parentdale

      Это невыносимо. Элис держится молодцом всю неделю, начиная отсчёт с того дня, как на пороге тошнотворно-белоснежного дома Куперов появляется Чик с окровавленной рукой и перепуганной Бетти за спиной. Элис тщательно бинтует предплечье, попутно воркуя о воссоединении семьи, абсолютно игнорируя недовольный взгляд Хэла. Элис освобождает комнату Полли от старых, забытых хозяйкой вещей и прячет фотографии старшей дочери в коробках, что позже, с лёгкой руки мужа, окажутся в чулане. Элис маскирует неловкость за широкой улыбкой и молча прощает Хэлу ядовитые нападки на Чика, примеряя на себя его роль — задетое самолюбие пляшет на его языке королевской коброй, а уж она умеет приручать змей.       Она из породы тех, что ‘из грязи в князи’, она научилась быть сахарно-идеальной, лучшей из лучших, но ей так и не удалось соединить в себе примерную жену и ласковую натуру матери. У неё руки дрожат, когда она видит Чарльза понурым и выбитым из колеи, ей бы его к себе ближе — выслушать, поддержать и одарить любовью, что копилась годами. И когда она делает шаг навстречу Чику, она затылком чувствует, как отворачивается от неё Хэл. Это заставляет её ощущать вину под сердечной веной, за что — неизвестно. За всё сразу, пожалуй. Ему всегда её было мало.       — Ему здесь не место, — неустанно твердит старший Купер, глава семьи, где правит, по правде, не он. — Лучше держать Бетти подальше от этого безалаберного паренька, иначе…       — Поговорим завтра, — бросает устало Элис, боясь наговорить лишнего. Хэл отправляется спать на диван.       Его разрывает от воспалённых воспоминаний: однажды Элис принадлежала вовсе не ему, путаясь в тайных связях со Змеиным принцем, что теперь Король. Она любила его втрое больше, чем когда-либо любила Хэла, и родила от него ребёнка, которого оставила в далёком прошлом. Там, где в детской шкатулке похоронила свою больную первую любовь. Там, где поклялась никогда не искать встречи с мальчиком, у которого Его глаза.       Элис не идиотка; Хэл боялся, что мысли о Чике вернут её к мыслям об ЭфПи, и вёл себя как придурок специально, злясь на змеиную кровь в ней, на жену и её отпрыска от другого, недостойного. Это было ясно как день, но это было невыносимо, чёрт возьми.       Она ищет отдушину в мелочах, лишь бы не ссориться напоказ, ломая все границы, которые они едва успели заново отстроить. Она по-прежнему целует его по утрам, задерживая ладони на его плечах чуть дольше, она позволяет ему быть рядом с ней и Чиком и показать себя в качестве настоящего отца, а не озлобленного школьника, она сдерживает себя в тисках, отвечая на каждое его злое слово остужающим своим. Северная Королева держит всё под контролем, Южная — требует шоу.       За шоу Элис мчится в бар на окраине, кишащий Змеями. После празднества, что оборачивается бунтом молодых Змеёнышей и минутой славы Хайрама Лоджа, ей нужно выпить. Они с Хэлом поцапались, будто кошка с собакой, и у неё впервые за последние дни не было желания мириться. Хэл разозлился на неё, думая, что он в том положении, когда это легко может сойти ему с рук, но Элис не дала ему такого шанса. Эмоции бурлили в её крови с новой силой, и тьма, что годами скрывалась, разожглась костром на дне зрачков. «Змея проснулась на один вечер и снова уснёт», — хоть заповторяйся, Элли, выучи наизусть; правдой это всё равно не станет.       Она чувствует себя чёртовой предательницей. Снова. Однажды променяла удушающий хаос Юга на идиллию с ‘золотым мальчиком’, а теперь на кону благополучие «Северной» жизни — и она вновь в грязном баре, где разбилось её сердце. Ледяные горы её принципов тают, как только её взгляд падает на широкую спину ЭфПи Джонса. Поверх рабочей формы «Попса» куртка лидера с эмблемой змеи — та самая, за которую Элис его презирала. Его проклятый принцип.       Элис старается не думать о том, скучает ли она по крепким плечам ЭфПи, обтянутым тугой кожей, по пламенной горечи виски на своём языке и его губам на своей шее; ведь она с к у ч а е т, но скорее Землю обуяет ядерное пламя, чем она произнесёт это вслух. Она научилась бороться со скукой и тоской — двадцать лет даром не прошли. Маленькая змейка с чистым сердцем зачерствела в ней с годами.       Но что-то в ней трепетно желает сломать систему, и она не раздумывая шагает вперёд, не обращая внимания на взгляды изучающей её публики. Их можно понять: она совершенно не сочетается с этим местом внешне; но внутри неё горит огонь Саутсайда, и его невозможно потушить как ни старайся.       — Долгий день? — бросает она, устраиваясь рядом с Джонсом. Предпочитает не смотреть в его сторону, ей это даже не нужно. Она нутром чует его удивление. — Разве ты не бросил пить?       — Это вода, — отвечает ЭфПи, и его губы трогает едва заметная ухмылка. — Что тебя сюда привело, Элис? Снова.       — Желание выпить и избежать ненужных вопросов, — отрезала Купер, жестом подзывая к себе бармена.       — Видимо, у кого-то день тоже не задался, — с улыбкой в голосе произнёс ЭфПи. Для неё он всегда был чем-то запретным. От таких парней мамы всегда просят держаться подальше. Но Элис никогда не слушала.       — Думаешь, иначе я бы пришла сюда? – холодно улыбнулась Элис, едва удостоив Джонса взглядом. — Мартини, пожалуйста.       ЭфПи хохотнул. Элис и мартини?Вопросительный взгляд Джонса блондинка тоже решила проигнорировать. Не всегда же ей глушить свои переживания обжигающим виски. Слишком много ненужных ассоциаций и головной боли вперемешку с сожалениями на утро.       — Так что же случилось? Что-то с Бетти? - ЭфПи явно был настроен обсудить её проблемы. Другое дело — Элис не очень-то хотелось вводить его в курс дела.       Блондинка некоторое время молчала. Молоденький бармен тем временем принес её заказ и молча удалился к своим дружкам-Змеям на другом конце барной стойки. Элис тянула время, медленно помешивая коктейль соломинкой.       – Хэл, – наконец призналась Элис. – Но я не хочу это обсуждать. По крайней мере, не с тобой.       – Ммм. Семейные проблемы, – произнес ЭфПи, понимающе улыбаясь. Только Элис могла понять, что означает эта улыбка, раньше она успокаивала, а когда Джонс ещё и прижимал её к своей широкой груди... – С Глэдис тоже бывало непросто.       Элис разозлилась. Одно это имя «Глэдис» вызвало у неё непонятную ревность и обиду, затаённую уже очень давно.       – Займись сначала своей жизнью, ЭфПи, прежде чем лезть в чужую, – наконец поставила точку в разговоре Элис. Её дрожащие пальцы выдавали волнение, хотя лицо выражало полное спокойствие - дело привычки. То и дело она пыталась незаметно рассмотреть ЭфПи, чтобы понять, почему её каждый раз так тянет сюда, словно мотылька на огонь, но Джонс, как назло, тоже пристально разглядывал блондинку.       – Тебе не кажется, что мы повторяемся? — озвучил вертевшийся у Элис на языке вопрос ЭфПи. — Бар, твоё неприкрытое презрение, выпивка, признание, но эти встречи чаще всего заканчиваются в моем трейлере...       — Я уже не та, что была раньше, Джонси, — устало произнесла Купер, игнорируя неприкрытый намёк ЭфПи.       — Может, ты и не та, что раньше, — склонился к её уху и прошептал Джонс, — но ты всё также горяча, Элис.       ЭфПи подхватил свою кожанку со стула и направился к выходу. Минуты три спустя Элис наконец пришла в себя и, бросив на стойку пару десятидолларовых купюр, направилась за Змеиным королем. В конце концов кто-то же должен научить его хорошим манерам.