parentdale

      В шестнадцать с хвостиком хорошей кажется идея попробовать всё и сразу. Пока молодой — бери от жизни лучшее; спустя годы такая возможность уплывёт подальше вместе с юношеским бунтарством, если не утонет в бытовой рутине. Элис Смит знает, что достойна лучшего. Ей, девочке-змее из грозного Саутсайда, уготовлена судьба идеальной жены Хэла Купера — не менее идеального парня с Северной стороны. Элис своего не упустит — факт, но забавная идея поэкспериментировать, попробовать себя в чём-то новом и интересном разжигает в её крови желание действовать.       Сходить с ума в одиночку небезопасно — по близости всегда вертится Пенни, лучшая подруга по статусу куда выше, черлидерша и предел всех мечтаний Клиффа Блоссома. Пенелопа, говоря по правде, — худшая из всех девчонок в старшей школе Ривердейла. Заносчивая, надменная, возвышающая себя до небес и (аж зависть берёт) бесстыдно красивая. Красота у неё яркая, в глаза бросается сразу, — рыжие волосы, в них янтарь купается, тая; тёмным карандашом глаза по-кошачьему зелёные подведены; на губах вишнёвое вино матовой сладостью застыло.       Пенелопа ненавидела Элис всю среднюю школу — южанкам не место в лучшем учебном заведении Севера. Хитрая речная лисица, заручившись поддержкой юных подпевал, изо дня в день указывала Смит на её явные недостатки. Девочки бывают жестокими, когда чувствуют слабость соперницы, и малышка Пенни умело танцевала на костях, играла на нервах и устраивала подлянки всем, кто не мог дать ей отпор.       Но она недооценила дух Юга.       Элис крепла с каждым днём. Её имя смешивали с грязью, в её шкафчик подкладывали мёртвых крыс, ей преграждали путь, когда она решила участвовать в школьном спектакле в качестве главной героини, но она не сдавалась. Она была заведомо сильнее Пенелопы, потому что её воспитали в Саутсайде. Если с врагом нельзя договориться — выстрели в него. Если враг надломлен — помоги ему подняться, чтобы продолжить бой.       Однажды Смит застукала плачущую в гардеробе Пенни. Она спряталась среди десятка тёплых курток, поджав под себя ноги, и навзрыд ревела из-за какой-то несусветной ерунды. Она была ранена в самое сердце и стонала от боли, и Элис, как бы ей не хотелось рассмеяться в лицо рыжей, присела рядом с ней, слегка приобнимая за плечи.       — Кто бы мог подумать, — сказала она тогда. — У тебя есть сердце.       Это стало толчком к их дружбе в старшей школе. Речным лисицам самой их Королевой было запрещено трогать саутсайдское отребье Смит — Элис аж дышать стало легче; паранойя, связянная с унижениями, незамедлительно уступила место абсолютному спокойствию.       На лабораторных работах Пенелопа подсаживалась к блондинке. Элис была хороша в науках и с лёгкостью выполняла все задания, заготовленные учителем, а статус и блестящая репутация Пенни стали для юной змеи пропуском в новую жизнь. Хэл Купер, заметив неожиданно тёплое общение девушек, позвал Элис на ужин в Pop's, где они много говорили о планах на будущее и о писательстве, и этот вечер стал для Смит одним из лучших в жизни, потому что ей показалось, будто в Хэле она нашла часть себя.       Купер предложил ей работу в школьной газете и своё сердце. Она, недолго думая, согласилась на всё и сразу. Рейтинг Элис сразу вырос с единицы до твёрдой девятки, а Пенелопа почти-Блоссом (уже всем было известно о том, что сразу после выпускного Клиффорд поведёт рыжую к алтарю) закрепила за Смит статус элитной девушки, став её ближайшей подругой.       Элис не может не нравиться то, что её жизнь играет красками, оттеснив с палитры серые тона. Ей хочется дышать полной грудью, бежать к приключениям сломя голову и наслаждаться тем, что она юна и прекрасна; её так и тянет к неизведанному, поэтому, когда на вечеринке в доме родителей Пенни девушки остаются наедине, увеселённые коктейлями и танцами под дождём, Элис подаётся вперёд, оставляя на вишнёвых губах подруги лёгкий поцелуй.       Это совсем ничего не значит. Пенелопа, ошеломлённая таким порывом, щурит глаза, взглядом спрашивая: «Какого чёрта здесь творится, подруга?», а затем смеётся-смеётся-смеётся, будто Элис как-то особенно пошутила. Блондинка улыбается, поддерживая весёлый настрой, и через секунду спешит повторить то, что сама начала.       У Пенелопы губы мягкие, зацелованные Клиффордом, алкогольные. Элис настойчива, она кусает нижнюю губу рыжей, оттягивая её, и суёт язык в рот, не спрашивая разрешения, и Пенни отчего-то без сомнений продолжает эту игру. Пути назад нет, когда Смит задирает алое платье девушки и касается её кружевных трусиков.       Наутро они просыпаются бок о бок, путаются в шелках, гонят от себя солнечные лучи. Прошлая ночь кажется девичьей забавой, и они заливаются дружным смехом, не веря, что это действительно с ними произошло. Пенелопа дёргает на себя простыни выше, прикрываясь, а Элис, флиртуя, поддевает её за живое: «Эй, детка, что я там не видела?».       Они не говорят о том, что было. У них обеих всё уже давно решено: Пенелопа уже разыскивала идеальное свадебное платье и обдумывала торжество в честь её союза с Клиффордом Блоссомом, а Элис мёртвой хваткой вцепилась в Хэла Купера, её путеводную звезду, что вытащит её из грязи Саутсайда. Секс на стороне с лучшей подругой не входил в планы ни одной из девушек, но ни одна из них и не планировала всё портить вследствие единственной ошибки.       — Всё хорошо, было здорово, — говорит Элис, одеваясь. Раньше Пенни могла без стеснения наблюдать за её переодеваниями, не думая о чём-то постороннем, но сейчас отводит взгляд в сторону. — Подруг сближают секреты, знаешь?       Пенелопа знает: это её слова. И она впервые не согласна с тем, что сама говорила, потому что желает как можно скорее абстрагироваться от подруги, не видеть её, не слышать её задорный смех в школьном коридоре, не чувствовать тепла её рук при объятиях.       Клиффорд целует свою подружку, прижимая её стройное тело к своему шкафчику, а Пенни воротит от него, она глазами цепляется за светлую макушку Смит. Она сидит на коленках у Купера и кормит его вафлями, и они выглядят как женатая уже лет десять пара. Хэл верит небесным глазам Элис, не подозревая, что она была ему неверна.       У Пенелопы всё валится из рук. Ей сложно сосредоточиться на учёбе — она теряет баллы на элементарных тестах. У неё не получается отрепетировать давно изученный танец — команда речных лисиц не в лучшей форме однозначно. Она не может смотреть на своего парня без тяжкого груза вины на дне зрачков — её отношения держатся на тоненьком волоске. Пенелопе следует взбодриться, выдохнуть и начать с начала; но всё не так просто, когда в мыслях сплошь и рядом Элис Смит.       Она ловит себя на мысли, что Элис ей нравится, и тут же себя останавливает. Невозможно. Безумно. Катастрофически верно. Мир рушится на глазах, крошится в ладонях, оседает пеплом на рыжие локоны, когда её подруга целует Хэла. Пенелопа помнит её губы, Пенелопа знает её поцелуи. Пенелопа думает, что хочет всё повторить.       — Ты как-то далеко от меня в последнее время, — замечает Элис, когда они встречаются за ланчем в столовой. Пенни отнюдь не хочет оставаться с ней наедине, но Хэл и Гермиона опаздывают, и у девушек нет выбора. — Ты в норме?       — Я немного задумчива и рассеяна, — нехотя отвечает рыжая. — Это пройдёт.       — Надеюсь, наш последний секрет не имеет никакого отношения к твоей меланхолии? — Смит вопросительно приподнимает бровь, отпивая апельсиновый сок из трубочки. Пенелопа задерживает взгляд на её губах и тяжело выдыхает. — Это нелепо, я понимаю, — сама себя одёргивает Элис, пропуская то, как напряглась её собеседница. — Я просто чувствую, что теряю тебя, и не могу понять, с чем это связано.       Рыжей хочется закричать во всё горло, её изнутри рвут по швам, не жалея. Она в себе потерялась, в н е й. До конца. Без остатка.       Но она натягивает привычную полуулыбку. Бог видит, как трудно ей это даётся.       — Ты не потеряешь меня, крошка Элли.       Пенелопе жаль осознавать, что это грязная ложь.