Больше, чем семья

Раньше я считала свадьбу совершенно немыслимым и нелогичным событием в жизни. Теперь понимаю, насколько я ошибалась. Это еще и самое утомительное, затяжное и нервное занятие! И если мы с Питом надеялись быстренько обвенчаться и жить в свое удовольствие, то очень скоро поняли – надежды тщетны. Народ сильнее. Подготовка к свадьбе занимает у нас две недели полномасштабных военных действий. День первый. Задача – сообщить новость самым близким. Провалена полностью. Уже к обеду о нашей свадьбе знает весь дистрикт, к вечеру нам звонит Плутарх и поздравляет с помолвкой. Откуда произошла утечка информации – до сих пор загадка. - Хеймитч, ты здесь? – кричим мы с Питом, пробираясь через батарею разнокалиберных бутылок, графинов и фляг. Прямо с порога в нос ударяет тот самый знакомый запах логова Эбернети – спирт, рвота, перегар. Мерзость. Ну как я позволила Питу уговорить меня придти сюда? Ах да, это его знаменитое красноречие. «Китнисс, у него же никого нет, кроме нас. Мы должны сообщить ему вместе такую важную новость. Представляешь, как он будет рад?». Еще как представляю. Наверняка выпьет все, что еще не выпил, от счастья-то. Из-под груды тряпья с дивана доносится приглушенный голос: - О, мои дорогие подопечные решили проведать старого ментора? Какая честь! Молчу, чтобы не ляпнуть лишнего. Вместо меня говорит Пит. - Эй, Хеймитч, вставай. У нас важная новость. Из складок скомканного пледа появляется похмельное лицо. - Воды сначала принеси. Пит собирается отпустить мою руку, чтобы сходить на кухню, но я крепко сжимаю его ладонь и иду с ним. Сейчас, когда мы вышли из теплого, уютного дома, мне снова не по себе. И я еще больше боюсь потерять его. Будто мы снова на Играх, и если я отпущу Пита одного, он исчезнет. Набираем воду, протягиваем Хеймитчу. Тот с удовольствием пьет, переводит взгляд на наши сцепленные руки. Подозрительно интересуется: - Так, что там у вас за новость? - Мы с Китнисс решили пожениться! – радостно сообщает Пит и, не замечая судорожный кашель ментора от пошедшей «не в то горло» воды, продолжает. – И хотим, чтобы ты стал посаженным отцом! Кашель становится еще сильнее. Стучу Хеймитча по спине, дожидаюсь, пока он снова сможет дышать. Хмуро киваю. В ответ – скупые объятья. Пит наблюдает, улыбается – сложно ожидать от нас большего проявления чувств. Но Хеймитч даже оказывается в состоянии поздравить нас на словах. В качестве тоста, разумеется. Он разливает по бокалам вино, усаживает нас за стол. - Вы знаете, дети, как жутко вы меня раздражали после вашей первой Жатвы? - начало очень трогательное. Продолжай, Хеймитч. – Да и потом тоже, особенно Китнисс. Но вы умудрились выжить, а это заслуживает уважения, и моего в том числе. Вы всегда помогали друг другу, даже когда не были официальными союзниками. Я рад, что вы сможете делать это и дальше. Выживать вместе. В общем, за это надо выпить. Я осушаю бокал, чувствую разливающееся по телу тепло. Не только из-за вина. Несмотря на всю кажущуюся грубость и неприветливость тоста Хеймитча, я-то знаю, что он имел в виду. Мы с ним слишком похожи, и он это знает. И мне не трудно понять, как сильно он рад за нас на самом деле. - Китнисс, мы еще не позвонили твоей маме! – вспоминает Пит. - Точно, - киваю я. – Но не уверена, что ей это интересно. - Позвони, солнышко, - вдруг просит Хеймитч. – Она твоя мать. Что бы ни случилось, это не изменится. Позвони. Телефона в доме нашего ментора давно нет, и мы с Питом отправляемся к себе, по-прежнему держась за руки. Набираю номер, жду. Еще жду. Долго жду. Собираюсь было повесить трубку, как слышу ее голос. - Да, кто это? - Мама, это я, - молчание. Решаю уточнить. – Это я, Китнисс. - Давно не звонила, - тихо произносит мама. Сложно разобрать, чего в ее голосе больше – обвинения или сожаления. Никогда не понимала. - Я звоню, чтобы сказать... – сглатываю слюну, выпаливаю новость разом так, что получается как будто одно слово. – Мыспитомженимся. Снова молчание. Прерывистый вздох. Мамин голос с дрожащими в нем слезами: - Дочка, это правда? - Да, мы так решили, - вот опять, ставлю перед фактом. Как в Тринадцатом, когда я даже не сообщала ей, что улетаю на войну. - Я очень рада за тебя. Можно мне приехать? – вдруг спрашивает она. – Я бы помогла тебе с подготовкой... С языка готовы сорваться резкие слова о том, где она была все это время. Почему ни разу не приехала, даже не позвонила. Почему посчитала, что мне было не так трудно жить без папы и Прим, как ей. Вместо этого неожиданно нежно отвечаю: - Конечно, мама. Приезжай, - вспомнив наше с Питом решение не устраивать пышное торжество, добавляю. – Только никому не говори, ладно? Не дождавшись ответа, вешаю трубку. Поворачиваюсь к Питу. Он улыбается. - Я думал, ты сорвешься и накричишь на нее. Или что-то вроде того. Задумчиво качаю головой. Пит прав, раньше непременно бы так и поступила. Но я меняюсь, и его роль в этом далеко не последняя. Я уже не та Китнисс, что была раньше. Прихожу к выводу, что это к лучшему, и обнимаю Пита. Дело сделано, мать и посаженный отец на свадьбе будут. Остальное не важно. Впрочем... Звонок. - Алло? - Китнисс, наконец-то вы женитесь, это потрясающая новость! – радостный крик Плутарха режет слух. Отодвигаю трубку от уха. Негодую. - Это мама тебе сказала? - Что? Миссис Эвердин? Нет, мне позвонила Гвен. - Какая еще Гвен? - Соседка Делли Картрайт, она слышала, как Том говорил Делли, что ему сказала Сальная Сэй, что кто-то сказал, что слышал, что вы с Питом ходили к Хеймитчу сообщить о помолвке, - тараторит Плутарх. - И ты поверил в эту бредовую цепочку? – возмущаюсь я. - Но это ведь правда, иначе бы ты так не брыкалась. Так, ладно, мне пора собираться. Твоя команда подготовки почти собралась, Эффи готова, завтра к вечеру мы будем у вас. Короткие гудки. Круги перед глазами. Непреодолимое желание что-нибудь разбить. Желательно голову Плутарха. День второй. Задача – отговорить Плутарха устраивать пышную свадьбу в столице. Провалена частично. К третьему дню в Двенадцатый приехала небольшая команда для планирования и организации праздника. Небольшая по меркам Плутарха, конечно. Мне и в самом бредовом кошмаре не снилось, что для организации моей свадьбы понадобится сорок человек. Молча бьюсь головой о стену спальни, отказываюсь выходить. Если бы не Пит, перестреляла бы всех. Вокруг меня снова скачут мои любимые «питомцы» - Вения, Флавий и Октавия. Приводят меня в порядок, снимают мерки, помогают примерить наряды, рассказывают последние новости из Капитолия. Я слушаю, киваю, иногда вставляю пару реплик. Но ни в какую не соглашаюсь отпустить от себя Пита. В конце концов, его тоже ждет парочка процедур для возвращения к «базис-ноль». День пятый. Задача – сократить список гостей. Выполнена. Частично даже перевыполнена. Проснувшись среди ночи, обнаруживаю, что Пита нет. По привычке бесшумно ступая, иду вниз, застываю на лестнице, когда слышу тихие голоса Пита и Хеймитча. - Есть новости о Гейле? - Недавно слышал о нем. Все еще во Втором, стал большой шишкой. - Он приедет на свадьбу? - Вряд ли, Пит. Все мы знаем, как они с Китнисс попрощались. А ты что, хотел увидеть его среди гостей? – в голосе Хеймитча скользит насмешка. - Он дорог ей. Несмотря ни на что. А я больше всего на свете хочу, чтобы Китнисс была счастлива. - Тогда слушай совет старого ментора – помалкивай о кузене и возвращайся в постель. Пит вздыхает, и я слышу его торопливые шаги по направлению к лестнице. Неслышно возвращаюсь в комнату и ныряю под одеяло, притворяюсь спящей. Минутой позже чувствую знакомые объятия. День десятый. Задача – выбрать платье. Выполнена идеально – по старому эскизу Цинны. Мама плачет на каждой примерке, уверяя, что я буду самой прекрасной невестой. С благодарностью беру их с папой обручальные кольца. Осознаю, что давно простила ее за все. Плачем вместе, сидя на Луговине, за компанию подвывает Лютик. День двенадцатый. Задача – согласовать меню. Перевыполнена многократно. Пит будет готовить сам. Сижу на кухне и подъедаю начинку для пирогов. Помогать не берусь, иначе рискуем не уложиться в срок. День тринадцатый, предсвадебный. Задача – просто его пережить. Выполнена благодаря Хеймитчу. Шахматы, вино, игра в ассоциации. День четырнадцатый, свадебный. Задача – не сбежать из-под венца. Выполнена с ходу. Успокоительный сироп и свадебная фотография родителей. Мечты о будущем. Мое отражение в глазах Пита. Надежда на лице каждого гостя. Ощущение правильности происходящего. Оно того стоило.