О тех, кто не слушает добрых советов

Дни пролетали незаметно, хотя Банри почти ничего не делала. В основном она сидела дома и перечитывала книги из своей скудной библиотеки. Лидию она, правда, уведомила о планах вскорости скататься в столицу Скайрима, а затем попасть на прием в Талморское посольство. Лидию перспектива пообщаться с эльфами почему-то не вдохновила, и она замкнулась в себе на несколько часов после того, как услышала новости. – А когда мы поедем? – спросила она вечером того же дня. – Пока неизвестно… Возможно, не все же не так скоро, как мне хотелось бы. Лидия приободрилась и утром удрала в город, как ни в чем ни бывало. – Ишь, как порхает, – прокомментировал Барбас, проводив ее взглядом, – чуть не щебечет. Банри поселила его в закутке, служившим ей лабораторией (все равно в последнее время было не до зелий и экспериментов), хотя пришлось вынести стулья, чтобы он там поместился. – Никто не любит талморцев, – пожала она плечами. – Сдается мне, даже они сами. Лидия восприняла появление Барбаса совершенно равнодушно. Подумаешь, тан привела в дом собачище ростом с осла, бывает. Сам же Барбас старательно притворялся обычным псом, как и при других посторонних, разговаривал он, только когда они с Банри оставались наедине. Впрочем, в доме он тоже не засиделся и повадился удирать в город каждый день с утра вслед за Лидией, а возвращался лишь поздним вечером, чтобы вывалить на Банри ворох сплетен, и так каждый день. Правда, Барбас делился новостями, только если все та же Лидия ночевала где-то в другом месте, в противном случае Банри следующим вечером получала двойную порцию свежеподслушанной ерунды. На пятый день после возвращения Банри вспомнила о наказе Дельфины и полезла в сундук за наличностью, которой оказалось даже меньше, чем предполагалось. Как она и ожидала, у Белетора подходящих нарядов не нашлось, а местные портные не могли удовлетворить ее потребностей. Они шили добротные и качественные вещи для людей зажиточного сословия, но их работа не годилась для вечеринок в Солитьюде. Банри подумала о ярле и его окружении – их-то должен был кто-то обшивать, Балгруф и его детки ходили порой в очень дорого выглядящих одеждах – так почему бы не поинтересоваться там? Она легла спать с этими мыслями, а на утро прибежал Барбас и сообщил, что приехали каджиты-торговцы. Наглядным подтверждением этому служили добрые жители Вайтрана, то и дело шмыгающие за ворота под недовольное брюзжание стражников, а потом возвращающиеся с мешками и свертками в руках. Поколебавшись, Банри взяла свои деньги и спустилась к конюшням. Каджиты не могли пожаловаться на отсутствие покупателей – у их маленького лагеря уже очередь образовалась. Банри подошла, прикидывая, как бы понезаметнее рассмотреть ассортимент – привлекать внимание к своим нуждам не хотелось. Но стоило ей попасться на глаза Ри'саду, как тот немедленно оскалил клыки в широчайшей улыбке и проурчал: – Ри'сад приветствует тебя, тан. Чего твоя душа желает? Закупающиеся всякой всячиной горожане тут же уставились на Банри. Та слегка смущенно проговорила: – Зови меня по имени, пожалуйста. Мы знакомы. – Как скажешь. Так чего тебе хочется? Ри'сад оставил других покупателей, быстро потерявших интерес ко всему, кроме каджитского товара, на своих подчиненных и подошел к ней. – Мне… – Банри замялась, подбирая слова. – Мы можем поговорить наедине? Ри'сад кивнул и пригласил ее в свою палатку, опустив полог. Внутри сразу стало почти темно – временное жилище Ри'сада освещала лишь одна свеча – и тихо. Ри'сад выжидающе помалкивал, пока Банри сбивчиво пыталась объяснить, что ей требуется. Ри'сад выслушал и столь же безмолвно принялся рыться в самом темном углу палатки. Вскоре он вытащил на свет деревянный ящик, довольно приземистый для овощного, с усилием отодрал крышку, явив непромокаемый кожаный короб. Еще некоторое время ушло, чтобы открыть его и убрать сначала цветки лаванды, а затем – слой тонкой шелковистой бумаги, явив, наконец, содержимое. Когда Банри увидела платье, то почти до крови прикусила губу, чтобы не ахнуть и тем самым не поднять цену раза в два, а то и больше. – Оно ведь краденое, да? – вырвалось у нее. Ри'сад ухмыльнулся, но ничего не ответил. Банри нерешительно коснулась расшитой ткани и приуныла. Такую одежду надо уметь носить. – Ты примерь, – сказал Ри'сад, словно угадав ее мысли. – Небось, всем это предлагаешь… – Ты первая, кому Ри'сад его показывает. Про примерку говорить не стоит. Никто это одеяние никогда не надевал. Он выскользнул из палатки. Банри медленно стащила сапоги и штаны и взглянула на одежду. Не успела она озадачиться мыслью, сможет ли надеть подобный наряд в одиночку, как в палатку зашла одна из сопровождающих Ри'сада кошек. С ее помощью она, скинув рубаху, облачилась в одежку и посмотрелась в зеркало, которое каджитка достала из куч барахла на продажу. Проклятое платье сидело как влитое, будто на нее и шили. Банри погладила ткань и вздохнула – расставаться с этой вещью ей уже не хотелось. Объявился Ри'сад, окинул ее фигуру оценивающим взглядом и восхищенно зацокал языком. – Оно старомодное, – быстро сообщила ему Банри, чтоб не очень обольщался. – То есть, я имею в виду, я понимаю, что оно специально так пошито, но там, куда я собираюсь, вряд ли оценят. Но Ри'сад не расстроился. Вместе с помощницей он достал еще три таких ящика и продемонстрировал потенциальной покупательнице уже их содержимое. Банри осмотрела и примерила и эти наряды, после чего ей оставалось только капитулировать. Третье по счету платье идеально подходило для Скайрима – оно было оторочено мехом и имело теплую подкладку. – А обувь подходящая у вас есть? – спросила Банри, смирившись. Конечно же, все у них нашлось, и опять-таки – размера Банри. Единственным, чего не мог предложить ей Ри'сад, были украшения, равнозначные платьям. – К сожалению, Ри'сад не возит с собой таких драгоценностей, – сказал он. – Разве только на заказ, но на это время нужно и немалое. – Что ж, и на том спасибо. – Банри печально осмотрела одежки и ткнула пальцем в то, что с мехом: – Сколько за него? Ну и за ботиночки, конечно. – А сколько у тебя есть? – Пять тысяч, – хмуро ответила Банри, намеренно занизив сумму. Жить-то на что-то надо. К ее некоторому удивлению, Ри'сад ненадолго задумался и провозгласил: – За эти пять тысчонок Ри'сад отдаст тебе все четыре вместе с обувью. Банри изумилась до крайности. Конечно, все равно получалось, что каждое платье стоило примерно как ее лошадь, но она не могла не признать: одежда того стоила. Даже на скинградской знати, регулярно устраивавшей выезды по городу, она не видела ничего даже близко похожего, что уж говорить о дворянах из Скайрима. – В чем подвох? – подозрительно спросила она. – Ни в чем, – развел руками караванщик. – Просто вряд ли Ри'сад найдет здесь других покупателей. А сумма в пять тысяч вполне прибыльная. Так как, берешь? – Ну… да… Каджитка по знаку старшего выскочила из палатки, но быстро вернулась с бутылкой вина и парой кубков – обмыть сделку. Банри взяла свою порцию и пригубила – вино было очень неплохое. – Послушай, – пробормотала она, – я все понимаю, но… мне бы не хотелось попасть в неприятности из-за этих одежек. – Все зависит от того, где ты будешь их выгуливать, – невозмутимо отозвался Ри'сад. Банри помедлила, но все же решила пояснить: – Допустим, в Солитьюде. Или даже в Талморском посольстве. Ри'сад засмеялся. – Ну, тогда все в порядке. Главное, что не в Лейавине. И вообще, не в Сиродиле. – Так они оттуда? Ри'сад кивнул. Он допил свое вино и задумчиво посмотрел на клиентку. – Они не краденые. Не совсем. – Да ну? – Ну да. Ри'сад же говорил, что их никто никогда не надевал? – Ага… – Вот. Тоже правда. Эти платья предназначались дочери лейавинского графа, только вот она не дожила до обновления гардероба. Умерла она не от болезни, – быстро добавил Ри'сад, увидев, что Банри нахмурилась. – Как же тогда их шили? Без примерки? – Эх ты… Шил их портной, давно работающий на всю семейку, а значит, имеющий их мерки. Он же платья и продал знакомому Ри'сада из Сиродила в убыток себе, когда выяснилось, что первоначальной клиентке они ни к чему. Этот купец попытался продать их, скажем так, на родине, но не вышло. И перепродал их Ри'саду. Ри'сад их и взял-то из жалости к этому торговцу. А тут такая удача – ты с покойной графской дочуркой один размер носишь! Одежду и обувь упаковали и навьючили на Альфсигру, которую Банри привела с конюшен. Она расплатилась и повела лошадь к городским воротам. Ри'сад на прощание спросил: – Когда ты собираешься в Солитьюд? – Не знаю, – уклончиво сказала Банри, – а что? – Если встретишь Ма'драна и его людей, не забудь поинтересоваться новинками. Ри'сад ему весточку пошлет о тебе.

***

Как по заказу Дельфина заявилась в Вайтран в тот же день. Поздним вечером, когда Банри, вывесив свои приобретения в ряд, любовалась ими, стараясь поменьше лапать, в дверь постучали. Барбас вернулся только час назад и теперь, после того, как сожрал ужин, приготовленный Банри для нее самой, дрых в своей каморке, похрапывая. Лидии не было – она вместе с несколькими ярловыми дружинниками отбыла в рейд на бандитское логово к северу от Вайтрана, почти на самой границе с Белым Берегом. Банри на цыпочках подкралась к двери и прислушалась. Спустя мгновение, с другой стороны знакомый голос произнес: – Да открой ты. Это не стадо талморских убийц, а всего лишь я. Оказавшись внутри, Дельфина стащила с головы капюшон и бегло оглядела комнату. – Миленько, – оценила она, – хотя и не роскошно. Банри пожала плечами. – Мне хватает. Она предложила гостье тушеного в дешевом вине кролика в качестве угощения и мед Хоннинга, чтобы запить мясо. Дельфина не стала отказываться и живо проглотила и то, и другое, рассеянно похвалила стряпню и задумчиво уставилась куда-то в самый темный угол комнаты. Видно было, что мысли ее пребывают где-то далеко. – Что случилось? – не утерпела Банри, которую пауза начала нервировать. – Не выгорело с приглашением? Дельфина медленно покачала головой. – В разработке. А вот с нарядом точно не выгорело. Мои знакомые контрабандисты подвели меня на сей раз. Хотя… – она пошарила за пазухой и вытащила небольшой квадратный сверток, – они смогли добыть вот это. Клинок положила сверток рядом с опустевшей тарелкой и подперла щеку ладонью. Банри размотала ткань, открыла бархатный ящичек и узрела россыпь изумрудов в серебре. – Красиво… – Угу. Короче, у тебя теперь есть цацки, но нет подходящего платья. Дай еще меду, если не жалко. Банри принесла глиняную бутылочку. – Пойдем со мной, – предложила она, – только мед оставь тут на всякий случай. Дельфина залпом осушила бутылку и вылезла из-за стола. – Ну пойдем. Банри привела ее на второй этаж, в свою спальню, и продемонстрировала вывешенные в ряд платья, купленные нынче у Ри'сада. Дельфина несколько ударов сердца ошеломленно таращилась на одежды, затем выпалила: – Как?.. Где ты их достала? – У каджитов, – улыбнулась Банри. – По счастливой случайности у них оказались нужные мне вещи. – У каджитов… Признаю, об этих прохиндеях я даже не вспомнила почему-то… Дельфина потянулась потрогать ближайший наряд, но Банри схватила ее за запястье. – У тебя руки в кролике. Сначала помой. – Да, да, извини. – Дельфина оглядела все платья еще раз и безошибочно указала на то, что присмотрела для приема Банри. – Надевай вот это. Оно, судя по всему, теплое, да еще и по цвету к украшениям подходит. Банри согласно кивнула. – Я так и хотела. Так что там с приглашением? – Раз уж проблема с одеждой решилась, собирайся в Солитьюд. Эленвен намеревалась устроить пир в честь Сожжения короля Олафа – это сегодня, если что – но Элисиф, вдова Торуга, недавно запретила этот праздник, так что посол перенесла прием на середину Заката Солнца. Вернее, эльфы говорят, что это-де будет празднование чьего-то там юбилея, но всем и так понятно, что Эленвен просто делает вид, что уважает местные законы. – Так а приглашение-то?.. – Оставь это мне. И оно у тебя будет настоящее, не бойся. Если сможешь убедительно сыграть свою роль, стража тебя пропустит. Постарайся прибыть в столицу хотя бы к началу второй декады – тебе еще нужно успеть выспаться и освоиться на месте. – Значит, времени осталось немного. Придется поторопиться. Лидии это не понравится… – Ничего, перетерпит. Да, чуть не забыла! Самое главное. У меня есть кое-кто в посольстве. Он сам не пойдет на такой риск, но сможет тебе помочь. Его зовут Малборн. Он лесной эльф, и у него много причин ненавидеть Талмор. Можешь ему доверять. Я ему передам, что вы встретитесь в Солитьюде, в «Смеющейся крысе» вечером… ну хоть пятнадцатого Заката Солнца. Знаешь где это? – Да откуда? Я же ни разу не была в Солитьюде. – Не страшно, быстро его отыщешь. Прием начнется семнадцатого, в два пополудни. Ничего страшного, если ты немного опоздаешь, так что встретимся в это время на конюшнях Солитьюда. Отдам тебе приглашение. Есть вопросы? Банри подумала и спросила: – Этот твой человек… Ему можно доверять? – Не бойся. Малборн не такой рисковый, как ты, – Дельфина усмехнулась, – но ненавидит Талмор не меньше меня. Он – лесной эльф, как я уже говорила. – Она помолчала. – Талморцы убили его семью в Валенвуде во время одной из своих чисток, о которых они никогда не распространяются. К счастью, они не знают, кто он на самом деле, иначе он бы не разносил напитки на приеме у посланницы. Банри осторожно кивнула. – Ну, допустим, попаду я в посольство, а дальше что? – Тут-то и начнется веселье, – потерла руки Дельфина. – Тебе нужно будет ускользнуть с приема, не поднимая тревоги. Потом найти кабинет Эленвен и просмотреть ее бумаги. Малборн сможет показать тебе, где это. Пока Банри уныло размышляла над проблемой, Дельфина вновь прошлась вдоль платьев, висевших рядком. – Совсем забыла рассказать, – произнесла она. – У нас в деревне прямо тридцать три несчастья случились. Представляешь, в тот день, когда ты уехала, Свен обнаружил, что все его инструменты кто-то в щепки изгрыз, даже барабан, так что теперь «Спящий великан» располагает лишь бардом, поющим а капелла. – Да неужели? – чересчур тонким голосом спросила Банри. – Да, да. Но это еще цветочки, как и изрытый огород Сигрид, и извалянное в грязи белье мамаши Свена, которое она вывесила сушиться после стирки. Гораздо хуже, что лесопилка Гердур и Хода встала. Не знаю, опять-таки, как и кто, но эти – или этот – некто умудрились вырвать водяное колесо. Прямо со всем механизмом. Просто уму непостижимо. – Ужас… – Не то слово. Теперь парочка получает с обеих сторон – и от ярла, и от мятежников в соседней долине – за не доставленный вовремя лес. – Ясно… – Вот и хорошо. Но в Ривервуде тебе с твоим псом пока лучше не появляться. – Дельфина спустилась вниз и двинулась к выходу. – Береги себя.

***

Банри начала готовиться к путешествию, в основном морально, так как вещей для сборов было не очень много. Она также сбегала в Драконий Предел и купила у Фаренгара пару книжек с новыми заклинаниями, после чего приступила к тренировкам. День отбытия она назначила на утро семнадцатого Огня Очага, и как раз собиралась улечься спать пораньше накануне вечером, когда с улицы прибежал Барбас и выплюнул на постель обслюнявленный кусок бумаги. – Вот здорово, – раздраженно проговорила Банри, подбирая комок двумя пальцами. – Обязательно было пачкать одеяло? Я же его недавно постирала! – Это от твоей подружки с акавирским клинком. Ждет тебя у конюшен. Да ты прочитай. Барбас растянулся на ковре возле кровати. Банри брезгливо поднесла записку к свету и развернула. И правда, это был почерк Дельфины, которая просила срочно явиться к конюшням, как и сказал Барбас. – Что еще за спешка, – бурчала Банри, одеваясь. – И как ты оказался за воротами в такой час? – Да просто перепрыгнул стену, – сонно отозвался Барбас. – Она местами совсем невысокая… Дельфина нашлась не возле конюшен, а на бывшей ферме Назима. Она нервно топталась на одном месте возле развалин сарая, глядя на запад. – И от твоей псины есть польза, – удовлетворенно сообщила она, завидев Банри, потом схватила ее за рукав и затащила в тень развалившегося фермерского дома. – Планы меняются. Помнишь, я говорила, что нужно погулять в Солитьюде перед приемом, чтоб тебя запомнили? – Э… нет. – Неважно, тем лучше. Короче, теперь делаем упор на незаметность. Не бери эту свою Лидию в Солитьюд, сама постарайся прибыть прямо впритык, чтоб меньше народу обратило на тебя внимание. Минимум багажа, минимум «выходов в люди». Встреча с Малборном и со мной на следующий день – все в силе. Поняла? – Да, вот только как же быть с моим нарядом? – Вынеси платье и ботинки мне. Побрякушки тоже. Я подожду. Банри потерла затылок, не торопясь обратно в город. – Тебе не кажется… что это привлечет внимание к нашим делам? Стража в последнее время глядит в оба, а уж после наступления темноты и подавно. Дельфина сверкнула глазами во мраке. – Соображаешь. Твои предложения? – Бар… э, то есть, говорят, что в некоторых местах стены города не слишком высоки… – Верно, – Дельфина глянула в сторону Вайтрана, – на северо-западе. В городе это будет со стороны кладбища. Я иду туда, – вдруг сообщила она, – постарайся собрать все побыстрее, я, честно говоря, совсем выдохлась. Она скрылась в темноте. Банри рысью помчалась обратно к воротам, лихорадочно соображая, как же ей перекинуть через стены свое снаряжение. Впрочем, с помощью Барбаса, который согласился послужить подставкой, она все же ухитрилась не только передать багаж, но и вскарабкаться на стену. Проследив, как Дельфина обвязывает ящик с платьем пеньковой веревкой, Банри прошипела: – Эй! – Дельфина подняла голову. – Ты что, где-то просчиталась? – Просчиталась, но не я, – пробурчала та. – В любом случае, теперь это уже не важно. Следуй моим инструкциям, и все будет нормально.

***

Утром Банри пустилась в путь. Лидию она взяла с собой, как и Барбаса, разумеется, чтоб было не слишком одиноко, планируя оставить хускарла на одной из остановок. Та, узнав, что ей не придется видеться с эльфами, явно испытывала двойственные чувства: с одной стороны облегчение, с другой – разочарование, ведь опять она пропустит целую кучу событий в жизни тана. Банри, довольная тем, что Дельфина взяла доставку драгоценного груза на себя, решила ехать на север кратчайшим путем – через Лабиринтиан в Хьялмарк, а затем прямиком в Хаафингар. Когда она озвучила свои планы, Лидия немедленно заголосила: – Нет! Лучше поедем по главному тракту, через Рорикстед! – Ты же сама рассказывала, что к северу от него на переправе разбойники засели. – Ну и что! А в Лабиринтиане всякая нежить! Не стоит так рисковать, мой тан! – Ты меня порой удивляешь, – поморщилась Банри. – Готова драться с целой кучей бандитов, вооруженных до зубов, но почти не способна дать отпор тухлой нежити, хотя она представляет гораздо меньшую опасность, чем живые. Мы уже обсуждали это летом. Да и нету там мертвяков, по крайней мере, на наземной части, только тролли. С этими волосатыми каракатицами ты вполне способна справиться. – Барбас не удержался и громко фыркнул. – Короче, хватит спорить, я поеду там, а ты как хочешь. Лидия надулась и умолкла. Через несколько дней пути они достигли перевала, где располагался пресловутый древний город. Банри уже успела забыть, что главная опасность этого места – не мертвецы, и не тролли даже, а узкие, вечно обледенелые каменные спуски в низины Хьялмарка. Но и эти препятствия удалось преодолеть без проблем. Вскоре они въехали в Морфал и поселились в таверне «Верески». До назначенного Дельфиной времени оставалось около полутора недель. Днем, выспавшись, Банри прикинула расстояние по карте, расспросила местных жителей о предстоящей дороге и решила, что семи-восьми дней, чтоб добраться отсюда до Солитьюда, ей вполне хватит. А значит, в Морфале можно задержаться на пару суток. Чтобы потратить время с пользой, она по утрам на пару с Барбасом уходила на болота – потренироваться в использовании новых заклинаний. Одно из них называлось Огненная Стрела, и, освоив его, можно было швыряться сгустками пламени размером с кулак крупного мужчины. Второе, школы Восстановления, позволяло создавать магические щиты, которые в Скайриме почему-то назывались Оберегами. Огненные Стрелы у Банри получались с пятого на десятое, понадобилось почти два дня непрерывных попыток, чтобы поджечь кочку, выбранную в качестве цели. Зато с Оберегами проблем не возникло. Более того, выяснилось, что они могут защищать не только от магических, но и от физических атак, по крайней мере, когда Барбас шутки ради решил искупать Банри в ледяной болотной жиже и прыгнул на нее, та ухитрилась отшвырнуть пса в сторону при помощи прозрачной светящейся преграды. В общем, защищаться у нее получалось явно лучше, нежели нападать. Где-то в промежутке между тренировками Лидия смогла затащить слабо сопротивляющуюся Банри в «Зал высокой луны», и представить своего тана местной правительнице, коль скоро не получилось сделать это во время прошлого посещения. Идгрод долго разглядывала стоящую перед ней Банри и наконец изрекла: – Больше внутри, чем снаружи, э? Банри моргнула, но Идгрод обращалась не к ней, а почему-то к своему мужу, по совместительству управителю. Тот молча кивнул, так же не сводя с нее внимательного взгляда, а Идгрод проговорила: – Не обижайся. Будь моей гостьей. Банри потратила вечер на знакомство с семейством ярла, из которых самой нормальной казалась лишь дочь правительницы – Идгрод Младшая – довольно угрюмая, но, в целом, вежливая и не злая девушка. Зато сама ярл и ее супруг, бывший явно сильно моложе жены, одним своим присутствием заставляли чувствовать себя неуютно. Они не пугали, нет, просто Банри казалось, что они оба либо не из этого времени, либо вообще не из этого мира. Но и эта чета выглядела вполне себе понятной по сравнению с Йориком – младшим отпрыском Идгрод и Асльфура. Одного присутствия мальчишки хватило, чтобы Банри покрылась гусиной кожей, а ее волосы встали дыбом. Подобные ощущения она испытывала всего несколько раз – например, стоя рядом с Великим Древом в его святилище. Слава богам, на сей раз Йорик ничего не сказал, Банри была очень этому рада. Ей вполне хватило того, что он выдал при прошлой встрече. Не то чтобы мальчик открыл что-то новое, но слышать подобные откровения из уст ребенка было жутко. На прощание Идгрод проговорила: – Мы всегда рады… тебе. – Она явно намеревалась сказать другое слово, но в последний момент передумала. – Возвращайся, когда пожелаешь. Банри поблагодарила за гостеприимство и откланялась.

***

Утром она узнала, что Идгрод Черная уехала куда-то с небольшой свитой, оставив город и владение на мужа. Осторожно порасспросив и столь же осторожно послушав, Банри поняла, что ярл выдвинулась не куда-нибудь, а в сторону Солитьюда. Преисполнившись подозрений, она купила у местной знахарки Лами кое-какие ингредиенты и арендовала на время ее лабораторию. Вечером она вернулась в таверну и заперлась в своей комнате, отговорившись тем, что хочет спать. На рассвете следующего дня она вышла уже полностью одетой для дороги, с натянутым на лицо капюшоном. Разбудила для начала Барбаса, а затем Лидию. – Я уезжаю, – объявила Банри. Лидия приподнялась на локте, глядя на нее снизу вверх с постели, и, зевая, спросила: – Уже?.. – Да. Надо торопиться. Лидия села на кровати, беспокойно глядя вслед уходящей Банри. – Я не особо верующая, мой тан, – пробормотала она, – но буду молиться всем богам, чтоб ты вернулась в целости и сохранности. Банри оглянулась и ответила с усмешкой: – Ну, молитва точно лишней не будет. Особенно налегай на те, что Акатошу, может быть, поможет.

***

Барбас с наслаждением носился по дороге, то убегая далеко вперед, то возвращаясь назад к Банри, медленно ехавшей верхом на Альфсигре. – Клянусь Вайлом, еще немного, и я бы разучился говорить, – объявил он, решив передохнуть. – Хотя эта твоя Лидия порой болтает за двоих. – Тебе это от зависти показалось. Она, в общем-то, немногословна. Да и почему бы тебе не заговорить в ее присутствии? – Берегу твои – и свои, конечно, – нервы. И время. Представь, сколько усилий тебе пришлось бы приложить, объясняя феномен говорящей собаки. – Ну, да, – вынужденно согласилась Банри, – это было бы совсем не просто. Осеннее солнце припекало, и она, помаявшись, стянула капюшон с головы. Барбас, снова вырвавшийся вперед, обернулся, собираясь что-то сказать, затормозил и даже тявкнул от удивления. Банри засмеялась и спросила: – Ну, как тебе? – Отпад, – пробормотал он. – Если бы не запах, я бы тебя не узнал. Ну, может, узнал бы, но не сразу. Банри, довольно улыбаясь, взъерошила свои теперь почти белые волосы, потом передумала и забрала их в хвост. – Вот так-то. Немного алхимии, и вот я уже блондинка. – А глаза как темными сделала? – Это зрачки. Закапала накануне экстракт кое-каких растений. Правда, тут не без побочных эффектов – я очень плохо вижу вблизи. К вечеру должно пройти, я ради эксперимента попробовала. – Ну и? – Не пойдет. Иначе я никаких документов не найду, разве только на ощупь. Придется, значит, лишь крашеной шевелюрой обойтись. Есть способы изменить цвет радужек безболезненно, но у меня нет нужных ингредиентов… Они миновали мост через какую-то речушку, и лес по обочинам дороги стал гуще. Вскоре Барбас остановился и принюхался. – Хм. – Что такое? – вскинулась Банри. – Ты не чуешь? – Напоминаю, что, в отличие от некоторых, я не собака… – Она запнулась на середине слова и закашлялась – ветер с северо-востока принес удушающую вонь протухшего мяса. – Боги, только разлагающихся трупов нам и не хватало. Хотя, может, это животное?.. – Вряд ли, – пробормотал Барбас, не сводя глаз с дороги впереди. Банри посмотрела в ту же сторону и узрела сидящего на мощеном тракте пса. Тот вскочил при виде путешественников, залаял и метнулся в лес, как раз в ту сторону, откуда доносился смрад, и снова гавкнул несколько раз. – Он хочет, чтоб мы пошли за ним, – пояснил Барбас. – Я догадалась. Банри спешилась и повела нервно прядающую ушами Альфсигру за собой – кобыле не нравился «аромат», исходящий из чащи, но пока она вела себя прилично. Вскоре среди деревьев замаячила крохотная хижина. Источник запаха явно находился там. Незнакомая собака подбежала к домику и скрылась внутри, Барбас последовал за ней и через пару мгновений крикнул: – Тебе лучше зайти и посмотреть самой! Банри выпустила поводья Альфсигры, надеясь, что та не удерет в неподходящий момент, и неохотно зашла под крышу лачуги. Вонь стояла непереносимая, и издавал ее уже раздувшийся и почерневший труп мужчины, растянувшийся на узкой, грубо сколоченной кровати. – Как по-твоему, давно он тут лежит? – спросил Барбас, разглядывая покойника. Банри протиснулась мимо него – в лачужке из-за него почти не осталось свободного места – и склонилась над телом, прикрыв рот и нос перчаткой. Из-за чрезмерно расширенных зрачков видела она неважно, все расплывалось перед глазами, но и так было ясно, что на теле нет повреждений, даже от зубов животных. – Трудно сказать. Климат тут прохладный, но сырой… Вряд ли больше пары недель. – Тут есть какая-то тетрадка. – Барбас ткнул носом упомянутый предмет. – Такие обычно для записей покупают. Может, там написано, кто он и откуда? Банри взяла книжицу. Большая часть листов была вырвана, причем не слишком аккуратно, оставалось всего несколько страничек. На верхней, как и думал Барбас, виднелось несколько строчек, сделанных нетвердой рукой.

Столько лет живу в этих лесах, но, похоже, каменная подагра меня всё-таки доконает. Ну что ж, значит, так тому и быть. Все мои друзья давно покойники. Остался только бедолага Мико. Славный парень, преданный, надеюсь, он не пропадёт. Может, мы с ним ещё встретимся.

Банри прочитала написанное, держа книжку в вытянутой руке, затем показала раскрытую тетрадку Барбасу. Потом она спохватилась – вдруг он не умеет читать? – но тот, пробежав глазами предсмертные слова хозяина домишки, протянул: – Мико, значит. – Он глянул на собаку, сидящую возле кровати. – Может, он думает, что мы поможем его хозяину?.. – Это собака, Барбас. Они имеют кое-какое представление о смерти и вряд ли верят в чудеса. Не говоря уж о том, что запросто отличают живое от мертвого. Банри вернула записи покойника на место и вышла из хижины глотнуть свежего воздуха. Барбас тоже выбрался наружу и задумчиво посмотрел на Мико, восседающего на прежнем месте. Потом покосился на Банри, которая сделала вид, что не замечает многозначительных взглядов. Она подошла к Альфсигре, подтянула подпругу и поправила попону. Пауза затягивалась. Банри не выдержала и, закатив глаза, воскликнула: – Ладно, ладно! Только он, может, еще и не захочет со мной идти! – А ты попробуй, – оживился Барбас. Банри вздохнула. – Мико! Эй, Мико! – Пару секунд ничего не происходило, затем из хижины показалась собачья голова. Банри похлопала по бедру, подзывая его. – Иди сюда. Мико медленно приблизился, обнюхал протянутую ладонь и завилял хвостом. – Вот видишь. – Барбас был явно доволен результатом. – Он совсем не прочь стать твоим. – С чего ты взял? Может, он просто вежливый. – Скоро сама убедишься. Залезай в седло. Банри подчинилась и проехала несколько шагов по направлению к дороге. Мико все время держался по левую руку, не отставая. – Вот так-то. – Барбас подал голос с правой стороны. – Теперь у тебя есть собака. – Ты хочешь сказать – еще одна? – Ну, технически – я не твой. – Да, да, я помню. – Банри остановила лошадь и спрыгнула на тропу. – Последи за кобылой. Она вернулась к хижине, зашла внутрь и осмотрелась. Да уж, ворам тут точно нечем было поживиться. У самого входа Банри нашла, что искала – старую деревянную миску, чисто вылизанную и уже запылившуюся изнутри. Затем прикинула, не взять ли с собой побитую молью волчью шкуру, служившую Мико постелью, но передумала – тащить за собой блошиное гнездо явно было неразумно. Она замотала посудину в мешок и вышла на улицу. Мико стоял у самой двери, не заходя внутрь, и смотрел на мертвеца. Банри присела рядом и погладила его по впалым бокам – ребра несчастного пса можно было пересчитать с расстояния в несколько шагов. Она припомнила, что труп хозяина был не тронут, и у нее сжалось сердце. Десять из десяти собак, порядком проголодавшись, объели бы тело своего благодетеля, несмотря на сильную привязанность, но только не Мико. Может, конечно, он охотился… – Ты же вроде боялась опоздать, – заметил Барбас, когда они с новой собакой вернулись на дорогу. – Так и есть. – Банри вскарабкалась на спину лошади и взяла поводья. – Поэтому давайте теперь без задержек.