ему сейчас почти хорошо. Что еще надо? Адам в его объятиях. Спуская курок, как сквозь вату, услышал, что звук выстрела словно задвоился. Отстраненно удивился этому факту, равнодушно готовясь получить пулю от Винса. Блейк с аккуратной красной точечкой промежь глаз мешком свалился у ног Адама. А Винс... отброшенный силой выстрела врезался спиной в стену и сполз по ней, удивленно глядя куда-то за спину Томми. У Томми не было ни сил, ни желания смотреть, кто там пристрелил Винса и спас его, Тома, без его же позволения. Зачем ему жизнь? Враг мертв, а его жизнь сейчас лежит на холодном полу, все-таки уничтоженная безжалостной рукой своего бывшего "благодетеля". И он, Томми, косвенно в этом виноват. Если бы ни его ревность в тот злополучный день, ни его собственническое поведение... Повел себя, как Блейк, ей богу. Не имел на это права. Томми не видел, как к нему со всех ног бросился верный помощник Рона, Роберт Крид. Не желал смотреть, как мужчина быстрыми профессиональными движениями осмотрел Блейка, потом Винса. Осматривать особо нечего, итак ясно - они мертвее мертвого, и Крид принялся за Томми. Приподнял безвольную голову, порыскал взглядом по искаженному горем лицу в кровоподтеках, обшарил плечи, спину на предмет ран. Томми это неожиданно не понравилось и он с трудом выдавил: - Это не моя кровь... Крид остановил свой судорожный осмотр блондина на секунду. Будничным тоном произнес: - Кто его? Блейк? Том, ты хоть понимаешь, насколько ты рисковал с этими своими отношениями? Это же бандитский вертеп! Тебя сейчас застрелили бы из-за... человека, который чуть не совершил над тобой насилие! Благодари Ивонну - это она мне позвонила, сообщив о том, что Блейк с пушкой вышел из клуба и направился искать вас! Она даже пыталась остановить его, а этот урод ее рукоятью стукнул, нос сломал! Если бы не она... Грубый раздраженный окрик гитариста прервал увещевания Роберта: - Если бы не она, этого ничего бы не было! Она притащила меня в клуб, чтобы я удостоверился, что Адаму на меня плевать. Она лгала мне в глаза, рассказывая, что Адам вернулся к Блейку, чтобы начать все с ним заново! Я собственными глазами видел его в лапах этих тварей - они изголялись над ним, принуждая к сексу. Они насильно накачали его наркотой, они думали меня убедить в его равнодушии... Крид перевел взгляд на бледного Адама со спутанными окровавленными волосами, прилипшими к скулам. Потянулся к нему, желая вытащить его из объятий Томми и осмотреть, но тот только крепче ухватился за драгоценную ношу. И закончил: - В равнодушии, да... Смешно это так сейчас. Он ведь спас меня, Роберт! Спас, загородив собой от пули этого ненормального. Спас зачем-то... А зачем мне моя никчемная без него жизнь? С лица Крида, наконец, сошло дурацкое заботливо-учтивое выражение, и он внимательнее взглянул на человека, которому Том обязан жизнью. Спросил взволнованно: - Он... Ты пульс прощупал? - Да. Ничего... Не успел блондин и глазом моргнуть, как Крид вдруг, не церемонясь больше, сильно пихнул его, заставляя выпустить Адама. Сам подхватил брюнета и пощупал пульс на шее. Потом наклонил к носу, желая услышать малейшие признаки дыхания, потом приложил ухо к груди. Начиная все больше нервничать, принялся делать ему массаж сердца. Томми в каком-то отупении смотрел на все это, сидя на полу и не в силах нормально дышать. Ему было очень холодно, а в сознании воцарился странный туман. Очнулся лишь тогда, когда получил неслабый пинок по бедру от возбужденного Крида. Вскинул глаза и едва не потерял сознание от слов: - Ну ты чего расселся? Может, поможешь своему красавчику? Он жив, Том. Просто пульс очень слабый. Следующие два часа были просто невероятными по накалу эмоций для Томми - первоначальная безумная, слепящая радость, из-за бурного изъявления которой Крид с трудом докричался до девушки из скорой помощи, сменилась паническим ужасом, что скорая не успеет. Роберту пришлось почти силой усадить мечащегося блондина рядом с Адамом. Усадил и строго наказал говорить с ним, звать его. И Томми говорил... Говорил так много, как никогда в своей жизни. Говорил о любви. О том, что никогда еще он не любил и не хотел так человека - хотел всего, целиком, и даже багаж прошлого тому больше не помеха. Говорил о том, что не хочет больше быть один, когда испытал такое счастье, как идти по жизни вдвоем. Говорил о музыке, которую они вместе создадут, о турах, в которые вместе поедут, а группе, в которую он уже успел влюбиться. Говорил об их доме - вымышленном пока, но обязательно уютном и большом, в котором они будут встречать друзей и близких. Говорил о том, что никто и никогда не пошел бы ради него, Томми, на такое. Отдать жизнь... Это бессмертная клятва. Признание в любви, которому нет аналогов. Когда он, наконец, закончил, запыхавшись точно после бега, то увидел, как затрепетали черные пушистые ресницы, а через секунду на него воззрился серый в зеленых крапинках глаз. Зазвучал тихий любимый голос, который явно намеревался рассмешить, но вместо этого почему-то заставил Томми в открытую расплакаться: - Ты, оказывается, можешь быть таким болтуном, Томми! Жуть. Я тут вроде как спал, а ты меня разбудил. Несносный любимый болту... Но Адам не успел договорить - его заткнули поцелуем. Скорая везла их в больницу уже в течение получаса. Бесконечные и тягучие минуты. Томми сидел, уцепившись за слабую руку Адама - держал крепко, не давая соскользнуть в беспамятство, заставляя смотреть на себя. Крид все время с кем-то говорил по телефону. Как понял из обрывков разговора Том, Роберт с кем-то договаривался об исчезновении парочки Блейк - Винс. Назвал адрес съемной квартиры Адама и велел "очистить" лифтовый холл от "габаритного мусора". Потом тихо поинтересовался у Томми: - Мистер Рэтлифф звонит. Мне придется рассказать все о сегодняшнем вечере. Быть может, Том, ты сам с ним поговоришь? - Нет. - Том, ты должен все равно это сделать. Пусть лучше он узнает все из первых рук, а не от, например, Ивонны! Томми даже голову поднял, не веря в услышанное: - Что ты сказал? Неужели она утратила твое доверие и твою преданность? Быть не может! Крид как-то странно быстро опустил глаза - если бы Томми его не знал хорошо, то подумал бы, что тот смутился. Мужчина довольно уверенно ответил: - Утратила. Еще как утратила. Хорошо, что ее тут нет, а то бы я собственноручно повторил удар Блейка! - Нос бы ей сломал? Ай-яй-яй, Роберт! Не знал, что ты дерешься с девушками! Считаешь, что она больше не заслуживает быть со мной рядом? - Томми, подтрунивая над Робертом, уже в открытую улыбался. С теплотой и тихой радостью заметил, что Адам тоже улыбается. Крид как-то совсем несолидно фыркнул и неожиданно робко глянул на певца: - Ну, есть человек, который в большей степени этого заслуживает. И он, если не держит на меня зла, может отныне рассчитывать на любую мою услугу. Абсолютно любую. И Роберт отвел взгляд от серых, слегка затуманенных болью глаз. Ответил на звонок Рона. В нескольких деловых предложениях описал все, что ему было известно, потом довольно долгое время отвечал на уточняющие вопросы Рона. Поглядывал на прижавшихся друг к другу ребят и слушал в трубке взволнованный, даже шокированный голос своего хозяина. Сообщил адрес больницы, в которую они сейчас направляются на машине скорой помощи, и отключился. Поднял глаза на притихших парней, сообщил: - Том, твой отец выехал в больницу. Ему не терпится увидеть тебя. Помолчал пару секунд и добавил: - И тебя, Адам.