Prisoner

Давно я не испытывал подобного. Чувство удовлетворения и покоя поселились в моей проклятой душе, давая надежду на нечто светлое. Я никогда не был святым. Меня ненавидели и проклинали, но вместе с тем, почитали как Бога. И я упивался этими чувствами, как странник в пустыне, достигший оазиса. Будучи первородным, будучи королем, я и не желал для себя большего. Но вместе с тем, всегда искал чего-то иного. Когда живешь слишком долго, от этого начинаешь уставать, погружаясь в пучину отчаяния и безысходности. И я познал горький вкус этого нектара, когда Акира убил себя на моих глазах. Эта боль была слишком сильной, чтобы я мог просто пережить её. Возможно, заточение в темницу из собственной плоти и крови, было лучшим выходом. Безумие, которому я подвластен, даже сейчас не оставляет меня. Но тогда…тогда, оно было неконтролируемым. Все чистокровные безумны. Мы живем с самого сотворения этого бренного Мира, видим, как рождаются и погибают цивилизации. С одной стороны мы являемся Царями, но с другой лишь сторонние наблюдатели, которым плевать на все, что происходит вокруг. Но рано или поздно наступает момент, когда даже мы начинаем ломаться, становясь на колени перед пучиной одиночества, которое разъедает души всех бессмертных. Нам нужен кто-то, кого мы сможем защищать и обегать, кто будет способен принять нас и наши чувства. А главное, тот, кто сможет убить нас: смертный, рука которого не дрогнет, свершая суд над грешным богом. И я смог найти такого человека. Юношу, чьи волосы сверкают серебром в бликах солнца, а глаза горят таинственным аметистовым пламенем. И этот человек, мой ангел, которому я оборвал крылья, сейчас он спит, устроившись в тени столетнего дуба. Блики ветвей играют на твоем лице, Зеро, и ты начинаешь так смешно морщиться, пытаясь убрать эту невидимую паутину. Летний ветер играет с твоими волосами, которые слегка отрасли за последнее время. Конечно, ты совсем скоро их отстрижешь. И мне понятно это твое желание. Ты не хочешь тревожить только недавно затянувшуюся рану воспоминаний о семье, об Академии, и, в первую очередь о брате, которого ты ненавидел настолько же сильно, насколько и любил. Ты всеми силами пытаешься спрятать все воспоминания о своей жизни с самый дальний уголок своей души, стремясь обрести покой в этой своей «новой» жизни. И больше всего на свете, я хочу помочь тебе в этом. Заполнить пустоту, которую создал собственными руками, пытаясь сломать тебя. Но ты сам этого мне пока не позволяешь. Конечно же, тебе необходимо время. Ты и так сделал очень многое, приняв меня. Мой взгляд с твоего лица скользит к животу: уже слегка округлившемуся. Не сумев побороть искушение, я пробираюсь рукой под легкую льняную кофту, дотрагиваясь кончиками пальцев до горячей, нежной кожи. Уже сейчас я чувствую тихие удары новой жизни, которая зародилась в тебе. Улыбаюсь, немного с горечью признавая, что мы слишком мало времени посвятили друг другу. Я еще не успел полностью насытиться тобой, прежде чем разделить эту любовь еще и с младенцем. Но, вместе с тем, ребенок - связующее звено, которое на долгие века соединило наши души. И я счастлив уже лишь от этой мысли. Я полностью тону в безумной любви к тебе, даже в какой-то степени к нашему малышу. Свои чувства я просто не в силах предать словами. Мне кажется, что пока тебе еще рано знать о том, что я испытываю к тебе. То слабое влечение, что я осмелился показать, лишь верхушка айсберга. К сожалению, к остальному ты ещё не готов. - И долго так собираешься так делать, - послышался твой недовольный голос. Замираю, пытаясь понять причину твоего недовольства. И лишь спустя мгновение понимаю, что ты разозлился из-за того, что я все еще не убрал свою руку. Улыбаюсь, поспешно исправляя ситуацию. - Я немного задумался, - пытаюсь оправдаться. – Ты такой беззащитный, когда спишь. Неужели ты рассчитываешь на то, что я упущу шанс дотронуться до твоей восхитительной кожи, Зеро? - Сволочь, - беззлобно выдыхаешь, поворачиваясь на спину, и кладешь руки под голову. – Подобные нежности меня бесят. - Это одна из причин, по которой я позволяю себе подобное лишь, когда ты спишь, - смотрю на твои красивые черты лица, признавая, что такого прекрасного создания я не видел за всю свою долгую жизнь. - Назови другие, - требуешь ты, без особого интереса провожая аметистовыми глазами последние отблески заходящего солнца. На моих губах появляется ухмылка. Ставлю руки по обе стороны от твоей головы, и облокачиваюсь на локти, нависая над твоим хрупким телом. - Я же сказал, что ты выглядишь таким беззащитным, когда спишь. Все эти слова я говорю практически тебе в губы, щекоча своим дыханием твою кожу. Неопределенно хмыкаешь, немного отводишь голову в сторону, открывая мне доступ к шее. - Ты похуже той твари, которую приставил ко мне. Ты говоришь шепотом, прикрыв глаза. Я медленно опускаюсь к шее, легонько дотрагиваясь до неё губами. Твоя кожа вмиг покрывается мурашками. Провожу языком, с наслаждением ощущая твой сладкий вкус. Чувствую, как ты сглатываешь, а тело слегка напряглось. Твоя реакция… похоже, ты уже начинаешь чувствовать удовольствия, от нашего кровного соития. Я покусываю тонкую кожу, ощущая невероятно приятный металлический привкус на языке. С каждым глотком мое тело наполняется твоей живительной влагой. Мои глотки спокойные и размеренные, не хочу делать тебе больно, поэтому позволяю нам обоим насладиться процессом. Ты тяжело дышишь, схватив меня одной рукой за ворот рубашки. И это путает меня: не то ты хочешь меня оттолкнуть, не то боишься, что я прекращу свое действие. Сделав последний глоток, я отстраняюсь, аккуратно убирая клыки из твоей чувственной шейки. - Агх, - слышится в ответ сдавленный голос. Твоя рука сжимается сильнее, не давая мне возможности отстраниться от тебя. Вновь улыбаюсь, проводя языком по месту укуса. Ранка тут же начала затягиваться и вскоре исчезла совсем. Удовлетворенно целую исцеленное местечко, утыкаясь в него носом. Зеро, как же мне нравится твой аромат. - Когда я начал сходить сума? – задаешь вопрос, зарываясь свободной рукой мне в волосы. - Я не знаю. Недовольно хмыкаешь, продолжая диалог. - Возможно ли, что я всегда был таким? Всегда хотел для себя подобного? Твои пальцы гладят меня по голове, и я плавлюсь от этих ощущений. Это странное хрупкое единство, которого мы достигли, согревает меня. Давно мне не доводилось испытывать подобного. Даже Акира не столь волновал мою кровь. Того дерзкого мальчишку хотелось просто поймать, как мотылька, засушить и прятать в стеклянном гробу, чтобы лишь самому любоваться его красотой. Да, тот охотник был красив, наивен и слаб. Отрицать этого я не могу. Будь у меня такое желание, я бы мог с легкостью поймать этого глупого мотылька. Но я медлил. Возможно, я боялся того чувства, что с головой накрыло меня. Поэтому я глупо надеялся, что он сам меня примет. Но этого не произошло. И сейчас я готов пойти на все, чтобы не допустить подобной ошибки. Почти шесть лет я терпеливо ждал, пока ты созреешь, мой ангел. Ждал, с завистью наблюдая за своей сестрой, которая заставляла тебя, улыбаться, с которой ты порой засыпал, когда бушевала гроза и малышка тряслась от страха. Я завидовал тому, что не из-за меня трепещет твое маленькое сердечко. Все это наводила на меня тоску, погружая еще больше во мрак: холодный, пугающе одинокий. Я не жалею о том, что мне пришлось сделать. И никогда не пожалею о своих будущих действиях, если это позволит нам быть вместе. Удержать тебя, защитить, спрятать ото всех и сделать тебя счастливым, - все это мои желания, которым я не в силах противостоять. - Может быть, Зеро, все может быть, - почти мурлычу тебе в ответ, прикрывая глаза. – Возможно, так было предрешено изначально. - Кем? - Нами, - просто отвечаю, чувствуя, как сладостная усталость окутывает мое тело. – Так ли это плохо?! Мой вопрос не требовал ответа, и ты это прекрасно понял. - Я представлял себе иную жизнь, - ты начинаешь подниматься, сталкивая меня с себя. – И в первую очередь это касается детей. Ты дотрагиваешься ладонью до живота, и от меня не ускользнуло, как сильно напряглось твое тело. Тебя одолевает страх. Вижу его в твоих глазах, мой ангел. Я поднимаюсь вслед за тобой, аккуратно беру тебя за подбородок, вынуждая смотреть мне в глаза. - Не бойся, - мягко произношу эти наивные слова, прекрасно зная, что они ничуть тебя не успокоят. – Я рядом, поэтому, доверься мне. Твой покой и защита очень важны для меня. Просто разреши помочь тебе. Хватаешь меня за запястье, вынуждая отступить на шаг назад и отпустить тебя. - Не забывай, кто я, Куран, - в твоих словах хоть и есть обреченность, но вместе с этим и непреклонная решимость. – Пусть я и принял тебя, но это не дает тебе повода обращаться со мной как с женщиной. - Я не это имел ввиду, мое сокровище. Морщишься, нетерпеливо дернув головой в сторону. - Разве, Куран-семпай? – на твоих губах мелькает слабая улыбка. – Ты помешан на мне, не даешь ступить и шага, обращаясь как с дорогой куклой. - Это не так, - вырывается у меня. – Ты не кук… - Я знаю, - обрываешь меня резко, не давая возможности продолжить. – Но ты думаешь, что мне так легко?! Черт возьми, не дави на меня, ублюдок! Что бы я ни говорил, но невозможно простой вычеркнуть свое прошлое. Я не могу так просто отказаться от своей гордости, – и добавляешь тише. – Дай мне время. Слишком сложно отпустить свою ненависть и воспринимать тебя иначе. Я в самом деле хочу этого, но… я… Провожу свободной рукой по твоей щеке, прекрасно уловив смысл не высказанных тобою слов. Ты прав, Зеро, ты мужчина, ты охотник, и ты тот, кому не посчастливилось стать любовью проклятого. Я знаю, что давлю на тебя. Понимаю все, и вместе с тем, отказываюсь поступать согласно здравому смыслу. Тебя все еще держат твои убеждения, твои принципы и, это бесполезно отрицать, твоя любовь к моей сестре. И мне больно видеть твою борьбу с самим собой. Ты не любишь меня. В твоей израненной душе только-только начал зарождаться призрачный огонек симпатии к такому монстру как я. Он не столь могуществен, как пламя, что охватывает родственные души. Для этого нужно время. Очень много времени. И теперь я точно знаю, что поступил правильно, сломав тебя. Твой мир изменился, заставляя и тебя меняться вместе с ним. И единственное, что поможет нам сблизиться так это общее горе. Которое разрушит стену, что была построена еще до нас. Стену, между вампирами и охотниками. Я отказался от своего прошлого, и сейчас готов полностью разрушить твое. Лишь на развалинах мы сможем построить наше новое будущее, в котором я преклоню перед тобой колено, мой принц, и вознесу на вершину, вложив в твои руки весь этот чертов Мир. Для нашего счастья, я пойду на все, Зеро. Одариваю тебя грустной улыбкой и стремительно покидаю сад. Я и так слишком долго оттягивал этот момент, наивно полагая, что смогу его избежать. Но это просто невозможно для нас. Я все дальше и дальше отхожу от тебя, прекрасно понимая, что ты не окликнешь и не спросишь «куда?». Если бы это все же произошло, то это был бы уже не ты, Кирию Зеро. Мое тело исчезает в сумерках. А рядом с тобой уже сидит черный пес, в клыки которого я вверил самое дорогое, что у меня есть. Твою жизнь, мое бесценное сокровище. *** Я стою в своем старом кабинете, смотря на аккуратно сложенные документы, начищенную воском мебель и на букет алых роз, которые были совсем недавно срезаны и наполняли комнату легким ароматом. Здесь все в таком порядке. Похоже, хозяйка имения рассчитывала, что я рано или поздно приду сюда. На журнальном столике, что стоял перед двумя дубовыми креслами, оббитыми черной кожей, стоит графин с водой, два бокала и пачка таблеток. Я подхожу ближе и наливаю в бокалы воду. После, разрываю упаковку и бросаю по одной таблетка в каждый бокал. Затем достаю из карманы маленькую колбу, наполненную темно-бордовым пороком. Кровь всегда считалась для нас источником жизни. Это была даже необходимость, которая позволяла нам существовать. Да что вампиры. Ни одно мыслящее живое существо не способно жить без крови. Это поняли даже древние люди, для которых выживание было смыслом жизни. Кровь живых пробуждает жизнь. В противовес ей, кровь мертвеца – яд, как для людей, так и для вампиров. Но если люди погибают в агонии, то мы просто засыпаем на веки вечные. Существуем телом, но наше сознание уже мертво. Пустой сосуд и только. И ничего не способно пробудить от этого холодного сна Темной Леди. Открываю колбы и добавляю содержимое в один из бокалов. Если говорить открыто, то сухая кровь мертвеца намного страшнее, нежели затхлая красная жижа покойника. Порошок даже вампир не способен почувствовать: будь то запах или вкус. Как жаль, что эти знания давно позабыты. Охотникам удобней пользоваться оружием, а вампиры…аристократы слишком тщеславны и самолюбивы, чтобы воспринимать всерьез старые байки предков. Хм, пусть так. Для меня это не важно. Больше ничего не имеет значения, кроме Зеро и его счастья. Ничего! - Брат, - услышал я тонкий голосок своей маленькой сестренки. Стоило мне обернуться, как Юуки, подобно урагану, бросилась ко мне, крепко обнимая и прижимаясь всем телом. - Я…я скучала, - чуть ли не кричит она, а из красивых карих глаз потели прозрачные бриллианты слез. – Я скучала, Канаме-ни-сан! Обнимаю этого глупого ребенка, успокаивающе глажу по голове. Некстати, меня посетили воспоминания, как совсем недавно Зеро перебирал мои волосы практически так же, как я делаю это сейчас для Юуки. Непроизвольно одергиваю себя и теперь просто обнимаю свою глупую сестренку. Да, с Юуки все должно быть «просто». - Почему, - всхлипывает малышка, - почему тебя так долго не было?! - Прости, - тихо отвечаю я, не желая пока раскрывать свои карты. – Я должен был сделать кое-что очень важное для меня. - Важное для тебя, - повторила милая принцесса, всхлипнув. – Ты… закончил с этим важным для тебя делом? - Почти, - это я произнес честно. В самом деле. Я почти закончил, устранив все преграды, кроме последней. Но это ненадолго. Сегодня все закончится, и я, наконец, за последние годы, смогу спокойно заснуть рядом с моим падшим ангелом. Отстраняюсь от девочки и, взяв со стола бокалы, протягиваю ей один. - Прошу, выпей и успокойся, моя маленькая принцесса. Я вернулся и буду с тобой до самого конца. Впервые за все время, на заплаканном личике моей сестренки появилась нежная улыбка, а глаза наполнились теплом. Девочка кивнула, принимая из моих рук свой последний напиток. - Ты никуда больше не уедешь? Юуки, твой невинный взгляд заставляет меня чувствовать себя последним чудовищем. Моя наивная девочка. Я стараюсь запомнить твои черты, твою мимику, блеск карих глаз, шелк волос. Может я и монстр, но какое-то время ты была тем лучиком солнца, что озаряло мне путь в этой кромешной тьме. Согревала меня и давала силы идти дальше. Юуки, я благодарен тебе за твою любовь и заботу, которой ты окружила меня. И сейчас моя душа рвется на части. Я полюбил тебя как сестру, но и возненавидел как самого лютого врага. Прости меня, моя милая девочка. - Я всегда буду с тобой, - а про себя добавляю «до конца твоих дней». Вновь несмело улыбаешься и делаешь первый глоток эликсира вечного сна, затем второй и третий, наполовину осушая бокал. Я удовлетворено выдыхаю, только сейчас замечая, что задержал дыхание. Что ж, этого и следовала ожидать. Юуки, ты моя последняя жертва и ты единственная, кому я хочу причинить как можно меньше страданий… в благодарность за все. - Я испугалась, - призналась Юуки, садясь в одно из кресел. – Я так испугалась, что ты исчез. А потом меня начали мучить кошмары, в которых я куда-то падаю и не могу докричаться до тебя, хоть ты и стоишь рядом. Мне казалось, что ты совершено, не слышал мой голос. И мне было страшно…падать одной. Юуки запрокинула голову, уставившись в потолок. А я воспользовался возможностью, чтобы в последний раз насладиться её живой красотой. Длинные каштановые волосы были аккуратно причесаны, элегантное платье со шлейфом очень шло этой бедной девочке. В этом наряде очень гармонично сочетались разные оттенки: бедный розово-персиковый тон отделки и вафельный цвет плиссировок и кружева превосходно выделялись на фоне кремового шелка. На шее блистало колье их агатов, которое так нравилось покойной Джури. Похоже, Юуки пока меня не было решила стать похожей на мать хотя бы внешне. Иначе, как объяснить, что она, девочка никогда не любившая помпезности и шика, оделась подобно королеве. Именно так, как некогда одевалась её прекрасная мать. И я не могу не отметить, что Юуки очень красива. Именно так и должна выглядеть принцесса в свой последний день: прекрасно и невинно, как роза, которую сорвут, чтобы украсить дорогой гроб. - Братик, - вновь начала моя сестренка, блаженно улыбаясь. – Я так рада, что ты пришел. Мне было очень одиноко без тебя. Почти шесть месяцев для меня было практически невыносимо жить. И знаешь, я начала вести дневник. Там я записала все, что со мной произошло. Наше с тобой детство, ту страшную ночь, после Академию, ректора, моих друзей, Зеро, - тут девочка замолчала, а я с интересом внимал каждому её слову, присев в противоположное кресло. – Я описала, как мне было страшно и одиноко, из-за незнания «кто я такая на самом деле». Описала, как мы впервые танцевали на балу, как меня некогда укусил Зеро. Даже написала, как вы враждовали друг с другом. И, - тут она вновь замолчала, подбирая нужные слова, - знаешь, я заметила, одну вещь. Ты и Зеро…вы так похожи. Даже не знаю, как это передать словами. Вы отличаетесь, но вместе с тем похожи на братьев близнецов. Нет, даже не как близнецы… Она поджала под себя ноги, обнимая их руками. Я с интересом смотрел за её действиями, ожидая с неким нетерпением следующей фразы. - Зеро вспыльчивый, резкий, неугомонный. А ты… ты такой спокойный, рассудительный и терпеливый. Зеро, при всей его холодности, так похож на огонь: неукротимый, но вместе с тем слабый, если в него не бросать дрова. Ты же, как река, что везде способна проложить себе путь. Это странно, - Юуки невесело усмехнулась, опустив глаза в пол. – Я говорю, что вы похожу, но вместе с тем сравниваю вас как огонь и воду. Но я не знаю, как объяснить иначе. Просто… просто вы как две сферы, который, если их сложить, образуют шар. Я невольно восхитился этой юной принцессой, которая сама того не зная, познала ту истину, которая живет в моем сердце уже очень давно. Я и Зеро, в самом деле, очень разные, но когда мы рядом, то становимся одним целым. Так было даже в академии, когда был конфликт с Шизукой и мой ангел впервые вонзил в мою шею свои клыки, и также было в битве с Ридо. Лишь я и Зеро были теми, кто уничтожил эту мразь. Мы вдвоем сделали это, впервые став «единым» оружием. Единым…можно ли это считать первым разом, когда мы познали это единение душ?! И пусть лишь в бою, но это было лишь наше общее воспоминание. - Зеро, - неосознанно выдыхаю я, вспоминая любимые черты лица. - Да, Зеро и ты, братик Канаме. Краем глаза вижу, как ты начинаешь заваливаться на бок. Я успеваю подскочить с кресла и поймать твое слабо тело, прижимая его к груди. Знаешь Юуки, я смотрю на тебя, и с какой-то странной горечью понимаю, что ты не удивляешься ничему. Даже тому, что за несколько минут стала совершенно слабой. И мне интересно, могла ли ты предполагать подобное? - Знаешь, - принцесса улыбнулась, с тихой грустью глядя мне прямо в глаза, - когда я писала дневник, я еще написала письмо Зеро. Передай ему его, пожалуйста. А еще, - я со своеобразным сожалением смотрю, как твои глаза окутывает легкий туман забвения, - я вдруг поняла, что ты и Зеро… он ненавидит тебя, а ты…- вздыхаешь, собирая свои последние силы. – Твои чувства к нему иные. Я даже не могу описать их. Они сродни безумию, но без ненависти. Странно, что я это смогла понять только недавно. И, - ты слегка приподнялась, шепча мне на ухо, - прости, что стала для тебя обузой, братик. Легонько целуешь меня в щеку и даришь свой последний взгляд. Твои глаза закрываются, и ты тихо засыпаешь вечным сном у меня на руках. Да, ты ушла тихо Юуки, не дав мне произнести ни слова, а вместо этого сказала все за меня. Ты, в самом деле, была очень добрым ребенком и я рад, что ты стала последней фигурой, которую я убрал с шахматной доски. Камень, что был у меня на сердце, раскололся на мелкие песчинки, позволяя сделать первый глубокий вдох за очень долгое время. Моя милая сестра, с твоим уходом меня начало отпускать то безумие, о котором ты говорила. Спасибо, что спасла меня, вновь принося себя в жертву. И пусть часть меня все еще ненавидит тебя, спи спокойно, моя милая сестра. Ты прекрасно выполнила отведенную тебе роль. Спасибо. Целую тебя в лоб и, взяв на руки, несу в твою комнату. Прямо, поворот, лестница, прямо, поворот… и вот мы на месте. Опускаю тебя на кровать, аккуратно улаживая на мягкую перину. Ты сейчас так похожа на фарфоровую куклу: такая же хрупкая и красивая. Улыбаюсь тебе, убирая с лица непослушную темную прядку волос. После подхожу к письменному столу из беленого дерева, на котором лежала аккуратная записная книжка с позолоченными страницами – мой тебе подарок на день рожденье. А рядом с ней в белый конверт, на котором слегка неровным подчерком было написано «Зеро». Я помню твою последнюю просьбу, но я должен узнать, что именно ты написала ему. Вскрываю конверт, и разворачиваю письмо, пробегая глазами по строчкам, которые ты так старательно писала. «Привет Зеро. Знаю, что сейчас ты хмуришь нос, пытаясь понять, почему я написала тебе. А я и сама не знаю. Просто захотелось. И не нужно только хмыкать. Более чем уверена, что именно это ты сейчас сделал. Знаешь, я не мастер писать и не понимаю, что вообще лучше отразить в письме. Писать о себе не могу, и это будет глупо. Хотя, признаюсь, со мной все хорошо. Мне больше интересно узнать, как поживаешь ты. Нравится ли тебе твоя жизнь? Любишь ли кого-нибудь? Мне интересно и немного грустно, что мы не можем делить наши счастливые и горестные мгновения вместе. Что же еще написать? Не знаю. Я же говорила, что не мастер писать. Да и ошибок много допускаю. Но знаешь, у меня есть к тебе просьба: позаботься о Канаме-ни-сане. Я очень хочу, чтобы он был счастлив. И я хочу, чтобы и у тебя все было хорошо. А главное… Зеро, мне всегда казалось, что ты и брат сражаетесь за меня. Но…я ошибалась. Поэтому, позаботьтесь друг о друге. Ваша Куран Кросс Юуки». Я почувствовал, как по моей щеке потекла скупая слеза. Надо же, оказывается, я все еще умею плакать. Уголки моих губ дернулись, когда я увидел перечеркнутую фамилию. И вновь мне захотелось сказать «спасибо», моя проклятая принцесса. Спасибо, что смогла меня понять. Я складываю письмо и вместе с дневником ложу его в карман плаща. Бросаю на тебя последний взгляд, моя маленькая леди и покидаю комнату. В ту же секунду мои глаза полыхают и твою комнату окутывают языки пламени. Имение, сокровища твоих родителей, слуги, - все это сгорит в твоем погребальном костре. Костре, в котором хоронят лишь королей. Но ты не король. Ты лишь принцесса, которая дала и отобрала у меня слишком многое. Покойся с миром, сестренка. Я вновь мое тело обращается в черное облако. Теперь, наконец, все закончилось. Ягари, Кайен, Гильдия, чистокровные, Юуки, - все помехи уничтожены. И я возвращаюсь домой, к своему единственному принцу. К Зеро. *** Я стою перед входом в твою комнату, мое сокровище. Я знаю, что ты не спишь, но я не могу заставить себя войти. Возможно, что это лишь страх, или же я просто не хочу, чтобы ты расстроился от столь дурной вести. Смерть моей сестры сильно ранит тебя. Поэтому я медлю. Мне будет невыносимо больно видеть твою печаль. Мои пальцы сжимают проклятый конверт, который буквально жжет руку. Меня одолевают сомнения. Я одновременно хочу ранить тебя и заставить принять тот факт, что мы есть только друг у друга, но вместе с тем меня что-то останавливает. Что это? Мне неведом ответ на этот вопрос. Разворачиваюсь и направляюсь в свои покои, чтобы немного отдохнуть и придти в себя. Нас ждет слишком серьезный разговор. И я должен быть к нему готов. Я не стал беспокоить тебя днем, когда вернулся. Вместо этого решил дождаться нашего совместного ужина. Ты спустился в залу, слегка помятый и не выспавшийся. Твое лицо было серым, а под глазами легли круги. Я понимаю, что это из-за беременности. Она не могла не сказаться на тебе. И пусть даже твое тело стало чувствительным ,а движения более плавными, но оно все же принадлежит мужчине, а не женщине. - Как ты себя чувствуешь? - Отвратительно. Ты без особого интереса смотришь на стол, который буквально ломился от фруктов и различных диковинных блюд. Омары, устрицы, зяблики, свинина, - выбор был огромный. Но ты лишь брезгливо сморщил нос. - Меня мутит от всех этих запахов. - Но ты должен поесть. Бросаешь на меня свирепый взгляд, тяжело вздыхая. Уверен, ты согласен со мной, что питаться необходимо, в особенности в твоем положении. Но и дискомфорт от этого слишком силен. Поднимаюсь со своего место и подхожу к тебе, опускаясь на одно колено. Ты удивлено приподнимаешь бровь. - Король на коленях, – в твоем голосе сарказм. - Многие ли удостоились чести видеть подобное? - Только ты. Фыркаешь, отпивая из стакана яблочный сок. - Я волнуюсь за тебя, - произношу я, ложа свою руку поверх твоей. – Эта беременность выматывает тебя. - Как будто в этом есть моя вина. Ты отворачиваешься, давая понять, что не хочешь об этом говорить. Ах да, твоя гордость. Как мог о ней забыть? Хотя, настаивать на продолжении разговора я и не планировал. - Зеро, я должен тебе сказать неприятную новость. Ты не поворачиваешься ко мне лицом, но я прекрасно знаю, что ты меня слушаешь. - Юуки, - начинаю я, взвешивая каждое слово, - она мертва. Ты замер, и я заметил, как сильно напрягся каждый мускул твоего тела. - Повтори, - тихо требуешь ты, и я послушно выполняю эту просьбу. - Она мертва. - Почему? - Её тело не выдержало. Вампирская кровь разъела её изнутри. После моих слов ты замолчал. Ты просто сидел и молча смотрел на стакан с соком. Ни один мускул не дрогнул в печали на твоем лице, ты не шевелился и, как мне показалось, даже не моргал. Лишь твоя грудь периодически вздымалась, доказывая, что ты все еще жив. Я тоже молчал, не двигаясь с места. Все, что мне оставалось – терпеливо ждать твоей реакции, которой все не было и не было. И лишь спустя пятнадцать минут ты произнес слова, которые заставили внутри меня все похолодеть: - Я знал, что её уже нет в живых. Ты тут же вскочил со стула и выбежал из залы. Я же тупо смотрел тебе вслед, чувствуя, как безумное животное, что дремало внутри меня, начало пробуждаться, выпуская свои когти. Откуда ты можешь это знать, мое сокровище? Смутные сомнения и страхи поселились в моей душе, подпитывая монстра. Я еще не знаю, почему ты убежал, не знаю, откуда тебе известна смерть Юуки. Но если ты попытаешься сбежать… Чувствую, как загорелись пламенем безумия глаза, как сила дитя мертвой расы заструилась по моему телу. А в голове осталась лишь одна мысль: если Кирию попытается сейчас сбежать, я вырву ему ноги и запру в этом замке навеки. Он не уйдет отсюда ни живым не мертвым! - Зеро! Мой крик эхом прошелся по старым камням. Вернись ко мне, вернись, вернись!