Больше, чем семья

Едва ли найдется еще одна невеста, так отчаянно трепещущая в день своей свадьбы, как Китнисс Эвердин, и еще один жених, так безнадежно неуверенный в собственном счастье, как Пит Мелларк. Они стоят в свадебных нарядах, разделенные лишь тонкой перегородкой, готовые ко всему на свете, кроме мирной семейной жизни. И если бы посаженный отец, надевший сегодня свой лучший костюм (то есть, единственный чистый костюм) не привел за руку обоих дрожащих мелкой дрожью молодых людей в Дом правосудия, то не увидела бы маленькая компания близких друзей триумфа сказки о несчастных влюбленных из дистрикта Двенадцать. - Эй, Пит, выходи! – громким шепотом напоминает Хеймитч. – Тебе нужно ждать невесту в зале! - А что, если она передумала? – еле слышно отвечает жених. – Сходи, спроси ее... Нет. Нет, лучше я сам спрошу. Черт, точно, она передумала... Эбернети закатывает глаза: - Ну неужели я не заслужил спокойную старость? Выходи в зал, олух, я сейчас приведу твою невесту! И ни слова о том, что она могла передумать! Если ты спросишь ее об этом в двести первый раз, ответ может и правда стать положительным, лишь бы ты отвязался! – увидев, что Пит не доволен аргументами, Хеймитч повышает голос. – Бегом, я сказал! Мелларк наконец отправляется в зал, чтобы занять свое место возле руководителя церемонии Стивена младшего, сына погибшего Стивена, венчавшего родителей и Пита, и Китнисс. Молодой человек знает сложность предстоящей церемонии, поэтому поджидает жениха у выхода из комнаты, где тот переодевался, и почти за руку проводит к установленному порядком месту. А вот у Хеймитча, кажется, начинается настоящая работа. - Китнисс, пора. Можно мне войти? В ответ только молчание и легкие шорохи за дверью. Старый ментор решает рискнуть здоровьем и, приоткрыв дверь, застывает на пороге. - Какая же ты красивая, солнышко! В платье, сшитом по старым эскизам Цинны, Огненная девушка и правда выглядит восхитительно – настолько, что даже кремень-Эбернети становится чуточку сентиментальным. Прическа и макияж давно закончены старой доброй командой подготовки, и невеста в струящихся тканях кремово-белого оттенка, с длинными, слегка развевающимися рукавами похожа на сказочную птицу. Она стоит, слегка разведя руки и приподняв голову, словно вот-вот готовится взлететь, а на губах... Улыбка? Хеймитчу не показалось – Китнисс Эвердин улыбается. - Готова блистать? – неожиданно охрипшим голосом интересуется посаженный отец и протягивает руку. Молодая невеста (ведь и правда, ей всего двадцать) крепко сжимает протянутую ладонь, встает на цыпочки и шепчет на ухо своему вечному ментору: - Не волнуйся за меня, я больше ничего не боюсь... – и, заметив недоумение на его лице, добавляет, – Да, я выпила немного успокоительного сиропа, но дело не в этом. Я люблю Пита. Он сомневается, да? Так вот, я хочу, чтобы он больше не сомневался, никогда. Он имеет право быть уверенным хотя бы в своей жене. Эбернети немного переводит дух, вздыхая с толикой облегчения, но продолжает недоверчиво коситься на сияющую все-еще-Эвердин. Они медленно идут по залу под звуки скрипки, и каждый гость успевает разглядеть юную красоту преобразившейся Сойки. Здесь Эффи и Плутарх, Флавий, Вения и Октавия, Бити, Джоанна и Энни с маленьким Дельфом на руках, приехавшая в последний момент мама Китнисс, несколько друзей из Двенадцатого – Том, Делли и Сальная Сэй. Все они улыбаются – по-разному, совсем разные чувства в свои улыбки вкладывая – но все же это праздник, для всех. А невеста улыбается в ответ, и, впервые за долгое время, улыбка касается и ее глаз, обычно таящих в себе печаль столетней старухи – а сегодня в них танцуют знакомые искорки. Вернулась, Огненная девушка вернулась! И пусть никто не узнает, что ее долго еще будут тревожить ужасы прошлого, стекать с ресниц солеными каплями на грудь Пита по ночам, пусть все думают, что она исцелилась – они не так уж неправы. Есть рядом человек, способный сделать ее счастливой... Когда-нибудь. И вот Китнисс становится напротив своего жениха. А он боится вздохнуть, глядя на нее. И глаза, ясные голубые глаза смотрят, как смотрели еще пятнадцать лет назад, когда она пела ему в классе – застенчиво-недоверчиво, словно она вот-вот испарится, и одновременно с такой неизменной надеждой, что она все же останется. И любовь, горящая ярче солнца для Китнисс, отражается и в ее серых глазах. Не важно, какими страхами и сомнениями был устлан путь к сегодняшнему дню – сейчас они уверены, они смогут пройти через это, справиться с любыми трудностями. Потому что вместе. Потому что всегда. Кажется, в прошлой жизни звучали эти слова обещания, но держат в своих сетях крепко, помогают удержаться на ногах, когда целый мир ставит подножку. Не нарушить уже, не взять обратно: - Останься со мной. - Всегда... И ночью, когда и тела, и души переплавляются в нечто единое и неразделимое, они в унисон повторяют имена друг друга, сливаясь в совершенную симфонию счастья. И их лоскутные шрамы сплетаются в затейливый узор, как осенние листья за окном их дома. И все еще с ними вкус поджаренного хлеба, вкус супружеской верности, вкус соленых губ и каждого дюйма родного тела. И нет теперь Пита Мелларка, нет Китнисс Эвердин, есть Пит и Китнисс. Вместе. Всегда.

***

Дорогой ценой досталось Питу и Китнисс их совместное будущее, и они никогда не узнают, впрямь ли так необходимо было потерять всех, чтобы обрести друг друга. Но каждый раз, вспоминая день своей свадьбы, они задумчиво улыбаются, уплывая на волнах памяти еще дальше в прошлое – туда, где все начиналось...