Зимородок

Предупреждение: насилие! Рука Сухаря потянулась за пистолетом, но его не было на привычном месте, кобура лежала на маленьком столике у стены, охранник встал с кресла, и в этот момент дверь распахнулась… - Ты зачем меня убил? – спросил тихий, жутко звучащий голос. Сухарь с ужасом уставился на вошедшего. Это был Лекс. Лекс, без сомнения, но так же отчётливо было видно, что он мёртв. Мертвенно-бледное лицо, рана с запёкшейся кровью на шее, жуткие синеватые трупные пятна, хорошо заметные на шее, щеке и кистях рук. И одет Лекс был так же, как в ту ночь, только одежда была кое-где порвана и испачкана землёй.… И пахло от него жутко – кровью и гнилью, так не пахнет от живых. Сухарь охнул и попятился, забыв про пистолет. А Лекс, жуткий мёртвый Лекс продолжал надвигаться на него. - Ты зачем меня убил? – повторил он. И тут Сухарь не выдержал. Любовь к ужастикам и малобюджетным сериалам про всякую паранормальщину сыграла с ним дурную шутку. Он и не усомнился ни секунду, что убитый им напарник пришёл поквитаться, каким-то образом выбравшись из могилы. Сухарь хотел перекреститься, но рука не повиновалась, тогда он попробовал крикнуть, позвать на помощь, но из горла вырвалось лишь дрожащее: - А-ва-ва… В ту же секунду под Сухарём стала расплываться малоаппетитная лужа, а сам он грохнулся на пол, потеряв сознание. Лекс хмыкнул. Спустя минуту в комнатушке появился Паша и они вдвоём занялись отключением следящей аппаратуры, предварительно убедившись, что не успели нигде засветиться. После этого Паша с натугой усадил обмякшее тело в кресло перед мониторами, предварительно накрепко связав охранника и вставив в рот кляп. Лекс же бесшумно, как настоящий призрак, проскользнул дальше, в спальню Евгения. Евгений, довольный прошедшим днём, мирно почивал после не совсем праведных трудов. Новый мальчишка оказался совсем неплох. Конечно, не так хорош, как Антошка и Эрик, но совсем даже на уровне. К тому же пацан явно был девственником, и проделывать с ним все эти гадкие возбуждающие штучки было ужасно приятно. По-хорошему, сегодня вечером его не стоило бы трогать, но Евгений не мог сдержаться, ведь завтра ему предстояла длительная командировка в Германию, малыша он не увидит две недели, а за это время всё пройдёт. Но однако, как вовремя он подарил Эрика нужному человеку. В благодарность тот поставил свою подпись на одной маленькой бумажке, которая могла принести Евгению ещё пару десятков горячо любимых им миллионов. Так что Евгений спал сном праведника, искренне считая себя удачливым бизнесменом с хорошей репутацией. Но сон его был прерван грубо и бесцеремонно – кто-то просто толкнул мужчину в плечо и залепил хлёсткую пощёчину: - Просыпайся, тварь! Евгений открыл глаза, готовясь заорать и позвать охрану… и все слова застряли у него в глотке. Зрелище Лекса-мертвеца проняло и его. Но кроме Лекса в комнате находился ещё один парень, чьего лица Евгений никак не мог разглядеть из-за плотно надвинутого на голову капюшона. Именно этот парень засунул кляп Евгению в рот и голосом, способным заморозить лёд, произнёс: - Не шуми. Евгений задёргался и только сейчас понял, что его руки надёжно и крепко привязаны к спинке кровати, а ноги – к столбикам по краям нижней спинки. И что поза его, мягко говоря, внушает некоторые опасения своей предсказуемостью. Евгений задёргался и попробовал заорать, но кляп прочно глушил все звуки, кроме невнятного и слабого: - Ыыыы… - Что, упырь, страшно? – поинтересовался мёртвый Лекс ещё более замогильным голосом. Евгений закивал. - Хочешь живым остаться? – продолжил Лекс. Евгений закивал ещё интенсивнее, горячо одобряя такую точку зрения. А Лекс задал следующий вопрос: - Тогда говори – где Антошка? Где Эрик? Евгений замотал головой, раскрыть личность нужного человека было равносильно изощрённому самоубийству. Лекс невозмутимо сказал: - Я так и думал. Зря ты так, Ямкин. Ты не его бойся. Ты меня бойся. А потом обратился к своему молчаливому спутнику: - Бита где? Второй парень молча протянул Лексу бейсбольную биту. Евгений ожидал, что сейчас Лекс начнёт его избивать, и снова задёргался, но тот взял с прикроватной тумбочки тюбик со смазкой и щедро смазал биту. А потом спокойно сказал: - Трахаться любишь… Сейчас будет у тебя ночь жаркой любви. Евгений бешено замотал головой, но Лекс уже приставил биту к сморщенному колечку мышц и сделал несколько движений, как будто что-то аккуратно ввинчивал. Бита, которая в отличие от живого члена, боли не испытывала, стала потихоньку пробиваться в анус. Если бы не кляп и не хорошая изоляция спальни Евгения, он бы своим воплем перебудил бы всех в доме. Боль была адская. Но Лекс не собирался останавливаться. Мамба в голове возбуждённо подпрыгивала, требуя крови. За всех несчастных мальчишек, которыми этот негодяй успел попользоваться, а затем сплавить ещё более поганым извращенцам. За Антошку. За Эрика. Евгений выгибался, пытаясь уйти от боли, но деваться было некуда. Он чувствовал, как внутри у него что-то начало рваться. Ещё немного, и его точно искалечат, может быть, непоправимо. И мужчина судорожно закивал и замычал, показывая полную готовность к сотрудничеству. Лекс остановился, кивнул и второй парень вытащил кляп. - Где Антошка? Где Эрик? – ледяным тоном повторил свой вопрос Лекс. - Они…- жалко всхлипнул Евгений, - я их отдал. - Кому? – в голос Лекса прорвались жуткие рычащие нотки. Евгений помедлили ответом, и Лекс поинтересовался у второго парня: - Паяльник не забыл? Парень помотал головой и Лекс заботливо пояснил: - У тебя там кровь. Рану прижечь надо. Вот я тебя и полечу. И взялся за биту, улыбнувшись отмороженной акульей улыбкой. - Нет! – охнул Евгений. – Я скажу, всё скажу! И назвал имя. А потом, впечатлённый видом паяльника, всё-таки включённого в сеть, рассказал всё, что знал и про виллу, и про Кипр. Когда Евгений начал повторяться по второму кругу, Лекс сказал: - Хватит, - и Евгений мгновенно замолчал, как будто его выключили. Лекс же достал из кармана маленький мешочек и высыпав его содержимое – какой-то серый порошок – прямо на обнажённое, вспотевшее от страха тело Евгения, а часть прямо на лицо, сказал: - Привет тебе от тёти Кати. И подарочек. Лицо Евгения стало озадаченным, но Лекс ничего не собирался объяснять. Он вернул кляп на место, проверил крепость верёвок и несколько раз резко двинул битой, продолжавшей торчать из задницы Евгения. Тот взвыл в кляп и потерял сознание. Лекс несколькими движениями вытащенной из кармана тряпочки стёр грим - не хватало ещё пацана напугать - и тихо сказал Чашину: - Пошли за мальцом. Ровно через пять минут две тени выскользнули с чёрного хода виллы так же бесшумно, как и вошли. Лекс нёс на руках дрожащего и всхлипывающего мальчишку, закутанного в одеяло. По-хорошему надо было поискать его одежду, но Лекс и секунды лишней не хотел задерживаться в этом проклятом месте. Чащин сел за руль а Лекс устроился с мальчишкой на заднем сиденье. Парнишка всё дрожал и всхлипывал, не веря в своё спасение, а Лекс с Мамбой уговаривали его потерпеть немного, сейчас они приедут к одной хорошей женщине, она его полечит, чаем напоит, и спать уложит. И всё будет хорошо. А Паша Чащин гнал машину вперёд, всё быстрее, удаляясь от поганого дома. Он прекрасно понимал, что сейчас они с Лексом поймали на свои бедовые головушки сразу несколько статей УК. Но это его абсолютно не волновало. После второй встречи с дядей Валерой – так велел называть себя мучитель – Эрика принесли в комнатушку в ещё более плохом состоянии. На этот раз сначала дядя Валера завязал глаза Эрику, потом связал особым образом и подвесил к потолку. Эрик какое-то время терпел, но потом висеть стало нестерпимо, и он стал просить снять его. Но мучитель не отзывался. Эрику даже показалось, что тот вышел и забыл про него, но скоро его ноздрей коснулся запах дорогого табака, потом что-то булькнуло, и Эрик понял, что мужчина никуда не ушёл. Он просто сидит, пьёт вино, курит дорогую сигару и смотрит на его беспомощное, связанное, как куриная тушка, тело. Это было так отвратительно, что мальчика просто затошнило. Но долго висеть просто так мучитель ему не дал. Сначала в анус толкнулось что-то старательно смазанное, а потом раздался свист плети, и Эрик закричал… Дальнейшее он помнил совсем смутно – сколько раз его имел мужчина, в каких позах и какие игрушки засовывал в беспомощное истерзанное тело. Под конец он сорвал голос и уже не реагировал ни на какую боль. А когда наутро охранник принёс мальчику завтрак, то с удивлением увидел, как Эрик, полулёжа на матрасе, словно ловит руками что-то невидимое. Увидев охранника, мальчик улыбнулся светлой ясной улыбкой, такой улыбкой, что того поневоле проняло так, что захотелось завыть, и сказал каким-то детским голосом: - Тише, дяденька! Вы её спугнётё! - Кого? – неожиданно для себя спросил мужчина. - Бабочку, - с той же ясной улыбкой ответил мальчик, - вот она летает. Я её поймаю сейчас, а вы выпустите, хорошо? - К-какая бабочка? – туповато переспросил охранник, хотя уже понял, что парнишка просто тронулся умом, и никакой бабочки здесь нет и быть не может. - Синий махаон, - с той же ясной ласковой улыбкой сказал Эрик, - красивая. Вы ведь её выпустите, правда? Ей цветы нужны… и солнце. Охранник поставил поднос с едой на низенький столик и торопливо выбежал из комнаты. Эрик пожал плечами и продолжил ловить невидимую бабочку.