Тень эфира

***

      — У тебя есть кто-нибудь из родных и близких в Асмодее? Или особенно дорогие люди?       Лиса поперхнулась от неожиданности, запивая ужин предложенным Моппи нектаром. Весь день, плавно перетекающий в вечер, прошёл в полнейшем молчании. Даже служанка сегодня была немногословна. Девушке начало казаться, что и небо над столицей изменило цвет со светло-голубого на тяжёлый и мрачный туманно-синий. Ситуация обступившая асмодианку давила на плечи невидимым грузом. Лиса, будучи смелым даэвом, предпочитала просчитывать возможные риски и пути отступления. Ей по вкусу приходились ясность цели и легчайшая цена её достижения. Приходящие на ум картинки предстоящего будоражили воображение. Цель, в принципе, была ясна и понята, как и путь к ней. Но от того внутри зарождалось чувство омерзения к самой себе.       — Так есть? — его спокойный голос вырвал Лису из пучины мыслей, вернув внимание девушки к реальности.       — Прости. Что ты спросил? — она посмотрела мимо собеседника куда-то вдаль сквозь стены и пространство.       — Остался ли в Асмодее кто-то, кто тебе дорог и любим?       — А зачем тебе это знать? — она подозрительно взглянула на мага. — Хочешь найти их и повырывать гривы с хвостами, чтобы окончательно меня убить в моральном плане?       Не обладая искусством острого словца в совершенстве, девушка предпочитала говорить, как есть, не скрывая тайных замыслов и заключений. Привычки профессионального убийцы сказались на характере — она научилась высчитывать шансы на победу и поражение, внутренний голос подсказывал верные решения сложных задач и выигрышную тактику, всё это было незаменимой частью призвания ассасина. Но сейчас навыки убийцы казались бесполезными для их обладательницы. Резкое заявление асмодианки заставило Фира расплыться в надменной улыбке. В глазах сверкнул хищный огонек:       — Это не в моих интересах. Навряд ли тебя сломает убийство близких тебе даэвов. Скорее всего, наоборот. Мы воюем так долго, что забыли насколько опасна смерть. Если ты не исполнишь свою роль в моем плане, то логичнее будет убить тебя, а ни кого-то третьего. В таком случае, я передам асмодианам твой прах в урне. От тела навряд ли что останется.       Мысленно девушка отказалась от любых попыток понять и разделить его сарказм. Как она не ломала голову, маг оставался тайной покрытой мраком. Мраком страха. Да и копание в голове, наполненной тёмными замыслами и неподдающимися понимаю вещами, стало изнурительным занятием. Прошла лишь неделя после знакомства, а Фир уже вызывал чувство надоедливой угрюмости и безысходности, словно, Лиса прожила в его доме вечность. Она мечтала скорее покончить со всем и вернуться домой. Отвечать колкостью на колкость не было настроения. Маг продолжил монолог:       — Мне надо знать, каково будет тебе выполнить поручение. Понимаю, ты девушка не лёгкого поведения. Оттого я с радостью доверился бы тебе куда больше, чем кому-то из элийек, способных заинтересовать юношу. Ведь Донис — юноша по сравнению со мной. Напористый. Дерзкий. Весь в папашу. Но мне интересно совершенно иное, то что лежит в основе, но скрыто от глаз заурядного ума. Никогда не наблюдал врага в таком незавидном положении. С одной стороны — обычный воин своей горячо любимой Родины попадает в плен. Казалось, что тут необычного — войну ведь никто не прекращал? Но с другой стороны, он должен всеми правдами и неправдами добиться освобождения, потому что навряд ли кто-то из асмодианского командования пришлёт отряд спасения в Элизиум. Да и кому надо вторгаться на вражескую территорию с армией ради одного воина? Так что, у бедолаги есть два пути. Первый: рискуя крыльями и чутким восприятием мира и справедливости, отчаянно ожидать, что через день, а может быть через сотню лет, его отправят за перерождением домой, измученного многочасовыми пытками. И навряд ли бедняжка сможет убить себя сам. Не позволят гордость и чувство собственной незаменимости. И в глаза сородичей придётся смотреть со стыдом. Не стоит забывать, что пленник рискует и вовсе распрощаться с жизнью. Но это было бы слишком скучно, никакой истории. Кстати, у меня есть любимая пытка — выдирание перьев из крыльев. Процедура долгая и не ахти какая болезненная, если учитывать, что крылья восстанавливаются относительно быстро, но зато очень унизительная для даэва. Сильно действует на сознание, от которого не остается и следа спустя неделю. Оказаться без прекрасных крыльев, пожалуй, кошмар для любого из нас. Так вот. Второй путь пленного: послушно выполнять приказы и указания пленителя. Идти, куда скажут. Есть, что дадут. Спать, когда разрешат. Так пройдет день, два, год, десяток лет. Пока даэв не исчерпает лимит необходимости. Но, даже если воин вернется на Родину, пусть спустя всего лишь месяц, когда его спросят: «Чем же ты там занимался?», рассказ о том, что его кормили, поили, а в благодарность он делал всё, что прикажут, станет смертным приговором. Никто не любит предателей, особенно тех, кто вернулся назад в ожидании лавров победителя или сочувствия. Так что, мне необходимо знать, на что ты готова ради третьего пути возвращения домой. Есть ли смысл в твоём желании вернуться, пусть не героем, то хотя бы оправдать их доверие, которое я могу обеспечить? Доверие Асмодеи, легиона, твоего легата…       — Легат, — надрывно произнесла Лиса, понимая, что наворачивающиеся слёзы безысходности не скрыть от пытливого взгляда заклинателя. С каждым его словом, внутри сильнее и сильнее разгоралось чувство обреченности и вместе с ним обида на судьбу, на подлого мага и на элийские отродья.       Фир выжидающе замолчал, сверкнув льдисто-серыми глазами.       — Родители были даэвами. Но после моего рождения добровольно вернулись к смертной жизни. Я давно распрощалась с ними навеки. Моя семья — мой легион. Но есть и тот, к кому я хочу вернуться, несмотря ни на что.       Маг задумчиво окинул взглядом комнату, будто вспоминал что-то.       — Как его зовут?       — Руфус, — слезинки стремительно покатились вниз.       Он злобно нахмурился:       — Если, действительно, хочешь вернуться к нему, то тебе придётся наступить на горло своим привязанности, любви и страху. При Донисе не должно быть никаких слёз. Никаких упоминаний о прекрасной Асмодее, любимом легате и о нашем уговоре. Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня?       Вопрос обрушился, как снег на голову. Слова прошибли сознание насквозь. Ответ запутался в комке взбудораженных мыслей. Лиса недоверчиво посмотрела на собеседника. Кто перед ней? Предатель. Эгоист. Маньяк.       — Ненависть, — она прошипела сквозь слёзы.       — Вот и замечательно. Поверь, ты быстро найдешь с Донисом общую тему. Он меня тоже ненавидит. По-своему, конечно. Мне необходимо быть в курсе его мелких делишек. Не хочу, чтобы кто-то мешался под ногами.       — Что ты задумал? Тебе нужна власть?       — Если бы меня интересовала власть, — Фир самодовольно ухмыльнулся, — я бы не стал размениваться на мелочи вроде командующего и его эгоистичного сына. У меня есть мотивы и причины более веские, чем какая-то там власть над Элиосом или целиком над Атреей.       — Какие же?       — Тебе знать это ни к чему. И кстати, твой легион участвует в осаде Ру?       Лиса лишь промолчала. Обещала не обманывать, но когда речь зашла о легионе асмодианка наплевала на договоренность. Скрестив руки, она молча потупила взгляд в сторону.       — Понятно. Значит участвуют. Только уточни, они в нападении?       Она продолжила молчать.       — Или в поддержке?       Окончательно перевела взгляд на пол.       — Значит, готовят засаду.       — Зачем тебе знать это? Ты сказал, что тебя не интересует третья сторона в нашем уговоре.       — Помнишь тот кинжал, который отправил твоего юного ученика в вечные скитания по потоку эфира? Скажу по секрету. Хочу испробовать новое оружие в предстоящей битве. Конечно, раздавать налево и направо подобные игрушки опасно. Так что меня одного хватит, чтобы избавить Атрею от нескольких асмодиан. Это станет первым предупреждением для вашего народа. Но, надеюсь, не последним. — Фир хищно оскалился, предвкушая будущую победу.       — Ты чудовище!       — Слышал это не раз. Но кого в наше время можно напугать чудовищем? Разве что маленького ребёнка. Я бы оценил себя куда более ужасающим словом.       — Каким же?       — Сумасшедший, к примеру. Ведь ты считаешь меня именно таким. Твоя ненависть не что иное, как животный страх перед неизвестностью. Ты не в силах повлиять на меня, а ведь в моих руках твоя судьба. Мне наплевать на любое определение, которое выдаст твоё утлое воображение. Ты не способна понять меня, даже раскрой я все планы. Ведь заурядностям всегда надо что-то объяснять и повторять по несколько раз, — он раздосадовано вздохнул.       — Даже твои друзья в неведении?       — Друзья? Они обязаны мне своими жизнями и положением. Если честно, до сих пор не могу понять, чем прекрасна самовольная привязанность к существу, которое единожды сделало для тебя что-то полезное. Но это не мешает мне пользоваться авторитетом среди этой великолепной четверки. Они хорошо справляются с обязанностями центурионов и отлично служат мне. Я не могу сказать, что они мои друзья.       Молчать не было смысла, ибо только в разговоре было чувство открытости хоть и мнимой. Правда, чем дольше продолжалась беседа, тем неприятнее становился осадок от неё. Говорить с человеком, который использует дружеские чувства себе во благо, противно. Устало опустив веки, Лиса выдохнула из себя последнее острое замечание в сторону собеседника:       — И получается, ты уберёг себя от глупости быть чем-то обязанным и привязанным к кому-нибудь?       Он довольно улыбнулся:       — Твой ум прекрасно служит тебе. Получается именно так. Но я бы не назвал свою жизнь неполноценной, если ты ведёшь к этому.       — И тебе это нравится? Ты считаешь это своим превосходством над всеми.       — Я не делаю того, что мне не нравится. Зачем тратить время попусту?       Они оба умолкли. Каждый остался при своём мнении. Ему не хотелось больше говорить, потому что пришлось бы повторяться. А ходить кругами он катастрофически не любил. Она больше не хотела слышать что-либо про «Их Сиятельство» и, оставив мага в одиночестве, молча ушла в отведенную ей спальню.

***

      Руфуса необходимо предупредить об опасности! Возможность уйти в Асмодею и вернуться в Элизиум, как к себе домой, отсутствовала. Отправить письмо? Ещё более глупая затея. «Почему ты, вообще, мне это рассказал?» — Лиса тихо недоумевала в одиночестве. Фир-садист. Фир-душегуб. Фир-маньяк. Фир-психопат. В тишине она подобрала ему много «определений, которые выдало её утлое воображение», и каждое было не самым лестным отзывом о маге. А этот дом медленно превращался в клетку. Стены, пол и потолок напоминали сырую тюрьму в Альтгарде, но тут было сухо, светло и тепло. Даже кормят здесь, на удивление, отменно, в отличие от пайки узника. Хотя откуда ей знать, как кормят узников? Слава Маркутану, она не оказалась в тюрьме или темнице! Но, будь проклят Кайсинель за то, что при помощи лжи изменил её судьбу! Недаром покровитель заклинателей подсунул ей в надзиратели одного из самых мрачных последователей обмана. Аларх убивает асмодиан и не особо любит элийцев. Уж не балаур ли он? Он этих мыслей Лиса лишь смеялась. Мысленно. Еле заметно улыбаясь.       Спустя несколько дней элийское командование объявило сбор войск. Несмотря на то, что легионы являлись самостоятельными единицами с собственным командованием, все как один подчинялись Верховному Командующему. Но среди даэвов и остального населения Элизиума ходила уверенность в том, что в сборе не было смысла, если в битве принимали участие «чистокровные». Золотой легион не зря носил название «Чистая Кровь». Все легионеры были рождены в семьях даэвов.       Элийская верхушка рассчитывала на долгое и бесспорное господство в Атрее. Однажды Аларх неосторожно высказался по этому поводу: «Совету Сильнейших всегда мерещится, что Элиос из-за одной потерянной крепости перестанет быть Элиосом». Белокрылое самолюбие вызывало лишь отвращение в душе Лисы, хоть ей и было приказано мило улыбаться всем и каждому.       Лиса прекрасно знала, где будет находиться её легион во время наступления. И единственно верным способом предупредить их об опасности, было непосредственное появление на поле сражения. Но и тут, как назло, Фир распорядился, чтобы Моппи не выпускала гостью на улицу. Спустя четверть часа, после того как Аларх отправился «исполнять долг перед отечеством», Лиса, наплевав на все запреты, воспользовалась окном спальни, чтобы сбежать. Не забыв пристегнуть накидку «Чистой Крови», она в полумраке покинула квартал. Встав возле статуи-телепорта, Лиса уловила косые взгляды в свою сторону. Стражники Храма Мастерства, недоуменно переглядываясь друг с другом, двинулись к асмодианке. Не зная, что сказать, Лиса лишь зажмурила глаза и коснулась статуи. Она оказалась на другом конце города, где её уже встретила охрана Элизиума. Не верящие своим глазам стражники таращились на пришелицу, держа копья наизготовку. «Да, одной прогулки было маловато», — вздохнула Лиса, подняв руки.       — Откуда у тебя этот плащ? — наконец поинтересовался один из стражей.       — Что тут происходит? — из-за спин охранников послышался знакомый женский голос.       — Тут асмодианка… — охранники пребывали в сомнениях.       То, что перед ними был не шиго, они прекрасно понимали. Но законы и правила приличия были писаны для всех, и нападать на существо, будь оно кралом в юбке, но с гербом правящего легиона, по меньшей мере, каралось увольнением со службы. Пробравшись сквозь ряд широких спин, Сильвия радостно улыбнулась Лисе:       — Всё в порядке, бойцы. Это наша асмодианка. Или эмблему не видите?       — Видим. Но всё же…       — Расходитесь уже. Нечего вам тут смотреть.       Сильвия схватила Лису за плечи и отвела её в сторону:       — Тебе опасно ходить одной по улицам.       — Знаю. Ваш легион отправили в Ру?       — Да. Я как раз туда собралась. Уже давно не была в Бездне. Да и делать там нечего. Темно и противно, что аж… Бррр! — Сильвия по-детски сморщила лицо, — не люблю эти жуткие груды камней.       — Отведи меня туда. Пожалуйста.       — Зачем?       — Хочу друга найти. Сказать, что со мной всё в порядке. Я ведь не могу и весточки послать домой… сама знаешь.       Бард задумчиво сощурила глаза:       — Вижу, не врешь. Не сбежишь?       — Нет, конечно. Мне серьезное лицо Илгима по ночам в кошмарах снится. А про вашего адъютанта и говорить нечего. От него навряд ли не сбежишь. И я не собираюсь нарушать своих обещаний. Иначе бы уже давно сама себя отправила Асмодею, нарвавшись на кого-нибудь из элийских воинов.       — Только не рассказывай Фиру, что я тебя туда привела.       — Ни слова.

***

      Защитный барьер твердыни, возведенной на руинах древнего города Ру, был поднят. Исполинские ворота наглухо закрыты. Легионы во главе с центуриями «Чистой Крови» приняли бой за стенами крепости, не дожидаясь, когда асмодиане решатся на первые попытки вернуть власть над окрестностями. Проникнув вовнутрь, и, последовав указанию Сильвии, Лиса в маскировке проскользнула наверх. Стараясь не тревожить стражников, сиганув мимо их спин в полумраке, она расправила чёрные крылья.       Гул от сливающихся воедино голосов, произносящих заклинания, громких приказов и предсмертных стонов, звука высекающих друг о друга искры клинков и треска эфирных вихрей, создаваемых магами и жрецами, сотрясал воздух, наполняя его липким неприятным чувством неизбежности. Сердце клокотало, а тело непослушно дрожало. Надо было лишь найти Руфуса, не поймав стрелу или пулю и не угодив под волну вздыбленной породы или огня. Асмодиане знали, что гордые элийцы разыграют эпичную бойню, не позволив даже постучать в ворота Ру. Но они не торопились с наступлением, покорно бросаясь на вражеские ряды и перерождаясь у временных ник. Отдалившись от поля брани, девушка внимательно оглядела раскинувшееся под ней столкновение двух сил. Приметив расположившиеся неподалеку руины, оставшиеся от древнего поселения, Лиса направилась к ним. Идеальное место для засады. Разбросанные ники лишь создавали иллюзию, что это была граница сражения, за которой простиралась Бездна. Элийцы приближались, удивляясь тому, какими хилыми стали асмодиане. Времени не было. Лиса пыталась лететь как можно быстрее, понимая, что стоит «Чистой Крови» встретиться лицом к лицу с лучшими воинами Асмодеи, терпеливо ожидающими своего часа, в ход пойдёт оружие Фира. А истребление её легиона маг примет за честь. Ведь не зря же он интересовался их местоположением. Она приземлилась на высокий выступ над руинами.       «Неужели?!» — она смогла спокойно выдохнуть, когда увидела прячущихся в укрытии асмодиан и знакомые эмблемы.       Спланировав вниз на головы соратников, девушка заметила настороженные взгляды и прицеливавшихся из-за каменных глыб лучников.       — Ты! Глупая девка! Решила сдать наше положение?! — издалека послышался низкий голос недовольного Руфуса, — где твоё место?! Кто позволил тебе здесь летать?!       Приблизившись почти вплотную, он с ужасом для себя понял, кем была нарушительница:       — Лиса! — Он округлил глаза от удивления, которое, нахлынув, оставило его без слов.       — Нет времени, Руфус. Тебе надо увести легион. Уводи всех, — голос девушки дрожал. Сдерживать себя последнее время просто напросто не выходило.       Страж смотрел на подругу, не понимая ни слова из того, что она хотела сказать. Словно, это и не было важно.       — Ты вернулась. Это главное. Сейчас мы покажем этим белокрылым, где дебры зимуют!       — Нет, Руфус! Уходите! Прекратите бой!       — Глупости не говори, Лиса! Неужели ты боишься боя?! С каких пор?! Да, мне всё равно, — он махнул рукой, — ступай к Лиан. Она с твоим отрядом. Может её заклинания вернут тебе смелость. А о том, где ты пропадала, поговорим потом. По возвращению.       — Я не вернусь!       Рыжие брови злобно опустились. Глаза только сейчас разглядели элийскую броню и бордовую накидку с золотым узором.       — То есть? — вкрадчиво произнес страж, не отрывая взгляда, судя по всему, от уже бывшей подруги.       — Не вернусь! — прошипела Лиса, видя, как Руфус мгновенно вспыхнул ненавистью, — и вы не вернётесь, если сейчас же не отправитесь в Асмодею!       — Угрожаешь?       — Нет. Пытаюсь предупредить.       Читать мысли Лису никто не учил, но чтобы понять к какому выводу пришёл Руфус, не требовалось сверхспособностей. Твердый уверенный взгляд загорелся влажным блеском. Четко очерченный контур губ сжался в неправильную дугу. Он видел перед собой ренегата, а не союзника, верного центуриона и любимую девушку. Объяснения не нужны. Да они и не помогут. Руфус из тех людей, которые готовы смести на своём пути всех и вся без сожалений и горести. А объяснения? Объяснения останутся трусам. Генерал стиснул зубы до неприятного скрежета. Молчание означало одно — вмиг вскипевшее отвращение.       — Руфус, пойми. Элийцы опасны. — Убийца пыталась говорить как можно спокойнее, подавляя желание нагрубить, раздражая излишнюю вспыльчивость легата. А ведь недавно её замечания воспринимались им с благосклонной улыбкой.       — Поэтому ты перебежала на их сторону! — он не спрашивал. Он кричал от злобы.       С размаха опустив тяжелую руку, легат опешил. Полупрозрачные крылья, источающие золотистый свет, подняли клубы пыли между Лисой и Руфусом, скрыв девушку от удара. Появившийся, словно, из воздуха Аларх сгреб асмодианку в объятья и отпрянул с ней назад вверх насколько позволил поднявшийся вихрь.       — Отпусти меня! — Норт пыталась сопротивляться железной хватке Фира. — Монстр!       Он молчал. Кинув сосредоточенный взгляд на развернувшиеся внизу отряды асмодиан, Фир ровно взмахнул крыльями. Руфус вопил во всё горло, отдавая приказы о немедленной расправе с элийцем и предательницей. Стрелки воодушевленно вздернули луки ввысь. Заклинатель, отправляясь ближе по направлению к элийским легионам, не обращая внимания на дерганья Лисы, взмахнул свободной рукой. Огромный, пылающий неистовым жаром, элементаль огня вылез из-под ног стрелков. Оплавляя броню, прислужник заклинателя опрокинул врагов, не дав им прицелиться. Послышался треск молний. За ним последовал толчок в спину. Крылья растворились в воздухе, не оставив и напоминай о полете, который стремительно завершился. Аларх и Лиса рухнули на землю. Асмодианку это испугало, но Фир не подал вида, сохраняя спокойное выражение лица. Асмодиане бросились за ними, покинув укрытия. Порода под ногами раскалилась до красноты. Девушка кинулась вперед, но тут же почувствовала, как Фир бесцеремонно подтянул её к себе. Пригнувшись, он накрыл её голову рукой. Раскат грома с воем обрушился на их спины волной из мелких камней и песка. Чуткий слух ассасина затянуло пеленой тишины. Ей нельзя было умирать вот тут, сейчас. Она непроизвольно сжалась, в безмолвном повиновении скрывающим её объятиям. Дыхание сбилось. Сердце пыталось выбраться из груди. Тонкие пальцы жадно вцепились в широкий ворот боевого одеяния мага. Вслед за стихией земли на головы беглецов обрушились ледяные стрелы, мастерски воплощенные из воздуха асмодианскими волшебниками. Поддерживая эфирный щит безмолвным заклинанием, Фир попытался привести в чувства оглушенную девушку:       — Лиса! — он твердо дернул ту за плечи.       Она робко повернула голову. Встретившись с горящим яростью взглядом, Лиса в панике замерла. Глаза — зеркало души. Выражение имело непосредственное отношение к даэвам. Трудно скрывать помыслы, когда ты фактически представляешь собой нечто среднее между смертной телесной оболочкой и бессмертной душой. Не зря асмодиан считают дикими из-за их неистовости в битве и нескрываемого огня во взгляде. И сейчас на Лису смотрел не элиец. Но и не асмодианин. Ярость, скрытая за ширмой стального взгляда, еле заметная для постороннего, будто, просилась наружу. Но её хозяин был невозмутим:       — Уходи! — наконец сквозь линзу воспаленной тишины девушка расслышала голос мага.       Звук ударов вражеских стрел и пуль, рассыпающихся об энергетический щит, становился менее резким, переходя в бессильное бульканье. Две волны асмодиан и элийцев приближались друг к другу, превращая все звуки в неистовую какофонию сражения.       Лиса поднялась, пересилив дрожь в ногах. Она боялась. Боялась за Руфуса. За легион. За Асмодею. За себя. Но ей необходимо уйти обратно. В Элиос. Сейчас же. Строгие ряды выставивших вперед щиты элийских стражников пересекали поле боя, вселяя панику в чернокрылые суетливые толпы. Вслед за ними, элийские гладиаторы завершали начатое — сметали смельчаков преодолевших страх и отчаянно кидающихся на их копья. За спинами тяжеловесных воинов расположились волшебники и заклинатели, раскидывающие по полю сражения ураганы, глыбы льда, рушащихся прямо на головы врагов. Сковывая на месте целые отряды, жадные до расправы маги насылали на несчастных такие же отряды своих приспешников — элементалей разных мастей. За магами не спеша следовали инженеры и лучники. Первые, курсируя между центуриями, отправляли врагов к никам прицельными выстрелами и залпами из разного калибра огнестрельного оружия. Вторые заставляли асмодиан разбегаться, роняя на головы дальних рядов стены стрел. А целителям и бардам оставалась почетная работа поддерживать союзников исцеляющими клятвами и отыгрывать ритм боя на тонких струнах.       — Уходи! — Фир подтолкнул Лису вперед.       Но глухой вскрик сквозь зубы развернул Лису обратно. Разбираться, что к чему не было времени. Лиса лишь уловила блеск кинжала сверкнувшего за спиной мага. Поддавшись инстинкту, она рефлекторно бросилась к нему, оголяя оружие. Отреагировав на захват, Фир машинально обернулся для ответного удара. Асмодианин-ассасин, не ожидавший столь молниеносного сопротивления, отпрянул на несколько шагов назад. Напряженный, словно пружина, асмодианин вытер кровь, проступившую на разбитой губе, и снова ринулся на заклинателя. Но рваный звук и последовавшая за ним режущая боль приковала ассасина к месту, на котором тот стоял. Краем глаза он смог увидеть, что вполоборота к нему уже стояла Лиса, вонзившая кинжал по рукоять между его ребер. Она, не отрываясь, смотрела на жертву. Будто время на мгновение замерло. Мгновение, разделившее её вечность надвое. Она убила своего. На поле боя. На глазах у всех. Ей не будет прощения дома. И у неё больше не будет дома. Она с хрустом вынула кинжал. Но бездыханное тело не упало навзничь и не укрылось крыльями, как обычно. Оно рассыпалось, превратившись в пыль. Девушка обессилено и непонимающе взглянула на Фира. Тот, зажав рану на плече, ответил молчанием на застывший в её взгляде вопрос. На Лису напали гладиатор и страж. Но они оба растворились в воздухе, также превратившись в пепел, когда невидимая сила заклинателя разъела их изнутри. Следом за воинами бежал отряд чернокрылых. Но их встретили уже стрелы и копья элийского войска. Две неконтролируемых волны ударились друг о друга.       — Чистокровные, отступаем! — скомандовал Фир, затягивая Лису как можно дальше в ряды элийцев.       — Как это отступаем? — спохватился подоспевший к нему Грей, блистая в новой броне.       — К крепости! Поднять купол!       Центурион послушно кивнул. Маг толкнул девушку в ряды целителей.       — Отправить в Элиос! — он даже не удосужился посмотреть на Лису. Но то, что Фир был недоволен, она поняла сразу.       Подбежавшая к ним Сильвия, послушно протянула Лисе свиток возвращения.       — Надеюсь, мне не надо тебя сопровождать? — напоследок полушепотом злобно рыкнул Фир, притянув асмодианку к себе, и также небрежно толкнул её назад, без ответа отправившись в гущу боя.       — Прекратите битву! — Почти моля, всхлипнула Лиса. Но её уже никто не слушал.       Несмотря на численный перевес асмодиан, элийские легионы держали ряды. Ники стояли практически без надобности. Сжимая в руке свиток, Лиса подбежала к одной из них, чтобы у неё была возможность остаться на поле боя и уговорить Фира не нападать на её легион.       Элийские ряды пришли в беспокойное, на первый взгляд, движение. Бойцы, оставаясь на поверхности залитой кровью земли, перестроились в полукольцо в несколько рядов. Стрелки и волшебники, расправив крылья, взмыли над гладиаторами, образовав полукупол. А целители, подобравшись ближе к эпицентру сражения, продолжали поддерживать как воинов ближнего боя, так и мастеров дальнего, залечивая их раны и поднимая павших товарищей. Барды отыгрывали ритм отступления. Ориентируясь на звуки музыки, элийцы спокойно продвигались назад к крепости, продолжая бой и не кинувшись врассыпную. Но асмодианские полчища не прекратили отчаянно разбиваться хаотичными волнами об «купол».       Завороженная зрелищем, Лиса почувствовала, как что-то сковало её ноги. Стрекочущая молния хлыстом обвила щиколотки и потянула девушку через отряды элийцев, опрокинув её на землю. Не успев пересечь центурии гладиаторов, «удочка» оборвалась. Кто-то помог Лисе подняться. Стоя среди плотного ряда стражей, Лиса вспомнила про свиток — делать ей тут нечего. «Чистая Кровь» отступала. А следом за ней, все остальные легионы, которые изъявили желание участвовать в осаде. Скольких даэвов успел убить Фир было уже не так важно, как-то, что, если Лиса окажется в Асмодее, её без долго суда развоплатят и казнят как предателя. Девушка раскрыла свиток, чтобы прочитать его и отправиться в Элиос. Через головы и плечи, в гуще битвы она заметила знакомую фигуру. Руфус, рассекая воздух молнией-хлыстом, вытащил из толпы Фира. Подтянув мага к себе, разъяренный асмодианин приготовился лишить того головы одним ударом меча. Но когда заклинатель оказался достаточно близко к генералу, он одним движением пальцев заставил рыжеволосого воина сжаться от боли. Склонившись над искаженным лицом, Фир произнес что-то. Обратив генерала в незатейливого элементаля, маг отпустил его. Пролепетав последнее слово свитка на выдохе, Лиса увидела, как стена стрел обрушилась на ряды чистокровных.