Зимородок

На следующий день Эрик в школу не пошёл. Точнее, он собирался, но матери не понравился его слишком смурной вид, а, померив температуру, она окончательно уверилась, что сын приболел. Эрик пробовал возразить, ему хотелось увидеть Юрия, но с Анжелой спорить на темы здоровья было невозможно, и он покорно выпил пару подсунутых матерью таблеток, поплёлся в комнату и лёг в постель. По правде сказать, какая-то часть его была даже довольна тем, что не нужно идти в школу, встречаться с одноклассниками, видеть довольных Янку и Серегу, да и Юрий… Сейчас ему казалось, что Юрий вёл себя как-то странно, да и объяснить внезапно нахлынувшее на него непреодолимое возбуждение мальчик не мог никак, если… если не предположить, что дело не только во внезапно вспыхнувшем влечении к Юрию, а в настойке. Ведь именно после того, как Эрик её выпил, ему стало так… Так… Эрик даже не мог подобрать подходящего слова, как ему стало. Всё, что случилось между ним и Юрием, случилось слишком рано и было как-то неправильно, но, несмотря ни на что, мальчик продолжал испытывать к своему совратителю странную симпатию, почти любовь. И терять Юрия он не хотел ни в коем случае. Эрик закутался в одеяло, как в кокон, и стал напряжённо думать, как ему быть дальше. Ведь Юрий наверняка захочет… продолжения? При воспоминаниях о том, что они вытворяли вчера, Эрику стало стыдно… и немного приятно. Чувства были какие-то странные, словно солёный огурец заедать мёдом – по отдельности и то, и другое – вкусно, а вместе – как-то не так получается. Так ничего и не придумав, мальчик незаметно для себя задремал и проспал почти весь день. Проснулся только вечером, заставив себя сходить в душ и с новым стеснением отыскав на своём теле следы произошедшего – несколько розовых пятен на шее и груди, синяки на бёдрах… Больно уже почти не было, всё-таки Юрий был достаточно осторожен. После душа Эрик торопливо надел футболку с высоким воротом, чувствовал он себя уже определёно лучше и даже смог позвонить однокласснику Женьке Свиридову и спросить у того домашнее задание, с горечью подумав при этом, что, если бы всё было как раньше, то Янка уже принесла бы ему всё, что нужно, а в придачу рассказала бы все школьные новости. Потом он поужинал и сказал матери, что больше дома сидеть не будет, так как вполне здоров. Анжела сурово ответила, что завтра посмотрит и отпустит Эрика в школу, только если у того не будет высокой температуры. Эрик не стал спорить, твёрдо зная, что непременно пойдёт в школу завтра. Его стало напрягать одно обстоятельство – почему Юрий до сих пор не позвонил ему. Мальчик проверил свой мобильный и не нашёл ни одного непринятого вызова, а ведь Юрий знал, что его не было в школе. Неужели даже не забеспокоился – неприятно царапнуло Эрика где-то внутри, - может быть, занят? И Эрик решительно набрал номер. Набрал только для того, чтобы услышать холодный механический голос: «Абонент отключён или временно недоступен». И ещё раз. И ещё… После десятого неудачного вызова Эрик почувствовал, как у него всё сжимается внутри. Неужели его просто использовали и бросили? Вот так, легко и просто? Но душа отказывалась поверить в то, что пытался твердить рассудок, и Эрик набрал номер ещё несколько раз, прежде чем отшвырнуть мобильник, а потом откинулся на подушки и принялся себя успокаивать – просто у Юрия срочное дело и он отключил телефон… А может, поехал к бабушке на дачу, и там не ловит сотовая связь… Точно, не ловит – мальчик ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку, – а завтра он увидит Юрия и всё встанет на свои места. Это помогло мальчику успокоиться настолько, что он сумел посмотреть домашнее задание – лишь бы отвлечься на что-то, сделал примеры по алгебре и выписал предложения из упражнения по русскому… Но домашние задания закончились, а вечер всё не кончался. Попытка погулять с Найдой была пресечена на корню, Анжела отправилась гулять с собакой сама, а Эрик так и остался терзаться неведением, время от времени набирая номер, чтобы услышать тот же механический, безлично-приятный женский голос. И под конец так извёлся, что боялся не уснуть ночью. Но всё-таки уснул. Наутро температура была нормальной, и хотя Анжела для верности хотела оставить сына дома ещё на день, Эрик решительно воспротивился этому и пошёл, точнее, почти побежал в школу. И там его ждал очередной неприятный сюрприз – Юрия в школе не было, а один из его одноклассников снисходительно объяснил, что слышал о том, что Юрия срочно вызвали к себе родители, он забрал документы и уехал. Эрик набрался окаянства и проник в секретарскую, где школьный секретарь – немолодая женщина в сером костюме и больших очках, напоминавшая засушенную стрекозу, сначала не могла взять в толк, чего от неё хочет расстроенный мальчишка, а когда поняла, то подтвердила информацию одноклассника. - Юрий Телегин? – переспросила она. – Ну да, вчера утром он документы забрал, но он ведь сразу директора предупредил, что учится здесь, пока родители из заграничной командировки не вернутся. Так что да, больше он у нас не учится. Эрик сумел любезно поблагодарить женщину и на негнущихся ногах вышел из секретарской. Прозвенел звонок, но мальчик не стал торопиться на урок, вместо этого он торопливо помчался к выходу из школы, на ходу крикнув охраннику, что позвонила мама и велела срочно быть дома. Охранник кивнул и только добавил: - Ты что без куртки? Случилось что дома? На тебе лица нет! - Да… нет… мне надо… - выдавил Эрик, только сейчас осознав, что даже не надел куртку. Сбегав за ней в гардероб, он торопливо оделся и выбежал из школы. Всю дорогу до дома Юрия Эрик бежал, а когда показалась знакомая дверь подъезда, он понял, что не помнит код. Мальчик с трудом отдышался, на его счастье, в подъезд заходила женщина с коляской, и Эрик подержал дверь и помог перенести коляску через порог. После этого женщина пошла к лифту, а мальчик торопливо рванул по лестнице и замер у знакомой двери. Глубоко вдохнул. Позвонил. - Иду, иду! – прозвучал в ответ женский голос, и Эрик почувствовал облегчение. Это наверняка бабушка Юрия, она сейчас всё объяснит, и это глупое недоразумение разрешится, не может не разрешиться. Замок щёлкнул. Представшая перед Эриком женщина в джинсах и ярко-голубом свитере на бабушку Юрия никак не тянула, хотя бы потому, что на вид ей было лет тридцать от силы. - Вы по объявлению? – привычно спросила она, но тут же поправилась: - Чего тебе, мальчик? - Мне бы Юрия… - выдавил Эрик, - Юрия Телегина, он здесь с бабушкой живёт. - С какой бабушкой? – удивилась женщина. – Нет здесь никаких бабушек. Мне эта квартира от тёти осталась, я её сдаю, налоги плачу, всё по закону. Сейчас вот новых жильцов жду – вечером созвонились. - А… а Юра? Он где? – спросил Эрик. - Если ты про последнего жильца, то да, сдавала я квартиру молодому парню. Только никакой бабушки с ним не было. И вовсе не Телегин его фамилия… Он мне другую называл… Сказал, что в Городе в командировке, максимум – месяца на три, деньги вперёд заплатил. А вчера позвонил, сказал, что дела пораньше закончил, и что домой улетает. Я его сразу предупредила, что остаток не верну, а он сказал: оставьте себе. Вот и всё. Уехал он. Уехал. Так что не ходи сюда – нету его здесь. И вообще, некогда мне, сейчас жильцы придут. Иди мальчик, Иди. Обалдевший от услышанного Эрик медленно развернулся и стал спускаться по ступенькам вниз. Навстречу ему уже поднимались мужчина и женщина – наверняка будущие жильцы, женщина говорила что-то мужчине про дом хорошей постройки и высокие потолки, дальше Эрик не слышал. Ему на какую-то долю секунды показалось, что он умирает. Уже умер. Перед глазами всё почернело, и мальчик медленно стал сползать по стеночке на бетонный пол. Юрий торопливо шёл к подъезду собственного дома. На душе было мерзко. То, что он сотворил с мальчишкой, давило на душу тяжёлым камнем. Юрий прекрасно понимал, что поступил как последний подлец, что по сути сломал жизнь ни в чём не повинному мальчишке, но иначе он просто не мог поступить. Предложение, которое ему сделал Гвоздь, было не из тех, от которых отказываются. Юрий вздохнул. Никогда не думал, что притворяться школьником будет так тяжело. Вот, казалось бы, между семнадцатью и двадцатью одним годом разница – всего ничего, оказалось – всё серьёзно. Он всё время боялся сделать что-то не так, ляпнуть что-то не то, проколоться, сделать понятным для всех свой истинный возраст. Конечно, внешне он выглядит достаточно молодо, да и среди одиннадцатиклассников встречаются лоси-переростки, выглядящие куда более взрослыми. Но его отличает от них главное – нет в глазах детской наивности и щенячьей доверчивости, которая видна у большинства. Да… тянуть на себе младшего брата с шестнадцати лет – это не фунт изюму, да ещё такого сложного, проблемного, как Саша. После того, как самолёт родителей, возвращавшихся из Египта, с моря, взорвался при заходе на посадку, Юрий и Саша остались одни, им грозил детдом, но Юрий умолил двоюродную тётку оформить опеку. Тётка числилась их опекуном только номинально, её больше интересовала та часть пособия, которую Юрий ей отдавал «за хлопоты». То, что на другую часть жить было невозможно, и Юре постоянно приходилось подрабатывать, её мало волновало. Вот и упустил он Сашку. Брату сейчас семнадцать, недавно он влип в настолько серьёзную историю, что, даже продав родительскую квартиру, невозможно было расплатиться с долгом. И тогда Гвоздь, местный криминальный авторитет, перекупил долг Саши, а Юрию предложил выполнить для него одно задание, пообещав, что простит долг, если Юрий справится успешно. В противном случае, улыбаясь, добавил Гвоздь, к Юрию у него претензий нет, а вот Саша умрёт. И далеко не быстро. Конечно, Юрий согласился. Конечно. Он даже не спрашивал, за что нужно так поступить с мальчишкой – главное было – спасти дурака Сашку, единственного родного человека, оставшегося у него на белом свете. А сейчас Юрию было плохо. Очень плохо. Он чувствовал себя мерзавцем, предателем и распоследней мразью. Но всё получилось. Теперь с Сашкой будет всё в порядке. Однако, чем ближе подходил Юрий, тем больше охватывало его предчувствие беды. А когда он разглядел во дворе громадный как танк дорогущий чёрный внедорожник Гвоздя, парень понял, что с Сашкой случилось что-то нехорошее, и, влетев в подъезд, не вызывая вечно сломанный лифт, рванул вверх по ступенькам.