Зимородок

Евгений Ямкин, ныне преуспевающий бизнесмен и владелец компании «Сирена» по производству охранных систем, тридцати трёх лет от роду, торопливо вёл машину к своему загородному дому, тихо радуясь, что расположен он ну очень далеко от человеческого жилья. Дом ему достался от отца, не последнего авторитета в криминальном мире, человека весьма жестокого и подозрительного, плевавшего на большинство понятий с высокой башни беспредельщика, отличавшегося удачей в делах и редкостной везучестью. До поры до времени. Своего единственного отпрыска папенька, носивший среди своих погоняло Шахтёр, за то, что был родом из Донецка, постарался воспитать в том же духе. Однако Шахтёр понимал, что на одном криминале далеко не уедешь, и постарался и образование хорошее сынишке дать, и с наследством подсуетиться. Денег, стащенных трудолюбивым Шахтёром в швейцарские банки, хватило бы и сыну, и внукам, и правнукам. Евгений же, будучи с ранней юности облагороженной копией отца, это наследство только приумножил. В криминальный бизнес он не вляпывался, разве что по молодости, когда кровь горячая и хочется приключений, основал свой легальный и вполне преуспевающий бизнес, а затем увлёкся собиранием иностранных компаний – через подставных лиц, понятное дело - копил их, как кубики в коробочку, понимая, что это фундамент его будущей всемирной империи. Почему бы и нет? Безвременно павший в разборках с отмороженными конкурентами папочка это бы только одобрил. Евгений посмотрел в зеркало заднего вида на лежащего без сознания парнишку. Красивый мальчишка. Даже сейчас, хотя понятно, что ночка у него выдалась… тяжёлой. И явно не шлюха, хотя следы на его теле утверждают обратное. Но шлюх Евгений чуял за версту и относился к ним с известной брезгливостью. Мальчишка был не таким – с ним явно плохо обошлись против воли, а его амнезия как раз и свидетельствовала о сильном душевном потрясении. М-да. Амнезия. Если пацан отойдёт – то можно его и домой отвезти – что ж он, зверь какой. А вот если нет… Можно попробовать поиграть. Ибо самым большим хобби Ямкина были несовершеннолетние мальчики. Нет, не дети – педофилом он не был, а такие вот тонкокостные, чуть угловатые подростки, почти юноши. Нетронутые, нежные, доверчивые. Их было так забавно влюблять в себя, а потом… Их страдания, когда бросал он их, были тоже очень интересны. Жаль только, что большинство мальчишек в этом возрасте сейчас либо откровенные шлюхи, либо злобные ублюдки, проникнутые стайным инстинктом. А вот чтобы в мальчишке сочеталось всё, как любил Евгений – возраст, красота, ум, целомудрие… Такое встречалось всё реже и реже. И хотя этот мальчишка не совсем то, что требовалось, но по внешности он подходил идеально. Жаль, конечно, что им уже попользовались какие-то ублюдки, но, в конце концов, он так долго не мог найти себе кого-то подходящего. А уже так тянуло поиграть, Ямкин был из тех, кому психологическое совращение важнее физического. Ничего, вот мальчишка очнётся, Евгений с ним побеседует и поймёт – стоит ли вообще игра свеч. А сейчас не стоит на это отвлекаться, нужно как можно быстрее добраться до загородного дома. Евгений приоткрыл окно, достал из бардачка сигареты и, предварительно покосившись на парнишку, закурил. Вспомнился покойный Гвоздь. Недооценил Гвоздь противника – забыл, что в тихом омуте черти водятся. Надо же, столько лет вместе работали, Гвоздь ещё с Шахтёром начинал, а тут такой прокол. Правду, говорят – седина в бороду, бес в ребро. Увлёкся малолетней шлюшкой – вот ухо и завалил. А ведь как красиво они завладели компанией «Хагениндустри» - унаследовал её тишайший Тишке, с которым, казалось, не будет вообще никаких проблем. Ан нет – Тишке, знавший только Гвоздя и решивший, что именно он и есть мировое зло, подстроил тот взрыв Гвоздевой машины, после которого Гвоздя можно было с асфальта ложками отскребать, а его шлюшонок ненаглядный получил тяжелейшие травмы и чуть ли не в овощ превратился. Самое интересное, что полицейское расследование показало, что минуту до взрыва Гвоздь что-то почувствовал и, расстегнув ремень безопасности на любовничке, выкинул того на дорогу. Вот идиот, себя бы спасал. Успел бы, а шлюшонок этот – да гори он синим пламенем. Тем более что мальчишка неудачно приземлился. Перелом позвоночника, тяжелейшая травма головы… Вроде бы его брат забрал… Да чёрт с ним, главное, что Хана по случайности не оказалось в той машине. Вот уж кто носом землю рыл, пока до правды не докопался. После беседы с ним Тишке стал на редкость послушным, ни о каких фокусах больше не помышляет, живёт себе затворником, только по необходимости на людях показывается. Ничего, полгода уже прошло, ещё годик-другой, и компанию можно будет оставить подходящему наследнику. Жаль, конечно, что он разом потерял таких людей, как Гвоздь и Хан. Хан ведь после того, как нашёл виновника гибели Гвоздя, вежливо заявил, что выходит из дела, милостиво разрешив беспокоить его только в случае трудновыполнимых разовых поручений. Вот и обретается сейчас то ли на Гоа, под пальмами, то ли в Тибете – мудрость свою азиатскую постигает. С деньгами-то у него полный порядок – они с Гвоздём в своё время неплохо поработали, а счета гвоздевские так и так Хану достались. Да и он, Евгений, при уходе Хана не поскупился. Ещё Шахтёр сына учил, что есть люди, на которых денег жалеть – последнее дело. Хан вот как раз из таких – с ним ссориться – что со смертью самой. А Евгений не дурак, да и не девяностые сейчас. Он долго жить собирается. Наследниками обзавестись. Воспитать их в правильном духе. Но это потом, позже. Не нагулялся ещё. Евгений вновь усмехнулся. Его тайные пристрастия вовсе не мешали иметь дело с женщинами. Однако жену себе он был намерен выбрать с умом. Не обязательно богатую, даже лучше, если из обычной семьи, но достаточно умную, достаточно образованную. Здоровую и с хорошей генетикой. В идеале – вообще из какого-нибудь Зажопинска или Мухосранска, чтобы оценила разницу в жизненном уровне. Пусть сидит дома, читает книжки, играет на рояле, детей воспитывает. А не носится, задрав хвост, по тусовкам и не устраивает скандалов из-за сто первой шубы или двухсотых брюликов. Но это будет позже, – жениться Евгений хотел годам к сорока. А пока можно было - увы, изредка, ведь дела, дела, - наслаждаться жизнью и собственным маленьким хобби. Эрик очнулся в незнакомой комнате, на мягкой удобной кровати, и сразу же беспокойно дёрнулся. Он помнил мужчину, остановившего машину, помнил свой с ним разговор, во время которого позорно вырубился, но всё остальное затягивала серая плотная пелена. Эрик помнил своё имя, помнил, что ему шестнадцать лет, но больше… ни фамилии, ни имени, ни адреса, ни родителей или родственников… Ничего. Он понимал, что с ним случилось что-то нехорошее, очень нехорошее, но в чём это нехорошее заключалось? Серая пелена скрывала всё. Оставалось только надеяться, что его родные будут его разыскивать. Эрик и не знал, что его амнезия – побочное действие передозировки волшебного порошочка, которым воспользовались сначала Серёга, а затем и Кость. К счастью, Кость не решился сыпануть полную дозу, иначе Эрик мог бы попросту умереть. Но и того, что он принял, в сочетании с сильнейшим психоэмоциональным потрясением, было достаточно, чтобы вызвать потерю памяти. Стойкую потерю памяти. Вернуться она могла только чудом. Однако этого Эрик не знал и теперь тщетно силился понять, кто он такой и что с ним произошло… И где он? Это явно не больница – слишком уж просторна светлая комната с добротной мебелью и плотными шёлковыми занавесками. Мягкое и явно дорогое бельё на кровати и его одежда… Стоп. У него были джинсы и футболка. А сейчас он в белом мягком махровом халате. Кто его переодел? Зачем? Что с ним будут делать? Едва Эрик об этом подумал, как его начала бить дрожь, и стали всплывать какие-то бессвязные отрывки - руки, шарящие по телу, довольный смех, боль… ощущение собственной испачканности… Что с ним случилось? В это время открылась дверь и в комнату вошёл мужчина – тот самый, с шоссе. Но он не выглядел жестоким или опасным – вполне обезоруживающе улыбался, да и голос у него под стать – мягкий и успокаивающий: - Очнулся, находка? - Зд-равствуйте… - неуверенно сказал Эрик, - вы кто? - Я тот, кто тебя подобрал, когда ты потерял сознание на дороге. Меня зовут Евгений. Сейчас ты у меня дома. - Зачем? – спросил Эрик. - А что мне было с тобой делать? Я домой ехал, ты вырубился, трасса пустая, телефон у меня разрядился, вот и пришлось взять тебя с собой. Но теперь, ты, кажется, в порядке? - Кажется… - неуверенно произнёс Эрик. - Ты сказал мне, что твоё имя – Эрик. - Да… По-моему – да. - А фамилию? Адрес? Ты что-нибудь помнишь? – продолжал настаивать мужчина. Эрик честно попытался напрячься, но серая пелена надёжно затянула всё, и он покачал головой: - Нет… этого ничего не помню… - Ладно, не буду тебя напрягать. Скажи только, а что ты помнишь последнее? - Как иду по лесной дороге… а она выходит на шоссе. - Ясно. Похоже, тебя ограбили и хотели убить. Но не получилось. У тебя амнезия. - Что? - Потеря памяти. Вызвана, скорее всего, сильным психоэмоциональным потрясением. Завтра приедет врач, а пока тебе оказали первую помощь и помыли – ты был немного грязный, уж извини. - С-спасибо… - вежливо ответил Эрик и замер, не зная, что ещё сказать. - Встать сможешь? – всё так же мягко спросил мужчина. – Ты ведь, наверное, голодный? Эрик не задумывался, голоден он или нет, но при мысли о еде в животе явственно заурчало. Похоже, он и вправду был голоден. Мальчик откинул покрывало, которым был накрыт, и попытался встать. Ему это удалось, хоть и не без труда. Тело особо не болело, хотя низ спины и ягодицы пронзила короткая вспышка боли. И ещё, когда Эрик вставал – халат немного распахнулся, и мальчик разглядел фиолетовый синяк на бедре. Что же с ним произошло? Эрик напрягся, казалось, что сейчас придёт к нему то самое, ускользающее, но серая пелена продолжала надёжно скрывать прошлое. Мальчик вздохнул и вопросительно посмотрел на Евгения. Мужчина улыбнулся, подошёл к Эрику и помог ему сделать несколько шагов до столика, и тут же дверь снова открылась, и вошла молодая женщина в униформе горничной с подносом и стала расставлять на столике принесённое. Тарелка бульона, небольшое блюдечко с отварной рыбой и шпинатом, стакан сока, несколько тостов на маленькой тарелочке. - Ты не думай, - усмехнулся Евгений, - мне не жалко. Просто я не знаю, сколько ты не ел, а если дать сразу и много, то тебе может быть плохо. Если захочешь – через три часа тебе ещё что-нибудь принесут. Эрик кивнул – откуда-то он знал, что Евгений говорит правду – и принялся за еду. Глаза его оказались голоднее желудка, небольшой завтрак он доел с трудом, а потом его стремительно стало вновь клонить в сон. Заметив, что гость клюёт носом, Евгений уложил мальчика обратно на кровать, сказав: - Поспи пока, тебе нужно успокоиться и набраться сил. «Мне нужно домой» - хотел ответить Эрик, но не успел. Заснул. *** Юрий смертельно устал. Его работа была не тяжёлой, скорее выматывающей, деньги таяли, как снег на солнце, а врачи, периодически посещавшие Сашку, только цокали языками, вздыхали и пытались объяснить, что он неизлечим. Наиболее жалостливые советовали не класть жизнь на алтарь неизлечимо покалеченного брата, а просто отдать его в пансионат для тяжёлых инвалидов, или вообще в хоспис. Юрий кивал, борясь с желанием двинуть им в морды, но продолжал своё безнадёжное дело. И вот теперь он чувствовал, что переоценил себя. Что больше не может. И что Сашке никогда не суждено ни подняться, ни хотя бы стать разумным существом. В довершение всех бед ушла Карина, её семья переезжала, а новая сиделка, молоденькая студентка медицинского колледжа, Сашкой, похоже, попросту брезговала. Юрий уже начал подумывать о том, чтобы растворить в стакане все сильнодействующие Сашкины пилюли и напоить брата, а остатки допить самому, потому что оставлять Сашку одного на мучения не хотелось, а жить после такого самому – было как-то и вовсе невозможно. С такими тяжёлыми мыслями Юрий собирался на работу, сиделка Ирочка задерживалась, и он тихо материл её на все корки, Сашка, понимая остатками ума, что брат уходит, тупо ныл на одной ноте, и тут в дверь позвонили. Юра торопливо распахнул дверь, готовясь отчитать нерадивую Ирочку, и все слова застряли у него в горле. На пороге стоял Хан.