Больше, чем семья

Очередная ранняя весна. Только на этот раз в Двенадцатом дистрикте ее встречают по-новому. Мы понимаем, как много надежды может нести в себе обычный подтаявший снег. Семьдесят восьмой год от первого восстания тринадцати дистриктов. Второй год от Нового восстания и возрождения Панема. Двадцатый год моей жизни. Вторая неделя нашей новой жизни с Питом. Простая считалочка, забытые листы в отрывном календаре. Весна, новые надежды. Всеобщее возрождение. Очередное счастливое утро. Удивительно, как всего за пару недель я расцвела рядом с Питом. Даже если ночью мне снились кошмары, от близости моего верного защитника потерявшие былые жуткие подробности и пугающие краски, я просыпаюсь с улыбкой. Обычно к этому времени Пит уже не спит и любуется мной. Мой солнечный одуванчик. Но сегодня утром я проснулась одна. Не успеваю это обдумать, как чувствую нарастающую пустоту в груди. Одна, я снова одна... Мелькает страшная мысль – что, если это был лишь сон? Пытаюсь справиться с неконтролируемой нарастающей истерикой, опускаю голову и обхватываю руками колени, медленно раскачиваюсь взад-вперед... В таком состоянии меня и находит Пит. Он подбегает ко мне, обнимает за плечи, осторожно приподнимает мою голову за подбородок. Сквозь странный туман вижу его обеспокоенное лицо. - Что с тобой, родная? И правда, что со мной? Неужели поверила, что он бросит меня? Или, скорее, просто никогда не верила, что заслужила такое счастье. И сейчас не верю. Но как объяснить? - Китнисс, посмотри на меня, - умоляет Пит. Обнаруживаю, что мои глаза крепко зажмурены. Страшно. Все еще немного пусто в груди. Медленно поднимаю веки, с трудом фокусирую взгляд – лицо Пита, все еще обеспокоенное, можно даже сказать близкое к панике. На кровати чуть поодаль лежит поднос с двумя чашками горячего шоколада и сырными булочками. Он просто принес мне завтрак... - Пит, обними меня, пожалуйста, - шепчу я. Крепкие, теплые объятья возвращают меня к жизни, забирают пустоту из груди, заполняя ее чем-то важным и подозрительно похожим на счастье. Так вот оно что! Не только Пит боится меня потерять. Мне без него тоже не жить – я просто разучилась быть одна. Нет, не так – разучилась быть без него. - Прости меня... Я не думал, что ты так рано проснешься, - тихонько оправдывается Пит. – Просто захотел тебя порадовать. - Ты всегда меня радуешь, - перебиваю я. – Только больше не уходи так, ладно? Пит улыбается, как ребенок, получивший в подарок свою мечту. Понял, наконец, что и я от него никуда не денусь. Когда он так улыбается, он весь будто светится изнутри и освещает все вокруг. И, продолжая сиять, Пит смотрит мне в глаза и говорит: - Китнисс, ты выйдешь за меня замуж? Фраза, которой я опасалась всю свою сознательную жизнь. Фраза, от которой готова была бежать на край света, прихватив лук и стрелы, чтобы отстреливаться от потенциальных женихов. Фраза, которая всегда значила для меня негласное соглашение о потере свободы. Фраза, которая сейчас звучит так правильно, что кажется судьбоносной и долгожданной. Вижу, как из-за моей заминки темнеет лицо Пита. Знаю, в душе он уже смирился с отказом. Ну уж нет, мистер Мелларк, теперь вы так просто не отделаетесь. Собравшись с духом, еле слышно отвечаю: - Да, Пит. Я стану твоей женой. Не знала, что эти голубые глаза могут так засверкать. Не знала, что эта добрая улыбка может стать еще шире. Не знала, что эти сильные руки могут обнимать еще более трепетно. Не знала, как важно для Пита услышать мое «да». Еще какое-то время нам не до разговоров – мы скрепляем наше соглашение влажными печатями поцелуев. Дело сделано, думать и сожалеть поздно. Вот только... - Пит, нам что, нужно идти в Дом правосудия? Звать гостей? Прибраться дома? - Да, наверное... И как мы это переживем? – смеется Пит. - Смейся-смейся, убираться все равно тебе. И свадебный торт печь тоже, - неуверенно улыбаюсь я. Все-таки, что-то меня еще пугает. И мой жених (как сложно привыкнуть к этому слову), похоже, это чувствует. - Китнисс, тебе не обязательно это делать. Если свадьба только ради меня – не нужно, ладно? Мы можем не торопиться, я готов ждать тебя столько, сколько нужно, ждал ведь пятнадцать лет. Я тянусь за остывшим шоколадом, стараясь потянуть еще и время. Отхлебываю, морщусь, думаю. Неужели я согласилась, только чтобы не расстраивать Пита? Нет, не может быть. Вспоминаю чувство пустоты, когда его не было рядом. Неосознанно прикладываю руку к груди и чувствую, как бьется сердце. Яростно стучится в ребра, будто хочет пробить грудную клетку и лично мне что-то сказать. Знаю. Все верно, теперь оно так бьется только для одного человека. - Пит, ты сделал мне предложение руки и сердца? – уточняю я, вспомнив это старое выражение. Пит сдержанно кивает. Наверное, слова сейчас застряли в горле. - Тогда, наверное, я должна предложить тебе что-то взамен? Мою руку ты можешь взять, - в подтверждение вкладываю руку в его раскрытую ладонь. – Только с сердцем будут проблемы. - Я знаю, родная, ты так много пережила, я все понимаю, - начинает Пит. – Я ничего не требую, я только хочу, чтобы ты была счастлива, хоть когда-нибудь, и... Нетерпеливо обрываю его поцелуем, решительно заканчиваю: - Ты не дал мне договорить. С сердцем будут проблемы, потому что оно и так принадлежит тебе. Я люблю тебя, Пит. А ты любишь меня. Правда или ложь? - Правда... – по щеке Пита скатывается одинокая слезинка. Да и я, кажется, снова плачу. Пользуясь произведенным эффектом, ставлю условие: - Но Хеймитчу ты сам сообщишь. Заодно из запоя выведешь, а то кто же будет нашим посаженным отцом?..