Зимородок

Глава 5. Невинное вечернее развлечение. Часть вторая. Внимание, присутствует НЦа! Особо впечатлительных прошу пропустить эту главу! Охранник открыл дверцу стоявшей посередине комнаты крошечной клетки, в которую вряд ли влезла бы и крупная собака, и сказал: - Полезай. Эрик посмотрел на мужчину в полном недоумении. Даже вся предыдущая подготовка не предполагала, что он столкнётся с таким. - Что вы делаете? – не выдержал мальчик. – Я же человек, за что вы так со мной? - Вас, блядей, жалеть - не нажалеешься! – спокойно отозвался охранник. – Полезай, говорю, или тебе ещё раз внушение повторить? Эрик понял что под «внушением» охранник понимал вывихнутый мизинец, повторять этот опыт он не хотел, справедливо полагая, что больно ему и без этого ещё будет, поэтому мальчик молча опустился на четвереньки и втиснулся в тесную клетку, опустившись на локти и колени. Более-менее свободно в этой позе можно было разве что дышать. Эрик представил, как выглядит со стороны – запертый в тесную клетку, выставленные на обозрение, в бесстыжей блядской позе - и чуть не взвыл от отчаяния. Охранник же закрыл клетку на маленький блестящий замочек, положил ключ на стол, рядом с блестящим лотком явно медицинского происхождения, укрытым белой простынёй, достал из кармана пачку сигарет и повертел её в руках. Но видно, хозяин в этой комнате курить запрещал, поэтому охранник решил немного поиздеваться над беспомощным мальчишкой. Было это достаточно глупо и грубо, но вероятно, Эрик вёл себя слишком спокойно, что бесило мужчину. Он привык к страху и слезам, да и хозяину не понравится, если игрушка будет воспринимать окружающее слишком уж отстранённо. Поэтому мужчина решил довести мальчика до беспомощных слёз. Словесно, конечно же, словесно, вряд ли хозяин одобрил бы, если бы кто-то прикоснулся к его игрушке без спросу. Хотя… - Неплохо тебя подготовили, - усмехнулся охранник, впервые показав какое-то подобие эмоций, и эти эмоции Эрику не понравились. Перед ним был то ли сумасшедший, то ли садист, и что было хуже – Эрик просто и думать боялся. А мужчина продолжал изгаляться: - Знаешь, когда ты ему надоешь, он тебя оставит в этой клетке и нас позовёт. А нас в смене десять человек. Заодно и потренируешься. Можно сказать, виртуозом станешь… - За что вы так со мной? – тихо сказал Эрик. – Я же не сделал вам ничего плохого… - Шлюх ненавижу! – мрачно ответил охранник. - Меня никто не спрашивал, - так же тихо продолжил Эрик, - хочу ли я быть шлюхой. А я не хочу. Но вам же плевать. Таким как вы – главное перед хозяином выслужиться… - Заткнись! – отозвался мужчина уже несколько нервно. - А вот представьте – если у вас есть дети… или будут… – их украдут, продадут какому-нибудь садисту и извращенцу, а тот их будет трахать без передыху и шлюхами называть… Хорошо вам тогда будет? А? - С моими детьми такого не произойдёт! – отозвался мужчина, невольно втягиваясь в этот бредовый диалог. – Они хорошие, воспитанные дети! - Вот и моя мама тоже так думала… - тихо сказал Эрик. Мужик громко выругался и выскочил из комнаты как ошпаренный, чему мальчик был только рад. Чужое присутствие нервировало, мешало хоть как-то собраться с мыслями, хотя он вроде бы уже отстранился от происходящего, но каждое новое унижение резало больнее ножа. «Я попробую в этом не участвовать, - подумал Эрик, - меня здесь нет. Это не я». Мальчик закрыл глаза и попытался дышать глубоко и ровно, чтобы успокоиться. На какое-то время ему это удалось, но вскоре руки и ноги стали просто немилосердно затекать. Проклятая клетка сама по себе была орудием пытки, а уж что ещё подготовила ему изобретательная фантазия нового хозяина, Эрик и представить себе не мог. Он постарался повернуть голову, чтобы хоть немного разглядеть то, что находится в комнате. Это его, мягко сказать, не порадовало. Был там и стол с вделанными в него кольцами, и какая-то кожаная хрень, напоминающая гамак и гинекологическое кресло одновременно, и металлический столик на колёсиках, накрытый белоснежной салфеткой, рядом с которой охранник раньше положил ключ от клетки. В стену было вделано что-то до идиотизма напоминающее школьную гимнастическую стенку, а рядом стоял довольно большой шкаф с резными деревянными дверцами. У другой стены тянулась скамья, рядом с которой было ведро, из которого торчал пучок тонких гибких прутьев. На самой скамье были аккуратно разложены несколько кожаных предметов, по форме напоминающих лопатки, пара свёрнутых в кольца кнутов и внушительный моток тонкой прочной верёвки. В одном из углов комнаты был расстелен красивый пушистый ковёр, на ковре стояло удобное мягкое кресло и небольшой столик с бутылкой вина, бокалом радужного стекла, вазой с фруктами, коробкой шоколадных конфет и ещё одной – с сигарами. Ещё на столике имелось какое-то непонятное приспособление, напоминавшее крошечную модель гильотины, но для чего оно там, Эрик так и не понял. Очевидно, это был уголок для отдыха хозяина. От всего увиденного Эрика слегка замутило, и он вновь закрыл глаза. Он уже с трудом ощущал собственное тело – настолько всё затекло, спустя пару минут левую ногу пронзила жестокая мышечная судорога, такая сильная, что мальчик невольно вскрикнул. Такая же судорога прошла по правой ноге, потом по сведённым мышцам рук, сознание мутилось, но потерять его Эрик никак не мог. Так что, когда в комнату кто-то вошёл, Эрик воспринял это почти с облегчением. Лучше уж ужасный конец, чем ужас без конца. Вошедший – крепкий, довольно симпатичный мужчина средних лет с простым, незапоминающимся, стандартно-среднеевропейским лицом присел на корточки перед клеткой и мягко произнёс: - Ах, бедный мальчик… Больно? Невыносимо, правда? Сказано это было настолько участливо, что прозвучало почти издевательски. Эрик еле нашёл в себе силы ответить: - Да… - Что – «да»? – с тем же участием в голосе спросил мужчина. - Да, больно, и да – невыносимо, - тихо ответил Эрик. - Всё относительно, милый, всё относительно… - ласково ответил мужчина и зажёг две витые, цветного воска, свечи. Одну – красную, другую – чёрную. Невольно Эрик задрожал. Ясно было, что милый дядечка отнюдь не ужин при свечах ему предложить собирается. И тот ожиданий не обманул. Сначала просунул руки сквозь прутья клетки, по-хозяйски погладил обнажённое тело мальчика, с прежней лаской в голосе произнёс: - Сейчас мы тебя пометим, милый… Это будет красиво, очень… И прежде чем Эрик успел что-то понять, со свечи на обнажённую спину сорвалась первая горячая капля воска. Эрик хрипло вскрикнул, а капли продолжали падать – на спину, на ягодицы, на бёдра, создавая ведомый только его мучителю узор. Это было ужасно – горячий воск сверху, вызывавший очередной мышечный спазм, заставлял мальчика вскрикивать вновь и вновь. Наконец мужчина наигрался, поставил свечи на столик и ещё раз полюбовался мокрым как мышь, дрожащим от боли мальчиком. - Вижу, ты почти готов, - вжикнула молния брюк, - вот теперь я хочу попробовать твой рот. Ты себе все губы искусал, они стали такими красивыми… Эрик к тому моменту уже мало что соображал, ему хотелось только одного – чтобы всё поскорее кончилось, поэтому он не стал сопротивляться, когда толстый кривоватый член мужчины проник в его рот… Но когда мужчина кончил и отпер клетку, он и не подумал отпускать Эрика, а подтолкнул шатающегося, с трудом распрямившегося мальчика к столу с кольцами. Эрик всхлипнул, сопротивляться просто не было сил. Неужели ещё не всё? Оказалось, нет. Мужчина заставил мальчика лечь на стол на спину и прочно закрепил его руки и ноги на кольцах, так что Эрик и шевельнуться не мог. А потом… потом он подошёл к столику и откинул белую салфетку. Боковым зрением Эрик разглядел то, что его заставило дёрнуться и застонать – на второй белой, по-видимому, стерильной салфетке были разложены полукруглые хирургические иглы, а в маленьком блестящем лоточке что-то блестело. - Не бойся, малыш, - мягко сказал мужчина, - это тебя только украсит. Эрик пробовал протестовать, но рука мужчины мягко накрыла его губы: - Не шуми, кляп вставлю. Эрик замолчал, дрожа, как больная мышь, а мужчина между тем вскрыл маленький флакончик. Резко потянуло спиртом, в ту же секунду мужчина протёр смоченной в спирте ваткой сосок Эрика, а потом ловко проколол его и вставил прямо в свежий прокол маленькое серебряное колечко. То же самое мужчина проделал и с другим соском. Боли и вправду почти не было, как и крови, только странное тянущее ощущение. Но когда рука мужчины проникла между ног Эрика и потянулась к незащищённой мошонке, мальчик вновь дёрнулся. - Лежи смирно, что ж ты такой беспокойный, - недовольно сказал мужчина, - всё будет хорошо, если ты не будешь дёргаться. А если будешь – смотри, проколю что-нибудь не то – евнухом станешь. Шутка показалась ему удачной, и он рассмеялся. Эрик же, поняв, что мужчина всё равно сделает то, что задумал, так или иначе, заставил себя не шевелиться, пока очередная игла не проколола мошонку, и тело его было украшено очередным колечком. - Ну, вот и всё, - удовлетворённо улыбнулся мужчина, - это серебро, иголки стерильные, так что всё скоро заживёт. А теперь ещё кое-что… «Господи, когда ж уймётся?» - тоскливо подумал Эрик, когда мужчина отвязывал его от стола. - Скоро у тебя всё разболится и дня два поболит. Но у меня в эти дни будут кое-какие дела, так что я вернусь только к твоему выздоровлению. Однако мне хотелось бы ещё кое-что от тебя получить… Обопрись на край скамьи, - сказал мужчина. Эрик машинально повиновался. Чужая рука с глухим шлёпающим звуком вытащила пробку. Спустя полтора часа довольный своим новым приобретением мужчина отправился наверх – хотел полежать в своей шикарной джакузи и немного отдохнуть перед утомительной деловой поездкой. В комнату, где он только что развлекался, неслышно проскользнули три горничные-филиппинки. Они осторожно отнесли потерявшего сознание мальчика в душ, помыли его и обработали все повреждения. Мальчик так и не очнулся, но филиппинки знали, что такое после забав хозяина бывает часто. Потом девушки, вполне привычные к такой работе, так же, на руках отнесли мальчика в его подвальную комнатушку и уложили на матрас, прикрыв тонкой простынёй. Антошки в подвале уже не было.