Тень эфира

***

      В глаза ударил яркий свет. Приятное тепло неспешной волной растеклось по всему телу. Сознание противилось слепящим лучам солнца, но будучи обычной точкой обзора без век, не могло увернуться и закрыться от беспрекословной силы далекого источника. Вскоре на фоне белой горящей звезды мелькнула тень. Приближающийся силуэт становился отчетливее, и глаза, привыкшие к яркому свету, различили знакомое улыбающиеся лицо.       — Рит? — выдохнула Лиса.       Продолжая приближаться, заклинатель молчал.       — Что произошло? — сознание отчаянно сопротивлялось, утопая в вязкости разрозненных воспоминаний о прошедшей ночи.       — Не бойся, — наконец произнес Рит, будто не слышал вопрос. — Всё будет так, как задумал Айон.       После этой умиротворяющей фразы, Лиса отчетливо почувствовала, как кожа на запястьях загорелась. Свет стал невыносимо ярким, будто его неизвестный источник, расположившийся за спиной юного Рита, неутомимо приближался к ним. Пугающий жар сковал руки и ноги. Она не могла пошевелиться. Сердце по сумасшедшему заклокотало в груди, но сил хватало лишь на судорожное дыхание. Она глубоко вдохнула, словно перед прыжком в воду…       Деревянный потолок насмешливо мелькнул перед глазами, когда яркий туман сна ушёл. Нос щекотал еле уловимый соленый морской запах, которым было пропитано всё. То, что Лису затащили на корабль не вызывало никаких сомнений. В голове звенело. Девушка помнила, что перед тем как она впала в забытье, командир элийцев воспользовался неизвестным порошком, распылив его в воздухе перед лицом Лисы. После пары вдохов, совершенных через силу, асмодианка потеряла сознание. Ехидные голоса элийцев прорывались сквозь звон в ушах. До тошноты чужие и отвратительные руки крепко держали её за запястья и лодыжки. В первое же мгновение Лиса невольно напряглась от пришедшей на ум единственной мысли — обезумевшие элийцы были решительны в своем желании получить от пленницы всё что могли, пользуясь её беспомощным положением. Проворно перебирая пальцами по шнуровке и застежкам облегающих штанов Лисы, лучник с хитрецой и несдержанностью что-то тараторил своему другу — волшебнику, который тем временем держал ассасина на связанные запястья так, что веревка обжигающе врезалась в кожу. Лиса пришла в сознание и, выдернув связанные руки из захвата, со всей силой ударила стрелка локтем по лицу.       — А, стерва дергается! — Потерев челюсть, элиец вернулся к ней, а второй садистки хохотнул и снова потянул её руки, встав над головой.       Лиса отчаянно пыталась подняться. Тугие жгуты врезались в запястья так, что она уже не чувствовала кончики пальцев. Внутри напряглась каждая мышца. Почувствовав, как лучник в попытке придавить её своим весом сел на ноги, продолжив расстегивать хитрые завязки и ремешки, Лиса обмякла от отчаяния.       Поняв, что пленница больше не сопротивляется, лучник свободно продолжил свое коварное дело.       — Ну, ничего, сейчас мы поразвлекаемся с тобой, асмодианская сука! — жадно хрипели оба элийца, словно голодные звери.       Связанная, одурманенная и безоружная, она жадно цеплялась взглядом за любую мелочь имеющуюся в трюме, то и дело смотря на элийца перед собой. Одна часть Лисы вопила в ужасе и в желании найти способ дать отпор, другая покорно трепетала в надежде остаться живой для исполнения поставленной задачи.       «Триниэль… Покровительница тьмы… — еле слышная мольба сорвалась с губ Лисы, — прошу дать силу, чтобы выдержать все испытания уготованные самой Смертью…»       — Слушай, давай быстрее! — поторопил волшебник своего напарника.       — Я и так стараюсь, — он развязал еще один узелок, — какой дебр придумал такую одежду?!       Разгневанный стрелок, нервно сглотнув слюну, принялся стягивать с Лисы штаны.       — Давай-ка, подними её! — бесновался стрелок, пока волшебник послушно исполнял его указания. Подхватив Лису под локти, маг шепнул ей на ухо что-то отвратительно липкое, как ей показалось, но она уже не обращала внимания на все их попытки заставить её хоть как-то сопротивляться — огонь ненависти и без того горел внутри сердца. Поддавшись тычку в спину, Лиса безвольно оперлась на ящики, которыми был загроможден весь трюм — солнце еле освещало его сквозь редкие щели между досками верхней палубы. Освободившись на мгновение от противных объятий, Лиса вздохнула и, закрыв глаза, пыталась подготовиться к дальнейшему издевательству. Но что-то остановило её пленителей на полпути.       «Триниэль», — снова мелькнуло в голове.       — Кажется, я говорил, чтобы вы не спускались в трюм, — жёсткий и холодный голос приостановил процесс насилия, не дав ему толком начаться.       — Ну… — вздохнул лучник, обратно застегивая свой ремень.       — Говорил тебе, что долго возишься, — шепнул ему волшебник.       Лиса открыла глаза — в свете открытой двери трюма стоял вчерашний бледный заклинатель. На Триниэль он похож не был, но, когда лучник и волшебник изобразив кислые гримасы, обошли его стороной и ушли прочь, обронив недовольные слова, внутренний голос Лисы поблагодарил его. Но стоило магу приблизиться к ней, она снова почувствовала эту удушающую беспомощность перед неминуемым, комом подкатившую к горлу. Он приблизился почти вплотную. Оценивающе взглянув на пленницу, маг осмотрел девушку, двумя пальцами вздернув ее подбородок к свету. Убедившись, что светло-голубое асмодианское лицо в целости, маг бесцеремонно дернул Лису за приспущенный ремень. От этих прикосновений внутри Лисы снова всё сжалось. Видимо, командир ни с кем не желал делиться своей добычей, а его намерения ничем не отличались от планов его подручных. Зажмурившись, она опустила лицо, растрепанная длинная косая челка иссиня-черных волос упала на кончик носа. Вслед за прикосновением последовал щелчок — маг застегнул ремень, словно, пять минут назад ничего и не было. Лиса удивленно взглянула на элийца. Безразлично посмотрев своей жертве в глаза, элиец стянул с ящиков кусок потертой ткани, и накрыл им, как плащом с капюшоном, голову Лисы.       — Если кто-нибудь увидит твой хвост, сразу начнется истерика, — ровно произнес маг, возвращаясь к выходу.       Встав на пороге, он ожидающе обернулся к Лисе. Ассасин не понимала ни слова, но нутром чувствовала, что от неё требовалось одно — послушно идти за пленителем. Прихватив ткань изнутри связанными руками, она поспешила за магом.       Глаза уже привыкли к свету, но не к красоте. Деревянный трюм и борта небольшого люггера сменил роскошный вид порта Элизиума — столицы Элиоса. Стоило им сойти с трапа, Лиса сразу поняла, куда причалил их корабль, хоть никогда здесь не бывала. Голубой и белый камень, резные орнаменты, золоченые перила, изготовленные в виде переплетающиеся диковинных растений — всё говорило о том, что это не было рядовое поселение элийцев, исполняющее роль заставы или боевой крепости. Кинув взгляд за край трапа, Лиса обнаружила, что порт не был морским — весь город, поддерживаемый невидимой силой, парил в воздухе, раскинув свои мощеные улицы высоко над бесконечным обрывом, испещренным миллионом водопадов. Вода где-то внизу разбивалась о каменные выступы, оставляя после себя огромные облака, поднимающиеся вверх и растворяющиеся по пути к бело-лазурной столице. Вид заворожил Лису, она остановилась на мгновение, устремив взгляд вниз. Да, в этом городе должен жить сам Айон!       — Ты идешь? — твердо с недовольным оттенком в голосе произнес заклинатель.       Лиса, скинув оковы прелести здешних видов, послушно зашагала за ним, стянув край накидки пониже на глаза. В порту было довольно оживленно. Шиго, элийцы, кралы в клетках — все гудели, торопились, занимались погрузкой на приплывших кораблях.       Маг и его пленница быстро прошли к воздушным лодкам, которые отправлялись в центр города. Что-то приказав шиго-смотрителю, заклинатель бросил в его мохнатую лапу несколько золотых монет, и хвостатый работник порта послушно убрал трап и опустил лодку на невидимый поток эфира, оставив Лису и мага вдвоем на борту.       Спустя несколько молчаливых минут плаванья в мерцающих всеми цветами радуги облаках, из густого тумана показался грандиозных размеров город. Его стены и своды нежно переливались в солнечных лучах — от свежего розового до завораживающего синего. И от этого он казался еще громаднее и сложнее. Лиса не могла поверить своим глазам. Пусть даже она оказалась в плену и до жути ненавидела всё элийское, но Элизиум был прекрасен. И, наверняка, она первая из асмодиан, кто видел столицу Элиоса во всей его красе.       Они сошли на тихом причале, где их встретил одинокий смотритель. Миновав пару пустующих улочек — заклинатель не хотел попадаться на глаза посторонним — они оказались на пороге святилища. Пройдя вглубь, идя след вслед за магом, Лиса не могла удержаться от разглядываний сводов храма. Пандемониум — столица Асмодеи — напоминала своими очертаниями и строениями большую военную цитадель, строгую, без излишеств, но защищенную от любого посягательства врага. А Элизиум, воздушный и изящный, повергал Лису в волнующее недоумение. Ведь и сюда еще не добирался ни один асмодианский воин или кто-либо из балауров.       Пройдя по длинному коридору, Лиса и маг оказались в светлом церемониальном зале, где их встретил жрец и даэв. Лиса мельком осмотрела последнего. Судя по громоздким латам, украшенным причудливыми позолоченными узорами, он был одним из воинов-гладиаторов. Тяжелая велюровая накидка бордовыми волнами нисходила до пола, щекоча сапфировый пол бесчисленными кисточками из золотистых нитей, которыми был аккуратно вышит рисунок накидки — меч острием вверх вписанный в венок победителей. Эмблема красноречиво говорила о принадлежности гладиатора к одному из правящих легионов Элиоса. Лиса не один раз видела подобный рисунок на стенах крепостей, флагах и накидках во время осад и бесшумных охот. Элийских легионов, как и асмодианских, было великое множество, но крупных и влиятельных были единицы.       — Расифиель! Легион Чистой Крови! — в приветствии взмахнул руками жрец. — Не думал, что твой адъютант прибудет столь своевременно, — он спокойно обратился к воину.       — В его пунктуальности сомневаться не приходится, — с некоторой иронией произнес элиец.       — Великий Юклиас, — заклинатель склонил голову перед жрецом, и затем покорно кивнул гладиатору, — легат Елофей.       — Приветствую, — воин смерил мага оценивающим взглядом и, стоя вполоборота к Лисе, коротко через плечо посмотрел на неё. — Вижу, я не зря отправил за вами свой люггер?       — Не зря. Привратник Элтенена отказался открывать портал до столицы из-за неё, — смакуя свою маленькую победу накануне, маг подошел к асмодианке, — Юклиас…       Жрец без слов понял просьбу, и одним жестом приказал охранникам на входе покинуть церемониальной зал и закрыть двери. Высокие створы послушно хлопнули и четверка осталась скрыта от посторонних глаз. Заклинатель не торопясь убрал с плеч Лисы ткань, которая укрывала её с головы. Елофей нахмурился, задумчиво потер короткую побитую сединой бороду и скрестил руки на груди. Юклиас по обыкновению снисходительно посмотрел на гостью — служа Айону и силе эфира, для него все даэвы были равны.       — Я нашел подходящего темнокрылого, — констатировал Фир.       — Еще одного… — пробормотал Елофей, — вы выполнили задание — застали врасплох асмодианских даэвов, как и планировалось. Но мне нужно знать, кто предупредил их о перевозке пленника в Элтенен. И… зачем мне живой асмодианский даэв? Мало ученых? — с каждым словом в голосе гладиатора накатывало негодование.       Он был растерян из-за появления Лисы, и она это улавливала, хоть не могла разобрать ни слова. Что они обсуждают? В какую тюрьму поместить её? Как воспользоваться ею? Или, просто, как её изощреннее убить? Она прислушивалась к каждой интонации их голосов, в надежде уловить знакомые слова, ведь как ни крути, когда-то их предки жили на единой планете.       — Вы хотите узнать, кто постоянно уведомляет асмодиан о наших планах, так что может быть проще, чем спросить это у самих асмодиан? — словно, зыбучими песками, заклинатель обволакивал слух и мысли его слушающих, что мгновенно возразить не смог никто.       — Спросить? — выждав паузу, легат не нашел других слов, — спросить?! Да как ты спросишь её? Она же ничего не поймет!       — Хм… Прошу спокойнее, мой друг, — утихомирил Юклиас, — у Фира определенно есть идеи на этот счет, правда, о пытках столь милого создания я и думать не хочу.       От последних слов у воина волосы встали дыбом:       — Где тут милое создание? Балаурова мать симпатичнее, чем любая асмодианка!       — Не будь я жрецом, обязательно поделился бы впечатлениями насчет балауровой матери, друг мой, — Юклиас неспешно приблизился к Лисе, заглядывая в её темно-багровые глаза. — Конечно, она не утонченная элийка, но вполне сносная… — он дружелюбно улыбнулся, на что Лиса неуверенно отвела взгляд в сторону.       — Асмодианка командовала отрядом, напавшим на нашу приманку. Она предпочла сдаться в обмен на свободу своих людей, — голос заклинателя по-прежнему звучал ровно, — я провел её через половину Элиоса не для любований.       — Да, да. Не обижайся древнего жреца, друг мой, — Юклиас обернулся к Елофею, — твой адъютант подает великие надежды. С ним наш народ в безопасности.       Легат умерил своё негодование:       — Ладно. Дело твое, Фир. Мне важен результат. Что насчет твоих опытов? — он быстро сменил тему, в чем был безоговорочным мастером, и по этой же причине не славился любовью к дипломатии и длительным переговорам, которыми легатам — главам легионов, приходилось заниматься довольно часто. Заклинатель снял с пояса под плащом кинжал, который Лиса узнала, и передал его своему легату.       — Всё работает так, как я рассчитывал, — обуздав самолюбование, отрапортовал маг. — Энергии оружия вполне достаточно, чтобы безвозвратно испепелить сущность даэва.       Понаблюдав, как кинжал принял Елофей, Юклиас печально вздохнул:       — Опасную игру вы затеяли. Но я не перестану приносить воздаяния самому Айону, чтобы он не покидал вас в ваших начинаниях во благо Элиоса.       Фир и Елофей благодарно кивнули.

***

      День клонился к закату, когда они достигли порога дома Фира на улице за торговым переулком. Короткая улочка скрывала за зелеными деревьями-исполинами несколько домов высокопоставленных элийцев. Это были столичные резиденции, в которых хозяева жили, лишь изредка навещая Элизиум. Фир не особо почивал Элизиум своим присутствием, отчасти он ненавидел то время, когда ему приходилось возвращаться в шумную столицу. Но дом был единственным тихим местечком во всем городе. Скрипнув половицами на пороге, он осмотрелся по сторонам и впустил следом за собой Лису, всё так же спрятанную от посторонних глаз под куском пыльной ткани. Оказавшись внутри дома, маг позволил ей избавиться от накидки и веревки, стягивающей запястья, которые тут же кинул в угол. С лестницы, ведущей на второй этаж, послышался женский зрелый голос:       — Мистер Аларх? Как вы скоро, голубчик, — запричитала седоволосая служанка, поспешив встретить хозяина дома.       Но, не успев миновать последнюю ступеньку, старушка ахнула от неожиданности:       — Двенадцать Служителей Вечности! — Она попятилась назад, схватившись за перила.       — Мисс Моппи, у нас гостья. Приготовьте ей спальню. Накормите. И помогите принять ванную. — Фир не подал вида, что заметил вполне естественное изумление служанки. — Я вниз. Меня не беспокоить. — И, словно всё было в порядке вещей, скрылся за ближайшей дверью, ведущей под лестницу в подвал дома.       Лиса не понимала, что происходит. Она ожидала все, что угодно — клетку, пытки, насилие, любого вида издевательства, но оказаться гостьей в теплом уютном доме, а не узницей в логове палача или тюрьме, не входило в её планы. К слову, как не входило в планы оказаться некоторой обузой для чужих служанок. Девушка не знала, что сказать старухе, но та не переставая пялиться на асмодианку, явно не желала, чтобы Лиса ещё что-то говорила. Гостья невольно сжалась от неудобства. Мисс Моппи с минуту таращилась на девушку, но затем, собрав последние здравые мысли в кучу, наконец-то обронила:       — Ну что же, проходи. — Она жестом указала на просторную столовую за деревянной резной аркой.       Служанка, не переставая нервничать из-за присутствия асмодианки в доме, старалась не сорваться — сделала, всё как просил мистер Аларх: накормила, приготовила ванную и пустую спальню для гостей на втором этаже. За весь вечер причитаний старой мисс Моппи хозяин дома так и не объявился. Оставшись наедине сама с собой, Лиса позволила себе расслабиться, но закрыв глаза в кромешной темноте, она отчетливо видела перед собой лицо Рита, всё так же беззаботно улыбающегося. Ненависть к даэву, который ходил где-то внизу, видимо, занимающийся чем-то важным для элийца, накатывала волнами, всё сильнее и сильнее. Тем не менее, он стал её входным билетом в Элиос, раз до сих пор она была жива, и вместо сырой тюрьмы она оказалась в дорогом доме. Что уготовил для неё этот даэв, Лиса не могла знать. Перебрав многочисленные варианты, она отмела все до единого. Ей нужно было узнать о нем всё и об его планах, ведь маг оказался связан с похищением асмодианских алхимиков. И тем более, она хотела узнать ужасную тайну нового способа избавления от даэвов, продемонстрированного на Рите. Постепенно уверенность в собственных силах вернулась, ведь и раньше Лиса не могла позволить себе спасовать перед лицом опасности. Не этому её учили родители, не этому её наставлял учитель, не из-за страха сделать шаг вперед она стала аканом среди молодых даэвов. И сейчас она не могла упасть в грязь лицом, пусть даже это будет стоить жизни. Она методично перебирала все эти вопросы и возможные ответы на них в голове, и не заметила, как наступило утро. Стоило первым лучам солнца дотронуться до стекла широкого окна в спальне, Лиса спустилась вниз. Маг неспешно завтракал. Увидев на пороге столовой девушку, Фир спокойно, но отчетливо произнес:       — Мисс Моппи, гостья проснулась.       — Очень жаль, — ляпнула служанка, выходя из кухни с подносом. Фир строго глянул в её сторону. — Простите. Не каждый день вы приводите в дом асмодианку. Я готова к любой вашей гостье. Были и ненормальные истерички, и поющие, будто им на ухо балаур наступил, и…       — У меня хорошая память, — Фир остановил воспоминания старухи одним кивком.       Обернувшись, он жестом пригласил Лису к столу. Девушка лишь подошла ближе, и, не садясь, ожидающе взглянула в холодные, невыражающие ничего глаза мага. Сглотнув подступивший ком к горлу, она попыталась уверенным голосом сказать:       — Мне надо выучить ваш язык, — но половина асмодианских слов растворилась в полушепоте.       Переключив внимание на завтрак, Фир немного поразмыслив, со вздохом объявил по-элийски, не надеясь, что гостья поймет:       — Тебе необходимо выучить наш язык…