Зимородок

Очнулся Эрик в незнакомой комнате, обставленной с чисто спартанским минимализмом. Стол с ноутом в углу, самодельные книжные полки во всю стену и тахта, на которой он, собственно, и лежал. Пара ярких плакатов на стенах призваны были, вероятно, создавать ощущение домашнего уюта. Мальчик с некоторым изумлением огляделся, но обстановка была совершенно незнакомой. Он попытался вспомнить, где мог оказаться, но память помогать напрочь отказывалась, последнее, что он помнил – подъезд дома Юрия. Юрий… Ведь он же его… Бросил? Уехал? Всё? В груди заворочалась тупая боль – Эрик понимал, что это боль не физическая, душевная, он даже не думал раньше, что можно так мучиться от душевной боли, можно даже потерять сознание… Но сейчас… Сейчас боль притупилась, может быть, от испуга – ведь куда его сейчас занесло, было совершенно непонятно. Эрик вдохнул, попытался встать, и тут дверь в комнату отворилась. Мальчик инстинктивно отъехал на попе по тахте и вжался в стену. Он сам не знал, кого ожидал увидеть, но после предательства Юрия уже не ждал ничего хорошего. Однако вошедший парень не выглядел, несмотря на свои немалые габариты, злобным или опасным. Высокий, крепкий, с яркой светлой шевелюрой и пушистыми золотистыми ресницами, вошедший напоминал то ли былинного Алёшу Поповича, то ли сказочного Иванушку-дурачка. - О, - добродушно прогудел он, - находка очнулась. - Ты кто? – от растерянности начал наезжать Эрик. - Я Паша. Я здесь живу. - Где – здесь? Павел уже откровенно забавлялся: - На планете Земля, прекрасный незнакомец! Выхожу это я за хлебцем, а в подъезде пацан валяется. Дай, думаю приберу… А то – мало ли что? - Не трогай меня, я кричать буду! - Ты чего, пацан? – удивился Паша. – Тебе хоть четырнадцать-то есть? Я, между прочим, чту УК РФ и детей не трогаю. И вообще я как-то… по девочкам. А в квартиру тебя занёс, чтоб помощь оказать. Давай, чаю выпьем, и иди себе на все четыре стороны. - Ничего я пить не буду! – выкрикнул Эрик, чувствуя, как к горлу подступает истерика. – Хватит, попил уже! - Эй, ты чего? – уже всерьёз забеспокоился парень. – Я же сказал – не трону! Ну хочешь, домой провожу, а то выглядишь ты… как больной. Тебе плохо? Эрик вновь попытался встать, но его ощутимо шатнуло, и парень, только что стоящий у двери, оказался рядом и поддержал его. Эрик стал молча вырываться, но парень не давал, повторяя: - Успокойся! Успокойся же! Куда я тебя одного… в таком состоянии? Но Эрик уже не мог остановиться, жуткое нервное напряжение наконец нашло выход, и он заверещал, как раненый заяц, колотя парня кулаками по спине и отчаянно отпихивая: - Пусти! Пусти, гад! Однако это было всё равно, что скалу пытаться сдвинуть с места. На удары Павел не реагировал вообще, только всё крепче обнимал Эрика, успокоительно гудя в ухо: - Вот так… Давай, успокаивайся. Всё в порядке, всё в порядке… Кто ж тебя так обидел-то? И тут Эрика прорвало. Он как-то обмяк, перестал вырываться и лупить Павла, разревелся в три ручья, ужасно стыдясь себя самого, но совладать с этим он был не в силах, и рассказал всю историю с самого начала, чувствуя, как откуда-то из груди начинает медленно выходить тупая игла. Павел внимательно всё выслушал, грохнул кулаком по стене так, что Эрик невольно покосился, не осталось ли вмятины, и рявкнул басом: - Тварина! Эрик испуганно сжался и подумал, что точно чокнулся, выкладывая первому встречному историю своей первой близости, да ещё с парнем. Этому здоровяку ничего не стоило размазать Эрика по стенке тонким слоем, не особо прилагая какие-либо усилия. Павел испуг Эрика заметил и, стараясь говорить мягко, сказал: - Не ты. Я про Юрия этого. Так, говоришь, не знаешь даже его настоящую фамилию? Эрик помотал головой. - И каким же тогда ветром его в вашу школу занесло? Знаешь, вот ты о нём рассказываешь, а у меня такое чувство, что у Юрия, когда он появился в Городе, была только одна цель – с тобой переспать. Уж прости за прямоту. Эрик криво усмехнулся и пожал плечами. Чего уж там. - Суди сам, - продолжил Паша, - в раздевалке он к тебе пристал, с подружкой старой поссорил… - Это не он… - тихо сказал Эрик, - Янка сама. - Да ну? – насмешливо протянул Паша. – Поверь мне, с высоты своего возраста мне виднее. Подружка твоя наверняка к тебе неровно дышала, а он с вами познакомился, небось, на свидание её пригласил… и стал о тебе расспрашивать? Какая девчонка такое вытерпит? Вот она и психанула. Небось, понимает уже, что дурака сваляла, а помириться – гордость не позволяет. Женщины – они такие. Даже если ошибку сделают – могут годами не признаваться, и себе, и другим жизнь портить… ой, о чём это я… Не обращай внимания, короче, думаю, так и было, как я сказал.Так вот, он тебя без поддержки оставил и сделал вид, что подставил своё крепкое плечо. Да ещё и на остановке тебя спас. Ты ведь после этого ему начал доверять, не так ли? - Всё так и было… - пробормотал потрясённый Эрик, - ни фига себе… - А потом, после того, как… ну… всё было, он сразу же исчез. Вывод сам собой напрашивается. Ему нужно было с тобой… хм… ну ты понял. - Понял, - хмуро сказал Эрик, - а может, ты неправ, и он просто ответственности испугался. Ну, типа мне четырнадцать лет всего, и всё такое… - Да не… - ответил Паша, - ты пацан симпатичный, в полицию бы жаловаться не побежал, ведь не побежал бы? Эрик помотал головой. Ему было ужасно стыдно. - Вот. Зачем от тебя сразу убегать? Поматросил бы он тебя ещё какое-то время, а потом предложил бы расстаться друзьями. И все дела. Он доволен, ты бы это уже без истерики воспринял, поскольку у тебя это всё-таки не любовь, а подростковая влюблённость вкупе с гормональным взрывом, и нечего было бы огород городить. Так что успокойся и живи дальше. - Как дальше? – спросил Эрик, сжимая в руках керамическую кружку – жуткий китч в виде коровы с зелёными глазами и длинным толстым хвостом, превратившимся в ручку, так как в процессе беседы они плавно переместились на столь же спартански обставленную кухню. Там Эрик незамедлительно получил кружку чая и тарелку печенек, и если печеньки ему в горло не лезли, то от крепкого сладкого чая постепенно перестало трясти и наступило некоторое спокойствие и ясность мысли. - Я не понимаю, какая ему от этого выгода? – продолжил Эрик. - И я не понимаю, - отозвался Паша, - но давай решать проблемы последовательно. Тебе сейчас нужно успокоиться, нервы в порядок привести, а Юрием позволь мне заняться. - А ты, кто, бог? – съехидничал Эрик. - Да нет. Я на юридическом учусь, заочно и помощником частного детектива работаю. Вот, возьми мою карточку. Эрик машинально взял небольшой белый твёрдый прямоугольник и прочёл: - Чащин Павел Иванович, помощник частного детектива. Офис… Адрес… телефон… да, круто. Но с чего ты мне-то помогать будешь? Добрый такой? Что-то мне не верится… - Понимаешь, - вздохнул Павел, - я после детдома в такой переплёт попал… по собственной дурости, что сам бы не выбрался. Мне человек один помог. Не за деньги, не из выгоды – просто так. И я теперь думаю, что долги надо отдавать. - Кому долги? – не понял Эрик. - Судьбе. Если бы не этот человек, я бы уже года четыре как зону топтал. Или меня вообще бы не было. Так что добро надо отдавать. Попробую тебе помочь – уж больно история непонятная. Сам я ещё, конечно, мало что могу, а вот с шефом своим посоветуюсь. Он бывший мент, правильный мент, потому и ушли его в своё время. Ты не журись – всё перемелется. Ступай домой, телефон у тебя мой имеется, позвони завтра вечерком – может, что и прояснится. К концу этого разговора Эрик уже вполне оправился и успокоился. Удивительно, но новый знакомый сразу показался ему достойным доверия – у Павла была такая мощная харизма, что он невольно располагал к себе. Поэтому, распрощавшись с Павлом, Эрик всё-таки отправился домой. Настроение у него немного поднялось. У подъезда он увидел Янку с Малышом на поводке, которая явно высматривала кого-то. Заметив приближающегося Эрика, Янка торопливо подбежала к нему и порывисто сказала: - Эрик, я дура, просто дура! Ты меня простишь? *** Юрий понял, что с Сашкой случилось что-то нехорошее, и, влетев в подъезд, не вызывая вечно сломанный лифт, рванул вверх по ступенькам. На пятый этаж он поднялся в рекордно короткое время – не стал звонить, открыл дверь своим ключом, прикрыв её почти бесшумно. И прислушался. Звуки, которые доносились из полуоткрытой двери Сашкиной спальни совершенно не оставляли простора воображению. Там занимались сексом и, похоже, были очень близки к завершению марафона. Юрий облегчённо выдохнул – то, что непутёвый братец, судя по звукам, занимался сексом с каким-то мужиком, его не особо волновало – сам не святой. Однако, что делает в его дворе внедорожник Гвоздя? Или он просто случайно перепутал? Да, конечно, он слишком волновался, всюду ему теперь Гвоздь мерещится. Наверное, кто-то из соседей наследство получил – вот и приобрёл себе дорогущую иномарку. А Сашка просто подцепил себе кого-нибудь – у него ж по жизни недотрах, или вызвонил кого… из старых знакомых. Ладно, он даже ругаться не будет, так, для порядку. Главное, что братец живой и здоровый, и они вскорости будут свободны от Гвоздя. Всё наладится, не может не наладиться… Стоны и скрип кровати завершились совершенно уж бурным и непроизносимым каскадом звуков, и Юрий хотел уже было пройти на кухню, ставить чайник, но вдруг услышал знакомый голос Гвоздя: - Полотенце дай, Сашок… И сигареты там… на тумбочке. Эх, и горячая ты шлюшка. Юрий прислонился к стене, ноги подкашивались, но заставить себя сделать хоть какое-то движение он не мог. Его словно парализовало. Сашка… его Сашка… с Гвоздём? Добровольно? Да нет, не может быть, тот его просто запугал, вот Сашка и подчинился… но эта промелькнувшая мысль была вдребезги разбита следующей Сашкиной репликой: - Да… Твоя шлюшка… Только твоя… - Знаю. А дознаюсь, что ещё кому глазки стоишь – шею сверну, несмотря на все твои гениальные задумки. - Да ну… - капризно протянул Сашка, - плохо я разве придумал мальчишку подставить? Юрочка меня любит, он за меня боится… всё сделал не за страх, а совесть. - Ну, ты и сволочонок, - с некоторым восхищением протянул Гвоздь, - не жалко брата-то? - А чего? Он тебе флэшку отдаст, и пусть живёт спокойно. Ты его не трогай больше, Рома, ладно? - Да кому твой братец-лох нужен? Пусть живёт, пока язык за зубами держит. А ты ко мне переедешь. Завтра же. - Агааа… и твои псы на меня будут смотреть, как на грязь под ногами… - недовольно отозвался Сашка. - Зная тебя, - Юрий даже по интонации услышал, как Гвоздь ухмыляется, - думаю, что они скоро об этом пожалеют. Слушать дальше было невыносимо, и парень попятился к двери. Хрен им, а не флэшку. Он и так слишком многое натворил… А, его жертва, оказывается, была вовсе не нужна – Сашка стал гвоздевской подстилкой. Вот пусть теперь и живут душа в душу. А он предупредит обо всём семью Эрика. И попросит прощения. Если что-то ещё можно исправить. - Далеко собрался? – раздался у Юрия за спиной тихий шёпот, похожий на шипение змеи, а в спину между лопатками упёрлось пистолетное дуло.