Тень эфира

      Прошло несколько дней. Изучение языка ограничилось лишь насмешливым «подарком» в виде детской книжки-азбуки с картинками для элийских детей. Лиса оценила чувство юмора своего пленителя никак иначе, чем на ноль. Мисс Моппи, в пору своего возраста, по-прежнему охала и ахала при виде асмодианки, но с завидным упорством громко и чётко проговаривала Лисе некоторые слова по слогам, словно асмодианка страдала глухотой, а не незнанием чуждого языка. Но ассасин не спешила поправлять старушку — так было хоть какое-то занятие, между попытками найти в доме ответы на вопрос о том, что представляло из себя оружие, из-за которого погиб Рит. Если элийцы неограниченно обладали подобной силой, то Асмодея находилась под большой угрозой. Девушка пыталась понять, что на самом деле задумали элийцы. Для начала Лиса решила, раз есть возможность спокойно наблюдать, то она воспользуется этим сполна, пока не потребуется решительных действий.       Девушка считала дни — следить за сменой дня и ночи в Элиосе намного легче, ибо Асмодею покрывает извечный сумрак, что днём, что вечером. Порой казалось, что маг практически позабыл о существовании пленницы.       По много раз выглядывая в окна и любуясь завораживающими закатами и рассветами, Лиса думала лишь о доме. Пусть там холодно. Пусть там темно. Она любила Асмодею всем сердцем, и ничто не обладало силой способной вырвать эту любовь с корнем. Но было в этой привязанности нечто более осязаемое и заставляющее сердце обливаться кровью сильнее, чем тоска по дому. Лиса с каждым днем всё острее горевала от мыслей о Руфусе — о легате любимом всем сердцем. Будучи новоизбранными даэвами они дружили и поддерживали друг друга на нелегком пути обучения бессмертных стражей. Со временем привязанность переросла в большое и крепкое чувство. И ей так не хватало сейчас его. Но уверенность и непоколебимость, вкупе с желанием во что бы то ни стало исполнить приказ легата, которого Лиса готова поддерживать в любом начинании, не давали волю слабости. Строя планы по разведке, диверсии и побеге, ассасин рисовала тонким коготком снежинки на запотевшем стекле, предаваясь размышлениям о доме и о Руфусе. Лиса убедила себя, что каждый свободный вздох в Элиосе приближает её к триумфу.       Она наблюдала.       Визиты хозяина в собственное жилище сводились к завтракам, редким ужинам и посиделкам в подвале дома, куда всем обитателям дома было велено не соваться. Лиса поняла это без слов, когда следила за мисс Моппи. Служанка содержала дом в образцовом порядке, исправно готовила еду по расписанию, даже не смотря на то, что хозяин мог долго отсутствовать, всегда накрывала стол на его персону, но ни разу не побывала внизу, а дверь под лестницей всегда была наглухо заперта. Несколько раз асмодианка пыталась найти ключ, стоило ей остаться одной, но всё тщетно. Свою спальню маг так же запирал, но ключ от неё был у служанки. Однажды Лиса незаметно стащила его, наткнувшись на мисс Моппи в узком коридорчике, соединяющем гостиную и кухню. Правда, в спальне Лиса ничего интересного не нашла, пока громко ворчащая домработница убирала осколки «случайно» разбившейся вазы в гостинной. После беглого осмотра, Лиса не на шутку заинтересовалась подвалом. Как проникнуть туда кроме как через дверь под лестницей она не знала. Внешнего выхода с улицы, по всей вероятности, не было. Хоть за это время никто не рискнул выпустить асмодианку за порог прогуляться возле дома, подсмотривая за Фиром, Лиса поняла, что дверь в подвал одна, как и ключ от неё.       Очередное утро началось обычно. Фир спокойно завтракал увлеченный своими мыслями. Лиса, пристроившись слева от него, также молчаливо, тупила свой взгляд в тарелку. Элийская еда была порой причудлива как по форме, так и по цвету. То ли глаза у Лисы не привыкли к подобному буйству красок, то ли с ней играла злую шутку неприязнь ко всему элийскому и недоверие к иноземной кухне, но единственной мыслью, крутящейся первые пять минут после лицезрения своей порции, было лишь: «Что за дрянь?». Иногда хозяин неодобрительно, но молча, поглядывал на асмодианку, стоило ей замереть над тарелкой, после чего она с нетерпением принималась к поглощению предложенной пищи, которая, как неудивительно, на вкус казалась бесподобной.       Зажаренный мэгрим под сырным соусом, на вид, практически не отличался от знакомого Лисе с детства брасэ, но это была элийская рыба. Нет, её не пытаются отравить, наоборот, услужливо кормят наравне с хозяином дома. Она, то и дело, представляла как сжимается её желудок в попытках вытолкнуть чужую пищу наружу. Но во время трапез здравый смысл всё же брал верх над стереотипными фантазиями, особенно под тяжелым взглядом со стороны.       — Надеюсь, вы меня не на убой закармливаете и лелеете тут, — выпалила асмодианка, не отрывая взгляда от куска ярко-оранжевой рыбы.       Словно отреагировав на возмущенный тон гостьи, Фир посмотрел на настенные часы и, не сказав ни слова, вышел из-за стола.       «Обидчивый какой», — мысленно произнесла ассасин и кинула презренный взгляд вслед магу. Набрав в лёгкие воздуха, она наконец принялась за завтрак.       Послышался скрип двери под лестницей. Шаги, уходящие вглубь дома. Спустя минуту шаги вернулись. И снова скрип знакомой двери. Фир вошел в столовую, принеся небольшую колбу, до краев наполненную густой красной жидкостью. Лиса с подозрением посмотрела на предмет в его холеных руках.       — Что это? — сорвалось с её губ, словно за вопросом последовал бы понятный ответ.       Фир сел на место, поставив колбу поближе к гостье. Лёгким жестом руки, он предложил выпить содержимое.       — Это чтобы у меня слипся рот? Или это какая-то отрава? — асмодианка понимала, что навряд ли заклинатель собирается её убить таким неприкрытым способом, как предложение отведать отменного отвара смертельной элийской травы.       Фир ожидающе и не моргая смотрел на неё. Под давлением ледяного требовательного взгляда девушке ничего не оставалось, как поднести сосуд к губам. До носа дошёл тяжелый металлический запах. Зелье, явно, было сварено не из сладкого винограда. Задержав дыхание, Лиса выпила всё до капли за один мах.       Теперь желудок сжался по-настоящему. Зелье камнем обрушилось вовнутрь. Глотку сдавило от тошнотворного привкуса напитка. Лиса почувствовала, как её слух воспаляется, и острые кончики ушей начинают гореть. Глаза налились кровью. Во рту пересохло. Она изо всех сил ухватилась за край стола, так как перед взором предметы мебели в столовой хаотично закружились, и ей казалось, что она сама вот-вот упадёт со стула. Маг садистки продолжал наблюдать за доверчивой асмодианкой. Но невыносимое состояние закончилось так же резко, как и началось.       — Как ты себя чувствуешь? — мягко произнес Фир.       Лиса, приходя в себя, сглотнула подступивший ком к горлу:       — Нормально… — она округлила глаза, — ты говоришь по-нашему?       — Нет.       — Как это нет? Я же тебя понимаю!       — Да, понимаешь. Но я не говорю по-асмодиански. Пришлось потратить четыре дня, чтобы адаптировать формулу зелья языка балауров под твой случай, — очевидно потеряв интерес к состоянию асмодианки, он беспристрастно оценил результат работы, — видимо, поэтому такой первоначальный эффект при приёме. Надо будет записать и разобраться в чём дело. Что, в целом, ты почувствовала? Мне важно это знать. На будущее.       Его спокойствие в голосе, граничащее с безразличием, поразило Лису. Недолго думая, она недовольно рыкнула:       — Как будто из меня балаур пытался вылезти!       — Вполне… Терпимо. — Отметил Фир и продолжил завтракать, — чем больше будешь общаться со мной и мисс Моппи, тем быстрее научишься понимать наш язык.       «Издевается?!» — с каждым словом девушка всё меньше и меньше понимала настрой заклинателя.       — То есть, я тебя понимаю, но не понимаю?       — Я же говорил, формула адаптирована. Боюсь, что возможны пробелы, которые надо будет заполнить личным опытом.       Его манера говорить ровно, будто ничего дурного не произошло, начала раздражать Лису: «Уж лучше бы я тебя не понимала!»       — Пробелы? И азбука для них?       — Нет. Я, просто, попросил её выкинуть. Но ты меня поняла по-своему. Мисс Моппи помогла, когда пыталась тебя научить говорить грубости. На основе этого эксперимента, я и попытался создать более или менее стабильное зелье.       Лиса сощурила глаза — быть подопытным дебром ещё не приходилось, но она решила, не теряя времени, поменять тему:       — Так ты алхимик?       — Да. Алхимик. Заклинатель. Адъютант правящего легиона Чистой Крови. Моё имя — Аларх Фир. И всё не так тривиально, как кажется на первый взгляд.       — Очень… интересно… — девушка не нашла слов. Фир определенно себя любил.       — Ненавижу, когда мне задают много лишних вопросов: «Кто? Что? Где? Почему?», поэтому предпочитаю излагать максимально полную информацию сразу. И, — он немного задумался, — люблю завтракать в тишине.       — Не выйдет! — перебила Лиса, — ты знаешь мой единственный и естественный вопрос. И он отнюдь не лишний.       Аларх встретился с собеседницей взглядами и нехотя произнёс, приподняв брови:       — Знаю. Даже отвечу на него… Со временем. Но для начала, хочется узнать, как к тебе стоит обращаться.       — Лиса Норт. — Асмодианка откинулась к спинке стула. — То есть как ты ответишь на мой вопрос со временем?       — Я знаю причину, по которой ты всё ещё здесь, Лиса Норт. Ты сдалась в плен не только из-за чувства долга перед своими воинами, но из-за чувства собственной незаменимости. Ты же провалила задание. Мы знали о вашем появлении в Элтенене. Теперь ты хочешь восполнить это упущение, проникнув в стан врага. — Колючий голос, начинал превращаться в ровный и пугающий гром, — на твоих глазах убили бессмертного даэва одним ударом кинжала. Думаю, его смерть не вызвала у тебя сомнений, и ты ощутила её, как даэв. И вот, асмодианка отправляется по следу нечестивцев, ведь Асмодея в опасности! Ты поняла, что я тебя не убью по какой-то невообразимо нелепой причине. Но только я просто так не расскажу всё до последнего, что позволит тебе разобраться в этой запутанной истории. Ты молода, судя по гриве, и можешь быть безрассудна. Я в этом уверен, потому что подобных грив вырезал достаточно, чтобы научиться разбираться в ваших тёмных душонках. Возможно, ты отличный, — Фир сделал паузу, вспоминая слово, — акан, неугомонный и опытный ассасин, но к подобным ситуациям тебя никто не готовил. Если тебе кажется, что ты способна обвести меня вокруг пальца, то ты ошибаешься. Ты жива, только потому, что это необходимо для моей работы. Твоя вольная душа всё ещё запечатлена на одном из асмодианских кибелисков, так как это гарантия того, что ты заинтересуешься моим предложением, иначе, я собственноручно отправлю тебя домой.       Маг ужасал Лису сильнее, чем в лесу около Элтенена и на корабле. Его непримиримо тяжелый и твёрдый взгляд проходил сквозь неё и её эфирную сущность, заставлял молчать и покорно слушать. Асмодианка не понимала, какой силой обладал её пленитель, но его слова огненной росписью вторились в дрожащей душе. В какой-то момент она смогла осилить свой первобытный страх перед магом и промолвила:       — Какое предложение?       — Ты поможешь мне в моём деле, а я организую твой побег со всеми похищенными алхимиками.       Она не ожидала. Долго думать не пришлось, ибо предложение по интонации больше напоминало приказ, и Лиса согласилась, молчаливо кивнув.       — Но мне важно лишь одно.       — Что же?       — Ты должна сделать всё правильно. Взамен я не прикоснусь к тебе и пальцем. — Голос Фира вернулся в обычное звучание без нот угрозы. — Подчинённых у меня достаточно — целый легион, а мне нужен помощник. Элийцы для этого дела не подходят. Необходим асмодианин.       — Думаю, мы договорились, — вспыхнула ассасин.       Осушив бокал хомбелевого вина, Фир положил тканую салфетку на стол и вышел из столовой. Вскоре из гостиной донесся его голос — он разговаривал с мисс Моппи, предупреждая, что к ужину не вернётся, так как сегодня в легионе празднуют день перерождения в даэва одного из центурионов. Неторопливо разделавшись с завтраком, Лиса слушала их диалог и одновременно думала о разговоре с Фиром. Девушка с трудом представляла, какая помощь от неё могла быть полезна элийцу. Но неожиданно, когда за спиной Фира захлопнулась парадная дверь, от сумбурных мыслей Лису отвлёк металлический блеск из-под салфетки. Это был ключ.