О тех, кто не слушает добрых советов

Похоже, после Хелгена у нее развилась сильная неприязнь к телегам и поездкам на них. Жаль только, что эта мысль не пришла в светлую голову Банри до того, как она заплатила вознице, изъявившему готовность доставить ее в Морфал. Впрочем, и без Хелгена Банри успела пожалеть о своем порыве раньше, чем уселась на скамейку вдоль борта повозки. Оказалось, что у нее будут попутчики: тощий низкорослый парень придурковатого вида, полупьяный животастый мужик, распространяющий вокруг запах перегара, и толстая тетка средних лет с примерно трехгодовалым дитенком непонятного, благодаря теплой одежде, пола, пускающим пузыри из носа. Банри еще прикинула, не попросить ли у возчика деньги назад, но, обозрев его непримиримую физиономию, молча полезла в телегу за остальными пассажирами. Все опасения сбылись буквально через несколько минут. Не успел возница отъехать от города, как дите расхныкалось, его мамаша (или кто она там?) принялась суетливо его успокаивать, а пьяница извлек из мешка у своих ног бутылку и немедленно к ней приложился. Только парень, сидящий напротив Банри, молчал. Зато он с жадным интересом пялился на ее оружие – композитный лук длиной почти в рост владелицы и новый боевой топор за авторством Адрианны Авениччи. Банри купила его пару дней назад, уже готовый, рассудив, что стрелы не в любой ситуации подходят, а кинжалом против, например, диких зверей много не повоюешь. Меч не подходил, так как требовал особых умений, а вот топором даже не сильно сведущий в воинском искусстве человек сможет отбиться от некоторых врагов. – Он слишком большой для тебя, – сообщил парень после осмотра. – Лук то есть. Банри оглянулась на свое оружие, скрестила руки на груди и сказала: – Может и так, но мне он подходит. – Так ты и стрелять из него умеешь? – недоверчиво спросил парень. – Умею, – отрезала Банри и отвернулась, показывая, что разговор окончен. Повозка свернула на восток и теперь ехала по берегу ручья, вытекающего из города, в сторону Белой. Банри недоуменно закрутила головой и крикнула возчику: – Э… любезнейший! А куда мы едем?! – Ну… Ты вот в Морфал, они, – возница, не оборачиваясь с козел, неопределенно мотнул головой, – в Данстар, а парнишка, стало быть, в Виндхельм. Банри обомлела. – Так это что, выходит, ты меня в Морфал через всю провинцию везти собрался?! – крикнула она, обретя дар речи. – Вот почему столько денег содрал! – Да не, – миролюбиво отозвался возчик, так и не повернув головы. – Щас мы на север свернем и поедем по дороге в Данстар, а парнишка у развилки слезет. У какой развилки, Банри не поняла, да и мало это ее интересовало. – Останови свою колымагу, – рявкнула она, вставая и держась за бортик повозки, чтоб не свалиться. Возница и ухом не повел – лошадь по-прежнему шла не слишком резвой рысью. – Не хочешь ехать – спрыгивай на ходу, – спокойно проговорил он. – Деньги верни! – Извиняй, денег не возвращаем. К тому же, я ведь довез тебя до моста, – возница ткнул кнутовищем вперед, – и до сих пор везу, между прочим. – За сто септимов?! Оставь себе пару, так уж и быть, а остальное верни! Да к тому же, я сюда быстрее пешком дойду, чем твоя развалюха докатится! – Не ори, – недовольно сказал возчик. – Сказал же: не хочешь ехать – спрыгивай. И не мешай остальным. «Остальные» смотрели на Банри с осуждением, даже пьянчуга прекратил наливаться спиртным и взирал на нее с выражением негласного порицания во взгляде. Банри скрипнула зубами и уселась на свое место. Трястись в повозке несколько лишних дней ей совсем не хотелось, но денег было жаль, к тому же в последнее время она поиздержалась, и средств оставалось не так много. – Я пожалуюсь на тебя управителю ярла, – процедила она. – Или самому ярлу! – Жалуйся, – пожал плечами возчик, так и не повернувший головы во время перепалки. Банри охватило неприятное подозрение, что он выслушивает подобные угрозы не в первый раз, и то, что они не вызывают у него никаких опасений, о многом говорило. Она погрузилась в невеселые размышления, дергая лямки своего заплечного мешка. Повозка перебралась через ручей по мосту, объехала Вайтран с восточной стороны и теперь медленно продвигалась на север. Банри провожала взглядом постепенно удаляющиеся стены города и думала, правильно ли она поступила, сбежав от Лидии. Даже Альфсигру оставила, дабы она не сразу поняла, что Банри удрала из города. Обведя взглядом попутчиков, Банри злобно посмотрела в спину возницы. Похоже, она переиграла саму себя, но что поделать – чем дальше, тем сильнее ей казалось, что древний Устенграв ждет только ее одну. Да и вообще, вся эта возня с драконьим наследством – только ее ноша. Банри пыталась объяснить это Лидии, но получалось плохо, потому что она отказывалась понимать то, что было очевидным для нее самой. – Что дурного в том, что я буду рядом? – недоумевала Лидия. – Вдруг тебе помощь понадобится? Банри устало потерла лицо ладонями. Холодало. Небо затянуло облаками, солнце спряталось, повалил снег. Она устроилась поудобнее, натянула капюшон, укутала ноги меховым плащом, прикрыла глаза и вскоре задремала. Проснувшись через некоторое время, она обнаружила, что ребенок, за которым толстая тетка, слишком занятая болтовней с возницей, перестала следить, с упоением грызет рог ее лука. Пару мгновений Банри растерянно смотрела на дите, а потом вытащила оружие из цепких ладошек и спрятала за спину. Хорошо хоть тетива была с него снята, иначе мелкий грызун мог ее попортить. Лишившись развлечения, дитятко скуксилось и громко заревело. Тетка спохватилась и принялась его успокаивать, бросая на мрачную Банри сердитые взгляды. На следующий день выяснилось, что парниша, в самом начале пути столь заинтересовавшийся оружием Банри, а после – ее ногами в обтягивающих штанах – большой поклонник Ульфрика Буревестника. Узнав об этом, Банри искренне пожалела, что вместо этого сопляка с ними не поехало две мамаши с детьми. Целый час этот тип распинался перед слушателями о том, какой Ульфрик замечательный патриот, что он великий воин, и вообще, наверное, аж Драконорожденный. Тут Банри не удержалась и фыркнула. Ее обуревали противоречивые чувства: с одной стороны злость на Ульфрика, этого мокроносого недоумка, что его так хвалит, и всех мятежников, с другой – откровенное веселье. Уж ей ли не знать, кто тут на самом деле Драконорожденный. Потом она вспомнила рассказы о способностях ярла-мятежника, о том, как был убит ярл Торуг, и все веселье разом угасло. После убийства Мирмулнира и недолгого обучения у Седобородых подобное применение Голоса казалось ей омерзительно-кощунственным. Банри выпрямилась на скамье и холодно посмотрела на парня, который все никак не мог умолкнуть. – Может, Ульфрик и Язык-недоучка, но сильно сомневаюсь, что он Драконорожденный, – медленно и четко проговорила она. – В любом случае, тот факт, что он может Кричать, не дает ему права использовать свой талант для убийств и террора, а его приспешникам и подавно. Тощий парень заткнулся и обалдело уставился на нее. Тетка по соседству и пьяница тоже воззрились на попутчицу, разинув рты, и даже возница слегка притормозил и обернулся. – Да ты-то… – промямлил парень, потом собрался с мыслями и, горделиво посмотрев на остальных попутчиков, выдал с истинно подростковым презрением: – Ты-то что понимаешь в этом?! Ты же даже не норд! Не человек даже! – Да уж конечно не норд, – согласилась Банри. – Во, сама понимаешь! – обрадовался поклонник Ульфрика. – Эльфиха несчастная. И не смей оскорблять моего ярла каким-то там… недоучкой! А то!.. – А то что тогда? – насмешливо поинтересовалась Банри, глядя, как сопляк дергает цыплячьей шеей, торчащей из ворота несуразно большого тулупа. – Ты мне врежешь? Попробуй. И я не оскорбляла Ульфрика, а всего лишь сказала, кем он, по сути, является – недоученным, причем очень сильно, Языком. Если ты не знаешь, кто такие Языки, и чем они занимались, то какой же из тебя норд? Банри вдруг замолчала. Она была уверена, что Арнгейр никогда не рассказывал о том, как называли в древности людей, использовавших THu'uM, так откуда же ей это известно?.. Она моргнула и решила оставить этот вопрос до более подходящего момента. А парень, тем временем, таращился на спокойно сидящую напротив него Банри, сжимая кулаки размером чуть покрупнее ее собственных и нервно облизывал губы, явно силясь придумать, как бы ему подостойней ответить наглой чужеземке. – Ах да, – вдруг вспомнила Банри, – мне казалось, ты из Вайтрана… – Из Рорикстеда, – буркнул парниша. Банри закивала: – Один хрен, все равно Рорикстед находится в этом владении, а значит твой ярл – Балгруф Старший. Так с чего же ты приписал себя к подданным Ульфрика, с которым Балгруф в плохих отношениях? Назови-ка мне свое имя, наверняка страже, да и самому ярлу будет интересно узнать, что на уме у некоторых его людей. Конечно, это был удар ниже пояса, кстати, достигший цели – сопляк резко побледнел и вжался в сиденье, разом сделавшись еще меньше ростом, чем был. Но этот молодой «патриот» сделался настолько неприятным Банри, что она не постеснялась использовать откровенные угрозы, чтобы его осадить. – Мы сейчас в другом владении, а ты можешь и не дожить до встречи с людьми Балгруфа! – вдруг злобно прошипел сопляк и сунул руку под тулуп. Тетка ахнула, схватила пискнувшего ребенка в охапку и отшатнулась, пьяница весьма резво отодвинулся, а Банри молча положила расслабленные руки на колени ладонями вверх и, сощурившись, принялась наблюдать, как горе-воин, сопя от злости и натуги, пытается выпутать из-под овчины старый топор с растрескавшейся рукояткой. Попытки увенчались успехом, но не успел парниша сделать какую-нибудь глупость, как повозка резко остановилась. – Ну-ка убери живо эту дрянь, – приказал возница, повернувшись лицом к сидящим. – Или чего?! – взвизгнул сопляк, невольно копируя Банри. – Или того! – рявкнул возница. – Щас выброшу тебя в снег и уеду! Можешь хоть до следующей зимы тут троллям своей железкой грозить! Парень злобно насупился, но топор спрятал. – И ты тоже! – напустился возчик на Банри. – Нашла с кем спорить! – Он первый начал, – пожала та плечами. – Тьфу ты! – сплюнул кучер. – Слезайте все, ноги разомните. Раз уж остановились, то передохнем. Он подождал, пока сопливый кандидат в мятежники спрыгнет в снег, и сам слез с козел. Банри тоже прогулялась, сначала до кустиков, а потом просто так. Тетка наблюдала, как ребенок копается в снегу, следя, чтобы он не изгваздался по уши. Кучер возился с лошадью, подозрительно трезвый пьяница, прислонившись к борту повозки, оглядывал ландшафт. Парень отошел подальше от остальных и даже не смотрел в их сторону. Банри встала рядом с пьяницей, держась с подветренной стороны, и принялась ждать, когда возчик разрешит забраться в телегу. – Зря ты так с парнишкой, – вдруг сказал пьянчуга. – Он молодой и глупый, конечно, но искренне считает Ульфрика героем. А ты его мордой в грязь. – Чем быстрее он поймет, что Ульфрик безжалостный убийца и вредитель, тем лучше. Причем для всех. – Может и так, только намерения у Ульфрика все же добрые… Банри повернулась и прямо посмотрела на неожиданного собеседника. – Во-первых, ты серьезно? Добрые? Во-вторых, раз уж так, ты уверен, что знаешь, какие у него намерения? А в-третьих, пресловутая независимость Скайрима, да еще обретенная такими методами, по нынешним временам вряд ли может привести к хорошему концу не то что сам Скайрим, но и весь Тамриэль. Это очевидно для любого, кто мало-мальски разбирается в политике. Пьяница промолчал. – Ерунда это все, – внезапно произнес возница, не отрывая взгляда от лошадиной попоны, которую он поправлял. – Я сам из Истмарка, так что Ульфрик мой ярл. Но мне совсем не нравится, что он убивает собственный народ, считая, что если избавится от всех несогласных, то сразу победит. Я потому и переехал в Вайтран, и родителей, и жену с детишками перевез. Правда, старики мои сначала артачились, но когда люди ярла сожгли нашего соседа за отказ отдать сына в ихнюю армию в его же собственном доме, живо передумали. Банри кивнула, задумчиво глядя на кучера. Симпатии к нему у нее резко прибавилось, она даже готова была простить ему сто золотых. По приглашению пассажиры полезли на свои места, пьяница грузно плюхнулся на сиденье и сказал вознице: – Может быть те, что твоего соседа сожгли, по своему уму делали, а не по указке ярла. – С ними был Галмар, правая рука Ульфрика, – возразил кучер. – А все знают, что он ничего не делает без одобрения своего ярла. – К тому же, Ульфрик одобряет такие методы, – поддержала возницу Банри. – Откуда тебе знать? – недовольно произнес животастый мужик. – Можно подумать, ты с ним знакома. – Знакома, – заверила его Банри, – только не слишком близко, к счастью. И да, у меня есть повод не любить его, его людей и его цели. Ватага в синих плащах ограбила и едва не убила меня. Случилось это чуть больше полугода назад. – А чего ты ждала? – мрачно спросил пьяница. – Скайрим для нордов, ясно? Зачем ты вообще сюда приехала? Банри стиснула зубы так сильно, что челюсти заныли. – А зачем норды явились сюда c Атморы? Подумай своим пропитым мозгом и дай ответ. Тогда поймешь, зачем и я здесь! Она резко завернулась в плащ и стала смотреть на дорогу.

***

Выяснив, что среди ее попутчиков не один, а как минимум два националиста, Банри совсем замкнулась в себе и старалась даже не смотреть на окружающих, не то что разговаривать с ними. Снег валил огромными хлопьями, правда, ветер утих, и было не слишком холодно. Как-то утром повозка свернула на запад по дороге и остановилась. – Эй, парень, – подал голос возница, – слазь, твоя остановка. Топай, вон, по дороге прямо. Если поспешишь, за пару-тройку дней доберешься до «Ночных ворот», это постоялый двор. Там и отдохнешь. Юноша спрыгнул в снег и потопал на восток, загребая снег обтрепанными сапогами. Попрощаться или хотя бы поблагодарить ему, видимо, не пришло в голову. Повозка тронулась, и Банри еще некоторое время провожала глазами удаляющуюся фигуру, которая очень быстро скрылась за сплошной белой завесой. Сколько еще таких молодых идиотов падут в почти безнадежных битвах за «правое дело» Ульфрика? А сколько уже пало?.. Банри встряхнула головой и вернулась к насущным проблемам. – А где мы будем ночевать? – спросила она у спины возчика. – На этой дороге есть какие-нибудь постоялые дворы, трактиры? А то я уже успела заметить, что у вас в Скайриме с этим проблемы. Вопрос и в самом деле был резонным – все предыдущие ночи путешественники провели можно сказать по уши в снегу, всякий раз разбивая маленький лагерь недалеко от обочины. – Если повезет, то скоро доедем до форта Дунстад, – сообщил возница. – Там и таверна имеется – «Неловкий саблезуб». – Ладно, только я так поняла, до него не один день пути от этой развилки. Тут нет хуторов или деревень? – Нету. Банри тихонько вздохнула. Скоро телега начала раз за разом вязнуть в сугробах, и пассажирам приходилось слезать в снег и помогать несчастной лошади преодолеть препятствия. Тетка с ребенком, понятное дело, в этом не участвовали, зато Банри – вполне. После пятой такой заминки, когда телега выбралась из сугроба на мостовую, Банри, отдуваясь и обливаясь потом под теплой одеждой, поняла, что до форта сегодня не добраться – уже почти стемнело. – Я больше не могу, – тяжело дыша, проговорила она. – Тут кругом сугробы, что ж нам, в них закопаться, что ли? Может, встанем на привал? – Тут есть святилище Талоса неподалеку – Камни Вейнон, – пропыхтел кучер, влезая на козлы. – Попробуем там устроиться. Скоро Банри и впрямь в свете угасающего дня разглядела какой-то темный объект, при ближайшем рассмотрении оказавшийся статуей Талоса. Но не успели усталые путники приблизиться к ней, как объявились местные жители – пара каких-то летающих тварей. Их змеевидные тела выглядели так, словно были отлиты изо льда, сверкающего в свете факелов. – Это еще что за хрень?! – завопила Банри, когда одна из тварей описала круг, полоснула прозрачными, но очень острыми клыками рукав ее кожуха, которым она едва успела закрыть лицо, и отлетела подальше с явным намерением вернуться. Вторая кружила неподалеку, выписывая в воздухе петли и восьмерки. Банри старалась не упускать гадин из виду, но двигались они уж очень быстро. Краем глаза она видела дыру в рукаве – почти аккуратный разрез, обледеневший по краям. – Ох, мать!.. – перепугался пузатый пьяница. – Это ж ледяные духи! Эй, тетка, прячь ребятенка своего под телегу – они у земли редко кидаются вроде! – Вроде!.. – прошипела Банри, отмахиваясь от тварей своим топором. – Ничего, ничего! – подбегая к месту битвы, рявкнул кучер. – Они огня боятся, бейте их факелами! В подтверждение своих слов он тут же треснул горящей палкой подлетевшую к нему змееподобную тварь. Та, испустив какой-то странный звук – нечто среднее между сдавленным визгом и курлыканьем, отшатнулась и улетела за статую. Пьянчуга бестолково размахивал факелом, тетка же, последовав его совету, запихнула испуганно хнычущего дитенка под повозку, прямо в сугроб, и залезла туда сама. – Огня, значит, боятся, – пробурчала Банри и стащила зубами перчатку с одной руки. – Много ли этими факелами навоюешь?.. Первый дух мороза, подтаявший от атак возчика, поддался ее магическому пламени быстро и уже через минуту разлился голубоватой, исходящей ледяным паром лужицей у основания статуи. Со второй тварью пришлось повозиться несколько дольше, но и ее постигла участь первой. – Ну, вот и все! – бодро сказал возница и повернулся к Банри: – А ты молодец, не растерялась. И от колдовства, выходит, польза бывает. – Да, – хмуро отозвалась Банри, натягивая перчатки обратно, – потому его и используют уже много тысяч лет. Она присела перед останками ледяного духа на корточки и принялась рассматривать лужу. – Ты зубы их собери, – подала голос тетка и указала на ледышки в луже. – Их можно продать аптекарям всяким, да колдунам, которые зелья делают. Малыша она держала на руках, оба были облеплены снегом с ног до головы. Возница выпряг лошадь и привел ее к импровизированному лагерю, а потом с помощью пьяницы устроил навес рядом со статуей Талоса и разжег костер. Пока остальные грелись у огня и ужинали, Банри достала из своей сумки пару пузырьков и собрала в них жидкость, оставшуюся от ледяных духов. Ледышки, которые тетка с ребенком назвала зубами, тоже не забыла, решив их изучить, когда выдастся время.

***

Спала она очень плохо, просыпалась от малейшего шороха, едва успев задремать, да еще замерзла, потому что меховой плащ отдала на ночь тетке и ребенку, к слову, оказавшимися не матерью с сыном, а бабкой с внуком, чтобы им не пришлось спать совсем уж на снегу. Поутру, когда стучащие спросонья зубами пассажиры залезли в повозку, кучер сказал Банри: – Напрасно ты жаловалась. Может, до Морфала быстрее добираться другой дорогой, зато кружным путем безопасней. Я слышал, что на дороге к северу от Рорикстеда бандиты шуруют. А тут просто пара летающих ледышек. Делов-то. Лучше бы он помалкивал. Через несколько дней, когда впереди показались стены форта, возница причмокнул, подбадривая лошадь, и обрадовал сидящих в повозке: – Вот Дунстад! Сейчас пообедаем горяченьким! Не успел он закрыть рот, как возле его уха пролетела стрела и глубоко вонзилась в борт повозки, чудом не задев никого из пассажиров. Бабка взвизгнула и пригнулась, закрывая собой мальчонку. Пьяница схватил ее за шиворот и скинул на пол телеги, а сам повалился сверху. Стрелы теперь свистели, не переставая, но пока никого не ранили. Кучер грязно выругался и стегнул лошадь, повозка понеслась вперед, грохоча колесами по расчищенной от снега мостовой. – Ты что, рехнулся?! – крикнула Банри. – Это же из форта стреляют! За каким хреном ты прямо туда едешь?! Она держала натянутый лук наготове и, едва завидела нападавших, немедленно выстрелила сама, почти не целясь. Послышался вопль, и один из бандитов свалился со стены прямо на колья баррикад, перегораживающих въезд в форт. Банри прилагала большие усилия, чтобы удержаться на ногах в несущейся со всей лошадиной скоростью повозке, стрелять в таких условиях было невероятно сложно. Возница ее не слушал. Банри прошептала ругательство и подстрелила второго нападавшего. Град стрел иссяк, но из самого форта доносились гневные вопли других врагов. Крепость была уже совсем близко, можно было разглядеть, как внутри периметра мечутся вооруженные люди. На солдат Легиона или стражников владения они мало походили, так что Банри уверилась в том, что это разбойники. Вот тебе и безопасный путь. Возчик резко натянул поводья, заваливаясь набок, и направил лошадь в небольшой редкий лесок у северной стены форта. В них опять стреляли, но, по счастью, деревья служили неплохим щитом. Миновав форт, возница вывел повозку на тракт и пустил лошадь галопом. Стены крепости медленно удалялись, несколько человек выбежало на дорогу, но то ли у них не было лошадей, то ли просто желания преследовать, словом, разбойники, для порядка поорав вслед беглецам, быстро вернулись на территорию форта. Крепость давно скрылась за пеленой снегопада, но возница все еще гнал лошадь вперед. Только въехав в лесистое ущелье между какими-то горами, он сначала пустил лошадь шагом, а потом и вовсе остановил ее. – Так что ты там говоришь? – нарушила всеобщее молчание Банри. – Этот путь безопаснее? Возница бросил поводья и спрятал лицо в ладонях.

***

Данстар оказался городишкой вроде Фолкрита, только с гаванью и парой шахт – ртутной и железорудной – вместо леса. Распрощавшись с попутчиками, которые горячо, особенно тетка с внуком, благодарили ее за заступничество, Банри выяснила, где тут можно отдохнуть и поесть, и отправилась прямиком в таверну «Пик ветров». – Сегодня тут переночуем, а завтра поедем в твой Морфал, я только поищу еще кого-нибудь, кто ехать захочет, – сказал ей возчик и ушел устраивать свою лошадь. Банри сняла комнату в трактире, пообедала и решила прогуляться по городу. Расспросив местных, она выяснила, что в городе нет торговых лавок, правда, есть кузнец и магазинчик с говорящим названием «Ступка и пестик». Услуги кузнеца Банри пока не требовались, так что она решила зайти к алхимику. Хозяйкой «Ступки и пестика» была милая старушенция по имени Фрида. Едва Банри переступила порог, как бабка сказала: – Нет, даже и не спрашивай. Ничего у меня нет от ночных кошмаров. Когда ее заверили, что в подобных лекарствах не нуждаются, бабка радушно поприветствовала Банри, купила у нее зубы ледяных духов, дав за них неплохую цену, и еще рассказала о жидких останках морозных тварей. – Она, эссенция эта, помогает противостоять холоду, – сообщила Фрида, тыча узловатым пальцем в пузырек, который ей показала Банри. – Сама можешь попробовать, если попадешь в буран, например. – Так… э… ее прямо внутрь надо?.. – растерялась Банри. – Что-то сомнительно… – Ну да. Да не бойся ты, не отравишься. Только холодная она очень – будто ледышку глотаешь. – Ты сама, что ли, пробовала? – Конечно, – отозвалась старуха. – Было дело. Старайся только, чтоб на язык не попало, а сразу в горло пошло. Хотя, вообще прямо так не пей лучше. Водой бы развести примерно один к трем – одна часть эссенции и три части воды. Так лучше пойдет. Фриде явно хотелось поболтать. Она с удовольствием делилась с новой знакомой историями из жизни, упомянув, в том числе, что варить зелья ее научил покойный муж. – Он меня называл «мой можжевельничек», – вспоминала она, подперев щеку ладонью. – Это очень романтично, если ты алхимик. Бедняга замерз насмерть несколько лет назад, когда искал один… артефакт. Кольцо зачарованное. Банри кивала, борясь с зевотой. Голос бабки действовал получше любого снотворного зелья. – Ты давно в Данстаре живешь? – спросила она, чтобы откровенно не захрапеть и тем окончательно не опозориться. – Я старейшая его жительница, – усмехнулась Фрида и приосанилась. – Еще помню те времена, когда Скальд Старший был Скальдом Младшим! Банри потерла глаза, просыпаясь окончательно, и спросила: – А это кто такой? – Да ярл наш, – недовольно сообщила Фрида. – Скальд этот – дурак, каких поискать. Его послушать, так Ульфрик Буревестник бессмертен и пердит драконьим пламенем! Банри невольно захихикала, представляя себе, как великий Ульфрик одерживает победу, повернувшись к врагам задом. – Слушай-ка, девонька, ты ведь путешествуешь по стране-то? – вдруг спросила старуха. – Ну… приходится. – Тогда может… – Фрида замялась, но потом объяснила: – Я ведь потом нашла, где хранится кольцо, то, которое старик мой искал, только вот я уже не в том возрасте, чтобы лазать по пещерам. Может быть, ты, если в те места забредешь, попробуешь его добыть? А уж я в долгу не останусь. – Что за кольцо-то? – Его называют Кольцом Чистейшей Смеси, или как-то так. Оно раньше, давным-давно, принадлежало одному колдуну-алхимику. Говорят, помогает в нашем ремесле. Банри вздохнула. – Ничего не обещаю, но если пойду в ту сторону, то, может, поищу. Кстати, а где оно? – Ты просто прелесть! – обрадовалась Фрида. – Может, у тебя карта есть? Я бы лучше показала, чем на словах рассказывать. Банри достала карту, и после того как бабуля показала ей примерное месторасположение пещеры (по дороге в Виндхельм – вот уж куда она точно не собиралась!), попрощалась и пошла спать в «Пик ветров».

***

Поутру ее ждал «приятный» сюрприз: проклятый возчик, как оказалось, пил всю ночь, и теперь был совершенно невменяем. А если точнее, он не мог даже на ногах держаться, не то что править повозкой. Задерживаться в этой глуши хотя бы еще на день Банри не планировала. Поэтому, плюнув с досады, она как следует изучила карту, расспросила кое-кого из данстарцев и вскоре вышла из города, направляясь в сторону Морфала. Идти было тяжело – снег местами смерзся в непрозрачный мутный лед, и приходилось постоянно смотреть под ноги, выбирая путь. Еще Банри тащила на себе все свои вещи и оружие, которые будто становились тяжелее с каждым шагом. Что поделать, лошадей в Данстаре не продавали, а если бы и продавали, то у нее все равно не было с собой таких денег. С Моря Призраков дул ветер, быстро крепчавший, опять стало пасмурно, и повалил снег. Банри старалась шагать быстрее, но это было невозможно. Спустя какое-то время она поняла, что сбилась с пути – дорога исчезла, и ее со всех сторон обступили деревья. Отчаявшись найти верное направление, Банри поплелась через лес, надеясь со временем прийти хоть куда-нибудь. Наконец, когда она совсем пала духом, деревья поредели, и сквозь снежную пелену Банри разглядела чернеющую впереди громаду древней нордской крепости.