Зимородок

Вопросы полового созревания начали волновать Эрика лет с двенадцати. Как и у любого нормального пацана, у него началось то, что на медицинском языке именуется «ночными поллюциями» и за разъяснениями Эрик полез во всемогущую Сеть. Объяснения нашлись, а то как же. Поэтому Эрик всё внимательно прочитал, запомнил, поставил в уме галочку и на этом успокоился. У всех бывает, все мальчики делают это, не слишком приятно ощущать последствия гормональной перестройки организма, но природа не спрашивает. Первый тревожный звоночек прозвучал год спустя, когда Эрик уже начал предаваться тому запретному удовольствию, от которого, по мнению бабушек-пенсионерок, у нехороших мальчиков на ладонях растут волосы. Всемогущая Сеть объяснила ему, что это тоже нормально, главное – не увлекаться, так что отнюдь не желание периодически уединиться с самим собой стало беспокоить мальчика. Друзья-приятели вовсю хвастались тем, как напропалую «зажимали» девчонок в тесной раздевалке или целовались, пригласив в кино особо приглянувшуюся одноклассницу. Эрику вся эта странная возня казалась немного глупой, ни «зажимать» девчонок, ни тем более целоваться с ними он не хотел, предпочитая дружить с соседкой-одноклассницей Янкой Гальпериной. Причём, именно дружить, никакого сексуального подтекста в их отношениях не было. Так что Эрик слегка недоумевал – желание есть, но на кого оно направлено – не особо понятно. Он опять полез за разъяснениями в сеть и нарыл следующее – оказывается, сексуальное влечение в подростковом возрасте может формироваться по-разному. Более того, у некоторых подростков с объектами этого влечения возникают проблемы, им сложно определиться со своей ориентацией, у некоторых она так и остаётся двойной. То есть бисексуальной. Прочитав эти откровения, Эрик слегка встревожился. Но потом всё-таки решил не брать в голову и занялся всё-таки тем, ради чего и зашёл в Сеть – поисками эссе по обществознанию. С родителями по этому поводу лучше было не советоваться – во-первых, только недавно отгремела эпопея с дверью пенсионерки Козловой, во-вторых, мать не слишком любила подобные вопросы, считая Эрика ещё несмышлёным дитём, которым он по сути дела уже не являлся. С отцом тоже лучше было не общаться на подобные темы. Михаил Клёст был хорошим человеком, любил жену, обожал сына и дочь, но никаких вопросов по проблемам с ориентацией ему было лучше не задавать. Гомосексуалистов Михаил не любил, искренне считая подобное блажью, распущенностью и вывертами больного сознания. Так что с родителями Эрик вряд ли нашёл бы сочувствие и понимание. Оставался дядя Слава, который мог спокойно обсуждать любые темы, не срываясь на крик и спокойно объясняя всё, что мог объяснить, но с ним Эрик решил беседовать в последнюю очередь. Дядя был ещё тем приколистом и стёбщиком и вышучивать племянника по этому поводу он мог бы долго. Нет, он никому не обмолвился бы о сути разговора, но пошутить на грани фола мог вполне. Так что беседа с дядюшкой откладывалась на стадию «меня очень сильно припекло». Попробовать спросить у приятелей? Вряд ли их опыт богаче и разнообразнее, а вот превращаться в изгоя, если его решат объявить пидором, как-то не хотелось. Поэтому Эрик решил пока оставить всё как есть, решив, что время терпит. То, что время всё-таки не терпит, ему пришлось понять довольно скоро. В тот день последним уроком был спаренный урок физкультуры. После урока Эрик, как дежурный, задержался в спортзале, открывая фрамуги для проветривания и собирая брошенные нерадивыми одноклассниками мячи в стоящие в углу корзины. Пока он с этим возился, приятели уже успели одеться и свалить, крикнув на прощание, что будут ждать на крыльце. Эрик не спеша собрал всё, убедился, что всё в порядке, и пошёл в раздевалку переодеваться. Только он успел снять футболку и шорты и потянуться за рубашкой, как вдруг телефон, который он непредусмотрительно вытащил из рюкзака и положил на край скамьи, завибрировал и соскользнул вниз. Эрик, чертыхаясь, полез за непокорным гаджетом, дотянулся, схватил, и тут же вдруг получил… шлепок по филейной части. Мальчик возмущённо вскинулся, думая, что кто-то из приятелей глупо пошутил, и крикнул, вылезая из-под скамейки: - Ну всё, кому-то пипец! - Точно что ли? – раздался в ответ малознакомый ехидный голос и шлепок повторился. На этот раз по другой ягодице. Эрик от возмущения аж подскочил, забыв, что всё ещё находится головой под скамейкой, стукнулся так, что из глаз брызнули слёзы и вылез на свет Божий красный и злой, нос к носу столкнувшись с малознакомым парнем, который сидел на корточках, наблюдая за мучениями мальчика с самым ехидным выражением лица. Некоторое время оба играли в гляделки, ибо устроить обещанный пипец незнакомцу не представлялось возможным – Эрик всегда был реалистом, а парень тянул на одиннадцатиклассника и был гораздо мощнее мальчика. Так что пипец пришлось отложить, тем более, что лицо парня всё-таки казалось Эрику смутно знакомым. - Ты чего? – хрипло спросил он, прерывая молчание. - Ничего, - хмыкнул парень, - зашёл на ваш спортзал полюбоваться, а тут такое зрелище – задница бесхозная из-под скамейки торчит. Ну, как тут мимо пройти, тем более, если пипец немедленный обещают? - Ты дурак? – постарался Эрик говорить более-менее спокойно. – Я тут телефон обронил, вот и полез под скамейку. И я тебе не девка, чтоб меня лапать. - Конечно не девка, - хмыкнул незнакомец, - ты лучше. Просто маленький ты ещё, так что не бойся. Меня, кстати, Юрий зовут. - Долгорукий? – попытался съехидничать Эрик. - Нет, Телегин, - с невозмутимой серьёзностью ответствовал парень, - я теперь в вашей школе учиться буду. В одиннадцатом классе. Так что, думаю, ещё встретимся. - Может быть, - протянул Эрик, что-то во всём этом с его точки зрения было странное, неправильное, но что – он никак не мог понять. А Юрий провёл ладонью по его щеке и заявил: - Непременно встретимся. Ты слишком хорош, чтоб тебя упускать. Тебя как зовут? - Да отстань ты, - сердито дёрнулся Эрик. Странный Юрий начал его раздражать. Ощущение неправильности нарастало. Но тот, казалось, просто развлекался: - Да ладно, не тайна мадридского двора. Я твою мордашку на доске отличников и хорошистов видел, так что просто пойду и имя посмотрю. Пока, ещё встретимся. А потом легко, как-то пружинисто поднялся на ноги и исчез из раздевалки с грацией большого опасного кота. Не тигра, не льва – именно кота. Таких Эрик видел в зоопарке, назывались котики – манулы. Были они хищно грациозные, с лёгким презрением в глазах и бритвенной остроты когтями. «Это не мы в клетке, - словно говорили жёлтые глаза манулов, - это вы от нас отгородились. Потому что боитесь. Бойтесь. Мы за вами наблюдаем». Почему-то Эрик не сомневался, что с этого дня за ним тоже будут наблюдать. Мальчик торопливо оделся и выбежал на улицу, где его терпеливо ждали приятели, выслушал все их претензии к собственной неторопливости и быстро сказал: - Телефон искал. За лавку завалился. Телефон у Эрика был дорогой, только недавно купленный отцом, поэтому приятели ворчать перестали, и вся дружная компания отправилась в «Крошку-картошку». Потом у Эрика были занятия в музыкальной школе, потом домашние уроки, задано на завтра оказалось неожиданно много, так что мальчик еле успел сделать всё, потом ему пришлось вынести мусор и погулять с собакой – овчаркой Найдой. Вообще-то собаку завела мать, но ей частенько было просто некогда её выгуливать, так что Эрику приходилось брать на себя и эту почётную обязанность. Но мальчик не жаловался – на прогулку они обычно ходили вместе с Янкой Гальпериной, счастливой хозяйкой кавказца по кличке Малыш. Малыш был огромен, мохнат и добродушен, но службу свою знал исправно и маленькую хозяйку обожал. К тому же он благотворно влиял на Найду, по молодости немного блажную и глуповатую. Гулять Эрик с Янкой ходили на пустырь за домом, поскольку вредная пенсионерка Козлова считала делом чести не давать выгуливать собак во дворе. Пустырь в округе считался местом нехорошим, на нём частенько собирались бомжи и какие-то непонятные личности гопницкого вида, но Малыша с Найдой они побаивались, и Эрика с Янкой не трогали. Да и пересекаться с ними приходилось не так уж часто. Мальчик и девочка пересекли двор, завернули за угол соседнего дома и отправились на пустырь. Их внимание сразу же привлекала нездоровая активность – на пустыре копошились какие-то люди. Янка присмотрелась и заявила Эрику: - Смотри, там кажется, бьют кого-то… Эрик присмотрелся, было уже достаточно темно, но всё-таки он понял, что Янка права. Поэтому, не спуская собак с поводков, мальчик и девочка побежали к месту драки. Действительно, трое парней избивали четвёртого, лежащего на земле. - Прекратите! – выкрикнула Янка. Один из парней обернулся и лениво произнёс: - Чкни, профура! Пшла вон, сикалявка! Мы его за дело учим, пидора гнойного! - Трое на одного? – поинтересовался Эрик, видя, что Янка уже расстегнула карабин, и Малыш напрягся, рождая где-то внутри груди глухое басистое ворчание. Найда, глядя на приятеля, тоже оскалилась и зарычала. Парни явно были не настолько пьяны, как показалось поначалу, рычание двух крупных собак (а Найда казалась небольшой только по сравнению с великаном Малышом) заставило их прервать своё увлекательное занятие и отойти в сторону. Один из парней, явно игравший роль вожака, сплюнул через губу и рыкнул: - Мелких благодари! Не понимают, дурачки, кого спасают! Ладно, считай, должок ты отдал, так что живи пока… пока тебе мышь голову не отъест! И вся криминальная троица растворилась в вечерних сумерках – словно и не было их. Жертва избиения завозилась на земле, пытаясь встать, Эрик бросился помогать избитому парню и очень удивился, когда тот пробормотал: - Опять ты… судьба это, Зимородок.