Тень эфира

***

      Давящая тишина. В тихом уголочке, где даже время замерло навечно, всегда тихо и холодно. По-белуслански уютная каморка коменданта еле освещена. В полумраке, склонив голову над коленями, Руфус задумчиво исподлобья наблюдал за отблесками языков пламени свечей на промерзлой стене. Старое кресло слегка поскрипывало, стоило ему пошевелиться. Асмодианин сидел так пять, десять, пятнадцать минут. Один. В тишине. Это место действовало на него странным образом. Он не то было успокаивался, стоило высокой каменной крепости показаться на горизонте, не то забывал о горестях и печалях, стоило ему наведаться к давней подруге в комендантскую. Пытаясь разобрать по полочкам увиденное, услышанное и полученное в итоге, он чувствовал, как гнев медленно, но верно, подбирается к нему, потирая ладони в темноте.       Двери распахнулись. На залитом светом пороге показался женский силуэт.       — Нера? — сухо произнес Руфус.       — Конечно я. — Комендант поспешила к другу, и присев перед ним, попыталась заглянуть тому в глаза, — что произошло? Это правда?       — Что именно? — Руфус отвернулся насколько смог. Он видеть никого не хотел, не смотря, что ноги сами принесли его сюда.       — Элийцы убили нескольких даэвов. Это правда?       — Да. — Тяжело вздохнув, он всё же развернулся к Нере. — Лиса у них. Она была там.       Асмодианка, выпрямив спину, слегка отшатнулась назад, будто не ожидала услышать что-либо о потерянной девушке.       — С ней всё в порядке?       Руфус натянул нервную ухмылку:       — Как представляешь, да. С ней всё замечательно.       — Слава Маркутану. Хорошие даэвы сейчас нужны сильнее прежнего.       — Конечно. Особенно предатели!       Не ожидая услышать подобное, Нера непонимающе покосилась на генерала:       — Ты о ком, вообще?       — О ней! — гнев уже важно расхаживал по комнате, — она с ними! Представляешь?! Она переметнулась к этим… этим ублюдкам!       — Руфус, постой, — гнев заставил мужчину выпрямиться и в подтверждение своего недовольства сжать кулаки. Нера отреагировала довольно быстро, накрыв трясущиеся от злости руки генерала своими ладонями. — Ты ничего не напутал?       — Я? С ума сошла? Я своими глазами видел, как она зарезала Прайера, когда тот пытался прикончить элийца!       — Она защищала элийца?       — Наверное, они отлично спелись. Он сам её от меня еле унёс.       Снова склонив голову, Руфус тревожно выдохнул, не отрывая прямого взгляда от Неры:       — Знаешь. Я быстро осознал всё. Мне наплевать на неё. Где она. Кто там с ней. При следующей нашей встрече, клянусь, я убью её за предательство. Она нам угрожала! Айон не оставит её безнаказанной. Но меня беспокоит больше кое-кто другой.       — Кто же? — Нера жадно смотрела на рыжеволосого стража, внимательно слушая каждое слово, не отпуская его рук.       — Кажется, я видел нашего элийского друга. И именно он помог Лисе ускользнуть от нас.       — Что же тогда настораживающего в том, что Лиса с ним? Он помогает тебе, обменивая свою информацию на нашу. Возможно, помог и ей не сгинуть в Элиосе. А как ты понял, что это он?       — Не каждый день услышишь от элийца «Уводи легион!» на чистом асмодианском. — Генерал помрачнел, — но дело в том, что я не собираюсь долго сотрудничать с элийцами. Я не верю никому из них.

***

      Аларх вернулся домой под утро. Лиса слышала из спальни, как парадная дверь тяжело хлопнула и следом за этим последовали бесконечные причитания Моппи. Возможно, и, скорее всего, хозяин вернулся не в самом лучшем расположении духа. И наверняка унёс с поля боя новые ранения. Но Лисе было трудно представить, что «Господин Совершенство» мог допустить свою смерть в пылу сражения. Если да, то он ничем не отличался от обычных даэвов без тараканов в голове. Девушка сжалась в комок под одеялом в ожидании, что хозяин обязательно наведается к ней, чтобы обрушить несколько десятков нелицеприятных слов. Но спустя пару минут беспокойной возни Моппи на хозяйской половине этажа, Лиса поняла, что Фир не собирался разговаривать с кем-либо. Как ни странно, подобное безразличие вызвало обиду. Тем более у Лисы были вопросы, которые могли оказаться без правдивого ответа, если она сама начнёт диалог. Замкнутый круг. «Я из-за тебя стала врагом Асмодеи! А тебе будто наплевать?» — Лиса мысленно завела разговор с элийцем, встав с постели и осторожно подойдя к закрытой двери. Судя по звукам, Моппи готовила купель хозяина. Девушка ещё ни разу не была в той части дома, где Фир принимал ванны. Ведь это было бы неприлично, вот так вот врываться туда. Лиса уселась под дверью в ожидании подходящего момента. Просидев так около двадцати минут неподвижно, она, обводя взглядом небольшую уютную спаленку, остановилась на брошенных на пол кожаной броне и кинжалах. Смертельное оружие доверенное ей по неизвестной надобности. Маркутан! Она же чуть ли не убила Дониса! Вот почему Аларх остановил бой. Тогда зачем он отдал кинжалы ей? А если бы ярость возобладала над спокойствием, и она бы решила в пылу гнева перерезать горло Фиру? Вот была бы потеха. Что её остановит сейчас, когда она знает, на что способны тонкие лезвия? Лиса сгребла кинжалы и, сделав глубокий вздох, вышла из спальни. Служанка шуршала на первом этаже, так что никто не мог помешать Лисе проникнуть в хозяйские покои. Тихонько приоткрыв дверь, девушка оказалась в огромной комнате, плавно переходящей в открытую лоджию с видом на тихий внутренний двор и верхушки низкорослых зеленых деревьев. Какие-либо стёкла, двери и ставни напрочь отсутствовали. Их заменял легкие тюлевые занавески, развивающиеся от еле заметного дуновения ветра. Но, несмотря на открытость комнаты, в воздухе стоял терпкий маслянистый древесный запах, который резко ударил в нос, стоило Лисе показать голову из-за двери. По углам и на каждом комоде комнаты стояли лампы. Так как солнце уже взошло, Моппи зажгла лишь четыре — по одной в каждом углу. В центре комнаты парила врезанная в пол большая каменная купель. Фир сидел в ней спиной к выходу, по ключицы погруженный в воду, откинув голову назад и прикрыв глаза. Скорости ассасина хватило бы на один выпад от двери до купели, чтобы наброситься на ничего не подозревающего мага. Но Лиса замешкалась на пороге — внутренний голос вопил о том, что этот маньяк не заслуживает жизни, но тут же умолял одуматься.       — Ты не Моппи, — не оборачиваясь, произнес Фир. — Она бы сюда не зашла без особой надобности. Я и сам прекрасно справляюсь. Закрой дверь.       Проглотив подступивший к горлу ком, девушка тихонько выполнила просьбу, но не рискнула приблизиться к Фиру, встав на месте, как вкопанная.       — Ты хочешь что-то спросить? — маг, не раскрывая глаз, продолжил разговор, — надеюсь, это что-то действительно срочное.       Лиса не знала, с чего именно ей стоит начать. Повисла тишина.       — Ну же! Смелее. У тебя хватило храбрости каким-то образом проникнуть в Ру через Элиос. А теперь боишься сказать полслова?       Лиса отчаянно прикусила губу, и, продолжая сверлить взглядом затылок Аларха, несмело произнесла:       — Кто ты?       — Хм. Позволь сначала поинтересоваться мне: после каких умозаключений, ты пришла к выводу, что стоит задать мне такой любопытный вопрос?       Девушка растерянно осмотрела комнату, будто на стенах был написан ответ:       — Я подумала… Зачем ты отдал мне это? — Она кинула кинжалы на пол ближе к купели.       Ножи скользнули по влажному деревянному настилу, оказавшись довольно далеко от их владелицы и достаточно близко, чтобы Фир смог их рассмотреть, оставаясь в том же положении.       — Пришла убить меня?       — Нет.       — Не ври. Ты раз сто уже обдумала это, поняв на что способно это оружие. Не так ли?       Лиса предпочла не отвечать на очевидное очевидным. Ведь она из Асмодеи, а он из Элиоса. Мысли о скорой расправе с врагом, пожалуй, самые частые гости в головах обоих.       — И что дальше? — Маг предпочел не затягивать словесную перепалку.       — Ты знаешь, что дальше. Зачем ты мне их отдал?       — Чтобы у тебя было оружие. Больно смотреть на ассасина без этих зубочисток.       — Смеешься?       — Ты слышишь, чтобы я смеялся? Раз теперь небольшая модификация кинжалов раскрыта, впредь тебе стоит быть осторожной с ними. Смертельные ранения будут фатальны для любого даэва.       — Объясни нормально, откуда такая сила? Почему убивает даэвов?       — Тебе не кажется, что ты задаешь много вопросов, с ответами на которые вряд ли справишься?       — Не кажется! Объясни.       — Хорошо. Назовём это «тёмным эфиром». Название так себе. Но приходится работать с тем, что есть. Это всё что тебе положено знать. Просто, дальше слишком сложно для твоего ума.       Лиса нахмурила брови. Она ожидала тонну гнева и ярости, но не как не сарказм и иронию. Тем более, вкупе с безразличной позой — Фир так же сидел спиной и даже голову не повернул.       — Ты хочешь, чтобы я работала на тебя, но ничего не объясняешь. Это же глупо!       — Справедливое замечание, но я говорил, что отвечу на все твои вопросы со временем. Я, в отличие от некоторых, свои обещания выполняю.       Лиса отчаянно вздохнула:       — Зачем ты следил за мной на поле боя?       — Следил? Если ты вспомнишь, я приказал тебе остаться дома.       — Но ты знал, что я пойду следом. Ведь ты не просто так начал расспрашивать меня про мой легион и припугивать расправой с ними.       — Расправой? У тебя воспаленная фантазия. Я всего лишь хотел узнать, какой асмодианский легион не стоит трогать, ибо у эмоциональных созданий, вроде тебя, может случиться депрессия из-за плохих новостей о друзьях и любимых. А сейчас этого лучше избегать. Было непросто убедить твоего любимого легата отступить. Пришлось остановить ему сердце на несколько секунд, чтобы не сопротивлялся и внимательно слушал. А ведь фокус мог закончиться трагедией.       Асмодианка только что осознала, что её благие намерения подвергли Руфуса куда большей опасности, чем она могла представить. И сама себя сделала предательницей в глазах легионеров, просто ослушавшись Аларха. Конечно, если тот говорил правду.       — Если допрос окончен, то лучше уходи. Ты начинаешь нервничать. Не люблю нервных людей. Я же должен как-то обеспечить исполнение нашего уговора. Не будет легата — не будет твоего славного возвращения.       Сердце Лисы, словно, упало внутри груди и разлетелось на осколки:       — Какой уговор? Какое теперь возвращение? Меня предадут суду и казнят за то, что я убила асмодианина, спасая тебя!       Фир не удержался. Сев вполоборота, он посмотрел на паникующую Лису и рассмеялся:       — Спасая меня? От кого? По-моему, сейчас ты куда опаснее для меня, чем тот храбрец.       Она возмущенно стиснула зубы:       — Пусть так. Но мне сложно теперь, вообще, определиться с тем, стоит ли так нервничать из-за того, что я предала свой народ из-за элийца, когда ты сам вряд ли элиец.       Лицо Аларха вернуло обычное серьезное и спокойное выражение:       — А кто же я тогда?       — Не знаю. Поэтому и спросила кто ты.       — Гривы, хвоста и когтей с клыками у меня нет. Значит, я не асмодианин. У меня есть два эфирных крыла. И это говорит о том, что я не один из юнов, а настоящий даэв. У меня нет чешуи и в дракона превращаться не умею. Я не балаур и ни один из их Лордов. Оборотни, кралы и шиго на людей не похожи, как внешне, так и по умственным способностям. Тогда кто я, по-твоему?       — Насчет чешуи и хвоста не знаю, — неосторожно фыркнула Лиса, на что Фир молча поднялся из воды, полностью развернувшись к девушке.       — Как видишь, их нет.       От неожиданности Лиса на одно мгновение замерла, но поняв, что пялится на голого человека, раскрасневшись, резко отвернулась. Упершись лбом в дверь, сухо произнесла:       — Я не это имела ввиду.       — А что же? — голос Фира выдал ноту издёвки, — любуйся сколько влезет. Я не балаур. Я элиец. Надеюсь, мне не придется больше повторять это. Мне надо, чтобы ты думала о своем поручении, а не о том, кто я.       — В этом поручении уже нет смысла. Я не могу вернуться домой. Тебе нечем мне отплатить и… меня напугать. Я сама по глупости подарила себе свободу, — дыхание и сердцебиение участились. Хотелось бежать прочь до одури. Не оглядываясь. Лиса схватила дверную ручку и потянула на себя. Приоткрывшись, дверь резко сама захлопнулась, не выпустив девушку. Асмодианка не успела удивиться, как почувствовала, что невидимая сила подмяла её ноги. Рухнув на пол, она проехалась спиной по гладкому полу к купели. Безоружный Фир был способен на пару несмертельных магических пасов. Подтянув обездвиженную жертву к себе, он склонился над несчастной. Та замерла в ужасе, смотря в его холодные глаза.       — Я тебе не дарил свободу, — его лицо выдавало внутреннее сопротивление, словно злодей сдерживал желание придушить Лису.       — Отпусти меня, — она не могла пошевелиться. Он придавил её кисти рук своими, а ноги сдерживала энергия, раздвинув их и опустив щиколотки в воду. Домашнее платье предательски собралось под спиной, обнажив бедра. — Отпусти, пожалуйста, — на глазах начали наворачиваться слёзы.       У него было столько возможностей овладеть ею, чего Лиса не желала больше всего. Но он выбрал отвратительнейший момент, когда вся жизнь даэва потеряла смысл. Чувствуя, что не способна сопротивляться, девушка попыталась закрыть глаза в ожидании неминуемого. Но и это ей не удавалось. Странное, незнакомое чувство поселилось где-то внутри. Медленно загоревшись под спиной между лопатками, оно тягучей волной захватило всё тело. Лиса не могла сопротивляться. Она продолжала сквозь пелену слёз смотреть на бледное лицо заклинателя с холодными безразличными глазами. И больше ничего не оставалось, кроме как сдаться. Расслабив ноги и руки, Лиса почувствовала, как завеса маслянистого аромата окутала её сознание полностью. Этот туман дарил обманчивое спокойствие. Она непроизвольно глубоко вздохнула. И снова встретилась взглядом с нависшим над нею Фиром. «Чего ты ждешь?» — пронеслось в голове, на что следом последовал ответ вслух:       — Я волен делать с тобой, всё что захочу. И отпущу тебя тогда, когда мне это понадобится, — полностью прижав девушку к полу всем весом, Фир продолжил нашептывать слова на ухо, обжигая горячим дыханием. — И раз ты нарушила простую просьбу не соваться в Ру, то теперь мне на твои просьбы и уговоры будет на-пле-вать!       Прошипев последние слова, он отстранился от асмодианки. Почувствовав, что девушка растаяла и оставила попытки сделать вид, что чем-то недовольна, он полностью освободил её:       — Почему ты так странно дышишь? — Фир снова вспомнил о сарказме, — можешь бежать куда собралась. Только для начала выбери любой кибелиск в городе. Можешь воспользоваться моим в гостиной. Будет жаль, если ты по глупости окажешься в Асмодее.       Опомнившись, Лиса вскочила с места, как только почувствовала, что невидимые путы ослабли. Ничего унизительного и оскорбительного не произошло, но осталось мерзкое чувство, будто, воспользовавшись беспомощностью, её выкинули за ненадобностью на край жизни. Раскрасневшись пуще прежнего, осознавая что сама спровоцировала подобное, а ещё и перестала всячески сопротивляться, желая покончить со всем побыстрее? Чувствуя, что вот-вот начнет задыхаться от собственных же слёз и обиды невесть на что и кого, асмодианка бросилась к двери, оставив элийца наедине с его самодовольной ухмылкой.       Миновав лестничный пролёт, Лиса не обратив внимания на Моппи, шедшую навстречу, пересекла холл. Вырвавшись из душных оков элийского дома, девушка оказалась на тихой улочке, залитой солнечным светом. Ноги не слушались. Зрение из-за резкой разницы между светом в помещении и на улице затянулось белесым туманом. Голова под весом шальных мыслей отказалась думать. Весь мир покатился кувырком перед взором. Только отдаленно знакомый голос и три расплывчатых силуэта смогли вернуть ощущение реальности. Звон тяжелой брони. Сумбурная речь. Неясные слова. Чужие слова. Но они не кричат и не корят. Они что-то спрашивают. Лиса чувствует, что ноги уже не держат, и падает. Падает в чьи-то руки.