О тех, кто не слушает добрых советов

– …NUS, NUS… NUS! – повторяла Банри себе под нос, шагая по дороге. Ярко светило солнце, птички щебетали, словом, даже здесь, в Хьялмарке, где в предгорьях снег не сходил даже летом, ощущалось дыхание весны. Но Банри думала не об этом. Она едва замечала, что вокруг происходит, следя только за дорогой, и изо всех сил пыталась вникнуть в суть вновь изученного Слова. Но ничего не получалось. Единственная польза от него сейчас была в том, что она немного, аж на целое существительное, улучшила свое знание Драконьей речи, потому как буквальный смысл его ей был вполне понятен. Ну, примерно. Слово «NUS» означало «Статуя». Или «Изваяние». В общем, что-то такое. Причем тут статуя, Банри не понимала. Она во всем Фростмире ни разу не видела никаких скульптур. Хотя, может, где-нибудь в лесу… Банри горько вздохнула и стала думать об еще одной несправедливости: почему-то из всего текста на Стенах она могла понять только какое-нибудь одно слово. Это было очень нечестно. Поупивавшись немного жалостью к себе, она не без усилий оставила эти мысли, решив напоследок по возвращении в Хротгар заставить Арнгейра поучить ее Драконьему языку, хоть немного. Путь давался легко, дорога будто сама стелилась под ноги – по сравнению с первой половиной пути из Данстара это было как-то даже подозрительно. Правда, совсем без проблем не обошлось: через некоторое время после пересечения границы между владениями Банри наткнулась на телегу с валяющейся тут же и убитой прямо в упряжи лошадью. Рядом обнаружились два тела, принадлежащих данмерам – мужчине и женщине – облаченных в длинные черные хламиды. Женщина лежала в телеге, мужчина – позади повозки, у самых задних колес. Оба были зарублены на месте. Немного дальше в снегу виднелся еще один труп, женский. Тоже данмер и тоже одета в такую же рясу, что и первые двое. Снег вокруг покойницы был разворошен, Банри не слишком разбиралась в следах, но решила, что покойная пыталась оказать сопротивление убийцам. Которые, кстати, вышли из-за деревьев с оружием наготове, едва она приступила к осмотру груза в телеге. Погибшие данмеры везли алхимические ингредиенты и, скорее всего, зелья – Банри разглядела в стоящих на полу повозки ящиках пузырьки, наполненные разноцветными жидкостями. Но узнать больше или хотя бы получить подтверждение своим догадкам она не смогла – бандиты набросились на нее, даже не потрудившись для начала предложить путнице отдать свои пожитки добром. Отчасти это объяснялось их потрепанным и опаленным видом – женщина-данмер, что покоилась на обочине, видимо, достаточно дорого продала свою жизнь, так что разбойники вконец озлобились и решили, что сначала надо бить, а потом уж разбираться. Доставать оружие Банри не стала. Вместо этого она, глядя на бегущих к ней и размахивающих оружием душегубов, поудобнее встала на дороге и Крикнула «WULD» прежде, чем они подобрались к ней на расстояние удара. Она даже не успела увидеть, как бандиты роняют оружие и падают на колени, зажимая уши руками, как вдруг оказалась совсем рядом с каким-то поселением. Прямо перед ней на расстоянии вытянутой руки стоял местный стражник. Хотя лицо было скрыто шлемом со стальной личиной, вся фигура его выражала изумление. – Приветствую, – хрипло сказала Банри. Горло саднило, причем сильно. Она вспомнила, как Арнгейр все наставлял ее напоследок, велел тренировать голос каждый день, хотя бы тем же пением. А Банри за прошедшие с расставания со стариками недели только один раз и «потренировалась» – когда ругалась с возчиком, привезшим ее в Данстар. – Здравствуй… – обалдело промямлил стражник. – А как ты?.. Короче, откуда ты?.. Как?.. Почему?.. Он бестолково поводил руками перед собой, словно пытаясь жестами выразить то, что не сумел словами. – Я иду в Морфал, – сообщила Банри, сделав вид, что не замечает смятения собеседника. – Это правильная дорога? Она указала вперед, на тракт, одновременно почувствовав, что боль в гортани отступила. – Да, – кивнул стражник. Похоже, он пришел в себя, потому что пояснил уже более твердым голосом: – Иди прямо по тракту, на юг не сворачивай, когда дорогу увидишь – там Лабиринтиан. Потом пройдешь еще немного на запад, и там будет дорога на север через небольшое ущелье – прямо к Морфалу. Увидишь. – Спасибо, – вежливо поблагодарила Банри и двинулась вперед. Стражник немного поглазел ей вслед и крикнул: – Эй, девушка! А ты колдунья, а?! – Нет, – отрезала Банри и ускорила шаг.

***

Вскоре она и правда увидела дорогу, ведущую на юг, в горы. Выглядела та заброшенной – заросла кустарником, камни, которыми ее когда-то мостили, большей частью разрушились от времени. Банри достала карту и изучила тот участок, где были нанесены контуры Хьялмарка. Если верить картографу, этот путь вел прямиком во владение Вайтран. Причем, если следовать им, то сама столица Балгруфа Старшего окажется гораздо ближе. Оставалось только гадать, почему дорога оказалась невостребованной. Она задрала голову и, щурясь от солнца, попыталась разглядеть, что там наверху. Возможно, подъем на возвышенность слишком крутой, или… На синем безоблачном небе выделялись силуэты каких-то построек. Банри задумчиво вытянула губы трубочкой – архитектура смахивала на руины Драконьего культа. Кто знает, что там? Она вернулась на прежний путь и пошла вперед, посматривая направо. Стражник же сказал, что Морфал располагается севернее основного тракта, вот Банри сдуру и пошла по какой-то тропке, ведущей к северу от дороги, и пришла, в результате, к сооружению, которое при всем желании нельзя было назвать городом. Это было нечто вроде кургана, как Погребальный Огонь у Айварстеда. Когда Банри получше его рассмотрела, то выругалась и хотела уже пойти обратно, но раздумала, заслышав подозрительные звуки изнутри – шипение и поскрипывание. Она взобралась на вершину кургана, а потом начала спускаться внутрь, и вот тут-то из дверного проема внизу показался обитатель руин. Он давно умер, а плоть его, как и одежда, истлела, зато в тех местах, где когда-то располагались глазные яблоки, теперь горели синие огоньки. Банри струхнула на мгновение, но, когда скелет, злобно шипя, замахнулся на незваную гостью топором, зажатым в костяшках, рассердилась сама и со всей силы пнула его в оголившуюся грудину. Нежить тут же развалилась на отдельные составляющие: кости посыпались на пол, череп откатился к стене, и синее пламя в его глазницах потухло. Банри перевела дух, на всякий случай достала топор и спустилась в самый низ кургана, потом вошла во внутреннее помещение, оказавшееся погребальной камерой – вдоль стен располагались древние саркофаги. Один из них был вскрыт и пустовал, Банри осмотрела весь склеп и пришла к выводу, что именно его «постоялец» пытался зарубить ее на лестнице. Напротив разоренного гроба располагался древний стол с каменной столешницей, на ней, неловко завалившись на спину, лежал относительно свежий труп юноши-данмера с раскроенным черепом. Топор, который его убил, так и остался торчать в ране. У стола валялся какой-то посох, и Банри не без опасений подобрала его. Оружие было теплым на ощупь – зачарованное. Она обхватила дерево ладонями, прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям, как ее когда-то учили. Так и есть, посошок был создан, чтобы тревожить мертвецов, как и тот, что она зимой отвоевала у одного придурковатого парня. Правда, этот был посильнее. Банри угрюмо посмотрела на тело данмера и рассмотрела изображение черепа на его потрепанной робе. Похоже, эльф решил заняться некромантией, но здешний покойник, которого он поднял, оказался весьма несговорчивым. Банри собрала части поверженного ею скелета и разложила их в пустом саркофаге, стараясь, чтобы они располагались в порядке, наиболее соответствующем прижизненному облику. Потом накрыла гроб крышкой, хотя было это весьма непросто – она была жутко тяжелой. Что делать с убитым собственным творением данмером, Банри не знала, так что оставила его как есть. Посох она решила забрать себе и пристроила его за спину, по соседству с луком и колчаном со стрелами. Солнце перевалило за полуденную отметку, надо было спешить – нужно еще найти местечко для привала.

***

Морфал был городишкой еще похуже, чем Данстар и Фолкрит. Если честно, то и первые два было слишком опрометчиво называть городами, что уж говорить об этой деревне на болотах. Да и жители здесь были какие-то странные – будто впавшие в летаргию. Банри справилась у стражников, где тут можно переночевать, и направилась по главной улице, если ее можно так назвать, к крупному зданию с соломенной крышей. Остальные «улицы» выглядели как деревянные мостки, настроенные над гладкой водой то ли пруда, то ли и впрямь болота, откуда к хижинам вели деревянные лесенки. Таверна «Верески» стояла фасадом к озерцу, больше напоминающему лужу, неподалеку от жилища местного ярла, которое носило гордое название «Зал Высокой Луны», совершенно не соответствующее внешнему, да и, как позже выяснилось, внутреннему облику постройки. За озерцом виднелись обгорелые остатки какого-то дома. Банри посмотрела на них и стала подниматься на террасу трактира, но вдруг остановилась. Под навесом у торца таверны было устроено нечто вроде лошадиного стойла. Сейчас там расположились два коня – один вороной, другой темно-рыжий. Банри они показались весьма знакомыми. Она, не сводя глаз с животных, медленно спустилась и приблизилась к коновязи. Вороная лошадь негромко заржала и повернула голову в ее сторону. – Альфсигра?.. – шепотом спросила Банри. – Но… как?! Рыжий конь всхрапнул, и она узнала в нем Подарочек Лидии. – О нет!.. – простонала она. – Как же так?! Банри шмыгнула носом, огляделась, но Лидии нигде не было видно. Значит, в таверне сидит. И ждет ее! Идти в трактир разом расхотелось, несмотря на то, что она проголодалась и устала, проделав пешком немалый путь. Банри погладила Дара по шее, обошла коновязь, зайдя со стороны Альфсигры, и почесала лоб кобылы, отметив мимоходом, что обе лошади вычищены, а в ясли навалено свежее сено. – Ты чего тут ошиваешься? – угрожающе спросил кто-то. Банри, удрученная предстоящим объяснением с Лидией, вздрогнула и обнаружила рядом с собой стражника. Он грозно нависал над ней, уперев руки в бока. – А что, нельзя? – спросила Банри, перестав гладить альфсигрину морду. Кобыле это не понравилось, она недовольно фыркнула и принялась топтаться на месте, как всегда делала, затеяв какую-нибудь каверзу. – Конокрадов у нас в болоте топят! – свирепо сообщил стражник, приблизив железную личину шлема прямо к лицу Банри. – Имей в виду! – Совсем охренел?! – возмутилась она, поняв, наконец, в чем дело. – Это моя лошадь! – Да что ты! Врешь, так ври хорошо! Это лошадь одной… воительницы, которая избавила Морфал от большой опасности! Даже ярл Идгрод благоволит ей! – А вот и нет! Это Подарок – конь Лидии, – Банри ткнула пальцем в жеребчика, мирно жевавшего клок сена, – а Королева Альфсигра – моя! – Откуда ты знаешь, как ее зовут? – опешил стражник. – Кого – ее? – ядовито спросила Банри. – Женщину или кобылу? Кстати, где она, Лидия-то? – А… Э… Они в «Вересках», празднуют… Не говоря больше ни слова, Банри прошествовала мимо озадаченного стражника, поднялась на террасу и, когда была у самого входа, услышала глухой удар, а потом болезненный вопль. Мстительно улыбнувшись, она взялась за ручку двери и вошла внутрь.

***

«Верески» походили на все виденные ею ранее скайримские таверны: один большой зал с очагом и несколько маленьких комнаток с дверями. За столами вдоль стен восседали уже явно подвыпившие, несмотря на раннее время, посетители. Было их не слишком много, но все они выглядели какими-то… потрепанными. Тут и там виднелись бинты, у одного рука висела на перевязи. Сердцем этой компании, к огромному удивлению Банри, была Лидия, раскрасневшаяся, веселая и непривычно легкомысленная, да еще с подбитым глазом. В одной руке она держала кружку с чем-то явно покрепче воды, а второй обнимала за шею человека, которого Банри меньше всего ожидала увидеть – Эйсу Терновник. Бандитка тоже была в подпитии и чему-то радостно ухмылялась, краска на ее физиономии частично размазалась, а частично смылась. – Мой тан! – Завидев хозяйку, Лидия вскочила на ноги. – Я уже хотела ехать искать тебя… Все взгляды обратились на Банри. Та попыталась выдавить улыбку, но получилось плохо. Она все еще не придумала, что сказать при встрече, но потом вспомнила, что лучшая защита – нападение. – Привет, Лидия, – непринужденным тоном начала она. – Поговорим наедине? – Конечно, мой тан… Лидия выбралась из толпы, пообещав собутыльникам, что скоро вернется, и те принялись пить дальше. Банри сняла комнату, и пошла заселяться. Лидия шагала следом. – Ну-с, хускарл, – начала Банри, раскладывая свои вещи в комнатушке и снимая верхнюю одежду. – а кто присматривает за моим домом, раз ты здесь? – Хускарл ярла Балгруфа, Ирилет, отрядила человека проверять твое жилище, мой тан, – спокойно отозвалась Лидия. Банри устало опустилась на кровать. – Я ведь оставила тебе записку… Напрасно ты приехала, я не могу позволить тебе идти со мной в Устенграв. – А я и не собираюсь. Банри положила руки на колени и сузила глаза. – Раньше ты упорствовала в своем решении таскаться за мной повсюду, – медленно проговорила она, глядя на Лидию снизу вверх. – А теперь так легко соглашаешься не идти за мной в, скорее всего, опасное место. В чем подвох? Лидия вздохнула и помолчала, видимо, собираясь с мыслями. – Позволь присесть, мой тан. Банри пожала плечами и кивнула. Хускарл осторожно пристроилась на хлипком стуле в углу комнаты и сказала: – Прости меня, мой тан. – За то, что ты оставила мое имущество неизвестно на кого? – Не только. Еще прости… Мне не следовало настаивать на том, чтобы сопровождать тебя, куда бы ты ни отправилась. Простому смертному трудно понять Драконорожденного. – Это тебя Ирилет надоумила? – спросила Банри, едва справившись со своим смятением. – Нет. Фаренгар. – Кто?! – Ну да. – Лидия улыбнулась. – Он очень любит драконов и интересуется всем, что с ними связано. В том числе такими, как ты, мой тан. – Не хватало еще, чтоб он совал свой нос в мои дела, – пробормотала Банри. – Значит, сказал тебе не доставать меня? Извини, если грубо. – Ничего, колдун выразился гораздо крепче. – Раз все так, зачем ты сюда приехала? – Я привела твою лошадь. – Лидия сложила руки на груди. – Негоже тебе путешествовать на своих двоих, мой тан.

***

– Скажи-ка мне, дорогой хускарл, – сказала Банри, выходя из комнаты в общий зал, – почему местные так тебя обожают? Даже стража, а уж им-то, как практика показывает, плевать на все и вся. – А, да я просто немного помогла им, – рассеянно отозвалась Лидия, помахав компании выпивох у столов. Те встретили ее появление восторженными выкриками и стали приглашать вновь к ним присоединиться, но хускарл вежливо отказалась и села у стойки рядом с Банри. – Шла бы к ним, – предложила последняя. – Я и одна могу посидеть. – Нет уж, хватит с меня выпивки пока. Банри нашла глазами Эйсу – она, кажется, не узнала ее, но у Банри имелась одна вещь, которую следовало вернуть владелице. – Ты знаешь ее? – поинтересовалась она, указав на подругу покойного Ра'джирра. – Ну да, – подтвердила Лидия, оглянувшись. – Это Эйса. Она тоже помогала… – Кстати, в чем? Ты расскажешь? Банри заказала ужин и теперь алчно взирала на полные тарелки, намереваясь отъесться за все предыдущие дни путешествия, когда приходилось кусочничать. – Конечно, мой тан, – проговорила Лидия. – Ты ведь видела сгоревший дом недалеко от таверны? Банри кивнула с набитым ртом. Она слушала, но сейчас почти все ее внимание занимала еда. – Ну вот и я тоже сразу его заметила. Спросила у Джонны, – Лидия кивнула на трактирщицу, которая понесла ее новым приятелям еще выпивки, – когда здесь устроилась. Она и рассказала, что дом полыхнул примерно за неделю до моего приезда, ночью. Погибли двое – женщина и ее маленькая дочка. Сгорели заживо. – Ужас, – вздрогнула Банри. – Девочка совсем маленькая? – Ну… лет, может быть, восьми, – Лидия наморщила лоб, будто бы вспоминая. – По виду трудно сказать. А скорбящий вдовец и безутешный папаша… Что-то случилось, мой тан? – Ты что, видела тело ребенка? – А. Нет, хвала богам. – Тогда откуда знаешь, как выглядела девочка?! Лидия вдруг замялась. Потом спросила, понизив голос: – Скажи, мой тан, ты веришь в привидения? – Придется, после всего, что со мной случилось, – отозвалась Банри. – Ты ее видела, что ли? – Ну… да. Когда все кончилось. Банри уловила намек. – Хорошо, извини. Рассказывай, конечно, постараюсь не перебивать. – Так вот, как я уже говорила, их отец и муж – Хроггар – не только не пострадал, но и не горевал, судя по всему, потому что на следующий же день после случившегося переехал жить к своей любовнице. Стал жить с ней в открытую. – Ясно, – с отвращением сказала Банри, позабыв о своем обещании. – Он убийца, или его шлюха? Лидия тяжело вздохнула. – Оба виноваты, но они дом не поджигали. – Она помолчала. – Я сначала вовсе не думала заниматься расследованием, или еще чем таким. Но местные и шевелиться не собирались, а я как раз заскучала. – И решила поиграть в следователя. – Что-то вроде. Расспросила Джонну получше, она и рассказала подробности про Хроггара и Алву – это его девка. Только это никакой не секрет был, весь город в курсе их шашней, даже ярл. Ну я к ней и пошла, по совету Джонны. – К кому? – не поняла Банри. – Да к ярлу же. Ярл Идгрод Черная. Правда, ее подданные иногда зовут ее Старой Вороной… Короче, ярл и попросила меня расследовать это дело, за вознаграждение, разумеется. Предложила начать со сгоревшего дома. Я и пошла туда. Прямо с утра. Банри кивнула, подбадривая рассказчицу, но Лидия внезапно замолчала. – Что-то не так? Лицо у Лидии сделалось какое-то странное. – Да… Я ее в первый раз там, в этих горелых развалинах и увидела. – Девочку-призрака? Лидия медленно наклонила голову в знак согласия. – Она сидела там, в уцелевшем углу и играла с чем-то. Я не сразу поняла, что она… не живая. И на секунду подумала, что все ошиблись, и девочка выжила, но… – Подробности ей явно вспоминать не хотелось. – Она сказала, чтоб я пришла ночью. Поиграть с ней в прятки. И тогда она расскажет, кто поджег дом. – И ты пошла? – Да. И нашла ее. На кладбище – местные хоронят своих мертвецов на том холме, у подножия которого жила Хельги с родителями. Когда я пришла, земля была раскопана, а ее гроб вытащен на поверхность. И там была ее убийца. – Лидия плеснула в свободную кружку немного вина и залпом выпила. – Раньше ее звали Лалетта, и была она обычной домохозяйкой с мужем и сыном. Жаль только, что в подруги она выбрала себе Алву. Она ее и убила. – Так и Алва была там, на кладбище? – уточнила Банри. – Нет, – усмехнулась Лидия. – Эта гадина той же ночью удрала из города, даже влюбленного в нее идиота Хроггара бросила. Впрочем, чему тут удивляться? Об одном я жалею – что отрубила Лалетте башку прямо на глазах ее мужа. – Не понимаю… – Банри совсем растерялась. – Так ты убила Лалетту, или Алва? – Скажем так, – Лидия вновь потянулась за бутылкой, – я их обеих освободила – одну раньше, другую позже. Пока она пила, Банри быстро обдумывала рассказанное. – Ходячий мертвец? – спросила она. – Алва – доморощенный некромант? – Близко, мой тан, но гораздо хуже. – Лидия улыбнулась, отставив кружку, задрала рукав и продемонстрировала рану на левом предплечье, которая больше смахивала на след укуса. – Это мне оставила Лалетта. У нее были клыки длиной в полпальца и горящие желтые зенки. – Да ладно, – пробормотала Банри, рассматривая руку, – прямо-таки и настоящий вампир? – Вот видишь, ты сразу поняла, мой тан, а этот тупой Тоннир все вопил: «Не может быть! Не может быть! Она к Братьям Бури ушла!» Уж лучше бы к мятежникам, чем это. Банри отпила из кружки. Ей и вампирское логово, и лагерь мятежников представлялись одинаково мерзкими. – Тоннир – муж этой Лалетты? – все же спросила она. – Его вполне можно понять. Кому охота, чтоб его жена и мать его ребенка сделалась нежитью… Кстати, когда это случилось? Меньше трех суток назад? – Позапрошлой ночью – я недавно приехала. А что? – А то, что Sanguinare Vampiris. – Банри слезла со стула, лихорадочно вспоминая, есть ли у нее с собой зелье исцеления болезней, а если нет, то в наличии ли нужные для него ингредиенты? – Сиди здесь, я сейчас приду. Зелье нашлось, даже несколько порций, и у Банри отлегло от сердца. Она живо вернулась в зал к озадаченной Лидии и протянула ей маленький пузырек: – Быстро выпей. – А что это? – с подозрением спросила Лидия, взяв флакончик. – Лекарство. – От чего? – Откуда такая въедливость? Я не собираюсь тебя травить. К тому же, вопрос неправильный, надо было спросить «для чего?». – Так и для чего же? – Лидия откупорила пузырек, проглотила его содержимое и поморщилась. – Для того, чтобы ты НЕ стала такой же, как эта Лалетта. Те люди, я вижу, ранены, – Банри указала на веселящуюся компанию, – среди них есть еще покусанные кровососами? – Вроде бы нет. – Лидия неуверенно покосилась на выпивох. – Хотя мы вместе дрались с шайкой Моварта. Кстати, а что это за сан… сангвинаре чего-то там? – Sanguinare Vampiris. Латентная, ну, то есть скрытая стадия вампиризма, легко вылечивается в первые три дня после заражения. – Лидия громко икнула. – Да расслабься, ты же выпила зелье, теперь все будет в порядке. Эту болезнь еще называют порфириновой гемофилией, или даже гемофилией венценосных, по-всякому. Если не лечить, на третью ночь проснешься вампиром. А что за Моварт? – Старый вампир из пещеры неподалеку… – рассеянно отозвалась Лидия, теперь она неотрывно глазела на перебинтованных посетителей таверны. – Мой тан, а у тебя есть еще зелье? Банри отдала ей весь запас – около десяти пузыречков – и стала наблюдать, как Лидия раздает их своим притихшим приятелям. – Что там с тем вампиром? Мовартом? – спросила Банри, когда она вернулась с оставшимися флакончиками. – Его стоит опасаться? – Уже нет. Ты не хочешь послушать, как я узнала о нем, мой тан? – Хочу, конечно. Ты рассказывала про то, как отчекрыжила голову Лалетте в присутствии ее мужа. Кстати, где он? – Ушел домой, к сыну. Он тоже помогал расправиться с Мовартом. Да… Это он мне рассказал тогда на кладбище, что Лалетта дружила с Алвой. Я и решила эту суку проверить. Пошла прямо к ней домой, только ее уже там не было. А был только ее дружок, Хроггар. Еще угрожал мне, козел. – Ты же не убила его? – Еще чего! Набила ему морду и связала, чтоб немного подумал о своем поведении в одиночестве. Короче, Алва, дрянь, сбежала, но я решила обыскать ее дом. В конце концов, ярл Идгрод просила меня разузнать обстоятельства гибели двух подданных. – Нашла что-нибудь? Лидия молча сунула руку под рубаху и достала маленькую книжечку… Банри взяла ее в руки, долго разглядывала обложку, не открывая, а потом спросила: – Скажи, хускарл, а ты, часом, не ведешь дневник? – Нет. Зачем мне? – Да так… Просто мне в последнее время все сильнее кажется, что это у вас нордов национальная особенность – описывать свою жизнь в таких вот тетрадках. Банри уткнулась в дневник. Судя по первым записям, Алва до своего обращения была типичной тупой девкой, жаждущей романтики и красивой жизни.

*** Моя жизнь никчёмна. Где же принц, что спасёт меня? Где мой отважный воин-норд, что унесёт меня на руках?

И все в таком духе. Чего стоило только описание ее первой встречи с Мовартом:

*** Сегодня, собирая ночные цветы, я встретила мужчину. Он обворожительный и какой-то особенный. Мы целовались под луною. Это было так романтично. Этой ночью я снова с ним увижусь.

Дальше уже писала Алва-вампир. Видимо, своим обращением она была не сильно огорчена. Оказалось, Моварт дал Алве задание, но она оказалась такой тупой, что все запорола, но винила во всем, тем не менее, несчастную Лалетту.

*** Теперь я познала истинный цвет ночи. Моварт показал мне истинную тьму ночи и истинный багрянец крови. Он пообещал мне кровавое пиршество, если я выполню его поручение в Морфале. *** Хроггара было несложно соблазнить. Моварт говорит, что мне нужно найти защитника, который охранял бы мой гроб в дневное время. Хроггар прекрасно подойдёт на эту роль. *** Этой ночью меня навестила Лалетта. Она утолила мою жажду. Я спрятала её, чтобы потом она восстала как моя служанка. Я пустила по городу слух, что она уехала из города и присоединилась к армии. Тупицы. *** Моварт посвятил меня в свой великий план. Я должна совращать стражников одного за другим и делать из них своих рабов. Тогда с другими членами шабаша он нагрянет на Морфал и захватит весь город. Мы не станем убивать их. Они станут нашим скотом для утоления жажды. Бесконечные запасы крови и целый город, который будет защищать нас от проклятого солнца.

Прочитав эту запись, Банри едва не засмеялась: похоже, Моварт был не умнее Алвы. Даже если бы этим тупым кровососам и удалось заграбастать себе Морфал, рано или поздно об этом узнали бы в других владениях, а против регулярной армии, усиленной колдунами и жрецами Аркея и Стендарра, никакому гнезду вампиров не устоять.

*** Семья Хроггара начинает доставлять проблемы. Я велела Лалетте убить их всех, но так, чтоб это выглядело как несчастный случай. Хроггар должен остаться вне подозрений, если ему и дальше быть моим защитником. *** Вот дурёха! Лалетта живьем сожгла семью Хроггара. Я просила несчастный случай, а она устроила мне скандал. Как будто этого мало, она пробовала обратить его маленькую дочку, Хельги. Но даже это Лалетте толком не удалось. Она убила ребёнка и оставила труп гореть с остальными. *** С Лалеттой что-то не так. Она продолжает твердить про Хельги. Мне кажется, у неё крыша едет. Она думает, что ребёнка еще можно вернуть к жизни и сделать её напарницей. *** В городе появилась какая-то незнакомая личность и наводит справки о пожаре. Надо быть осторожнее.

– Видала? – Банри показала Лидии последнюю запись. – Тут и про тебя написано. – Ага. Прямо польщена. Знаешь, где я его нашла? В ее домишке был уж чересчур глубокий подвал, а там, в подвале-то, стоял гроб. Ты не поверишь, мой тан, я даже обалдела, когда его увидела. Еще подумала, что поганка Алва там, но в нем только книжка эта и оказалась. Я потом показала ее ярлу, а та попросила еще и с Мовартом разобраться. Ну, мне, сама понимаешь, этого не сильно-то и хотелось, но Идгрод собрала ополчение… Вроде как в помощь. – Почему ополчение, а не солдат? – Не знаю, – повела плечами Лидия. – Они так-то не из трусливых оказались, да и оружием неплохо владеют, почти не хуже тех же стражников. – Вы легко отделались. Сколько там было вампов? – Пятеро, не считая Алвы и Моварта. Только кроме самих вампиров были их, не знаю, как назвать, слуги что ли, из обычных людей. Больше, чем самих кровососов, но они так плохо дрались, что почти не представляли опасности. Банри поморщилась. – Кажется, они в гнезде вроде домашнего скота и одновременно претенденты на новую не-жизнь. Кто-нибудь из ваших погиб? – Нет! Это самое поразительное! Я, когда шла в эту пещеру, не надеялась назад вернуться. Но все оказались только ранены… Зато Моварту этому гадскому я самолично голову снесла. – Вот уж точно – поразительно, – покачала головой Банри и бросила дневник Алвы на стойку. – Вам страшно повезло, вы даже не представляете как. На твоем месте я бы побежала молиться всем богам и даэдра заодно. – Даэдра-то зачем? – Ну, вампиры – порождение Молаг Бала, так что, думаю, не помешает. Скажи ему, что прощаешь его за создание кровососов. Ему от этого сделается очень худо. Повисло молчание. Банри потихоньку клевала носом, подперев щеку ладонью, Лидия поднялась со стула и стала прощаться со своими соратниками – те потихоньку расходились. Кроме Эйсы – та отправилась спать в свою комнату. Потом Лидия вновь вернулась к стойке и негромко заговорила с трактирщицей. – Я все-таки не понимаю, – качала головой Джонна, – ведь Алва была нормальной, мы даже дружили, когда она работала у меня, а потом так изменилась. – Так она же стала вампиром, – напомнила Лидия. – Был нормальный человек, а стала злобная тварь, вот так. – Нет, не так, – неожиданно сказала Банри, не открывая глаз. И Лидия, и трактирщица разом вздрогнули, кажется, они были уверены, что она спит. – Почему же не так? – неуверенно спросила Джонна. – Да потому, что Темный дар не привносит в душу ничего постороннего. Почти. Он лишь проявляет, вытаскивает наружу, ну и несколько усиливает все самые темные и неприятные черты того, кто его получает. Не забывайте, кто породил первого вампира. Если случилось несчастье, и заболел хороший, добрый и порядочный человек, то и вампира, который из него получится, трудно будет назвать монстром в полном смысле этого слова. Зато негодяй с черной душой, который и при жизни-то был омерзителен, переродится в кошмарное чудовище. А значит, и Алва ваша всегда была сволочью. В отличие от Лалетты. Если верить дневнику Алвы, она жалела ребенка, и хотела спасти девочку, пусть и таким извращенным способом. Банри поморгала и с трудом подавила зевок. – Вы меня извините, но мне давно пора спать, или я свалюсь тут прямо под стул. Спокойной ночи. Она скрылась в своей комнате, оставив Лидию наедине с хозяйкой таверны.