Зимородок

Покинув адвокатскую контору, Анжела хотела было вызвать такси – разозлённый Михаил укатил на их машине в неизвестном направлении – но Татьяна, вышедшая следом за дочерью, сказала: - Пусть тебя с Эриком Славка отвезёт. А мы с Люсей и Ликой на такси доберёмся. Славка открыл рот, чтобы возразить, подумал, закрыл и кивнул: - Да, так и сделаем. Если твой муженёк сейчас дома – скандал попытается устроить, а ни Эрику, ни Дашке это не нужно совсем. Так что я прослежу, чтобы он вещи собрал - и вперёд! Или мириться будешь? - Не знаю, - глухо сказала Анжела, - а если не знаю – лучше нам и вправду отдельно пожить. В последнее время Миша вообще как-то странно себя вёл – я уж худое подозревать начала. Но потом всё вроде в норму пришло… И вот сейчас – набросился на Эрика, ничего не спросил, ничего не узнал… Эрик, сжавшийся в комок на заднем сиденье, вздрогнул. Папа уйдёт? А как же они? Конечно, отец теперь его не любит, но Дашка… Она-то чем виновата? Что теперь делать вообще? Как жить дальше, если кругом виноват? Анжела подвинулась поближе к сыну и обняла его за плечи: - Эрик! – тихо, но твёрдо сказала она. – Посмотри на меня! Эрик с большим трудом заставил себя сделать это, и Анжела погладила его по волосам и заговорила неожиданно ласково: - Я хочу, чтобы ты знал. Мы тебя любим – я и твой дядя. Не знаю, что произошло на самом деле, но я тебя знаю. Ты не сделал ничего плохого, просто проявил лишнюю доверчивость и наивность. Виноваты те, кто втянул тебя в эту мерзкую игру. - Точно, племяш, слушай мамку, и всё будет хорошо, - бодро поддержал с переднего сиденья Славка, с шиком выруливая со стоянки. - И вы… вы не будете меня наказывать? – тихо спросил Эрик. - Уши надеру!- хмыкнул Славка. – Хотя… Я как-то и за Ликой не уследил. Так что у меня морального права на это нет. А по поводу – мальчик, девочка… тебе пока ещё четырнадцать, ещё сто раз можно попробовать с девчонками замутить. - А если не получится? – продолжал спрашивать Эрик с каким-то извращённым желанием ещё больше унизить себя. - Ну… Не получится – так проживёшь. Устраиваются же как-то люди. Короче, племяш, не напрягай. Мы с мамой тебя проклинать и танцы с бубнами танцевать не собираемся. Папка твой… Бог ему судья. Видно, слишком он сильно денег этих немецких захотел, а тут так всё обломилось. Мама с папой сама разберётся, правда, Анжела? - Пожалуй, - вздохнула Анжела. - Так что давайте выходить – приехали уже, - подытожил Славка. - Смотри, Миша дома уже, - вздохнула Анжела. - А куда ему ехать… - усмехнулся Славка. - Не скажи… - отозвалась Анжела как-то туманно, и Эрик понял, что поглощённый собственными переживаниями, не заметил, что в семье происходит что-то… Что-то ещё. И это что-то не слишком хорошее. Эрик моментально навострил уши, забыв о собственных страданиях, но больше ни Славка, ни Анжела ничего не сказали. Так и вышли они все втроём из машины – молча. Дома царил форменный разгром. Михаил явно приехал злой, явно выпил, начал собирать вещи, что-то его разозлило, и он сорвал вешалку прихожей, вывернул на пол книги со стеллажа в гостиной и вещи из шкафа в спальне, грохнул об пол пару тарелок и сейчас пытался договориться с Дашкой. Однако девочка проявила недюжинную смекалку, хотя и была напугана поведением отца до одури. Она прекрасно поняла, что в таком состоянии к Михаилу лучше не подходить, а в комнате Дашки стоял здоровенный платяной шкаф старинной работы, привезённый ещё от Клавдии, а откуда уж он взялся у Клавдии – вообще великая тайна. Шкаф был огромный, с наборными дверцами и резными боковинками и в удивительно хорошем состоянии. Как его затаскивали квартиру - вообще отдельная песня, но Анжеле неподъёмный урод нравился, а уж Дашка в него просто влюбилась. Так вот шкаф и оказался у Дашки в комнате. Благодаря здоровенному нутру и обилию полок в него вмещалось ВСЁ. А рядом со шкафом Михаил когда-то сделал для Дашки специальный спортивный уголок с канатом и кольцами. Дашка уже излазила уголок вдоль и поперёк, он ей уже надоел, она просила его разобрать, но отцу всё было некогда. Как выяснилось – и слава Богу. Когда любимый папа вдруг начал вести себя непонятно и агрессивно, Дашка которая всего-то месяц назад смотрела вместе с братом по великому секрету от родителей «Вторжение похитителей тел», сразу решила, что нужно прятаться, а разбираться потом. Поэтому девочка ловко взобралась по канату на самый верх, раскачала его и сумела перебраться на шкаф. Там было немного пыльно, но зато безопасно. Дотянуться до Дашки Михаил не мог, на уговоры она не поддавалась, так что ситуация зашла в тупик. И тут появились Анжела с Эриком, и Славка, дав Михаилу новый повод для недовольства. - Ага, - пробурчал он, - явились! И пидорёныша с собой привели! Славка неторопливо подошёл к Михаилу, и только сейчас стало заметно, какой он огромный. Он неторопливо взял Михаила за воротник и без видимых усилий выволок из Дашкиной комнаты в прихожую, а оттуда на лестничную площадку. Последним, что расслышали Анжела и Эрик, были слова Славки, сказанные добрым, сочувствующим голосом: - Я понимаю Миша, переживаешь ты… Но я ведь просил тебя заткнуть свой поганый рот! После этого дверь на площадку захлопнулась, и Анжела торопливо бросилась к шкафу: - Даша, доченька, спускайся! Дашка быстренько сбросила канат, который предусмотрительно затянула на шкаф, после того, как забралась на него, и ловко спустилась вниз. - Мама! – бросилась к Анжеле девочка. – Я так испугалась! Папа заболел? В него инопланетяне вселились? Почему он Эрика ругал? Эрик сделал что-то плохое? Анжела обняла дочь и прошептала: - Всё будет в порядке. Папа немного болен, поэтому ему надо уйти от нас. Он вернётся, когда будет здоров. Понимаешь? Девочка закивала. В это время вернулся с площадки Славка в сопровождении помятого, но уже относительно спокойного Михаила. - Эрик, возьми Дашу и иди к себе в комнату, - непривычно серьёзно сказал Славка, - мы сейчас всё утрясём. Михаил дёрнулся было что-то сказать, но Славка небрежно почесал себе висок… кулаком… размером примерно с голову Дашки, и вся охота к словесным выступлениям у Михаила резко прошла. Эрик увёл Дашу к себе в комнату, включил компьютер и закачал какую-то совсем детскую бродилку с утёнком, собирающим волшебные кубики. Дашка отвлеклась, а мальчик мрачно задумался. Вне зависимости от того, что решат взрослые, его жизнь безоговорочно изменится. Но сдаваться мальчик не хотел. Он хотел ещё раз увидеть Юрия и... нет, не отомстить. В глаза посмотреть и спросить – за что парень с ним так обошёлся? Чем Эрик это заслужил? И кто может помочь ему в поисках? Между тем взрослые уселись за стол на кухне. Славка предварительно сунул Михаилу в руки совок и веник, Анжела быстро расставила по местам книги, а Славка поднял вешалку и принялся варить кофе. Это у него получалось отменно, а выпив несколько глотков кофе Михаил словно протрезвел и сказал: - Дурак я. Дашку напугал. - Извиниться не хочешь? – поинтересовалась пришедшая из гостиной Анжела, тоже получившая от брата кружку с кофе. - Ну, извини. Не сдержался. Я вообще вас не понимаю. Вы кого защищаете? – мрачно сказал Михаил. - Твоего сына, - холодно отчеканила Анжела. - Нет у меня сына-пидора! – ещё мрачнее высказался Михаил. Славка начал привставать, и Михаил не стал развивать тему, заговорив о другом: - Да ладно, проехали. Вот от денег вы зря отказались. С паршивой овцы хоть шерсти клок. - Не нужна нам такая шерсть, - отозвался Славка, а Анжела согласно кивнула. - Эх, Анжелка, - вздохнул Михаил, - хорошая ты баба! Только дура! Ладно, мы с тобой столько лет отжили, не стоит сразу разбегаться. Отправим Эрика в интернат какой-нибудь… с кадетским уклоном, чтоб мозги на место вставили, или в больничку положим. Пусть полечат. Глядишь, и встанут у парня мозги на место. Нормальным станет. - Нормальным? – со странным выражением лица протянула Анжела. – Как ты? - Ага! – не заметил подвоха Михаил, - настоящим мужиком. - Значит так, настоящий мужик, - отчеканила Анжела, - там, в спальне сумка стоит, я тебе вещи собрала. Забирай и проваливай. Машину тоже можешь забрать. Квартира моя, алименты мне твои не нужны, в суд тебя вызовут. Свободен. - Ты что, спятила? – поразился Михаил. – Куда я пойду? - Куда? - переспросила Анжела. – К Галочке, секретарше твоей. Или к Машеньке из бухгалтерии. Или к Зоеньке, менеджеру по продажам. Да мало ли куда. Настоящему мужику всякая будет рада. - Так что, - поразился Михаил, - всё знала? - А то, - отозвалась Анжела, - просветили добрые люди. Ко мне зубы лечить полгорода ходит. Молчала я ради детей. Думала, седина в бороду – бес в ребро, перебесишься. Так что уходи. Хватит с меня. - Так ты ещё и от жены гулял, ревнитель моральных ценностей? – спросил Славка. Михаил зло рассмеялся: - Не каждый может со старой бабой жить, как ты, Славочка. А я что – девки молодые, сами на шею вешались. - Вон оно что, - рыкнул Славка, - правду Анжела сказала - вали отсюда! А то прибью тебя и за такую тварь пойду зону топтать! Пшёл вон! Михаил, у которого, наконец, проснулся инстинкт самосохранения, понял, что Славка не шутит, торопливо вышел, зашёл в спальню и вновь сунулся на кухню с заявлением: - А с Дашкой я всё равно видеться буду – не запретите! Счастливо оставаться, семейка Адамс! И быстро вышел, хлопнув дверью. Анжела закрыла лицо руками, сгорбившись на табуретке. Славка подошёл к ней и присел рядом, пытаясь заглянуть в лицо: - Не плачь, сестричка! Всё будет в порядке. - Да, - ответила Анжела, отняв руки от лица, - я вот что тут подумала, Славочка. Уехать нам надо из Города. Мишка нам с Дашей покоя не даст, да и про Эрика может всё растрезвонить. А если не он – на всякий роток не накинешь платок. - Куда? – тихо спросил Славка. – Куда ты поедешь? - В посёлок, где дом от прабабушки остался. Хорошо, продать - не продали. Дом крепкий, сто лет простоит. Да и амбулаторию там открыли, а зубного врача хорошего не найдут всё. Школа там есть, хорошая, сам знаешь. Уедем на пару лет, а там всё утрясётся, уляжется. Проживём. А квартиру эту сдадим. Ты ведь проследишь, что всё здесь в порядке было? - Даже не сомневайся – отозвался Славка, - всё будет чики-пуки. Не ссы, малая, прорвёмся. Анжела в ответ тихо рассмеялась: - Прорвёмся. Знаешь, так даже лучше. Устала я всем врать, что у нас счастливая семья. - Мне надо было сказать! - И что б ты сделал? Морду набил бы? - Знаешь, теперь жалею, что не набил. Но не теряю оптимизма. Это гора с горой не сходится, а человек с человеком… - Пойдём, детям скажем. - Пойдём. *** Юра лежал в темноте, слушая ровное дыхание Хана. Тот, казалось, спал крепко, но Юра не сомневался, что стоит ему сделать, хоть одно неправильное движение, как жёсткие, железные пальцы Хана сомкнутся на горле. Ему вовсе не было плохо, от того, что творил с ним полночи Хан. Наоборот, азиат оказался очень хорошим любовником, и, если бы у них всё по согласию, Юра, пожалуй, и не хотел бы большего. Ему мешало только одно – ощущение того, что этот подвал, эта кровать, эти движения – это теперь его единственное жизненное предназначение, и больше не будет ничего. Пока Хан играет с ним в какую-то непонятную игру, а если игра ему надоест? Убьёт? Продаст в бордель? Что дальше? Может быть, стоит сейчас попытаться убить Хана и прекратить всё это? - Даже не думай, – вдруг отчётливо произнёс Хан, и Юра вздрогнул. Но Хан лежал в прежней позе, глаза его были закрыты, и дышал он по-прежнему глубоко и ровно. Неужели показалось? Неужели Юра сходит с ума? Но тут Хан перевернулся на бок, обнял Юру, по-хозяйски притянул к себе и прошептал в самое ухо: - Не думай обо всяких глупостях. Накажу. И нет, ты мне очень нужен. Необходим. И у нас всё будет хорошо. Только нужно немного подождать. Странно, но Юру это успокоило, он закрыл глаза и провалился в сон, как в омут, а наутро ничего не помнил из сна. Кроме напевных, немного меланхолически звучащих строчек, похожих на старинный романс, которые остались с ним навсегда. Вечер пуст оказался, как наш роман. Для тебя, Зимородок, сегодня снег Выпал, а поутру поплывет туман – Хрупкий нежно-серебряный ночи след. Голос тих, умоляет не помнить зла… По тебе, Зимородок, скучает кот. Раненые, на утро колокола Будут выть истерично из года в год. Домик мал, приземлился в ничьем дворе, Так и ты, Зимородок, сегодня гость До утра серебристого в ноябре. Вечер пуст, как и прошлый. Так повелось.* * Стихи Santair КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ