Зимородок

Стало так страшно, что Юрий, чтобы хоть немного уменьшить этот страх, прикусил губу и, глядя в никуда, истерически рассмеялся. Он смеялся долго, пока из глаз не потекли слёзы, парень понимал, что это уже похуже обычной истерики, но справиться с собой не мог. Но вдруг где-то внутри возникла мысль, которая подействовала на него как ушат ледяной воды на выбежавшего из бани: «Ты всё это заслужил». Юрий замер, чувствуя, как контроль над собой медленно возвращается к нему. Мысль была настолько правильной, холодной и… чужой, что он справился с собой и додумал её: « Я хотел спасти Сашку… Я поступил подло… Эрик ещё ребёнок, не нужно было его впутывать во всё это… Но я думал, что Гвоздь убьет Сашку… А Сашка… Он меня предал. Но это правильно. Подлецов надо предавать. Теперь Хан попользуется… а когда надоем – просто убьёт. Господи, только бы не мучил слишком сильно. Если он придёт… Когда придёт… Я его попрошу… Скажу, что буду послушным. Только пусть потом убьёт сразу. Он ведь может – вон, как меня вырубил – двумя пальцами. А если ему нравится причинять боль? Тогда я не умру долго, у Хана опыт большой… Что же делать? Ладно, скажу, как решил… Может быть, он согласится…» Дверь медленно и бесшумно отворилась. Вошёл Хан, одетый в мягкие серые штаны, что-то вроде пижамных, светлую майку и босой. Юрий невольно поймал себя на мысли, что тело у Хана красивое – не перекачанное, но и не слишком худое, в самый раз. На спине, вероятно (под майкой не всё разглядишь), была татуировка – явно не тюремного происхождения, как у Гвоздя, а профессионально выполненная, многоцветная и яркая. Дракон, высунувший морду из-за края майки, раздувал ноздри и скалил зубы, словно положив голову Хану на плечо. По другой руке вился его же шипастый хвост, выполненный с немалым искусством – каждая чешуйка видна. «О чём я думаю? – промелькнуло в голове у Юры. – Он же садист, убийца… а я дракона разглядываю. Сейчас будет мне дракон, ещё насмотрюсь…» К его удивлению, Хан не спешил причинять какой-либо вред. Он спокойно отстегнул наручники и поинтересовался: - Туалет или поесть? - Что? – растерялся Юра. - Ну, чего больше хочется – в туалет или поесть? - В туалет, - выдавил Юра, красный со стыда. Со всеми своими переживаниями он и не заметил, насколько ему туда хочется. А оконфузиться перед Ханом хотелось меньше всего. Хан невозмутимо кивнул, достал ключ от наручников и, прежде чем освободить Юрины запястья, столь же невозмутимо произнёс: - Не стоит кидаться на меня. Не советую. Накажу. - Я не буду, - прошептал Юра, сам понимая, как жалко звучит его голос и внутренне корчась от презрения к самому себе. - Ну-ну, - едва заметно улыбнулся Хан одними уголками губ и снял наручники. Запястья мелко закололо тонкими иголочками, Юра машинально начал их растирать, а Хан, взглянув с некоторой озабоченностью на две оставшиеся на запястьях красные полоски, спросил: - Зачем рвался? Бежать хотел? От меня не сбежишь. Накажу. - Я, - прошептал Юра, - боюсь тебя. - Умный мальчик, - кивнул Хан, - правильно боишься. Давай, иди. Дверь вон там. Юра торопливо сходил за вышеозначенную дверь, где оказался не только унитаз, но и раковина с душевой кабинкой. Над раковиной – полочка с довольно-таки приличным набором – несколько шампуней, гель для душа, детский крем, масло для тела, ещё какой-то блестящий тюбик, увидев который, Юра покраснел ещё больше. Смазка, ага. Всё конкретно ясно и понятно. Типа намёка – помни, Юрочка, зачем ты здесь. Интересно, может, это осталось от прошлого обитателя подвала? Хотя нет, всё выглядит новым. И полотенца на хромированных держателях рядом с душем новые. Юрий снял одно, повертел в руках, примерился… Нет, гадский Хан подобрал махровые тряпочки так, что обернуться ими было решительно невозможно, а собственная нагота уже начала Юру напрягать. Но делать было нечего – он помыл руки, ополоснул лицо и вышел из туалета. За это время кое-что в комнате переменилось. На маленьком столике рядом с кроватью появились миска с макаронами по-флотски, керамический горшочек, от которого тоже пахло чем-то вкусным, и прозрачный кувшин с апельсиновым соком. Сам Хан спокойно восседал рядом со столиком и тянул из высокого стеклянного стакана то ли травяной настой, то ли зелёный чай. - Поешь, - сказал Хан, сделав приглашающий жест. Юра удивился. В свете того, что он слышал о Хане, такая забота выглядела странновато. Он ожидал другого – побоев, изнасилования и прочих несусветных жестокостей. Но второй раз себя приглашать не заставил. Кто его знает, Хана, разозлится ещё, если Юра откажется, и тогда всё, что он себе напредставлял, станет кошмарной явью. Да и есть хотелось, если честно – перед отъездом из Города он так и не поел, в поезде кусок в горло не лез, а потом его просто вырубили и притащили сюда – Бог знает, сколько времени назад это было. Поэтому он подсел к столику на низенький табурет и съел всё, что ему предложили. В горшочке оказались тушёные с грибами и какой-то приправой овощи. Остро, немного непривычно, но вкусно. Пока Юра ел, Хан молчал, с невозмутимым выражением лица потягивая свой чай. Юру молчание Хана, как ни странно не напрягало, уничтожая содержимое тарелки, он искоса поглядывал на Хана, всё больше убеждаясь, что тот был очень красив до тех пор, пока ему не изуродовали лицо. Удивляясь возникающим у него мыслям, Юра доел свой обед (а может, и ужин), отодвинул тарелку и горшочек и тихо сказал: - Спасибо. Хан кивнул, продолжая внимательно разглядывать Юру единственным глазом, от чего парень вновь стал чувствовать стеснение. Отсутствие одежды было слишком явным неудобством, и Юра спросил: - А можно мне… надеть… ну хоть что-нибудь? - Нет, - спокойно ответил Хан, - твой внешний вид доставляет мне чисто эстетическое удовольствие. У тебя красивое тело, да и задница тоже неплоха. - Но… - прошептал Юра. Хан не дал ему договорить, поставил стакан на столик и улыбнулся, но на этот раз улыбка его была другой – резкой и хищной, удивительно похожей на улыбку дракона, ехидно скалившегося Юре с Ханского плеча. - Я хочу, чтобы ты кое-что запомнил, - твёрдо сказал Хан, - здесь мои правила. И право быть одетым ещё надо заслужить. - Ка…какие правила? – тихо спросил Юра. - Правило первое, - с удовольствием отчеканил Хан, - я твой хозяин. Называешь меня только так в присутствии других людей. Когда мы одни – можешь говорить Хан, но только наедине. Назовёшь меня так при посторонних – накажу. Правило второе. Ты подчиняешься всем моим приказам и не спрашиваешь, почему я так приказал. Нарушаешь правило – накажу. Правило третье. Ты не пытаешься причинить мне вред или бежать. За это ты будешь убит. И умирать будешь долго – я это умею. Так вот – ты должен оставаться без одежды и надеть вот это… И Хан протянул Юре вещь, которой он и не заметил сразу. Ошейник из мягкой, отлично выделанной кожи, с блестящей пряжкой и явно новый, с мягкой атласной подкладкой внутри – то есть делали его явно не для собаки. Юра взял вещь в руки, но пальцы дрожали так, что он никак не мог справиться с застёжкой, и Хан привстал в нетерпении, расстегнул застёжку и, заставив Юру подставить шею, надел ошейник, застегнул и спросил: - Не туго? Юра только головой покачал, толком не понимая, как на всё это реагировать, но потом собрался с силами и спросил: - Мне можно задать вопрос? - Хозяин, - невозмутимо подсказал Хан. - Хозяин, - со вздохом повторил Юра. - Задавай, - отозвался Хан. - Зачем я тебе? Ты ведь можешь получить любую шлюху, какую захочешь. Почему я? - Ты сам ответил на свой вопрос, - с каменным лицом ответил Хан, - мне не нужна шлюха. Мне нужен хороший чистый мальчик, который будет принадлежать только мне. Я не собираюсь тобой ни с кем делиться, и если ты не будешь нарушать правила – так будет и впредь. Не заставляй меня наказывать тебя, и мы прекрасно уживёмся. - В этой клетке? – вырвалось у Юры. Он испуганно сжался, ожидая удара, но Хан не рассердился, только усмехнулся: - В клетке? Ты не знаешь, что такое клетка. Клетка – это каменный мешок, в котором нельзя ни лечь, ни выпрямиться во весь рост, можно только сидеть или лежать, свернувшись калачиком. Клетка – это пара лепёшёк, похожих на подошвы кирзового сапога, и литровая бутылка воды в день. Это невозможность помыться, когда чувствуешь себя грязным, невозможность сходить в туалет, когда тебе хочется, когда в жару ты обливаешься потом и кажется, что мозг просто плавится, а в холод леденеет всё тело. И ещё крысы. Они юркие и ловкие, их очень трудно поймать, они наглые и бегают прямо по тебе, когда ты засыпаешь. А иногда больно кусаются. А те, кто заключил тебя в эту клетку, не упускают случая поглумиться. Вот что такое клетка. Тебе не на что жаловаться. Юрий смотрел на Хана, его не оставляло впечатление, что тот рассказывает о том, что пережил лично. Наконец он собрался с силами и сказал: - Это просто ужасно. Мне жаль того, кто пережил такое. Да, мне не на что жаловаться. Хан усмехнулся: - Рад, что ты меня понимаешь. А сейчас ты пойдёшь в душ и вымоешься. И внутри тоже – в душе есть всё необходимое. И подготовь себя – ты знаешь, как это делается, не пытайся сказать, что не знаешь. У тебя были мужчины. Я скоро вернусь. Постарайся меня не разочаровать. Хан быстро собрал грязную посуду – дракон с плеча вновь улыбнулся Юре - и исчез за дверью. Юра вздохнул и поплёлся в душ. Почему-то ему категорически расхотелось умирать.