Зимородок

Хан боялся, что Эрик начнёт истерить и всё испортит. Тогда набежит охрана… Это не проблема, конечно же, таких умельцев-секьюрити Хан мог положить безо всякого оружия штук пять до завтрака и столько же в процессе оного. Просто не хотелось поднимать шум и привлекать лишнее внимание. Но парнишка, на удивление, вёл себя тихо и послушно, он, кажется, доверился Хану сразу и безоговорочно, и возвращение домой прошло абсолютно без эксцессов. Хан сумел и память камерам подчистить, да так ловко, что теперь получалось, что Эрик испарился сам по себе, непонятным образом. Теперь следовало подумать, как быть дальше. Но пока нужно было оказать мальчику помощь. Странно, но этот ребёнок – а Эрик вёл себя именно, как ребёнок, и Хан догадывался, что именно так психика мальчика среагировала на чудовищный стресс, - Хана не боялся ни капли, и это было хорошо. Поэтому, когда мужчина осмотрел мальчика, тот не стал ни дёргаться, ни сопротивляться. Внешние повреждения оказались не такими уж сильными – всё-таки помощь мальчишке явно оказывали, так что Хан, отведя предварительно Эрика в душ, обработал все рубцы, синяки и ссадины одной из чудесных настоек господина Ляна. Колечки же, вставленные хозяином мальчишке, Хан без особого труда разогнул пальцами и осторожно вытащил, применив ту же самую настойку. Нет, красоту, конечно, можно было бы и оставить – Хану такие колечки даже нравились, Юрка в своё время себе тоже кое-что проколол – но колечки в сосках у мальчишки оказались не серебряными, а из не пойми чего, и стали окисляться. Как результат – опухшие, воспалённые соски, да и третье колечко в паху тоже вызвало похожую реакцию. Так что как парнишка спокойно выносил боль до того момента, пока Хан не ликвидировал всё это безобразие, было совершенно непонятно. Но рад Эрик был безумно, даже в ладоши захлопал: - Не больно, не больно! И на радостях сделал то, что часто делают дети в благодарность – обнял Хана и в щёку поцеловал. Хан машинально погладил пацана по голове, про себя решил, что хозяин соседней виллы будет умирать медленно, и отправился на поиски еды и одежды, окончательно смирившись с тем, что ему пока придётся играть роль няньки при воспитаннике со съехавшей крышей. Впрочем, мальчик пока никаких неприятностей не доставлял – натянул Сашкины шорты и футболку, с аппетитом съел салат и жареную курицу – Хан по части готовки еды был весьма консервативен – и, ближе к утру, уснул. А сам Хан наконец-то решил, как поступать дальше, и сначала сделал несколько звонков - господину Ляну, Юре и одному старому знакомому, с которым они много раз в прошлой жизни играли в сыщиков и воров, а затем открыл в компьютере вкладку с видами Ла-Валеты*. Если бы его улыбку в этот момент видел бы кто-нибудь из его старинных знакомых по той, прошлой жизни – бежал бы без оглядки. Евгений был зол. Его взбесило даже не то, что его изнасиловали бейсбольной битой, хотя именно за это он готов был распять каким-то невъебенным образом выжившего Лекса самолично. Его взбесило то, что он оказался выставленным на всеобщее посмешище. Нет, когда утром Донг вошла в спальню и обнаружила хозяина в малоподходящем виде, она быстро подняла тревогу, и Евгению сумели оказать помощь, отправив в лучшую палату лучшей городской больницы. Задницу ему заштопали, от нервов прописали таблетки с капельками и витамины для общего тонуса. Евгений уж порадовался, что легко отделался, решил самолично выгнать идиота Сухаря, предварительно устроив ему сеанс прояснения мозгов, когда выпишется, а пока пусть помучается ожиданием, придурок – это ж надо было купиться на то, что к нему притопал оживший мертвец. О том, какой страх испытал он сам, увидев якобы мёртвого Лекса, Евгений предпочёл не вспоминать. Его немного напрягало, что Лекс был не один, и что эти двое утащили его новую игрушку, но, в конце концов, симпатичных мальчишек полно, да и что они будут с ним делать? Родне этот щенок не нужен, а в полиции нужные люди дадут знать, если он вдруг попробует туда обратиться и оклеветать уважаемого бизнесмена. Деньги решают всё, а у Евгения этих денег было более чем достаточно. Немного жаль было, что ни Лекса, ни его дружка обнаружить не удалось – оба просто как в воду канули вместе с новым мальчишкой. Ну, ничего, главное – терпение. Поганца Лекса ждёт самая настоящая казнь после жестоких пыток, уж он, Евгений, об этом позаботится. Евгений был уверен, что этими неприятностями всё и ограничится… Пока не вышел в сеть. И не узрел, пройдя по присланной каким-то доброхотом ссылке, фото собственной задницы с торчащей из неё битой. Жёлтый сайт, специализирующийся на криминальной хронике, выложил статью с описанием случившегося с Евгением несчастья. Потом пришла ещё одна ссылка… ещё… ещё… бороться с этим было невозможно, Евгений рычал и скрипел зубами, желая уничтожить тех, кто выставил его на посмешище. Плевать, что его фамилия не называлась пока нигде, зато мелькали помимо задницы ещё и другие фотографии, на которых он был вполне узнаваем. Теперь о его позоре точно узнает весь Город. Хотелось рвать и метать, хрястнуть ноутбук об стену, но Евгений благоразумно сдержался. Нужно просто перетерпеть, завтра по Сети разнесётся новая сенсация-однодневка, а стыд – не дым, глаза не ест. Однако назавтра стало ещё хуже – проклятый жёлтый сайт выложил статью о том, как известный бизнесмен и благотворитель проводит своё свободное время в своём загородном доме. Фото дома прилагались, хотя фамилия Евгения так и не называлась и придраться формально было не к чему. К тому же домен поганого сайта находился не в России, и прищучить его по российским законам было решительно невозможно. Евгений впал в угрюмую задумчивость, к тому же пару дней его лихорадило и было не до дел. Но когда лихорадка отступила, Евгений заметил на теле несколько синих пятен, величиной с пятирублёвую монету. Одно из них пришлось на лоб, как раз над правой бровью, и при следующем осмотре доктор обратил на него внимание, рассеянно спросив, где больной успел так удариться. Евгений лишь плечами пожал, и врач слегка нахмурился. Это был денежный пациент, и врач без труда раскрутил его на полное обследование, включив туда один не особенно дорогой, но достаточно редкий анализ, решив перестраховаться. Между тем пятнышко проходить и не думало, как остальные, они слегка вздулись, затем поменяли цвет на белёсо-серый и, случайно дотронувшись до одного из пятен, Евгений убедился, что никакой чувствительности в этом месте нет. Он не обратил на это внимания - не болит и ладно, да и задница зажила, и самочувствие его улучшилось, капельки и витамины сделали своё дело. И мужчина стал готовиться на выписку, от души надеясь задействовать все связи для того, чтобы отыскать и Лекса, и его приятеля, и мальчишку-беглеца, которого решил лично пристроить в самый дешёвый и гнусный бордель. Но человек предполагает, а располагает его предположениями какая-то иная сила, поскольку в день выписки его посетил давешний доктор и познакомил с результатами анализов. После того, как прозвучало слово «лепра»**, Евгений впал в ступор, хотя врач соловьём пел, заявляя, что сейчас эта болезнь поддаётся лечению. А уж после того, как выяснилось, что лечение придётся продолжить в особой клинике-лепрозории, и что продлиться оно может годы и годы, и не факт, что вообще увенчается успехом, поскольку, по мнению врача, болезнь стала развиваться непонятно, ураганно быстро, напуганному Евгению было уже не до мести – верный ноут показал ему множество картинок больных лепрой, и все другие желания отошли на второй план, кроме желания выжить, выздороветь. Евгений не понимал только одного – где он мог заразиться. Как сказал врач, случаев лепры в Городе не было никогда. Вообще никогда. И в тех уголках земного шара, где есть возможность эту заразу подцепить, брезгливый и осторожный Евгений тоже не бывал. Так за что же? Почему? Как? На следующий день спецтранспортом Евгения перевезли в ближайший лепрозорий, находящийся в соседней области. Мужчина был полностью деморализован, единственное, что он сделал – позвонил адвокату и велел продать всё имущество, а деньги перечислить на надёжные счета до лучших времён. Он очень хотел вылечиться, и не намерен был жалеть на это денег. Лекс тем временем отсиживался на хуторе Безымянный Пост у тёти Кати, которой они с Пашей привезли освобождённого Олежку. Чащин же отправился в Город за новыми сведениями. Как выяснилось, дело, за которое взялся шеф Паши Чащина – Данияр Сейдахметов – было практически закончено. И, что любопытнее всего, оно уголком пересекалось с делом Эрика и Антошки. Каша заварилась крутейшая, и Лексу осталось только надеяться, что под эту марку удастся вытащить и Антошку с Эриком. А пока он помогал тёте Кате в лечении Олега. Несчастный домашний мальчишка, оказавшийся после смерти родителей в лапах жадной родни, а потом вообще превращённый Евгением в постельную игрушку, умом, слава Богу, не тронулся, но невроз заполучил нехилый. Он провёл несколько дней, забившись в самую маленькую из комнат тёти Катиного дома, забившись в угол на отведённой ему кровати, и на приближение любого, кроме тёти Кати, выдавал нехилую истерику. Правда, в конце концов, травки тёти Кати сделали своё дело, мальчишка успокоился, перестал шарахаться от собственной тени и почти спокойно реагировал на Лекса. Даже разговаривать стал. Но даже далёкому от лечения нервных болезней Лексу было понятно, что полное излечение уйдёт не одна неделя, а то и месяц. Но на вопрос Лекса, а как дальше быть с мальчиком, тётя Катя спокойно ответила: - Пусть у меня остаётся. У меня родни близкой не осталось почти, один Пашка, шалопай. Но у него дорога своя, с моей не сближается. А мальчишка мне за сына будет, да и к травкам, чувствую, есть у него расположение. Я ведь не вечная, мне уходить – все моё передать надо. Иначе не уйду – не получится. Лекс не особо понял, что она имеет в виду, но Мамба предостерегающе свистнула:«Не твоего ума дело! Не лезь, куда не просят!». И Лекс переспрашивать не стал, он чувствовал, что женщина не хочет для Олега ничего плохого. Может, это к лучшему, что мальчик останется здесь и забудет всё, что с ним случилось, как страшный сон. А потом приехал Паша. С новостями. *Ла-Валета – столица Мальты. ** Лепра (устар. проказа) – тяжелое инфекционное заболевание, характеризующееся поражением кожи, внутренних органов и нервной системы. Прокажённый, не получающий необходимого лечения, буквально гниёт заживо, ранее лепра считалась неизлечимой, сейчас излечение возможно, хоть и не гарантировано. У лепры очень длительный инкубационный период и тяжёлое течение. Больных помещают в специальные лечебные учреждения – лепрозории, исключающие прямую связь больных с внешним миром.