О тех, кто не слушает добрых советов

В Морфале пришлось сделать остановку. Едва Банри завидела соломенные крыши впереди, как почувствовала, что умирает с голоду. Альфсигра, скорее всего, тоже хотела есть и пить, к тому же за несколько часов непрерывной скачки кобыла совсем выдохлась, а ее бока ходили ходуном и покрылись пеной. Банри подъехала к «Верескам» и, еле шевелясь от усталости, завела лошадь под навес к коновязи. Кобыла сразу же потянулась к поилке, пришлось позаботиться, чтоб она сгоряча не нахлебалась. Она почти негнущимися пальцами привязала поводья к планке и поплелась в таверну. Зал пустовал, только за стойкой маячила Джонна, а недалеко от входа какой-то орк, которого Банри уже видела во время первого пребывания здесь, настраивал обшарпанную лютню. – Привет, – еле ворочая языком сказала она, подковыляв к стойке, – можно мне комнату… не на чердаке? Джонна заморгала: – Так тут и нет чердака. А в комнату можешь заселяться, в ту, в которой раньше жила. Банри благодарно кивнула, заказала еще ужин и лохань с горячей водой. Еще попросила, чтобы кто-нибудь позаботился об Альфсигре – напоил, когда она остынет, покормил, вычистил, и все остальное. За отдельную плату, разумеется. Джонна уверила, что все будет сделано, и удалилась куда-то, видимо, выполнять заказ. Горячую воду принесли тотчас же, а вот с едой почему-то возились долго, и Банри, отмывшись от запаха склепа и многодневного пути, заснула, так и не дождавшись ужина. Проснулась она глубокой ночью от резей в желудке – есть хотелось ужасно. Банри вышла в пустующий темный зал таверны, освещаемый только остывающими углями в очаге, и тихонько прокралась к стойке в надежде пошарить там и отыскать хоть какой-нибудь сухарь. Как раз когда она пыталась нащупать в темноте что-нибудь съедобное, совсем рядом раздался сердитый и хриплый спросонья голос: – Ты чего тут шаришься, зараза этакая? Банри подскочила от неожиданности и больно треснулась лбом о край стойки. Неподалеку от нее стояла Джонна в длинной рубахе из небеленого полотна и с распущенными для сна волосами. В одной руке трактирщица держала сальную свечу, а в другой – метлу на толстой палке. При виде Банри она смягчилась и сказала: – А, это ты. Я уж думала – опять кто-то влез. Банри выпрямилась и криво улыбнулась. – Извини. Я вчера не поела, вот и хотела перекусить… А что, часто к тебе влезают? – спросила она, чтобы скрыть смущение. – Бывает. – Джонна поставила свечу на стойку, а метлу сунула куда-то в угол. – Разбудила бы меня, я бы тебя покормила. Сядь тут, я сейчас что-нибудь соберу по-быстрому. Банри послушно уселась на высокий табурет и потерла ушибленную макушку, наблюдая, как она шарит по полкам и шкафам. Вскоре Джонна поставила перед постоялицей тарелку с несколькими толстыми кусками жареного мяса, добавила пару ломтей хлеба, три помидора и яблоко. – Вот, налетай, – пригласила Джонна и, когда Банри жадно вцепилась зубами в говядину, поинтересовалась: – Пить что будешь? Эль, мед, вино? – Мед. Если можно – холодный. – Я ведь хотела тебя вчера вечером разбудить, чтобы покормить, да у тебя вид такой был… умаявшийся, что решила не беспокоить, – сообщила джонна, вернувшись с двумя запотевшими бутылками. – Кобылу твою, кстати, тоже устроили. Банри благодарно кивнула, не переставая жевать. – А Лидия когда уехала? – Так почти сразу после тебя. Как вернулась от Кьенстага, так быстренько собралась и ускакала на своем жеребчике. – А ты не в курсе, какой дорогой она поехала? – Нет. Кстати, та, другая девица, тоже съехала. – Эйса? – Джонна кивнула. Банри осушила первую бутылку с медом, а вторую, не раскупоренную, пододвинула к хозяйке. – Больше не надо, спасибо. Пойду-ка я еще вздремну.

***

От души поспать не удалось – поднялась она не по своей воле. Банри мирно почивала в соломенной постели, когда давешний орк решил поупражняться в певческом искусстве. Звуки он издавал совершенно невыносимые, к тому же считал, что чем громче он голосит, тем лучше. Правда, он не успел «пропеть» и трети песни, когда из своей комнаты выскочила Банри, одетая только в короткую, едва прикрывающую бедра рубаху. Босиком она пересекла зал таверны, вырвала из рук «певца» его музыкальный инструмент и прошипела, угрожающе потрясая лютней: – Если ты сию же секунду не заткнешься, клянусь, я разобью эту хреновину о твою башку! Орк на мгновение опешил, но потом возмутился: – Да как ты смеешь?! Я вообще-то бард! – Ты?! – рявкнула Банри. – Ты не бард! Ты классовый враг всех бардов и вообще, всех людей с музыкальным слухом! Она швырнула жалобно тренькнувшую лютню в руки владельцу, резко развернулась и ушла в свою комнату. Забравшись в постель, она попыталась заснуть, но ничего не вышло, хотя орк больше не вопил. Скоро Банри надоело без толку валяться, она тихо выругалась, вылезла из кровати и стала одеваться. Чего зря тянуть, ей давно уже надо выдвигаться в дорогу. Альфсигра выглядела хорошо. Ее расседлали, покормили и почистили, и кобыла еще дремала под навесом, когда Банри явилась за ней, расплатившись с Джонной. Седлая лошадь, она заметила, что сбруя, уже несколько износившаяся, починена, а само седло смазано и больше не скрипит. Тот, кто занимался Королевой, полностью отработал свои деньги. Банри вскарабкалась на лошадь и медленно поехала на юг, по дороге через ущелье. Торопясь попасть в Ривервуд, она твердо решила воспользоваться той самой горной дорогой, ведущей во владение Вайтран через какие-то нордские руины. До нужного места она добралась довольно быстро – еще бы, верхом-то – и теперь сидела в седле, задрав голову и обозревая рельеф. Тропа поднималась на немалую высоту, и Банри успела пожалеть о своем поспешном решении, но отступать было поздно. Да и делать огромный крюк и терять уйму времени тоже не хотелось. Она пустила Альфсигру шагом, и лошадь стала подниматься, но, когда появились обледенелые и довольно узкие лестницы, Банри спешилась и повела кобылу в поводу. Карабкались они долго. Банри все время поскальзывалась, боялась, что Альфсигра может сорваться, и обливалась потом, несмотря на то, что здесь, в горах, было холодно и вовсю сыпался снег. Но, к счастью, обошлось, и они забрались на вершину перевала без приключений. Банри покрутила головой из стороны в сторону и застыла, разинув рот. Ничего подобного ей видеть еще не доводилось. Когда-то давно это был большой, никак не меньше современного Скинграда, город. По сравнению с этим комплексом Храм Холодных Водопадов казался совсем незначительным. Огромные арки, высоченные стены из уже знакомого черного камня, платформы различной высоты и площади, черные башни и неизменные колонны с клювастыми головами. Над всем этим возвышалось огромное здание с треугольной крышей, оно, высоченное само по себе, было возведено на пирамиде из нескольких террас, добраться до верхнего уровня можно было по длинным лестницам с кучей заснеженных и обледенелых ступенек. Банри шагала по широкой древней дороге через город, ведя за собой Альфсигру. О том, что можно бы уже сесть в седло, она позабыла напрочь. Кобыла почему-то нервничала – фыркала, дергала шкурой и размахивала хвостом – хотя, на первый взгляд, опасности здесь никакой не было. Банри остановилась, нашла в седельной сумке яблоко и скормила его лошади, та проглотила угощение, но не успокоилась, продолжая трясти гривой и тихонько просительно ржать. – Да что с тобой такое? – пробормотала Банри. Беспокойство кобылы передалось и ей. Она положила ладонь на обух топора и сделала несколько шагов, когда Альфсигра вдруг взвизгнула и уперлась, отказываясь идти вперед. Послышалось знакомое рычание, и из арки в стене показался здоровый снежный тролль. Банри выпустила топор и быстро вытащила лук. Тролль грозно взревел, подпрыгнул и пару раз ударил лапами по заснеженной мостовой. Пока он телился, демонстрируя свое недовольство, Банри натянула лук и выстрелила, попав монстру точно в третий глаз во лбу. Рев резко прекратился, тролль рухнул на полузанесенные снегом камни как подкошенный. Банри терпеливо выждала несколько мгновений, но монстр не шевелился – похоже, сдох. Она поймала поводья нервно перебирающей ногами Альфсигры, осторожно обошла тушу и поднялась по каменной лестнице уровнем выше. Посреди дороги сиротливо стояла старая грузовая тележка. Пустая. Банри миновала ее, отметив, что вокруг не видно следов крови или костей. Если ее обладатель и погиб здесь, то это случилось уже давно. Альфсигра все еще дичилась, косилась глазами на руины по обе стороны от дороги, Банри в целом понимала ее беспокойство – троллей здесь могло быть больше одного. Ей даже казалось, что она слышит рычание сквозь завывания ветра в руинах. Выход из долины виднелся впереди – через ущелье между горами, обозначенное большими треугольными арками, так что Банри ускорила шаг, собираясь убраться из этого места как можно быстрее. Странно, но дорога здесь, в долине, сохранилась куда лучше, нежели внизу, в Хьялмарке, там камни, которыми ее мостили, уцелели только в самом начале пути. Посреди главной улицы, в самом центре города, древние строители возвели приземистое круглое здание. Очень странно. Оно и в прежние времена наверняка мешало проезду, так зачем его построили в таком неожиданном месте? Вход находился прямо на пути Банри. Ее вдруг одолело любопытство, несмотря на потенциальную опасность окружения. Привязать Альфсигру тут было не к чему, так что пришлось ее оставить прямо у постройки в надежде, что кобыла не удерет, как только хозяйка скроется внутри. Сквозь отверстия в крыше просачивался свет, так что светильники не потребовались. Банри встала посреди не слишком обширного зала и обозрела обстановку. Прямо перед ней было какое-то сооружение – вроде каменного постамента со знакомым древненордским орнаментом, сильно поврежденного. У его подножия слева валялось на боку небольшое изваяние – каменный бюст, изображающий кого-то в капюшоне. Все это Банри заметила уже позже, сначала ее внимание приковал к себе скелет. Смерть застала человека сидящим на заляпанной почерневшей кровью платформе и опирающимся спиной на постамент. Череп мертвеца покоился между его же коленями. Сначала Банри решила, что несчастного обезглавили, но самый первый шейный позвонок не был отделен от позвоночного столба и виднелся на своем законном месте. Банри оглядела останки, отметив, что они выглядят весьма старыми – кости почернели от времени, к тому же ничем не пахли, это значило, что процесс разложения давно закончился, и даже костный мозг уже превратился в прах. Похоже, череп просто сам свалился с шеи, когда все мягкие ткани сгнили. В таком случае, было непонятно почему остальные кости остались скрепленными между собой, даже фаланги пальцев. Одежда тоже не сохранилась, по крайней мере, Банри не нашла вокруг ни клочка ткани. Она опустила взгляд и осмотрела грудную клетку. Между ребер с правой стороны застрял кинжал из какого-то зеленоватого металла, а может, он раньше был бронзовым и теперь просто позеленел от времени. Последнее, решила Банри, вряд ли возможно, таким оружием не пользуются уже несколько тысяч лет, костяк просто не мог сохраниться в целости на воздухе столь долгое время. К тому же кровь эта… Банри осторожно потянула рукоять на себя, чтобы не сильно потревожить останки, но все равно, когда кинжал освободился, одно ребро вывалилось на пол. Она повертела клинок в руках – да, на бронзу мало похоже – и спрятала его в сумку, чтобы потом поинтересоваться у какого-нибудь кузнеца, что это такое. У правой кисти скелета лежало что-то темное. Банри присела рядом с этим предметом на корточки и осторожно перевернула его кончиком пальца. К ее удивлению, это оказалась жутковатого вида маска, вырезанная из старого потемневшего дерева. Как видно, покойный держал ее в руке перед смертью. Банри вызвала магический светильник, чтобы рассмотреть вещицу и увидела исписанный убористым почерком листок бумаги, неизвестно каким чудом уцелевший здесь. Бумага была желтой, а чернила сильно выцвели, да еще и расплылись кое-где, но разобрать текст было можно.

На первый взгляд, работёнка была проще некуда. Мы с Гроз занимались такими вещами тысячу раз. Какому-то идиоту-бретонцу нужна охрана для перехода через горы. Отлично. Лёгкие денежки. Понятное дело, он всю дорогу достаёт нас этой своей проклятой маской. То-то смеху было, когда Гроз её с него сорвала и нацепила на себя – а он стал грозиться, что нам не заплатит. Да только места там не такие, чтобы в одиночку гулять, это он быстро сообразил и больше глупостей не болтал. В общем, добираемся мы до места, там он роется в каких-то бумажках, что-то бормочет себе под нос – как будто не мы с Гроз десяток вонючих троллей пришибли, чтобы его сюда дотащить, – а потом, без всякого предупреждения, р-раз. Надел на себя маску и исчез. Только что я его придушить мог одной левой, как вдруг его и след простыл. Сидели мы там с Гроз и голову ломали, что же делать. Потом она барахло стала собирать, чтобы домой возвращаться, – и тут он оп-па, возвращается, с маской в руке. Умоляет нас не уходить, просит подождать, мол, он нам за это и платит. Потом опять маску на физиономию натягивает и пропадает. Я и раньше плащи-невидимки видел, но тут другое – я пару раз кулаком туда ткнул, пусто. Ни во что не попал. Затем он опять появляется, говорит, что ему нужно ещё время. Что-то там ему надо понять про другие маски – и опять пропадает. Это было вчера, и мне уже надоело сидеть тут, маяться дурью и самому себе письма писать. На рассвете мы двинем домой, и клянусь Азурой, если он вернётся, я его ножом ткну, чтобы больше никуда не сбежал. Мы с него мёртвого больше добычи возьмём, чем он нам живой заплатит. Но маску брать не станем. Пусть валяется тут и гниёт, вместе с ним и с троллями.

Банри воззрилась на маску. На вид в ней не было ничего особенного, просто деревянная фиговина со страшноватой рожей: тяжелый подбородок, уголки щелеобразного рта опущены, глаза словно прикрыты. Банри поколебалась и взяла маску в руки, и спустя несколько секунд пальцы ее потеплели – выходит, не такая уж и простая штука, раз зачарована. К тому же она едва слышно гудела. Идея была совсем идиотская. С магическими штуками Банри никогда не дружила, да и, кроме того, прекрасно знала, что пользоваться ими опасно, но записи наемника подогрели ее любопытство. Она встала в центре помещения и покрутила маску в руках. Никаких креплений видно не было так что Банри с опаской и легкой брезгливостью – от дерева слегка тянуло запахом гниющей плоти – просто приложила ее к лицу. Первую секунду ничего не происходило, но Банри даже не успела разочароваться, как ее охватило жуткое чувство, будто она проваливается куда-то. Она испуганно ахнула и отняла маску от лица, и сразу все прекратилось. Банри судорожно сглотнула и уставилась на деревяшку. Самым разумным было бы бросить ее тут же и быстро уйти, но она уже не могла этого сделать. Собравшись с духом, она еще раз примерила маску. Чувство падения вернулось, на мгновение потемнело в глазах, и вот Банри смотрит сквозь узкие прорези в дереве на абсолютно целый постамент с восемью бюстами в капюшонах и тремя каменными драконьими головами – две поменьше по краям и одна побольше прямо в середине сооружения. В общем, оно сильно смахивало на то, рядом со скелетом, да и зал был абсолютно таким же. «Не таким же – тем же самым», – услужливо подсказал некто внутри сознания Банри. Да нет, не может быть. Маска, наверное, просто телепортирует надевшего ее куда-то, вот и все. Банри сглотнула ставшую вязкой слюну и осмотрелась. Все здесь было… новым, недавним. Густо-синие с белым узором гобелены на стенах – чистые и целые, словно недавно вытканы, все металлические предметы – светильники, жаровни, ярко освещающие зал – начищены, на каменном полу – ни пылинки. Чувствуя, что голова начинает кружиться, Банри опустила руку с зажатой в пальцах маской и зажмурилась. Ей опять показалось, что она куда-то проваливается, а когда она открыла глаза, то обнаружила, что стоит в полутемной комнате, где гуляют ледяные сквозняки, светильники и жаровни изъедены ржой, а у разрушенного изваяния сидит безголовый скелет. Над постаментом Банри рассмотрела остатки выцветшего гобелена. Раньше он был фиолетово-синим, как и там, вернее тогда в зале. Через несколько минут Банри вышла из зала со скелетом на улицу. Деревянная маска покоилась на дне ее сумки.

***

Альфсигры нигде не было видно. Банри перепугалась. Кобылу могли сожрать тролли, пока ее хозяйка… путешествовала во времени, но потом она заметила, что на свежем снегу видны отпечатки копыт, тянущиеся на юг. Банри припустила по следу, надеясь, что лошадь не ушла слишком далеко. Гадкая Альфсигра, оказывается, уже вышла за пределы города и теперь паслась среди сосен, растущих в ущелье. Здесь уже начался пологий спуск в низины, снега почти не было, так что кобыла лениво пощипывала жухлую траву и выглядела весьма довольной. Запыхавшаяся Банри сердито шлепнула ее по крупу, но лошадь и ухом не повела. Банри забралась в седло и пустила ее рысью, Альфсигра подчинилась, но весьма неохотно. Пожалуй, следовало бы выяснить направление получше, но Банри была так зла, что поехала, куда глаза глядят. Тогда ей показалось, что они глядят в нужном направлении. Вскоре она увидела тропу в горы. Банри, не задумываясь, направила лошадь в ту сторону и начала подниматься. Ей и в голову не пришло, что путь неверный. Примерно на середине подъема она поняла, что он точно верный, только ведет не совсем туда, куда она первоначально планировала ехать. Теперь Банри знала наверняка, что ей нужно подняться на самый верх, чтобы прикоснуться к Стене Слов. Альфсигра опять заупрямилась. Сначала она сильно сбавила шаг, и никакие понукания не могли заставить ее идти быстрее. Потом и вовсе остановилась. Банри напрасно пихала ее пятками в бока и с силой шлепала по крупу, все было без толку. Она спешилась и попыталась тащить лошадь за собой, но силы были слишком неравны. Банри выругалась и накрепко привязала Альфсигру к стволу ближайшей сосны. Слово ожидало ее, и медлить больше было нельзя. Подниматься пришлось гораздо дольше, чем ожидалось, но Банри этого не заметила, поглощенная шепотом, что набирал силу в ее сознании. Становилось все холоднее, на склонах лежал снег, а остатки древней каменной лестницы обледенели. Полуразрушенные ступеньки внезапно кончились, и показался обширный заснеженный уступ. Площадь его была весьма велика, здесь можно было поставить небольшую усадьбу. Воздух на горе был уже весьма разреженным, и Банри, выросшая и всю жизнь прожившая в низинах, дышала с некоторым трудом. Она обогнула древний алтарь и быстрым шагом приблизилась к Стене Слов, которая уже пела, а не шептала. Через пару мгновений – а, может, пару тысячелетий – Банри очнулась от созерцания нового выученного Слова – «FO», что значит «мороз» – и стала слышать другие звуки – завывание ветра на вершине горы, шорох сдуваемого его порывами колкого снега… и тяжелое дыхание огромного существа. Окаменев от ужаса, Банри медленно подняла голову и уставилась в серебристо-голубые глаза сидящего на Стене дракона. Чешуя его была такого же ледяного оттенка, под стать очам, только темнее. DOVah молча взирал на крошечную смертную, замершую в страхе перед ним, и не предпринимал никаких действий. К Банри вернулась способность двигаться. Она медленно попятилась, не сводя глаз с дракона, и ударилась обо что-то поясницей. Чуть не вскрикнув от неожиданности, она все же обернулась, в один момент заметив скелет, камень душ в подставке и маленькое дорожное святилище Акатоша на алтаре. Статуэтка Отца Времени выглядела подозрительно новой, даже снег ее не слишком запорошил. На гладкой полированной поверхности Банри углядела свежие царапины, будто от больших когтей. Это казалось невероятным, но похоже, что дракон стащил откуда-то маленький алтарь своего родителя, сделанный руками смертных, и принес сюда. Банри бочком-бочком обошла большой алтарь, и стала медленно отступать к спуску в ущелье. Дракон следил за ней с некоторым любопытством во взгляде, но взлетать не собирался, только изредка шевелил крыльями и хвостом. Немного осмелев, но не переставая коситься в сторону чешуйчатого «родственника», Банри вышла опять на середину уступа, постояла немного, быстро прошагала к маленькой рукотворной смотровой площадке под козырьком, располагающейся напротив Стены, и немного полюбовалась открывшимся видом на Скайрим. Если бы за спиной не сидел дракон, она получила бы гораздо больше удовольствия от созерцания, но и так зрелище оказалось захватывающим. Она вернулась к алтарю, схватила камень душ и спрятала его в карман. Дракон ничего не сделал. Тогда Банри обошла Стену Слов слева, миновав подмороженный труп какого-то мужчины в доспехах, и обнаружила там огромный древний сундук. Она подергала крышку – вроде не заперто, но жутко тяжелая – с трудом откинула ее, и тут сверху, со Стены, послышалось шуршание и скрежет. От ужаса у Банри язык примерз к небу, она подняла голову и увидела, что драконье крыло убралось, а вместо него теперь имеется драконья же голова – он просто повернулся так, чтобы продолжать наблюдать за тем, что делает эта странная смертная. Больше всего он напоминал Банри зрителя, попавшего на премьеру нового спектакля, и который наблюдает за действием со всем вниманием из опаски, что не поймет смысла пьесы, если что-нибудь упустит. Банри быстро принялась вытаскивать из сундука драгоценности и монеты и запихивать их прямо под куртку. На дне еще нашелся кинжал, вернее, короткий меч из невероятно редкого теперь морровиндского стекла-сырца. Подобные перестали изготавливать почти два века назад, когда случился катаклизм, Банри видела похожее оружие только на картинке в какой-то книге. Сам клинок выглядел так, словно был отлит из прозрачной зеленой леденцовой карамели, и сверкал на солнце так, что глаза слезились при взгляде на него. Банри вложила меч в ножны, засунула его за пояс и подняла голову. Дракон по-прежнему с интересом разглядывал ее. Банри вышла из-за Стены к алтарю, держа в руке старинный серебряный кубок, найденный в сундуке. Дракон немедленно занял прежнее положение, заставив Банри в очередной раз облиться ледяным потом. Кубок она пристроила у святилища Акатоша, между статуэткой и левой голенью скелета. Потом стянула с плеч лямки своего мешка и, развязав тесьму, выудила из горловины небольшую бутылку вина, купленную в «Вересках» перед самым отбытием. Не Сурили и не Тамика, конечно, но вполне приятное на вкус. Банри налила вино в кубок, бормоча под нос короткую молитву и краем глаза следя за драконом. Он опустил голову и наблюдал, как темно-красная жидкость быстро заполняет серебряную емкость почти до краев. Несколько архаичный обычай, но Банри не знала, что еще пожертвовать Предводителю Восьмерых, а уходить, не оставив приношения, казалось неправильным. Она спрятала оставшееся вино в мешок и робко посмотрела на дракона. Теперь тот смотрел на нее с тенью одобрения во взгляде. Банри мелкими шажками придвинулась к лестнице, и тихонько сказала: – До свидания… – И сразу же поняла, что это слишком опрометчиво и исправилась: – То есть… Прощай. Дракон промолчал – к счастью. Банри развернулась и стала спускаться вниз, со страхом ожидая, что вот сейчас послышится хлопанье огромных крыльев, и их обладатель пустится за ней в погоню. Но ничего такого не произошло. Она обернулась: дракон сидел на Стене Слов, вытянув шею, насколько это возможно, и провожал ее взглядом, пока Банри не скрылась из виду.

***

Альфсигра методично объедала красные плоды снежноягодника, растущего рядом с деревом, где ее привязали, и даже не соизволила оторваться от своего занятия, когда появилась Банри. Ругаясь сквозь зубы, она заползла в седло и направила несносную кобылу вниз по тропе. Было далеко за полдень, и ей хотелось наконец-то переночевать если и не под крышей, то хотя бы уже в долине. Она понукала Альфсигру идти быстрее, и та, отдохнувшая и сытая, двигалась довольно бойко. Тропа исчезла. Банри ехала строго на юг, надеясь, что рано или поздно выедет на тракт, тот самый, что как-то привел ее из Вайтрана в Рорикстед и обратно. Дорогу она в конце концов увидела, только другую – старую и полузаброшенную, ведущую прямиком на неспокойное кладбище. Погост был населен весьма энергичными вооруженными скелетами и не менее энергичным драугром, что присоединился к компании ходячих костяков прямиком из своего саркофага. Ради разнообразия, драугр не был Языком, зато кидался здоровыми сосульками на манер некромантов из Устенграва. Со скелетами Банри живо расправилась при помощи все той же Безжалостной Силы, но с ходячим мертвецом сейчас связываться совсем не хотелось. Она стегнула Альфсигру запасной тетивой за неимением кнута, но лошадь не нуждалась в стимуле и припустила на юг по дороге галопом. Банри едва удержалась в седле. Кобыла неслась по старому тракту, хотя драугр и его обиталище давно скрылись из глаз. Банри, чувствуя, что сейчас вот-вот свалится наземь, изо всех сил натянула поводья, и Альфсигра замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Ожидая, пока лошадь успокоится и передохнет, Банри оглянулась, чтобы убедиться – драугр давно и безнадежно отстал – и медленно поехала вперед, на юг. Они как раз миновали какой-то старый мост через ручей, когда Банри услышала нарастающий гул, повернула голову и увидела несущийся прямо на нее огненный шар размером с бычью голову. Она в панике попыталась увести кобылу из-под удара, но избежать атаки полностью не смогла – шар ударил в мостовую под копытами Альфсигры и с оглушающим грохотом взорвался, разнеся камни в щебень и отшвырнув лошадь с всадницей с полотна дороги. Наверное, Банри все же на несколько секунд потеряла сознание, а когда очнулась, то обнаружила, что валяется на земле, а ее правая нога придавлена неподвижно лежащим на боку телом Альфсигры. Глаза лошади были открыты и смотрели в никуда. Банри всхлипнула и потянулась к морде кобылы, не веря, что она мертва, но тут же отдернула руку и попыталась выбраться из-под туши – из-за ближайшего холма появились нападавшие: три высокие фигуры – одна в длинной темной мантии с капюшоном, две другие – в золоченых доспехах и с таким же оружием, все украшено соколиными головами. Они приближались не спеша, ведь жертва была почти беспомощна. Банри в отчаянии дергала ногу, силясь освободиться, но ничего не получалось. Те двое, в доспехах, не торопясь, вытаскивали мечи, к лукам, таким же золотистым и блестящим, как и остальная экипировка, они не притронулись. Тот, что в мантии, приготовил новое заклинание, на сей раз что-то электрическое – Банри заметила маленькие лиловые молнии на его ладони… Умирать не хотелось совершенно. Она рванулась еще раз изо всех сил, и нога, кажется, поддалась, правда сапог почти сполз, но это были мелочи. Талморцы были совсем близко, их волшебник давно мог воспользоваться своим заклинанием, но медлил, видно, хотел бить наверняка. Оружие было далеко, да им Банри вряд ли бы смогла воспользоваться, о магии и думать не приходилось – этому колдуну она не ровня. Ей оставалось последнее средство – Крик. Два Слова Безжалостной Силы всколыхнули землю вокруг и отшвырнули альтмеров далеко, но, к сожалению, недостаточно, чтобы совсем от них избавиться. Хотя они и вырубились на некоторое время почти как сама Банри от атаки талморского мага. Пока эльфы охали, слабо трепыхались и мотали головами, пытаясь избавиться от звона в ушах, Банри из последних сил дернулась и вытянула правую ногу из плена. Убежать сразу не вышло – нога была сильно помята и плохо слушалась. К тому же сердце требовало мести за Альфсигру, так что она схватила свой лук и пару стрел и прохромала подальше от лошадиной туши, чтобы иметь лучший обзор и место для маневра. Голова еще плохо соображала, поэтому Банри сперва выстрелила не в колдуна, который и представлял наибольшую опасность, а в одного из солдат. Да еще промахнулась, так как двоилось в глазах, и попала не в лицо – единственную открытую часть тела, а в плечо. Талморец взвыл от боли и схватился за древко стрелы, а его товарищ и маг-предводитель уже поднимались на ноги. Банри натянула тетиву до уха, но пальцы толком не слушались, и стрела, так и не набрав полной силы, свистнула и ударилась в землю неподалеку от башки колдуна. Последний немедленно атаковал с двух рук, его проклятые молнии, чудом разминувшись с головой Банри, подожгли кустарник позади нее. Она отпрянула в сторону, а потом поковыляла прочь с дороги, в тундру, и спряталась за валуном, оставшимся здесь со времен последнего оледенения. Талморцы приближались к ее укрытию. Банри попыталась выстрелить еще раз, но маг, едва заметив ее голову над валуном, снова атаковал. Молнии угодили в камень, оставив пару подпалин, Банри ощутила запах грозы, смешанный с вонью раскаленной породы. Стрелы кончились. Надо было хватать целый колчан, а не несколько штук из него, но тогда Банри не слишком ясно соображала. Осознание того, что она сейчас погибнет не пойми за что, наполняло душу глухой тоской, захотелось даже выйти и дать себя прикончить, что непременно порадовало бы ее врагов. Банри слышала шелест травы под ногами альтмеров и от души проклинала все их талморское племя, надеясь, что ее проклятия дойдут до адресатов, пусть и не сразу. Помощь пришла, откуда не ждали. По правде, Банри вообще не ждала никакой помощи, и тем невероятнее она оказалась. Сверху послышался плеск огромных крыльев, в темнеющем небе промелькнула большущая черно-синяя тень с голубоватыми подпалинами. Банри услышала Слова «FO Krah DiiN» и высунула голову из-за своего камня, чтобы увидеть, как солдат в золоченом доспехе, уцелевший, не раненый, превращается в заиндевевшую статую. К сожалению, колдун не пострадал, так как быстро сообразил, что к чему, и отпрыгнул подальше с линии атаки, заодно прикрывшись магическими щитами. Впрочем, ловкость ему не слишком помогла. Дракон приземлился неподалеку от мага, сделал быстрый выпад головой вперед и проглотил эльфа целиком, со всеми его молниями, огненными шарами и мантией с капюшоном. Последнего, подстреленного, талморца дракон просто придавил. Он догнал удирающего альтмера, сбил с ног, взгромоздился на распростертое тело сверху и сидел так, пока жертва не задохнулась. Потом вспорхнул с дороги, и угнездился на небольшом холме неподалеку от спрятавшейся Банри. Кругом воцарилась тишина. Выждав еще немного, Банри выбралась из укрытия и осмотрелась. Замерзший талморец уже слегка подтаял, но оживать не собирался. Она покосилась на дракона – тот взирал на нее с прежним любопытством, как и там, в горах, у алтаря. Алтарь Рожденного Небом, снова сказал внутренний голос. Банри мысленно приказала ему заткнуться и опять посмотрела на крылатого родича. Это был тот же самый, не было сомнений. – Спасибо тебе… – пробормотала она. Прозвучало это совсем глупо и жалко. Одного «спасибо» за внезапное спасение жизни было явно маловато. Да и… не было ли оно преждевременно? Вдруг дракон просто хочет самостоятельно ее прикончить? Но тот, кажется, не собирался делать ничего подобного, только слегка шевельнулся, когда Банри к нему обратилась. Она немного потопталась на месте в одном сапоге и решила вернуться к Альфсигре, хотя бы вещи забрать. Банри как раз спускалась на дорогу, когда увидела, что лошадь подняла голову и фыркнула, а потом попыталась подняться на ноги. Это ей удалось, хотя и не сразу. Банри ахнула и неловко побежала к кобыле, которая уже стояла прямо и трясла головой. Оказывается, взрывом ее не убило, а лишь оглушило на время. Банри обняла лошадь за шею. В глазах щипало. Сначала она крепилась, но потом плотину слез прорвало, и она разрыдалась, уткнувшись лицом в запыленную альфсигрину шкуру – шок и потрясение требовали выхода. Королева фыркала и тихонько утробно ржала, оглаживая растрепанную макушку хозяйки мордой. С обочины послышались громкое шуршание и гулкие шаги – дракон подбирался поближе. Альфсигра почуяла его появление и испуганно взвилась на дыбы – Банри едва успела отскочить, чтобы ее не задело копытами. Она попыталась унять лошадь, поймала поводья и забормотала что-то успокаивающее. Альфсигра неохотно подчинилась и перестала брыкаться, но все еще нервничала, дико косясь на дракона. Последний окинул человека и лошадь взглядом, взлетел, подняв тучу пыли, и Крикнул: – FO! Ледяная буря покрыла гигантскую площадь земной поверхности толстым слоем хрустящего инея. Морда дракона была повернута в противоположную от Банри сторону, но она все равно ощутила лютый холод. Много позже, перебирая в памяти события, она поняла, что мороз исходил от самого дракона во все стороны, когда он произнес Слово, но сейчас Банри лишь растерянно смотрела на демонстрацию и пыталась удержать Альфсигру, которая от Крика сначала присела на задние ноги, а потом забрыкалась пуще прежнего. Дракон сверху со значением посмотрел на Банри, описал круг над вымороженной землей и лениво полетел обратно к горам. Она озадаченно провожала его взглядом, пока он не скрылся в стремительно темнеющем небе. Альфсигра постепенно успокоилась. Банри выпустила поводья, подобрала свой сапог и обулась. Сумки ее валялись на земле и выглядели плачевно. Она стащила со спины свой заплечный мешок, который был на ней все время драки с талморцами, поставила его рядом с сумками и, развязав горловины, осмотрела содержимое: сокровища, набранные в Устенграве и у Алтаря Рожденного Небом, ясное дело, не пострадали, а вот бутылка с вином и пузырьки с зельями почти все перебились, их содержимое смешалось и промочило плотную ткань мешка. Еда – неизменные хлеб, сыр, мясо и немного фруктов и овощей – завернутая в отдельный непромокаемый пакет, уцелела, хотя и утратила товарный вид. Банри достала пару слегка увядших яблок, протерла их полой рубахи на всякий случай и скормила Альфсигре. Та слопала их в одно мгновение и благодушно посмотрела на хозяйку. Банри выбросила все осколки из сумок и навьючила багаж обратно на кобылу. Потом она увидела труп эльфа, которого подстрелила, и тут же поняла, что так просто уйти не может. Нужно попытаться выяснить, что произошло – вообще непонятно, отчего вдруг эти талморцы набросились на нее. Земля на обочине была странно взрыхлена, очень странно, ведь сама Банри, ее преследователи и дракон дрались на противоположной стороне от дороги. Потом она вспомнила, что именно сюда отшвырнула нападавших при помощи Безжалостной Силы. Во взрыхленной земле она обнаружила пару крохотных флаконов с зельями, длинный тяжелый кинжал из черного металла с серебристыми узорами в черных же ножнах, и сложенный, но сильно помятый листок бумаги. Зелья Банри сразу сунула в карман куртки, талморцы вряд ли бы пользовались некачественным товаром, так что их добро лишним не будет, а изучить препараты можно и позже. Кинжал она тоже взяла себе – эбонит дорогая штука, хотя и приметная. Потом взялась за бумагу.

Разыскивается: имперка по имени Банрион из Готтлсфонта – враг Талмора, активно мешающий нашим планам и принёсший много вреда Доминиону. Цель заслуживает жестокой смерти за свои преступления. Будь осторожнее, это опасный и опытный противник. Если тебя задержат местные власти, мы ничем не сможем тебе помочь. Да здравствует Альдмерский Доминион!

Подпись отсутствовала. Банри еще раз перечитала бумагу, сначала растерянно, потом со все возрастающим ужасом. И недоумением. Да что она сделала такого, чтоб ею заинтересовался Талмор?! Она перебрала в памяти все события, произошедшие с ней за всю жизнь, но так и не вспомнила ничего подходящего. И еще это «опасный и опытный противник»! Просто смехотворно! Банри бы засмеялась, но было ей, по правде, совсем не весело. И еще: откуда эти поганые альтмеры знали, что она поедет именно здесь? Ведь дорога заброшена, ею если и пользуются, то немногие и крайне редко. Разве что… они за ней следили, причем настолько умело, что Банри ничего не заподозрила. Она сожгла бумагу и стала думать, что делать дальше. Спрятать тела? Но где? У нее нет ни лопаты, ни паршивого заступа, а руками не больно-то пороешь, к тому же вон эти эльфы какие здоровые – каждый раза в два больше ее самой. Решение пришло в голову неожиданно. Талморцев убил дракон. Огромных трехпалых следов на земле было предостаточно. Значит, нужно уничтожить все признаки того, что здесь был еще кто-то. Банри живо собрала осколки флаконов из-под зелий и завязала в кусок тряпки, самые маленькие кусочки стекла тоже подобрала намоченным из фляги с водой куском ткани, а вместе с ними еще и некоторое количество земли. Потом пробежалась до валуна, где пряталась от нападавших, и проверила, не обронила ли чего, на обратном пути осмотрела почву под ногами, нашла выдранный из штанины и зацепившийся за какой-то корень клочок ткани и спрятала его в карман. Оставался только подстреленный ею талморец. Древко стрелы эльф сломал еще в самом начале, Банри отыскала оперенный деревянный стержень и прибавила к свертку с осколками стекла, но наконечник засел в плече мертвеца. Она потратила немало времени, ковыряясь ножом в мертвой плоти сквозь дыру в чешуйчатой броне, но все же достала вторую часть своей стрелы. После подобных манипуляций выяснить, чем был ранен покойник, стало невозможно. – Вот так, – тихо сказала Банри и отступила от тела, сжимая наконечник в испачканной кровью руке. Пусть теперь работодатели этих троих, то есть двоих, предъявляют претензии драконам. Если смогут. Банри сполоснула руки в ручье и вернулась к Альфсигре, которая терпеливо дожидалась хозяйку. Было уже совсем темно. Она собралась забраться в седло, но передумала, вспомнив, что лошадь тоже пострадала и пошла пешком, ведя кобылу за собой. Идти Банри старалась побыстрее, но усталость и последствия контузии, временно отсроченные приливом адреналина, едва позволяли держаться на ногах. Ей нужно было прилечь, и побыстрее, но остановиться здесь, рядом с телами талморцев было никак нельзя. Банри тащилась по дороге, которая казалась бесконечной. Голова раскалывалась, сильно тошнило, но она упрямо переставляла дрожащие ноги и мечтала о постели, хоть какой-нибудь. Наконец, будто спустя годы, показалась другая дорога, пошире и поновее, перпендикулярная той, по которой двигалась Банри. Она очень надеялась, что это та самая, нужная ей. Она с трудом подняла голову и узрела по правую руку от себя какой-то форт, а по левую, подальше – одинокую башню, чернеющую на фоне неба. Собрав мысли в кучку, она решила идти налево, к счастью – вскоре показался старый плетень, а за ним – остатки какого-то дома. Крыша у здания отсутствовала, да и стены выглядели хило, но зато тут было сухо, и даже имелась старая кровать с соломой, покрытой облезлой шкурой, вместо матраса. Не помня больше ни о чем, Банри обронила поводья лошади и, проковыляв к постели, повалилась на нее ничком. И мгновенно отключилась.

***

Солнце светило прямо в лицо. Банри поморщилась, не открывая глаз, и перевернулась на другой бок. Голова трещала, будто с похмелья, и лежать было неудобно. Она повалялась немного и села, не понимая, почему спит в верхней одежде и с мешком за плечами. Потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить события, произошедшие накануне, и ужаснуться. Банри вскочила на ноги и чуть не упала – голова закружилась. Переждав недомогание, она, шатаясь, вышла из полуразрушенного домика, поискала глазами Альфсигру, не нашла, услышала знакомое пофыркивание и обошла здание по кругу. Лошадь паслась у какой-то лужи, обрывая губами цветочки уже распустившихся горноцвета и пушицы. Выглядела она вполне сносно, гораздо лучше своей хозяйки. Банри нашарила на поясе флягу и как следует напилась. Желудок сводило от голода, но любая мысль о еде вызывала тошноту. За неимением зелий она оторвала несколько цветков горноцвета – и лилового, и красного, и синего – не обмусоленных Альфсигрой, засунула в рот и стала медленно пережевывать, морщась от горьковато-травянистого привкуса. Кобыла подозрительно следила за ее действиями и даже подошла к ней, в кои-то веки. Воспользовавшись случаем, Банри с трудом залезла в седло и направила недовольную лошадь на дорогу.

***

Башня, замеченная ею прошлым вечером, оказалась Западной Сторожевой, той самой, которую слегка порушил Мирмулнир. Утром Банри опознала ее совершенно точно, даже увидела стражников в желтых плащах, с многозначительным видом прогуливающихся вокруг обломков. Отсюда до Вайтрана было рукой подать, но Банри не стала заезжать в город, хотя ей требовалась помощь лекарей, и поехала сразу в Ривервуд. Уже у самой деревни ее вдруг посетила мысль, которая до сих пор почему-то не приходила в голову – а кто, собственно, такой этот «друг»? Неужто один из жителей Ривервуда? Невозможно, хотя… Была одна кандидатура.

***

– Ну и видок у тебя, – сообщила Дельфина, едва Банри зашла в «Спящий великан», – глаза как у кролика-альбиноса. Пила, что ли, всю ночь? В таверне не было ни души, за исключением самой Дельфины и Оргнара, тосковавшего за стойкой. Банри таращилась на трактирщицу и помалкивала, потом подняла взгляд наверх, туда, где виднелась соломенная кровля с потолочными балками. – Мне нужна комната на чердаке, – наконец выдавила она. В лице Дельфины что-то дрогнуло. – У нас… нет чердака, но, если хочешь, можешь занять свой старый номер. Десять монет. – У меня нет денег, – с неожиданной для самой себя злостью процедила Банри. Деньги у нее были, но отдавать их этой бабе совсем не хотелось. И потом, не мешало проверить свою догадку. – Хорошо, – сказала Дельфина. – Можешь заселяться просто так. Банри прошла мимо, не поблагодарив, и направилась в номер, где уже ночевала больше полугода назад. Зайдя в комнату, она прикрыла за собой дверь и опустилась на кровать. Ее слегка потряхивало от возбуждения и вернувшейся злости. Дверь скрипнула и приоткрылась, пропуская внутрь еще одного человека. Банри пару секунд прожигала незваного гостя взглядом, а потом угрюмо сказала: – Прошу прощения, у меня назначена встреча с другим человеком. – Надеюсь, ты просто прикидываешься, – с усмешкой отозвалась Дельфина. – Это я оставила тебе записку в Устенграве. Она затворила дверь поплотнее и приблизилась к Банри, помахивая мешком средних размеров, из которого вскоре извлекла большой витой рог. – Ты не это ищешь? – Да, это… – пробормотала Банри, не сводя глаз с Рога. Дельфина усмехнулась и села в старое деревянное кресло, бросив пустой мешок на кровать рядом с Банри и вертя Рог в ладонях. – Вот неожиданность, да? Кажется, я хорошо играю роль безобидной хозяйки трактира. – Да как тебе сказать… – Банри тряхнула головой. – Ладно, мне это надоело. Что это еще за шпионские игры? Дельфина резко посерьезнела. – Это необходимость. Всегда нужна предельная осторожность и осмотрительность. Потому что везде шпионы Талмора. Банри вздрогнула. С усилием заставив себя забыть на время про Доминион, она сказала: – Что ж, я тут. Что тебе нужно? И, может, отдашь мне Рог, наконец? Дельфина покачала головой. – Не здесь. – Она поднялась из кресла, явно намереваясь покинуть комнату с Рогом Юргена. – Иди за мной. Но Банри лишь упрямо скрестила руки на груди: – Никуда я с тобой не пойду, особенно в свете всего случившегося. И я надеюсь, у тебя была веская причина тащить меня сюда. Дельфина тяжко вздохнула и медленно опустилась обратно в кресло. – Я смотрю, ты из упрямцев, которые упрямятся, даже если это идет им во вред. Хорошо, так и быть, давай поговорим здесь. Только тихо – стены тут не из бумаги, конечно, но тонкие. Итак, Седобородые похоже думают, что ты Драконорожденная. Это невероятно, как по мне, но теперь… – Минутку, минутку. Как ты узнала про Седобородых и меня? – Я давно в Скайриме. А про тебя я узнала сейчас, когда ты спросила про чердак. Ты совсем тупая? Банри промолчала. – Я знала, что они пошлют тебя за рогом, – продолжила Дельфина, – если подумают, что ты вправду… драконьей крови. Только взяв его, я могла проверить, что это не талморская ловушка… – А про рог ты как узнала?! Что-то сомневаюсь я, что Седобородые тебе рассказали, где гробница Призывателя Ветра! И это не общеизвестный факт, даже в Морфале про этот Устенграв не все знают! Дельфина прищурилась. – Тише, я же предупреждала. О моих источниках я не намерена распространяться здесь. Хочешь знать больше, идем со мной. – Нет, – отрезала Банри, а потом глубоко вздохнула и сердито спросила: – Какое отношение Талмор имеет к Драконорожденным? Мне вообще сомнительно, знают ли они, что это такое. И вообще, тебе лучше объясниться, понятно и быстро! Дельфина неожиданно рванулась вперед и нависла над ней, по-прежнему сидящей на кровати. – Я объясню, чего хочу, когда захочу, ясно?! – прошипела она. – Тебя бы уже не было в живых, если бы я того пожелала! Банри не пошевелилась. Интуиция подсказывала, что эти слова не пустая бравада, а чистая правда. Если эта баба захочет ее прикончить, она это сделает. Дельфина медленно выпрямилась и выдохнула сквозь зубы. – Надо признать, ты раздражаешь… В общем, мне нужно было знать, правду ли о тебе говорят… Как я писала в своей записке, я слышала, что ты, возможно, Драконорожденная… Она еще что-то говорила, но Банри уже смертельно устала от нее, талморцев, тайн и прочей подобной чепухи и медленно встала с кровати, вытягивая руку ладонью вперед: – Мне нужен Рог. Дай, пожалуйста. Дельфина заткнулась, поглядела на нее, словно впервые видела, потом перевела взгляд на Рог, который еще сжимала в руке, и, поколебавшись, вручила его Банри. – Хорошо. Держи. В конце концов, ты же добралась до моей записки. – Банри не смотрела на нее, пытаясь запихнуть находку в сумку. – Так ты выслушаешь меня? – Я же сказала: у меня нет на это времени. Банри шагнула в сторону двери, но наткнулась на вытянутую руку Дельфины. – Я не должна тебя выпускать отсюда, зная, кто ты. – Банри похолодела, а трактирщица продолжила: – Но, наверное, даже у моей паранойи есть пределы. Она отступила в сторону и сказала уже в спину Банри: – Ты знаешь, где меня искать, когда передумаешь. А ты передумаешь. Наверняка. Банри на мгновение замерла с занесенной над порогом ногой, а потом вышла в зал, и дверь за ней затворилась.

***

Когда она вернулась в Высокий Хротгар и продемонстрировала Седобородым свой трофей, те очень обрадовались. Арнгейр забрал Рог и куда-то унес, потом вернулся и велел идти отдыхать, а то вид уж очень изможденный. Банри приняла совет с молчаливой благодарностью и, едва стянув куртку и разувшись, завалилась спать на жесткую лежанку. Утром она позавтракала вместе со стариками, и Арнгейр сообщил, что ей уже можно изучить последнее Слово Безжалостной Силы – «Dah», то есть «Толчок». Обучал ему мастер Вульфгар. Как и прежде Банри велели встать посреди привратного зала и сначала прочитать драконьи глифы, а потом Вульфгар поделился с ученицей знанием о сути Dah. – Отлично. Все испытания пройдены, – довольным голосом провозгласил Арнгейр. – Пора нам во всеуслышание признать тебя Драконорожденной. Банри стояла в центре зала, а Седобородые разошлись в разные стороны, так чтобы ученица оказалась точно в центре условного квадрата, вершинами которого были сами старики. А потом они заговорили. Все разом. Это было как стоять под порывами шквального ветра, бьющими со всех сторон, и потому не дающими упасть, только Голоса Седобородых пронизывали все существо Банри. Поначалу их речь казалась жутким несвязным шумом, но скоро она перестала содрогаться и вслушалась в Слова. К сожалению, Банри смогла разобрать лишь последние из них: «Теперь ты Исмир, Дракон Севера. Вслушайся». Седобородые замолчали. Банри пошатнулась, но устояла на ногах, когда их Голоса стихли. Волосы у нее стояли дыбом, она попыталась пригладить их рукой, безуспешно, и оглянулась на стариков. Те степенно поклонились ей и разошлись по своим делам. Банри тут же уселась на пол. Ей нужно было собраться с мыслями. Вечером, после ужина, она спросила у Арнгейра: – Что это за ритуал был? – Мы произнесли традиционное приветствие Драконорожденному, принятому под наше покровительство. Теми же словами мы приветствовали юного Талоса, когда он пришел на Высокий Хротгар. Впоследствии он стал императором Тайбером Септимом. Банри смерила Арнгейра подозрительным взглядом, когда услышала последнюю фразу. Он что, за дурочку ее принимает? – Я в курсе, – недовольно сказала она и замолчала, внезапно задавшись мыслью, что означает это «мы» – орден Седобородых вообще или тех, что сейчас здесь живут? Последнее казалось невероятным. Хьялти, он же Талос, он же Тайбер Септим, помер полтыщи лет назад. И он не убивал драконов. Банри приосанилась, вспомнив, что хоть в этом-то она круче Талоса. Внутренний голос презрительно фыркнул. – Что вы сказали мне? – спросила она, стараясь не обращать на него внимания. Арнгейр удивился. – А ты не поняла? Ах да, я все время забываю, что ты не знаешь драконьего… – Я поняла, – прервала его Банри. – Но только самый конец. Это приветствие было так… ошеломительно, что я не сразу разобралась, где нахожусь. – Что же, ладно. Вот очень грубый перевод: «Долгие лета тосковала Корона Бурь по челу, достойному носить ее. Своим дыханием мы ныне даем ее тебе, исполняя веление Кин, веление Шора и веление предков с Атморы. Ныне ты Исмир, Дракон Севера, внимай нам». Выслушав, Банри медленно кивнула. Что ж, перевод и в самом деле грубоват и не точен, ехидно сообщил внутренний голос, и на сей раз она не стала пытаться заглушить его. Банри подумала, не рассказать ли об этой странности Арнгейру, но не решилась. Она покосилась на старика – тот углубился в чтение и перестал замечать ученицу. – Спасибо, наставник, – пробормотала Банри и отправилась спать.

***

Две недели спустя она спустилась с горы и пошла прямиком в таверну Айварстеда, на попечение хозяина которой оставила Альфсигру. – Все в порядке с твоей красоткой, – сообщил Вилхельм. – Ест в три горла и спит. Собиралась как-то всю капусту на «Звездопаде» сожрать, хорошо хоть Линли заметила и отогнала ее. – Ясно, – вздохнула Банри. – Сколько я должна за эту капусту? Вилхельм ухмыльнулся: – А нисколько! Она только один кочешок и погрызла, остальное не успела. Да и Боти сказала, что невелик убыток. Банри забрала лоснящуюся Альфсигру, расплатилась с Вилхельмом и отправилась домой.