parentdale

      Её волосы — пожарище на майские праздники. Солнце целует нежно щёки, за добрый нрав награждает веснушками, мягким светом озаряет волнистые пряди. Рыжая — и снаружи, и внутри.       Невысокие каблучки задорно бьются об асфальт, издали слышится девичий смех, смущённые первоклассницы в белых передниках и с цветами в волосах встречают всеобщую любимицу. Мэри — девочка-весна, болельщица и первая умница на всю школу — знает свои сильные стороны: улыбка и остроумие. В ней тепло никогда не гаснет, даже морозными январями; щедрая Мэри делится огнём со всеми потерянными душами.       Солнце светит, пока Фрэд Эндрюс смотрит на неё с прищуром, как-то по-особенному выделяя её из всеобщей толпы. Уголки его губ приподнимаются в лучезарной улыбке — сокрушительной для Мэри. Весь её цветущий мир переворачивается, от внутренней гармонии не остаётся и следа.       Избалованная вечным вниманием и часто скучающая среди золотых плит малышка Минни — будущая миссис Лодж — ястребом диким бросается в бой. Она давно положила глаз на местного милашку с оленьим взглядом; у неё на коротком поводке Хайрам и четверть футбольной команды, но ей мало. Когда есть всё, хочется ещё больше.       Фрэд Эндрюс для Минни — разменная монета. Его место мог занять любой другой мальчик с невинными глазами и мелочью в кармане, но он был выбран неспроста. Простой как дважды два, целеустремлённый, не испорченный толстыми кошельками и идеальной манерностью. Волнующий одной лишь улыбкой, трепетный, словно лёгкий ветер в её волосах. Он ей чертовски нужен.       Спорить с ней нелегко, словами ничего не добьёшься, кулаками — проще, но сбитые в кровь костяшки пальцев Мэри станет оплакивать ещё недели две. Её до слёз довести легче, чем кажется: Гермионе стоит лишь пальцем поманить завороженного Фрэда, как тот салютует своим друзьям на прощание и следует за ней. Мэри ненавидит такие моменты, но больше всего их ненавидит Элис; ей приходится бросить уютное плечо Хэла Купера и просидеть с одноклассницей в школьном подвале как минимум полчаса, предусмотрительно захватив с собой упаковку платочков. Они даже не друзья, но девочки всегда объединяются в тяжёлые минуты.       Мэри никогда не хотела быть втянута в любовный треугольник. Мелодрама не её любимый жанр — пусть это остаётся для Элис и её неразберихи в чувствах. Закон подлости действует прямо противоположно предпочтениям рыжей.       У Фрэда голова идёт кругом. Томная девушка из высшего общества, запертая в клетке, сплетённой из золота и роз, устроилась в самом сердце; разум кричит во всё горло, что Рыжая, потерянная на страницах классических романов, уравновешенная и тёплая, будто луч солнечного света в его руках, — идеальна.       Сердце глупое — факт. Фрэд слушает голос разума, что звучит как голос Мэри.       Она пахнет сиренью и приближающимся летом, приключениями и сладкой ватой. Фрэд дышит ей в шею, обжигает дыханием молочную кожу, пальцами обрисовывает линию подбородка, пока Мэри подавляет тихий стон. Она хочет, чтобы он знал: она слишком хороша для любого из парней, она — солнце, и она заслуживает лучшего, и если Эндрюс задумал причинить ей боль после того, как она впустит его в свою жизнь, он должен знать, что она его покарает.       Фрэд лишь смеётся, но вовремя замолкает. Мэри серьёзна как никогда.       — Просто разберись в себе, ладно? — твердит она, обнимая его за плечи. Маленький жест с огромным подтекстом. — Гермиона играет с тобой в кошки-мышки, но я не люблю игры.       — Я всегда проигрываю, — не думая, отвечает Эндрюс и ловит осторожный взгляд Мэри, которая ещё не решила, стоит ли ей напрячься и высказать своё недовольство. По нахмуренному лбу Фрэд определяет степень её злости и сию же секунду исправляется. — Всегда. Но не в этот раз, — он улыбается, и это в очередной раз сводит её с ума. — Разве я выгляжу проигравшим?       Он выглядит сумасшедшим, когда смотрит на неё так, словно она — весь мир, но Мэри об этом умалчивает. У них юность кипит в венах вперемешку с первой любовью — смесь адская, горючая.       Они остаются вдвоём, забывая о предрассудках и глупостях.       Солнце светит всю ночь.