Зимородок

А через два дня у Эрика был день рождения, ему исполнялось четырнадцать лет. Отмечать днюху Эрик не собирался. Если бы всё было как раньше, то они с Янкой просто пошли бы в Городской парк развлечений, где и надурачились бы вволю. Но сейчас… Янка демонстративно продолжала общаться с Серёгой, даже рассказ о том, как Эрик чуть было не стал жертвой наезда на остановку, не заставил её смягчиться. Вообще-то Эрик никому о происшествии не рассказывал, но оно обрело, что называется, широкий общественный резонанс. Оказывается, двое мужчин и старушка погибли на месте, девочка и одна из женщин лежали в отделении травматологии Первой Городской больницы, там же, в реанимации лежала и последняя жертва злосчастного наезда. И неизвестно было, выживет ли она. Водитель автомобиля – сын владельца Городской телекомпании «Три Тэ» (Телекомпания Тимофея Травкина), восемнадцатилетний Илья Травкин, промучился двое суток в реанимации и скончался, не приходя в сознание. Так что из всех, кто находился на остановке в этот вечер, Эрик отделался легче всех. Репортаж о происшествии по местному телевидению показали мельком, Травкин не хотел шумихи, но её таки избежать не удалось. В сети моментально оказались снимки с места происшествия с комментариями, местная «жёлтая» газета «Вечерний звон» посвятила происшествию целую полосу, и там тоже были снимки. А на одном из них в кадр попали и бледный Эрик, сидящий в «Скорой», которому врач в синей куртке обрабатывала порез на щеке, и маячащий неподалеку Юрий, которого опрашивал хмурый полицейский. Газетный борзописец изощрялся, выдвинув аж несколько версий произошедшего, гневно заклеймил «золотую молодёжь», обалдевшую от денег и вседозволенности и не ценящую ни своих, ни чужих жизней. Правда, в следующем номере вышло опровержение, оказалось, Илья Травкин вовсе не был пьян, это дал о себе знать порок сердца, из-за которого бедный мальчик и не служил в армии в своём более чем призывном возрасте. Илья потерял управление, а потом уже ничего нельзя было сделать. Ни родственники жертв, ни большинство населения Города в эту чушь не поверило, хотя бы потому, что несчастные больные с пороком сердца обычно не раскатывают на дорогущих спортивных автомобилях, да и несло от парня, как первоначально утверждали сотрудники ДПС, так, что невольно тянуло закусить. Потом, правда, они так утверждать перестали, но страсти в Городе закипели нешуточные. Так что, на какое-то время Эрик просто стал местной знаменитостью, этакий вариант Мальчика-Который-Выжил. Эрик бы спокойно обошёлся без этой славы, но день рождения ему праздновать не хотелось. Совсем. Так что, получив с утра подарки – планшет от отца, дорогие кроссовки от матери, криво подписанную, но со всем старанием нарисованную открытку от сестры Дашки и подарочный сертификат на весьма солидную сумму в магазин «Компьютерный мир» от заехавшего Славки, Эрик стал собираться в школу. Однако, Славка не был бы Славкой, если бы не уговорил всю семью сестры приехать к нему в гости в субботу, дабы на свежем воздухе с коньячком и шашлычком отметить день рождения любимого племянника. Славку было проще убить, чем отказать ему, однако терять ближайшего родственника Анжела была не готова, пришлось согласиться. Эрик же был этому только рад – умом он понимал, что с дядей Славой ему нужно было бы поговорить уже давно. День в школе прошёл как обычно, после уроков Эрик засобирался сразу домой – всё-таки он чувствовал себя как-то непонятно, казалось, что его обычную кипучую энергию просто высосали, а сама мысль о том, что ему вновь придётся возвращаться домой, садясь в маршрутку с ТОЙ остановки, вызывала навязчивую тошноту. Хорошо, что сегодня не было занятий в спортивной секции, да и уроков было немного. Хотелось прийти домой, забиться в комнату и включить музыку. Так Эрик и думал сделать, особенно после того, как Янка демонстративно прошла мимо, даже не повернув головы. А уж она-то прекрасно знала, какой сегодня день. Эрик уже вышел из школы, когда кто-то, подбежавший сзади, хлопнул его по плечу. Хотя, почему кто-то? Эрик, не поворачиваясь, спросил: - Юра, ты чего? - А ты чего – так удрать надумал? Думаешь, я не знаю, что у тебя днюха сегодня? Ты что, совсем отмечать не думаешь? Эрик медленно покачал головой: - Настроения нет. - Да ладно, - жизнерадостно улыбнулся Юрий, - кончай киснуть, Зимородок, какие твои годы? Эрик нахмурился, и Юрий быстро сменил тон: - Слушай, не хочешь, не надо… А пошли ко мне – бабушка пирогов напекла, с капустой, чаю попьём, в бродилку порубимся – у меня классная есть. Давай, а? Хоть как-то отметишь, если никого видеть не хочешь. И вообще, я тебе подарок приготовил… Эрик бы никуда не пошёл, если бы не вскользь брошенная Юрием фраза о бабушке. Вряд ли бабушка позволит им как-то выйти за рамки, а пироги с капустой и бродилка – это здорово. Это, можно сказать, то, что нужно. А то вдруг мать придёт пораньше и начнёт расспрашивать – что случилось, да почему ты грустный такой, да не помирился ли с Янкой… нет, домой тоже не вариант. - Так у тебя ж ещё два урока, - сказал Эрик. - Ну и что, - отозвался Юрий, - я у медсестры отпросился, сказал, что живот болит, сил нет. Так что, пошли скорее, пока меня не спалили тут. Эрик кивнул. По дороге к дому Юрия он успел втянуться в разговор о компьютерных играх, настроение потихоньку стало улучшаться, и Эрик даже спросил: - А почему ты меня Зимородком зовёшь? - Так из-за фамилии, - отозвался Юрий. - Вообще-то, - улыбнулся Эрик, - клёст и зимородок - разные птицы. Зимородок рыбу ловит, а клёст еловыми семенами питается. У него ещё клюв такой… смешной. Крест-накрест. - Ну и что? – усмехнулся Юрий, - клёст же зимой птенцов выводит? - Ну да, - ответил Эрик. - Значит, тоже зимородок, - заметил Юрий, - тебе что, не нравится, когда я тебя так зову? Слово красивое, и вообще, клёст – символ стойкости. - Ты где это вычитал? – ехидно поинтересовался Эрик. - Нигде. Только что придумал. Эрик рассмеялся и с удивлением отметил, что они уже успели и в подъезд зайти, и на этаж подняться. Юрий звякнул ключами, открывая дверь, и включил свет в прихожей. Пахло действительно пирогами, и именно с капустой, и Эрик немного успокоился. Значит, всё пойдёт по сценарию. Ничего непредвиденного. Мальчик снял куртку, кроссовки и прошёл за Юрием на кухню, где ему прямо посреди стола стояло огромное блюдо с маленькими румяными пирожками. Юрий велел Эрику помыть руки и предложил присесть на мягкий угловой диванчик. Эрик неловко опустился, куда было велено, а Юрий быстро сказал: - Погоди немного. Всё-таки у тебя днюха, это надо отметить. Я сейчас. И вышел. А когда вернулся, то Эрик с удивлением увидел, что Юрий принёс небольшой хрустальный графинчик с каким-то тёмным густым содержимым и две маленькие пузатенькие стопочки, тоже хрустальные. - Давай по чуть-чуть, - предложил Юрий, - за твой день рождения. Эрик хотел было отнекаться, но Юрий посмотрел на него чуть насмешливо, как будто говорил: «маленький ты ещё», - и отказаться враз стало невозможно. Мальчик только спросил: - А что это? - А это особая настойка на травах. Ты не бойся, в ней градусов всего ничего, как в пиве. Это бабушке в подарок привезли, с Алтая. По чуть-чуть – и всё. А настойка вкусная и полезная – бабуля ею делиться ой как не любит. Ну, давай, попробуй… И, быстренько наполнив стопочки, Юрий протянул одну Эрику. Эрик осторожно принюхался. Спиртного запаха почти не ощущалось, ощущался запах каких-то трав – горьковатый, свежий, с еле заметной сладкой ноткой. - Ну, за тебя, - поднял стопочку Юрий. Эрик помедлил, потом решительно поднёс свою стопочку к губам, опустошив её в два глотка. И не заметил, как Юрий осторожно вылил свою в горшок с растущей на подоконнике пышной розовой геранью. После настойки во рту осталось приятное сладковатое послевкусие, а потом… потом Эрик вдруг почувствовал нарастающий жар во всём теле, и Юрий тут же оказался рядом и тихо прошептал: - Какой ты красивый, Зимородок… Я тебя поцелую, можно?.. Эрик последним усилием воли попытался сказать «нет», но тут Юрий обнял мальчика и начал гладить… везде – так неторопливо и так мучительно, что хотелось только прижаться к нему, чтобы чувствовать эти ласки ещё и ещё, и ни о каком «нет» уже не было речи. А потом был поцелуй – такой же неторопливый, мучительный и жаркий, и рассудок Эрика просто отключился. Потом они как-то оказались в спальне, на широкой кровати, вся одежда Эрика куда-то исчезла, Юрий тоже оказался обнажённым, но это было так здорово – чувствовать его, и всё время хотелось чего-то ещё, чего-то большего… И это тоже было здорово. Потом была боль – довольно сильная, но, впрочем, быстро превратившаяся в странное ощущение – собственной заполненности, а ласки Юрия делали это ощущение даже приятным. А потом Эрик вообще потерялся в собственных ощущениях, всё воспринималось как-то странно и смутно, словно он двигался через сумрак, в котором порой вспыхивали белые яркие звёздочки, наполняя тело ни с чем не сравнимым удовольствием. Эрик мало что запомнил из своей первой близости с мужчиной. Но воспоминания эти были приятными. Потом он, кажется, задремал, а когда пришёл в себя – странное чувство жара прошло. Он лежал в спальне Юрия, бережно укрытый одеялом, за окном было уже темно, и мальчик, глянув на часы на стене, понял, что непростительно задержался. Он торопливо вскочил, и тут же всё его тело пронзила вспышка боли – не то, чтобы сильной, но тянуще-неприятной. Эрик замер. Только сейчас он осознал, что произошло. Он… он… с Юрой…А где Юра? Мальчик стал торопливо собирать свою одежду, и тут в комнату вошёл Юрий. Эрик испуганно отшатнулся, но Юрий оказался быстрее – просто поймал его в свои объятия и стал шептать в макушку, что всё хорошо, ничего страшного не случилось, что он любит его. Постепенно Эрик успокоился настолько, что смог сходить в душ и одеться почти без дрожи в руках. Юрий пытался его удержать, но едва мальчик привёл себя в порядок – бросился прочь из квартиры – домой. Холодный вечерний воздух ещё больше успокоил его, и Эрик стал убеждать себя, что не произошло ничего страшного, ведь Юрий же говорил о том, что любит его. К тому же, обрывочные воспоминания говорили об удовольствии, а не о боли… Так что, придя домой, Эрик сумел повести себя таким образом, что родители не заметили его состояния. Или сделали вид, что не заметили – решили, что в день рождения можно немного и почудить. Так что всё прошло гладко. Пока гладко. Эрик и не знал, что сразу после его ухода Юрий снял со шкафа в спальне установленную там камеру и посмотрел запись. Спустя месяц после визита адвоката Вайскопфа офис Дэна посетил совсем другой гость. И намётанный глаз бывшего мента не обманул ни костюм от «Бриони», ни дорогой хронометр «Лонжин» на руке визитёра. От гостя за версту несло криминалом, а карьеру свою он явно начинал в «лихие девяностые». Мужчина не представился, но перешёл сразу к делу. Выложил на стол Дэна довольно солидную пачку пятитысячных купюр и поинтересовался, какую именно информацию просил собрать немецкий адвокат Петер Вайскопф. Дэн криминальных авторитетов не боялся – ни бывших, ни будущих, пиетета перед ними никакого не испытывал, поэтому он вежливо предложил визитёру убрать деньги и более его не беспокоить, ибо он не разглашает тайн своих клиентов. Визитёр благосклонно кивнул – похоже, Дэн забавлял его, как лающая на слона моська, но не стал настаивать, деньги убрал и заявил на прощание: - Хоть и правильный ты мент, а дурак. Найдутся ведь люди посговорчивее, а ты мимо денег пролетишь. - Спасибо за заботу о моём материальном положении. Надеюсь, более никогда не встретимся, - ледяным тоном ответствовал Дэн, и только когда за незнакомцем закрылась дверь, почувствовал, что рубашка на спине стала мокро-липкой от пота, хотя в помещении была отнюдь не Африка. Нехороший был взгляд у незнакомца. Как дуло у пистолета - холодный, бесстрастный и смертоносный.