О тех, кто не слушает добрых советов

Раннее утро последнего дня месяца Последнего Зерна выдалось таким холодным, что изо рта при выдохе вырывался пар. Банри вышла на терраску «Деревянного кружева», кутаясь в свой плащ, и подумала, что неплохо было бы вдобавок в оставленное ей Дельфиной одеяло завернуться. Проведав Альфсигру, она двинулась к тропе в горы, к бывшему кургану Салокнира – хотелось осмотреть место битвы на свежую голову и при свете дня. Заиндевевшая трава хрустела под подошвами сапог. Банри остановилась и задумчиво посмотрела под ноги. Год назад в окрестностях Хелгена не то что иней – снег лежал кое-где. Очень странно, особенно если учесть, что Роща Кин находится значительно севернее и тоже в предгорьях. Она поразмыслила и решила, что, возможно, нынешнее лето просто теплее, нежели предыдущее. А еще Хелген раскинулся прямо в предгорьях хребта Джеролл. На полянке с курганом, такой уютной раньше, теперь царил хаос. Изломанные, а то и вырванные с корнем кусты, содранный дерн, рытвины всех размеров, да еще множество здоровенных трехпалых отпечатков на поверхности земли. Целых три мачтовых сосны тоже не пережили сражения и теперь валялись на земле, обломанные у самых корней. Банри растерянно смотрела на поваленные стволы, пытаясь вспомнить, кто и когда их повалил. Уж такое она бы точно запомнила. По крайней мере, она была уверена, что ни она сама, ни Салокнир этого не делали. Потом Банри все-таки вспомнила, что Алдуин использовал зачем-то Безжалостную Силу, возможно для того, чтобы вскрыть курган своего приспешника, и несчастные сосенки пострадали в процессе… Останки Салокнира лежали там же, где и раньше, никем не потревоженные. Банри приблизилась, постояла немного, наклонилась и подобрала один клочок драконьей шкуры. Она была темной, зеленовато-серой. Ничего общего с блестящей, радужно отсвечивающей на солнце или под лунами чешуей живого дракона. Салокнир-то, к слову, был при жизни то ли медного, то ли бежевого окраса – в ночи трудно определить цвета. Банри стащила плащ с плеч и, дрожа от холода, расстелила его на земле рядом с останками. Она с силой потерла друг о друга озябшие ладони и подышала на них, потом присела. Бок, пострадавший от удара драконьим хвостом, все еще болел – Банри залечила накануне вечером трещины в ребрах при помощи магии, но ушиб решила не трогать – пусть само заживает. Она принялась перекладывать кости и чешую на плащ, благо куски были не слишком большие, хотя и увесистые, особенно кости. Когда все, что осталось от физической оболочки Салокнира, переместилось на шерстяную ткань, Банри подобрала углы плаща и, поднатужившись, потащила куль к разоренному кургану. Вывалив содержимое плаща в полость могильника, Банри ощутила некоторое облегчение. Не то чтобы ее мучила совесть из-за непогребенного противника, скорее, она ощущала некоторое неудобство, связанное с тем, что кости и чешуя Салокнира валяются тут, и любой может их подобрать. Особенно обострилось это ощущения после пары отстраненных реплик местной колдуньи Дравинии Резчицы, что, мол, драконьи кости наверняка имеют огромную ценность для магов и алхимиков. Глаза ее при этом так сверкали из-под капюшона, что Банри с трудом подавила желание тотчас же помчаться в холмы и как следует захоронить останки, чтоб никто до них не добрался. Банри уныло посмотрела на сверток с костями. Как ни крути, эта ведьма, да и любой, кто захочет, запросто сможет выкопать их обратно, едва она, Банри, покинет это место. Вздохнув, она переложила кости и чешую обратно и потопала к деревне, волоча за собой плащ по земле. В конце концов, мощи Мирмулнира уже несколько месяцев валяются в «Доме теплых ветров» под хозяйской кроватью, так почему бы не добавить к ним еще и Салокнира? К тому времени, как Банри вернулась в поселок, она уже раз двадцать успела пожалеть, что оставила кости второго убитого дракона валяться на Скелетном Гребне, мало ли кто их подберет?.. В «Деревянном кружеве» никого, кроме Иддры, не было. Трактирщица подняла голову, окинула гостью взглядом и отвернулась. Банри пожала плечами и подошла к стойке. Иддра старательно делала вид, что не видит ее. – Мне нужен мешок. Большой, желательно без дырок. То есть, два мешка. Нечего мешать кости одного дракона с костями другого. – А еще чего тебе не надо? – огрызнулась Иддра. – Да нет, – мирно проговорила Банри, подумав секунду, – у меня все остальное уже есть. Иддра гневно фыркнула, вынесла из подсобного помещения ворох мешковины и швырнула его на стойку. – Пятьдесят золотых! Банри двумя пальцами приподняла ткань и по-простому спросила: – Ты вконец обалдела? – Иддра начала раздуваться от злости. – Знаешь, я многое могу принять и простить, но это уже явный перебор. – А ты не хами мне тут! – рявкнула Иддра. – А то вон… стражу позову! – Да-да. Зови. Видимо, этот ваш доблестный охранник только и способен на то, чтобы с бабами в трактирах драться. Иддра принялась хватать ртом воздух, но Банри больше не хотелось видеть ни ее, ни ее убогую семейку. Она швырнула на стойку пару септимов и сгребла мешки, игнорируя протестующие вопли, потом зашла в свою комнату, забрала сверток с едой, который собрала вчера вечером из купленных втридорога у Иддры продуктов, и вышла прочь из «Деревянного кружева». Несколько минут ушло на то, чтобы взнуздать и оседлать Альфсигру и навьючить на нее мешок с драконьими костями, которые Банри пересыпала туда из плаща. Она накинула на себя уже довольно грязный и слегка влажный пыльник, забралась в седло и пустилась в путь на юг.

***

Банри покачивалась в седле, обуреваемая печальными мыслями. Было ей очень грустно. На Иддру с ее узколобыми мужиками – что с муженьком, что с сыночком – она не злилась, скорее обижалась. Злиться-то следовало на саму себя – за излишнюю болтливость. И зачем только она рассказала этим деревенщинам, что убила Салокнира?.. Разумеется, они ей не поверили и тут же подняли на смех. Особенно старались оба Кьельда и трусливый Брат Бури. Последний, как выяснилось, с перепугу удрал так далеко, что вернулся почти к полудню на следующий день после посещения Алдуином Рощи Кин. Впрочем, вернувшись, держался он с таким достоинством, будто никуда и не сбегал, а сам голыми руками завалил дракона. Банри оставалось только позавидовать его выдержке. Она вздохнула, вспомнив, как быстро поменялось к ней отношение поселенцев, едва она заикнулась о своей причастности к смерти Салокнира. Хотя, конечно, не все отреагировали так же как Кьельды и стражник. Сестры Уриэль помалкивали, Дравиния внимательно таращилась из-под своего клобука и тоже не издавала ни звука, зато Рогги (который позже отыскал топор Банри на холме) простодушно ахнул и спросил: – Ух! И как только тебе удалось справиться с такой громадиной? Банри даже ответить не успела, потому что Кьельды разом заорали – девка-де врет внаглую, всем известно, что дракона может убить только настоящий нордский герой вроде Талоса (причем стражник веско отметил, что Ульфрик Буревестник тоже мог бы). А тут какая-то вошь претендует на лавры. Банри была уверена: будь на ее месте мужчина, ему бы точно набили морду и выбросили из трактира вон. Но она все же была женщиной, да еще платежеспособной и со связями, так что местные представители власти ограничились оскорблениями, да еще настойчиво попросили побыстрее покинуть их гостеприимное поселение и в дальнейшем носа сюда не казать. Банри была бы счастлива осуществить их желания, но на тот момент чувствовала себя слишком измотанной, чтобы куда-то ехать. К тому же она уже заплатила Иддре за еду и ночлег, так что собиралась хотя бы хорошенько выспаться. К сожалению, трактирщица приняла сторону своих мужа и сына и изо всех сил старалась продемонстрировать, что Банри здесь не рады. За припасы в дорогу она заломила несусветную сумму, да еще попыталась подложить два заплесневелых батона хлеба и прокисшее вино, почти ставшее уксусом. Цену Банри удалось сбить раза в два, а от негодных продуктов избавиться, но ее настроение уже было испорчено на недели вперед… – «Говори, лишь когда молчать нельзя», – угрюмо процитировала она. – Вот уж точно. Банри свернула с дороги в тундру и поехала на юго-запад, к Скелетному Гребню. Через несколько часов вдали показалась знакомая вершина характерных очертаний, и можно было перевести дух – она уже решила, что заблудилась. Банри задрала голову: наступил вечер, и надо было позаботиться о месте для ночлега. При ней все еще было дельфинино одеяло, но здесь, возле горячих источников, можно было спать нагишом даже зимой. Хоть какая-то радость. Тремя днями позднее Банри поднялась на горушку, торчащую среди вонючих озерцов с ярко-синей водицей. Дракон, вернее, то, что от него осталось, лежал на том же месте, где и раньше – возле умолкнувшей Стены Слов, только кости его слегка занесло песком. Банри осмотрелась и решила, что, пожалуй, этого она забирать не будет. Места здесь безлюдные, останки со временем просто уйдут в землю, и никто их не потревожит. Она спустилась с горы и направилась дальше на юг – к Черному Броду.

***

В поселке ей сильно полегчало. То ли помогла встреча с Деркитусом, Сондасом и другими шахтерами, которые приняли путницу очень радушно, то ли просто миновало достаточно времени, чтобы обида улеглась. Насладившись шахтерским гостеприимством и отдохнув, она отправилась в путь. Банри изо всех сил торопила Альфсигру – ей ужасно надоело ночевать на обочине, и если в вулканической тундре Истмарка можно было спать прямо на теплой земле, то эта местность казалась донельзя неуютной. Банри уже начала мечтать об уже знакомом древнем сооружении, которое Дельфина назвала Хиллгрундом, и которое, если верить ее же словам, служило кому-то склепом. В темноте Банри чуть не пропустила тропу, но вовремя вынырнувший из-за облаков Мессер давал достаточно света, чтобы не заблудиться. Вздохнув с облегчением, Банри направила Альфсигру в горы, чуть не задев сапогом каменную пирамидку у начала тропинки. Когда лошадь добралась до постройки, она спешилась и шагнула в темноту древней террасы. Банри даже не заметила некую странность – что из-под дверей пробивается свет, по-хозяйски распахнула их и шагнула внутрь, ведя лошадь за собой. Только теперь она увидела, что, во-первых, комната перед входом в подземную часть комплекса освещена – кто-то зажег свечи и жаровни, а во-вторых – посреди залы стоял спиной к дверям какой-то долговязый широкоплечий парень в железной кирасе. Последний тоже не сразу понял, что теперь не одинок здесь. – Ай! – взвизгнул он, обернувшись. Присмотревшись к незваной гостье повнимательнее, он перевел дух. – Ох, во имя Кин, ты меня напугала! – Ну извини… – Банри устало прислонилась к стене. Вид у белобрысого был и впрямь какой-то дерганый, так что она спросила: – У тебя что-то случилось? – Да уж случилось… – Юноша беспокойно огляделся по сторонам и сообщил: – Тут где-то бродит некромант, так что берегись. Банри в тоске уставилась на него. Некромант… Час от часу не легче. Похоже, мечты и чаяния о ночевке в знакомом месте накрылись медным тазом. Парень несколько мгновений таращился на нее в ответ, а потом вдруг брякнул: – Ты мне поможешь? – Чего?.. – Ну, он в склепе. Творит там невесть что с моими усопшими предками. Банри рассеянно почесала в затылке. Отчего вьюноша решил, что она специализируется на помощи населению в борьбе с некромантами, было непонятно. Она устала за много дней путешествия, к тому же у нее здорово болели ушибы, оставленные Салокниром, и Банри опасалась, как бы ее не свалила лихорадка. Конечно, в Черном Броде она состряпала себе лечебный отвар из горноцвета и пила его последние несколько дней во время путешествия, но этого могло оказаться недостаточно… – С чего это? – спросила Банри. Парень заморгал. – Так… не знаю. Наверное, моча в голову ему ударила… – Да я не про некроманта. С чего я должна тебе помогать? – Ну… э… – Парень прикусил губу и вдруг решился: – А я тебе денег дам! Банри задумалась. Деньги были бы не лишними. Проклятая Иддра вытянула почти все ее средства за два дня ночлега и хреновую провизию. Конечно, она и захватила-то с собой относительно немного монет, но в нормальных обстоятельствах на них можно было месяц жить припеваючи… – Сколько?.. – деловито спросила Банри. – Ну… мне надо подумать… – Хватит «нукать» и мямлить. Либо озвучь сумму, либо я ухожу, и тогда сам разбирайся со своим колдуном. Парень насупился и засопел. Банри и ухом не повела. Лезть в радушные объятия некроманта за просто так она не собиралась. К тому же хотелось получить некоторую компенсацию за свои невзгоды. Пусть и от непричастного к ним человека. «Ну как непричастного? – напомнила себе она. – Из-за него и его некроманта я не могу просто улечься здесь спать». – Тысяча! – выпалил парень. – Тысяча золотых, если поможешь мне прикончить этого гада! Банри икнула от неожиданности и недоверчиво посмотрела на молодчика. – А есть у тебя такие деньги-то? Обещать все что угодно можно… – Есть-есть, не тревожься. Я их… э… специально прихватил, на всякий случай. Если справишься – они твои. – Ладно, договорились. – Банри решила поверить на слово и не ломать голову над тем, зачем парню из, судя по всему, зажиточной, если не богатой семьи таскать с собой такую кучу денег в семейную гробницу. – Но учти: надуешь меня с оплатой – некромант тебе покажется небольшим неудобством по сравнению с тем, что я тут тебе устрою. Понял? Парень кивнул, не сводя с нее настороженного взгляда. Банри расправила плечи и уже более спокойно спросила: – Так кто там, говоришь, в гробнице? – Валс Веран, – с глухой злобой отозвался парень. – Моя семья никогда с ним не ладила, но сейчас он зашел слишком далеко. Хочет осквернить наш семейный склеп своей грязной некромантией, урод серокожий. Банри поджала губы. Интересно, Веран стал «уродом серокожим» только когда залез в гробницу, или задолго до этого? – Тебя хоть как звать-то? – спросила она, выводя Альфсигру наружу и привязывая лошадь так, чтобы та могла попастись. Парень потащился за ней, с опаской оглядываясь на вход в крипту. – Голлдир… А тебя? – Банри. Вот и познакомились. Давно он там, в гробнице-то? – Со вчерашнего вечера… Банри присвистнула. – Так он за сутки небось такого наворотил… Ты с самого начала знал, что он там? – Голлдир уныло кивнул. – Так чего ж ждал-то?! Сразу надо было разбираться! Парень замялся. – Моя тетушка почти сразу пошла за ним, чтобы остановить его, но так и не вернулась, а один я с ним не справлюсь. – Здорово, – фыркнула Банри. – И ты отпустил тетку одну в склеп? Голлдир опустил голову. – Тут мне гордиться нечем, – горько сказал он. – Я до смерти боюсь этого места, и тетушка Агна об этом знает. – Банри хмыкнула, но парень, оказывается, еще не закончил душещипательную историю: – Отец меня там запер по пьяни, прежде чем ушел от нас совсем… я три дня питался подношениями мертвым, пока тетя Агна меня не нашла. Банри со стуком захлопнула рот. Да уж. Переживи она такое в детстве, наверняка обходила бы любые кладбища далеко стороной. И еще Голлдиру повезло, что его семья придерживается старых традиций – в Сиродиле забытому в склепе ребенку в лучшем случае пришлось бы жевать цветы, и хорошо, если не искусственные, а живые, потому что большинство «цивилизованных» имперцев давно перестало «кормить» своих мертвецов даже на день поминовения. – Пойдем, – вздохнула Банри. – Разберемся с твоим некромантом. – Хорошо! Только… – Что «только»? – Я отопру дверь, мы войдем внутрь, а дальше ты поведешь. Банри закатила глаза – парень был больше ее раза в два, а боялся сильнее раз в двадцать. – Как скажешь, цыпленочек.

***

Внутри гробницы было не так темно, как она ожидала – кто-то, либо тетка Голлдира, либо колдун, зажег все имеющиеся тут светильники. Сам Голлдир, вошедший под сень последнего пристанища своих родственников на полусогнутых, беспрестанно озирался и цеплялся за рукоять своего боевого топора, как утопающий за соломинку. – Нам надо найти Валса, пока он ничего больше не натворил, – проговорил он дрожащим голосом. – Что значит «ничего больше»? Что он уже сделал, в таком случае? – Э… – Ладно, ладно. Идем. Я спать хочу, так что давай разберемся с этим побыстрее. Миновав преддверие, защитники чести и достоинства мертвецов оказались в довольно широком коридоре. Банри он показался знакомым, но она тут же напомнила себе: это оттого, что ей уже не раз приходилось бывать в сооружениях того же стиля и периода. – Говори, куда идти-то, направо, налево? – бурчала она трясущемуся Голлдиру, обнаружив в стене двери одна за другой и лестницу на нижние уровни. – Может, вниз? – А… Э… – Н-да уж. Твои сушеные родственники наверняка гордятся тобой. Приношения здешним покойникам и впрямь приносили исправно, некоторые фрукты, валяющиеся прямо у входов в погребальные камеры, выглядели получше, чем те, что имелись на кухне Банри, да и на бутылках с вином, в изобилии стоявших под одной из дверей, красовались знакомые этикетки со звучными названиями. Банри поочередно открыла обе двери, и за той, что с яблоками, сюрпризов не оказалось – лишь мирно почивающие скелетики. Зато за второй – сильно сердитый Язык, вылезший из своей ниши, едва она шагнула в его «покои», сплошь уставленные бутылями всех мастей, явно не с водой. Он попытался приголубить нарушительницу спокойствия Безжалостной Силой, но та вовремя отпрыгнула в сторону, и под раздачу попал Голлдир. Слава богам, он догадался, что дело худо, и успел увернуться, частично – все равно мощь Голоса любящего предка с такой силой впечатала его в стену, что бедняга на время отключился. Любовь к алкоголю при жизни не довела драугра до добра и после смерти – несколько бутылей от ответного Крика Банри, коим та размазала дедка по его нише, разбились. Пока драугр барахтался среди осколков, она не растерялась и попробовала подпалить их заклинанием – весьма удачно. Должно быть, содержание спирта в этих напитках было немалым. Лужа тут же вспыхнула синим пламенем, а сразу после – и местный обитатель. Голлдир очухался, только когда мертвец хорошенько прогорел и уже не шевелился. – Ты пропустил все самое интересное, – заметила Банри, помогая ему подняться. – Да?.. – Угу. Кстати, похоже, многие твои родственники любили заложить за воротник, а не только отец. – А?.. – Ох, ну довольно. Идем уже. Они спустились на нижние ярусы и вышли в полутемный зал. Банри шагнула вперед и чуть не споткнулась о мертвое тело какой-то женщины. Голлдир тоже ее заметил. – О нет! – Он отпихнул Банри в сторону и повалился рядом с трупом на колени. – Нет! Тетя Агна! Талос, почему я не пошел с ней?! Банри взяла свечу с одного из древних столов и осмотрела покойницу. Кто-то основательно над ней потрудился, понаделав с десяток лишних дырок при помощи, скорее всего, кинжала – весь пол вокруг был залит кровью. Довольно жестоко. Она взглянула на норда – Голлдир раскачивался и причитал, не обращая внимания на мелочи. Банри было жаль и его самого, и его тетку, но усталость донимала ее все сильнее. – Ну-ка вставай, – велела она. – Слезами горю не поможешь, зато еще можно отомстить этому твоему Валсу. Голлдир всхлипнул в последний раз, вытер слезы и поднялся. Потом кинулся к широченным двустворчатым дверям точно напротив теткиного трупа и попытался их выломать, что-то нечленораздельно вопя. Створки, ясное дело, не поддались, зато Банри отчетливо расслышала издевательский хохот с той стороны. – Прекрати, – раздраженно велела она Голлдиру, но тот будто оглох, продолжая ломиться в двери. Банри разозлилась. Она подскочила к сиротинушке и изо всех сил ущипнула его за голое плечо. – Да прекрати ты! Он же смеется над тобой, неужели не слышишь?! Голлдир охнул, выронил щит и накрыл ладонью пораженное место. – Ты чего?.. – Ничаво! – кривляясь, передразнила Банри. – Ты напрасно тратишь время, и свое, и, самое главное, мое! Не позорь тетку, ради всех богов! Голлдир подчинился, понуро подобрал свой щит и оглянулся на тело Агны. – Он дверь завалил… – Я заметила, – огрызнулась Банри. – Это единственный путь туда? – Да. Нет… Подожди… – Голлдир задумался. – Когда-то Агна сказала мне, что в глубине есть тайная комната, где хоронили опозоренных родичей. Может быть, оттуда можно попасть в главный зал…

***

Тайная комната располагалась, видимо, где-то посреди катакомб со старыми захоронениями. Путешествие по закоулкам крипты было совсем не веселым: периодически мертвецы вылезали из погребальных ниш и демонстрировали вторженцам свое недовольство, к тому же ни Агна, ни Валс сюда не заглядывали, так что здесь царила темень, которую Банри разгоняла при помощи своего магического светильника. Заклинание то и дело приходилось обновлять, отчего Банри чувствовала, что надолго ее не хватит. Вдобавок, Голлдир вдруг огорошил ее, когда они свернули в очередную камеру: – Осторожнее, там плита-ловушка. – Банри замерла с поднятой ногой и попыталась разглядеть пол во мраке – проклятый магический светляк только что потух в самый неподходящий момент. Голлдир тем временем добавил: – Я ее разок задел и получил град дротиков в голову. Банри опять вызвала светильник, аккуратно обошла плиту, и заметила: – Мне казалось, эти дротики обычно отравленные. Как же ты выжил? – Да я малой был, – пожал плечами Голлдир. – Они только волосы мне взъерошили. Мне роста не хватило. – Угу, слишком мал, чтобы умереть… Знаешь, в следующий раз, собираясь лезть в подземелье, захвати связку факелов. Вскоре они очутились в самом дальнем и самом мрачном участке крипты. Мертвяки все никак не унимались. Светя синими зенками, они лезли напролом, злобно хрипя что-то на драконьем языке – а значит, лежали они тут уже очень давно. Голлдир не мог понимать их, зато Банри – вполне, пересказывать суть их сентенций она не спешила, чувствительного и впечатлительного нордского юношу это здорово бы расстроило. К слову, Банри за все время блуждания по Хиллгрунду ни разу не видела более-менее свежих захоронений, все они казались древними. Только она собралась расспросить белобрысого об этом казусе, как Голлдир очень тихо проговорил, озираясь: – Похоже, это то место, о котором Агна говорила. Она сказала, что медведь покажет дорогу. – Медведь?.. Банри тоже покрутила головой и заставила светильник подняться повыше. На колоннах и стенах между погребальными нишами и впрямь имелись плиты с изображениями разного зверья. Она обошла все и, углядев ту, где вроде как был медведь, направилась в тот угол. Сама плита была недвижима, но сбоку поблескивала потемневшая от времени цепь. Банри осторожно потянула ее, в любой момент готовая повалиться на пол, но ничего не произошло. По крайней мере, в первые секунды. Потом что-то громыхнуло. Голлдир охнул, а Банри резко обернулась на звук – оказалось, крышка запечатанного саркофага по левую руку от нее внезапно отвалилась, открыв проход в какое-то помещение. – Ты его нашла! – изумился Голлдир, покрепче сжимая топор и поудобнее перехватывая щит. – Проход ведет через саркофаг… – заключил он, будто Банри и сама этого не видела. – Не нравится мне это… но мы все же пойдем. – Да уж куда деваться, – угрюмо отозвалась Банри, настороженно шагая к отверстию в стене – мало ли что там обретается. У нордов «опозоренными» могли быть разные личности – от струсивших в бою до колдунов любой степени зловредности. В комнате было темно, как и в предшествующих ему катакомбах, но впереди виднелся едва различимый свет. Банри на всякий случай обновила заклинание светильника и медленно двинулась вперед. Помещение оказалось довольно небольшим, в противоположной от потайного хода стене – большие двустворчатые двери, вроде тех, что запер колдун. Еще там было кое-что, сразу не замеченное пришельцами – то ли трон, то ли кресло, где восседал мертвец в полном нордском доспехе и высоком рогатом шлеме на иссохшей оскаленной башке. Голлдир, не видя больше ничего, кроме выхода, кинулся туда и выпалил: – Так, эта дверь, по-моему, должна вести в гробницу, где отсиживается Валс. – Он оглянулся и нетерпеливо проговорил: – Пошли туда и покончим с… этим… На последнем слове Голлдир вдруг пустил петуха, придушенно пискнул и выставил оружие перед собой, одновременно прикрываясь щитом. Топор в его руке ходил ходуном, а глаза почти вылезли из орбит. Банри оглянулась, слыша знакомый хрип – так и есть, мертвец решил, что пора бы размять ноги, и встал со своего седалища. Роста покойник был невероятного, каких габаритов он достигал при жизни, страшно было даже представить, если учесть, что макушка Банри и теперь едва дотягивала до уровня его почерневшего нагрудника. Этот драугр тоже оказался Языком, только был гораздо крепче повстречавшегося на верхних уровнях, к тому же в комнате не имелось горючих жидкостей в помощь. От Голлдира толку было мало, в основном он, издавая панические вопли, наскакивал на оживший труп и пытался нанести ему какой-нибудь ущерб посредством своего топора. Получалось плохо. В конце концов он так надоел покойному родичу, что, когда в очередной раз подобрался к драугру на расстояние вытянутой руки, тот схватил его и вышвырнул сквозь двери в следующее помещение. Голлдир, истошно вереща, с грохотом ударился об окованное железом дерево и вывалился прямо под ноги изумленному Валсу Верану, который на свою голову решил выяснить, кто же там, в соседней комнате, так орет. – Грязный н'вах… – начал было Валс, но тут драугр взревел «FUS!», и он улетел в полумрак зала, словно листок, подхваченный ветром. Банри покойник не уделил столько внимания, он будто вообще ее не замечал, возможно, из-за небольших размеров. Это было ей только на руку – пока драугр таращился в сторону Голлдира, Банри подобралась поближе и подрубила ему ноги в коленях, а когда тот повалился на пол, злобно что-то хрипя – несколькими ударами топора отделила скалящуюся пожелтевшими зубами голову от туловища. Голлдир, стеная, валялся там же, куда свалился, отброшенный жесткой прадедовской рукой. Из дальнего конца зала доносились похожие звуки, правда, перемежающиеся нехорошими (Банри была в этом уверена) ругательствами на родном языке Верана. Банри вздохнула и вновь помогла своему спутнику подняться. – Чего разлегся-то? – беззлобно спросила она. – Ага, тебя бы так! Банри промолчала. Ей самой и похуже доставалось. Она коснулась ладонью синячища на боку и проговорила: – Может, вы с Валсом теперь помиритесь? – Еще чего! Посмотри, что он натворил! Из-за него мои предки не желают лежать спокойно! – Да нет же, Голлдир, это не из-за него… – И он убил мою тетю!! Банри устало потерла лоб. Да, это было уже серьезно. Пока она соображала, как бы решить дело миром в таких условиях, колдун успел прийти в себя, забраться на высокую платформу по лестнице и встать там в пафосную позу. Окинув с высоты своего положения Голлдира и его союзницу презрительно-снисходительным взглядом, он торжественно провозгласил: – Мертвые должны служить живым, а не наоборот! Голлдир побагровел от злости. Он набычился, пару раз ударил топором в щит и проорал: – Я верну своих предков в Совнгард – и тебя вместе с ними! – Совнгард – это миф, ты, с'вит! А теперь ты будешь служить мне вместе со своими родичами! Голлдир взревел от злости и кинулся в атаку. Валс вовсю старался, чтоб наследник склепа не скучал, поднимая покойников по три штуки зараз и телепортируясь – такого Банри еще никогда не видела – в разные углы зала. На счастье их живого родственника, Языками мертвецы не были, так что Голлдир, от ярости уже не ощущающий страха, довольно легко справлялся с наплывом нежити. Банри уныло наблюдала за побоищем, периодически отмахиваясь от драугров, приближающихся к ней на расстояние удара. Отпихнув очередного покойника, она рассеянно глянула на пол и увидела на том месте, где не так давно валялся Голлдир, несколько монет и смятый клочок бумаги. Она подобрала все это и развернула бумажку.

Что ж, Голлдир, я впечатлён. Я знаю, как тяжело вам, нордам, даётся грамота – все эти большие слова, должно быть, здорово напрягли твой крохотный мозг. Я также удивлён, что тебе удаётся чувствовать что-то, кроме собственного зловония. Приходи-ка на встречу со мной в гробницу Хиллгрунда, и я покажу тебе, как мы в Морроувинде обращаемся с предками. Валс Веран

Банри растерянно огляделась. Записка за авторством некроманта выглядела как ответ на какое-то другое послание, выходит, Голлдир с Валсом для начала переписывались, а потом второй приступил к активным действиям… Она перечитала письмо заново. Да, верно, Голлдир не производил впечатления чистюли, и от него, скажем так, попахивало, как, впрочем, от почти всех нордов, с которыми ей доводилось иметь дело. Но вот последнее предложение было бравадой чистейшей воды. Банри знала, что, несмотря на более чем своеобразное отношение данмеров к мертвецам, понятию некромантии и смерти вообще, они очень почтительно и бережно обращались со своими покойными, так что если бы Веран сунулся в данмерскую родовую гробницу, его соплеменники живо бы поймали колдуна и забальзамировали заживо в наказание за такие деяния. Битва в главном зале крипты Хиллгрунда тем временем приняла другой оборот – Голлдир почти выдохся, успокаивая своих предков одного за другим, а Веран, похоже, совсем не устал, появляясь то тут, то там, и осыпая противника оскорблениями на двух языках. Банри отрубила голову одному драугру поблизости, и рассекла ключицу второму, переступила через прах, которым оба рассыпались, и двинулась на выручку Голлдиру – в конце концов, она обещала ему свою помощь. Тот в изнеможении прислонился к каменной лестнице и тяжело дышал. Колдун решил, что довел врага до кондиции, и, уже не таясь, объявился посреди зала. Банри он не заметил – она как раз отступила в тень колонны и спряталась там. Валс вальяжно прошествовал к Голлдиру, оглядел его с ног до головы и поинтересовался: – Ну что, готов начать прислуживать? Пожалуй, доверю твоей вонючей туше копать выгребные ямы возле моего дома. – А он есть у тебя, дом-то? – прохрипел Голлдир, пытаясь выпрямиться. – Ты ж в какой-то ночлежке квартируешь. – Будет, благодаря тебе и твоему убогому семейству. Упиваясь близкой победой, Веран совсем потерял бдительность, так что Банри легко подкралась к нему и всадила лезвие топора глубоко в его череп.

***

Голлдир стоял в сердце семейного склепа и потерянно оглядывался по сторонам. Весь зал был усыпан мерзкой светло-лиловой пылью – останками поднятых некромантией мертвецов. Некоторые тела драугров, впрочем, остались целыми – это значило, что поднялись они не по велению колдуна, а сами по себе, вернее, по каким-то другим причинам. Банри попыталась объяснить все это Голлдиру, но тот только рассеянно кивал, думая о чем-то своем. Она махнула рукой и присела у трупа Валса. Ее покалеченные, хотя и срощенные магией ребра совсем разболелись, и Банри решила обыскать тело некроманта на предмет обезболивающих зелий. Зелий она не нашла, только пару мелких монеток в тощем кошельке, да аккуратно сложенную записку. Банри нахмурилась и прочитала послание, написанное довольно корявым размашистым почерком.

Валс, я слышал твою болтовню вчера вечером в таверне. Может, мы и не так сильны, как наши праотцы, но будь уверен: мы, норды, по-прежнему сильнее любого из вас. Диву даюсь, что ты решился распустить язык, что-де это по нашей вине мертвецы восстают из могил. Да ещё после того, как мы вас, данмеров, к себе приняли. Уж скорее, они восстают из-за того, что в Скайриме столько грязных данмеров. Видать, это все запах скуммы, которым от вас так и несёт. Голлдир

– Ну, в конце концов эта мразь получила по заслугам, – сообщил Голлдир, придя в себя. – Спасибо тебе за помощь. А я сделаю все, что нужно, для тети Агны и остальных родичей… Он осекся, заметив, что Банри молча смотрит на него с горечью и легким отвращением во взгляде. – Э… Что-то не так? Банри швырнула в него скомканную записку Валса, которую нашла на полу. – Вроде это тебе адресовано. Голлдир машинально поймал бумажку, глянул на нее и покраснел. – Да… ты… прочитала, да? Теперь понимаешь, что мне надо было его убить? – И в результате это мне пришлось его убить. Смотри-ка, а это вроде ты написал. – Каракули с тела Валса полетели вслед за первым посланием. Голлдир наклонился, увидел собственный почерк и расправил плечи: – И чего? Ну да, отправил я ему письмо, чтоб трепался поменьше. – Итак, сложим все воедино: в один прекрасный вечер ты наливался медовухой в какой-то таверне и случайно услышал болтовню Валса. Насколько я поняла, говорил он не с тобой. – Я… – Ты вернулся домой, проспался, потом из глубин твоей памяти выплыла подслушанная накануне беседа, и ты почувствовал, что твой народ и лично тебя оскорбили. И вот ты решил изложить свое недовольство на бумаге, потом отправил писульку адресату и, довольный собой, отправился по своим делам. Так все было? – Ну да, а чего такого?.. – Скажи, какого результата ты ожидал, ни за что ни про что облив грязью Верана и весь его народ? Что он утрется и прикусит язык? Что он испугается и немедленно уедет обратно в Морроувинд? – А что, я должен был спокойно слушать, как какой-то серорожий говнюк оскорбляет нордов?! – Ах да, оскорбления… – Банри сощурилась. – Что именно он сказал тогда в таверне? Прямо слово в слово можешь воспроизвести? А то мне все сильнее кажется, что все это тебе приснилось. – Он сказал: «Норды сейчас такое творят, что даже их предки не желают лежать спокойно и лезут на поверхность, чтобы наподдать как следует потомкам!» – проревел Голлдир. – И заржал при этом! Все я помню, поняла?.. Он явно собирался добавить еще какое-то слово, но сдержался. Банри склонила голову набок. – Ну и где же он ошибся? – Голлдир задохнулся от злости, а она спокойно продолжила: – Что до меня – я вообще удивляюсь, почему драугры до сих пор массово не повылезали из своих склепов и не обломали об ваши спины все дреколье, до которого смогли бы дотянуться. Юноша по цвету сравнялся с перезревшим помидором и шагнул вперед, сжимая кулаки. – Ты… – прохрипел он. – Ну я, и что? – Банри устало потерла лицо руками – в глаза будто песка насыпали, а еще она сильно проголодалась и едва не валилась с ног от усталости, все это – на фоне недавнего перелома ребер. – Гораздо важнее, что из-за твоей глупости двое, включая твою тетю, мертвы, а гробница, с незапамятных времен принадлежащая твоей семье, разорена. Подумай-ка над этим, пока будешь заново хоронить своих родичей и Верана. – Чего?! – Голлдир вроде слегка попритих, но услышав последние слова, снова завелся. – Мне хоронить этого поганого колдуна?! Может, мне его еще где-нибудь здесь на почетное место уложить?! – Не стоит. Вряд ли ему захочется лежать в месте упокоения твоей родни. Но я ожидаю, что ты хотя бы устроишь ему огненное погребение там, снаружи. Если, конечно, у тебя еще осталась совесть. – Голлдир молчал, глядя в пол и стиснув зубы. Банри негромко напомнила: – Ты должен мне тысячу, если помнишь. Голлдир молча подошел к какой-то древней тумбе, выложил на нее десять монет достоинством в сто септимов каждая и ушел в дальний конец зала. Что он там делает, Банри не стала выяснять, просто сгребла деньги и отправилась наверх, к выходу из гробницы.

***

Снаружи стояла глухая ночь. Банри отыскала Альфсигру, которая за время отсутствия хозяйки выела приличных размеров травяной кружок вокруг себя и теперь дремала, прислонившись к стволу ближайшей сосны. Хотелось убраться подальше от кретина-Голлдира и его гробницы, хотя ехать дальше Банри попросту не могла. Она отвязала проснувшуюся лошадь, заползла на ее спину и спустилась на дорогу. До места, где Дельфина в свое время разбила лагерь, оставалось не так уж много, Банри просто надеялась, что не потеряет сознание до того момента, как прибудет туда. Оказалось, что она гораздо выносливее, чем казалось раньше. Банри смогла развести костер из сучьев, которые кто-то заботливо приготовил, разложить постель и даже съесть половину сушеной рыбины, из полученных в подарок от Деркитуса, прежде чем отключилась. Последняя связная мысль была об Альфсигре – только бы ее не сожрали тролли, когда лошадь соберется на водопой.