Больше, чем семья

- Они сошли с ума, приятель, они сошли с ума... Да, вижу, ты со мной согласен, друг, и ты тоже. Вы меня понимаете, не то, что эти стареющие дети... Хеймитч разговаривает с грусями уже минут десять, и это немного пугает. После того, как мы с Питом узнали о моей беременности, мы сразу же пошли к нашему старому ментору и застали его в пасмурно-ворчливом расположении духа. Но, поскольку ждать у нас сил не осталось, мы решили сообщить нашу потрясающую новость. И действительно, новость его в самом буквальном смысле потрясла. Хеймитч вскочил с дивана, наступил на хвост одному из вольготно выхаживавших по дому грусей, вытаращил глаза и нервно переспросил. Услышав то же самое, что и полминуты назад, он снова сел на диван, нервно подергал глазом и, кажется, стер скупую слезу. С этого момента он обращается исключительно к птицам, а мы с Питом стоим напротив и совершенно не понимаем его истерики. - Неужели ты совсем не рад за нас? – решается вставить слово Пит. Хеймитч замолкает и медленно поднимает голову, долго и пристально разглядывает Пита, будто видит его в первый раз. Потом смотрит на меня. - И в какой момент очередной бурной ночки пришло такое решение? Может, во время кошмара Китнисс? Или это новый приступ Пита помог вам осознать, как сильно вам не хватает ребенка? - У Китнисс уже год не было кошмаров, а приступы прекратились четыре года назад, - напоминает Пит. - О, так они могут вернуться, - сообщает Хеймитч. – Или вы на это и рассчитывали? Вам что, мало приключений? Скучно стало без постоянного напряжения, решили бессонные ночи из-за кошмаров заменить бессонными ночами из-за детского плача? Пит теряется и явно нервничает, а я смотрю на Хеймитча, пытаясь разгадать старого ворчуна. Он заметно постарел – круги под глазами с каждым годом занимают все больше места на лице, а его темные вьющиеся волосы уверенно захватывает седина. Но серые глаза типичного жителя Шлака не потеряли безрассудного блеска, а морщины только острее выделили упрямый изгиб рта. Он все тот же, что и шестнадцать лет назад – странный потерянный мужчина, невероятным образом вытащивший сразу двоих победителей с арены. Тот самый ментор, который заботился о нас с наших первых Игр. И до меня доходит, в чем здесь дело. - Хеймитч, мы действительно все обдумали, - после этих слов он встает и внимательно смотрит мне в глаза. Я продолжаю, - Мы знаем, что будет тяжело, что могут вернуться кошмары или приступы, но мы готовы. Мы пройдем через это вместе, как всегда. И будет здорово, если ты нам в этом поможешь – тоже как всегда. Взгляд Хеймитча теплеет, какое-то время он просто стоит напротив, совсем близко, и вдруг крепко обнимает меня. Потом хлопает по плечу Пита. - Мои победители стали совсем большие, - немного насмешливо и почти нежно заключает наш ментор. – Только не думайте, что я буду сидеть с вашим отпрыском по ночам, чтобы вы могли отсыпаться. Хеймитч Эбернети никогда не будет плясать под дудку детворы! - А Дельф? – напоминает Пит. - Больше не будет, - уточняет Хеймитч. - В таком случае, - улыбаюсь я, - Поздравляю, мистер Эбернети, вы скоро станете дедушкой!

***

Вскоре новость расползается по всему Дистрикту, а затем и за его пределы. Мама, счастливая и взволнованная, предлагает свою помощь, но я прошу ее пока не приезжать – вокруг меня и так слишком много народа. Энни, Джоанна и Фил втроем вьются вокруг меня, давая советы, принося вкусности и убегая при малейшей угрозе со стороны моей неустойчивой психики. Дельф и Томми, не вполне понимая суть происходящего, все же считают себя причастными к происходящему вокруг и каждый день приносят мне всевозможные фрукты. Хеймитч практически поселился в нашем доме, необычно трезвый и привычно насмешливый, с неизменной готовностью придти на помощь... Питу. Если я совсем достану. А Пит, разумеется, всегда рядом, нежный, заботливый, терпеливый. Да, ему есть что терпеть... Я становлюсь нервной и раздражительной, а то и заплакать могу – например, если он вместо апельсинового сока принес яблочный. И кошмары действительно возвращаются, такие же яркие и пугающие, как пятнадцать лет назад. Но, совсем как тогда, мы сплетаемся в объятиях, отгоняя дурные сны – как на самой первой арене, как по ночам в поезде, и как в тот вечер, когда я упала с дерева – Пит нежно шепчет «всегда», и я снова засыпаю. И думаю, как мне невероятно повезло с мужем.

***

Сегодня утром я не обнаружила в кровати Пита. Я так привыкла к его теплому соседству, что удивленно проснулась от холода. В последние три месяца – с тех пор, как нас потенциально стало трое – он забросил работу в пекарне, чтобы постоянно быть со мной. Что же изменилось? Может, он просто устал? Или что-то случилось? Снова приступ? В голову лезут неприятные мысли, а отогнать их одним легким поцелуем некому. Встаю с постели и иду на кухню, готовить завтрак. В доме темно, из освещения – слабые лучи восходящего солнца... Так когда же ушел Пит? Снова жалею, что рядом нет его, кутаюсь в плед – ночи уже по-осеннему холодные. Пытаюсь заняться завтраком, но руки не слушаются, в голове гудит, а перед глазами страшные картины того, что могло случиться с моим мужем. К черту завтрак... Даже если Пит ушел просто отдохнуть, или искал одиночества – я ему устрою одиночество. Как удачно – в гроб по двое не кладут. В спешке одеваюсь и выбегаю из дома, на пороге сталкиваясь с мужем. - Пит! Где тебя носило в такую рань? - Китнисс, успокойся, - мягко улыбается он, гладит меня по щеке. – Давай зайдем в дом? Уже более спокойно оглядываю Пита. Под его осенним пальто в районе груди замечаю шевеление. - Пит? Что это? Он смущенно достает руку из складок тяжелой ткани, а на ней сидит маленький рыжий котенок. - Вот, услышал его мяуканье рано утром... Представляешь, прямо под нашими окнами. Вышел покормить его, но он такой маленький, и так просил помощи... В общем, держи. Я подумал, может, ты захочешь его оставить. Пит передает мне в руки дрожащий комок шерсти, и внутри у меня что-то надламывается. С тех пор, как два года назад умер Лютик, я не собиралась заводить в доме животных, чтобы не привязаться к ним так сильно. Но этот котенок так сильно напоминал того, ушедшего кота моей Прим... Я буду звать тебя Лютик, малыш. - Конечно, Пит, мы его оставим. При одном условии. - При каком? – настороженно спрашивает он. - Приготовь мне завтрак, мы с ребенком ужасно проголодались.