О тех, кто не слушает добрых советов

Запах разложения делался все сильнее. Банри ощутила под ногами твердую поверхность и выпустила осклизлую перекладину из пальцев, радуясь, что руки защищены перчатками. Она отошла в сторонку, чтобы спускающимся вслед за ней Малборну с Этьеном было куда встать, и вызвала магический светильник. – Ого, так и впрямь лучше, – простучал зубами Этьен, со стоном соскочив на утрамбованную землю. – А теперь куда? – Можно подумать, нам есть из чего выбирать, – фыркнул Малборн и сморщился: – Ну и вонища тут, однако. Банри, не отвечая, пошла вперед, глядя под ноги – очень предусмотрительно, потому что пол подземелья внезапно кончился. Беглецы столпились у края карниза, обрывающегося в полумрак, и растерянно глазели вниз. – Ну что же, – Банри отступила на шаг и поудобнее перехватила оружие, – ты, Этьен, сам сказал: куда-нибудь да выйдем. Тут, кстати, не очень высоко. Она спрыгнула на обледенелый камень пещеры и первым делом отыскала выход. Можно было обойтись и без света: большая трещина в породе обеспечивала приток свежего воздуха, разбавлявшего трупное зловоние. Что-то зашуршало, и Малборн неловко сполз на нижний уровень грота. Он оглянулся и испустил такой вопль, что Банри взвилась в воздух от неожиданности, а Этьен, как раз собиравшийся присоединиться к честной компании, живо забрался обратно, словно позабыв про все свои раны. Банри вскинула лук и приготовилась выстрелить, но вместо врага увидела лишь изодранный труп снежного тролля, да сидящего рядом с ним Барбаса, ухмыляющегося во всю окровавленную пасть. – Совсем охренел? – прошипела Банри то ли ему, то ли Малборну. – Чего пугаешь-то? – Да-а… – заныл Малборн. – Они нас, считай, поймали, вон какую образину сюда посадили! – Образина уже сдохла, успокойся! – Я про собаку! – Это моя собака, – объяснила Банри, – и я буду очень признательна, если ты не будешь ее обзывать. Малборн поперхнулся. Этьен, разобравшийся, что к чему, спустился к товарищам по несчастью, оглядел пещеру и отметил: – Крутая, однако, собака. Со снежным троллем не всякий медведь справится… – Да, ничего такой, – буркнула Банри. Барбас подошел к ней, помахивая хвостом и таща в зубах нечто, еще пару дней назад бывшее добротным и недешевым меховым плащом; Банри брезгливо взяла накидку в руки, оценила ущерб и со вздохом повернулась к полуголой жертве пыток: – В общем, если хочешь – вот, накинь. Грязный, конечно, но все еще должен греть. Этьен обрадованно выхватил мех из ее рук и живо завернулся в плащ так, что наружу торчал только кончик носа. – В моем положении выбирать не приходится… – Ну и хорошо, – Банри задрала голову, прислушиваясь, но сверху не доносилось ни звука. – Уходим отсюда.

***

Банри раздвинула сосновые ветви, сделала пару шагов и, к своему удивлению, очутилась на довольно широкой мощеной дороге. Пока она стояла и крутила головой в темноте, мучительно припоминая карту Хаафингара, Малборн прошмыгнул мимо и ускакал в темноту, даже не попрощавшись. Этьен вылез из подземелий, с явным удовольствием вдохнул ледяной воздух и сказал: – Спасибо за помощь. Я у тебя в долгу. Найди меня в Рифтене, если выберешься из этой передряги. Он унесся в сторону, противоположную той, что выбрал Малборн, Банри оставалось только подивиться его прыти. Барбас куда-то запропастился, правда, стоило о нем подумать, как он показался из пещеры, повел носом, выплюнул что-то на землю и спросил: – А эти где? – Ушли. – Банри потерла лоб, прикидывая, не достать ли ей карту из своего мешка – хоть ее она не забыла. – Хм. Решили разделиться, значит? Оно и к лучшему. Идем. – Куда?.. Барбас, который подобрал выплюнутый им ранее некий предмет, промолчал, рыся по чернеющей во мраке дороге. Банри устало поплелась за ним куда-то налево от выхода из тролльего логова. Через некоторое время пес свернул в холмы и в конце концов привел ее к развалинам фермерского дома. Крыша у данного сооружения отсутствовала, поэтому неизвестные вооруженные до зубов личности расставили несколько палаток вокруг давно погасшего очага и развели костер прямо на полу. Сами эти неизвестные, уже почившие, валялись грудой под лестницей в дом. В общем, место было неуютное, хотя и скрытое от посторонних глаз, но Банри была рада и такому приюту. Еще больше она обрадовалась, когда увидела Королеву Альфсигру, привязанную за останками хижины. – Не обращай внимания на трупы, – любезно предложил Барбас, зайдя вовнутрь кружка из палаток и выплюнув на заснеженный пол маленькую шкатулочку. – Ну и… на беспорядок тоже. «Беспорядком» он, видимо, называл лужи крови, красовавшиеся тут и там. – Не буду. – Банри переступила через кровь, стараясь не запачкать обуви, погладила и осмотрела Альфсигру – на вид с ней было все в порядке – и перевела взгляд на пса: – Как ты ее привел? – Ага, еще и привязал, – засмеялся Барбас. – Эти ее привели, не поняла, что ли? Он выразительно посмотрел на покойников. – Как же так вышло?.. – Да очень просто. Ехала твоя подружка Дельфина к Драконьему Мосту, ехала, но напали на нее злые люди, и пока она рубила в капусту двоих самых нерасторопных, остальные сумели увести порожнюю лошадку и доставить сюда. Банри с сомнением покачала головой. – Ну не знаю… Как-то не верится, что у Дельфины кто-то что-то смог украсть. – Наверное, она сама тоже не верила в подобное. Но, как видишь, это все же случилось. – А ты, выходит, выследил их? – приподняла бровь Банри. – Ну да, было нетрудно. – Барбас улегся возле костра и пихнул носом шкатулочку. – Глянь вот, нашел в той пещере. Банри подобрала находку и устроилась под ближайшим к костру шалашом. Она порылась в снятом со спины мешке, вытащила свою одежду и стянула талморские сапоги. – Даже не посмотришь? – немного обиженно спросил пес. – Позже, если ты не против – у меня есть дела поважнее. Я устала, хочу есть и спать. Мне нужно переодеться, да и лучше бы нам убраться подальше от посольства как можно быстрее. – Да я и не против, но хочу отметить, что на дороги сейчас выходить опасно – эльфы после устроенного тобой переполоха наверняка выставят кордоны на границах владения. Банри поморщилась. – С чего ты взял, что я устроила переполох? Может, я все по-тихому обстряпала… – «По-тихому» явно не для тебя, – оскалился Барбас. – И не для таких как ты. Я из пещеры услышал твой… этот… ту'ум. – THu'uM, – рассеянно поправила Банри, застегивая куртку, и с сомнением взглянула на сапоги. Надевать снова талморскую обувь не хотелось, но не босиком же по снегу шастать… – Как скажешь. Слушай, я плохо разбираюсь в моде, но тебе не кажется, что эти остроносые уроды слишком бросаются в глаза? – Мне больше не в чем… Барбас закатил глаза. – Всему-то тебя учить надо. – Он выбежал из развалин и вернулся через несколько минут, держа в зубах пару неплохих сыромятных сапог. – Во, почти новые. Банри примерила обувь, стараясь не обращать внимания на кровавые пятна, усеивавшие голенища, засунула документы и находку Барбаса в свой мешок и завязала тесемки. Талморскую форму она бросила в костер, дополнительно усилив пламя магией – авось прогорит, и следов не останется… – Что там с Мико? – спросила Банри, завернувшись в побитое молью одеяло из шкур, найденное тут же. – Ну, он вроде был в порядке, если ты об этом. Он все порывался бежать за твоей повозкой, поэтому Дельфина взяла его на поводок и привязала к своему седлу. Так что с ней он остался, твой Мико. В последний раз я его видел, когда побежал за этими бандюками, что твою кобылу увели, он как раз вцепился в загривок их зазевавшемуся приятелю. – Понятно… Банри поужинала найденными среди разбойничьих припасов хлебом и сыром и теперь сидела, протянув руки к огню и клюя носом. – Поспи, – предложил Барбас, – я постерегу. – Не слишком хорошая идея, – покачала головой Банри, подавив зевок. – Тут у нас посольство под боком… – Ну тогда давай уйдем отсюда, только вот ты уверена, что не вывалишься из седла по дороге? – Совсем не уверена, – грустно сказала Банри, – но как-то не очень охота, чтоб талморцы схватили меня за задницу, когда я буду сопеть в две дырки. Барбас вздохнул совсем по-человечески. – Давай укладывайся. Если вдруг случится самое плохое – отобьемся как-нибудь от этих эльфов.

***

Утро было хмурым и ненастным, прямо как настроение Банри. Она выпуталась из вороха старых шкур, которыми укрывалась ночью, и выбралась из шалаша, облюбованного вечером. Костер прогорел, а Барбаса нигде не было видно. Сама не своя от беспокойства, Банри в спешке оделась, обулась и собрала свое добро. Альфсигра негромко заржала, привлекая внимание, и Банри вздрогнула от неожиданности. Барбас прибежал, когда она закончила кормить лошадь найденным у конокрадов овсом и как раз переливала содержимое большого бурдюка в относительно чистое деревянное ведерко, чтобы теперь напоить ее. – На дороге между Солитьюдом и Драконьим Мостом шастают остроухие, – выпалил Барбас. – Заглядывают под каждый куст. Так что лучше нам переждать, пока они растеряют энтузиазм или решат искать в другом месте. – Проклятье... – Банри прислонилась к полуразвалившейся стене. – В другом – это в каком? Скоро они поймут, что на юг никто не проходил, и станут обыскивать север Хаафингара. – С чего бы? Насколько мне удалось понять из их болтовни, они твердо уверены, что нарушители вот-вот попытаются пробраться в Предел или Хьялмарк, потому и караулят вдоль границы. – О Малборне с Этьеном что-нибудь слышно? – От тех талморцев, что я встретил – нет. Кстати, они, похоже, в замешательстве и слегка напуганы. – С чего бы? – Сама подумай. Некто пробирается в сердце их территории, убивает их людей и крадет пленников, а потом почти без проблем скрывается. Наверняка такое с ними впервые. Да и твое… выступление тоже все в посольстве слышали. Банри дождалась, пока Альфсигра напьется, а потом взнуздала и оседлала ее. – Надо уходить отсюда, и быстро. Мне совсем неохота встречаться с талморскими колдунами. Правда, я не знаю, куда нам податься… – Зато я, кажется, знаю. – Барбас задрал голову и посмотрел в проясняющееся небо. – Мы пойдем за Топором Скорби. Я выяснил, где он, и вспомнил, у кого.

***

Банри ехала по дороге на запад, то и дело пуская кобылу галопом и поминутно оглядываясь. Ей хотелось побыстрее пересечь открытое пространство и спрятаться среди каких-нибудь деревьев, но, к сожалению, в этой части Хаафингара лес не рос, только редкие сосенки встречались по пути. Со времени побега из посольства прошло уже около недели, и она несколько раз ночевала в лесу в прихваченной из бандитского логова палатке. Тракт пока оставался пустынным, если не считать живности вроде кроликов и лисиц, охотившихся за ушастыми зверьками. Близился новый вечер, когда на дорогу выскочила парочка снежных троллей, но проблем путникам они доставить не успели – Банри быстро застрелила одного, а Барбас вырвал глотку второму. – Вот гады, – сказала Банри. Она спешилась и вытащила из тролльего трупа все стрелы, что всадила в него. Барбас хватал и после выплевывал снег, чтобы очистить пасть от крови. В конце концов он понял, что вместо снега жует жухлую траву и сдался. – Ага, – буркнул он, – и на вкус они мерзкие. Банри дала ему немного воды из своей фляги и сказала: – Как-то забыла спросить… Что там за история с этим Топором Скорби? Барбас выплюнул порозовевшую воду, с отвращением посмотрел на дохлых троллей и встряхнулся. – Одна из стандартных шуточек Клавикуса. У мага по имени Себастьян Лорт была дочь, которая вовсю поклонялась Хирсину. Когда она превратилась в вервольфа, Себастьян обезумел, он не мог видеть, как его маленькая девочка становится диким зверем. – Ну еще бы, – пробурчала Банри, вспомнив Синдинга и свои злоключения с Хирсином. – В общем, Лорт хотел найти способ освободить дочь от проклятия. – Барбас кашлянул и закончил: – Клавикус дал ему топор. – Оригинальное решение, – протянула Банри после изумленной паузы. – Я бы сказал – радикальное. – Ну да, и это тоже. Какое-то дурное чувство юмора у твоего хозяина. – Обычное для него! – заржал Барбас. – И что, этот маг воспользовался Топором по назначению? – Сама-то как думаешь? – Барбас покрутил головой, шевеля носом. – Он совсем близко. Прямо к западу отсюда. Вскоре совсем стемнело, и Банри, давно присматривающая место для привала, увидела к северу от дороги железную дверь прямо в скале. Но зайти в подземелье она не решилась – ей не понравились звуки, доносящиеся изнутри, а Барбасу – запах, о чем он и сказал прямым текстом. – Потерпи немного, – добавил пес, – сдается мне, ехать недолго осталось. «Недолго» растянулось на много часов, Банри пришлось принять зелье от усталости и даже оделить флакончиком Альфсигру, которая с прошлого утра без продыху везла и ее, и ее багаж. Дорога свернула на север, и стало еще холоднее. Банри тряслась в седле, жалея, что не закупилась в Солитьюде дополнительными зельями. Альфсигру она дополнительно укутала попоной из старого одеяла, взятого из бандитского лагеря, и только Барбасу мороз был как будто нипочем. Он бежал впереди, уткнув нос в землю, и указывал путь. Уже когда почти совсем рассвело, он внезапно остановился и объявил: – Здесь. Банри молча осмотрела шаткий подвесной мостик над пропастью, ведущий к чернеющему в скалах проходу. Она бы сто раз подумала, идти по этому сооружению или нет, даже если бы дело было белым днем, а тут… – Ты уверен? Этот Топор Скорби в этой норе? Барбас молча кивнул и ступил на мост, но Банри живо слезла с лошади и сказала: – Нет. Я сама посмотрю. – Она пересекла мост и скрылась в пещере, но уже через несколько минут вернулась бегом и пропыхтела: – Там какая-то огненная тварь! Наверное, атронах! – Ну так и что? Убей его. – Умный какой! Их можно убить только зачарованным оружием. Или даэдрическим. Или эбонитовым… Вроде бы. А у меня простой ясеневый лук и кинжал из обычной стали. Разве только… Банри замолчала. Силы Морозного Дыхания возможно и хватит, чтобы справиться с даэдра, но вдруг он там не один? – Давай я с ним разберусь, – предложил Барбас. – Не надо. Попробую прокрасться мимо, если не получится… – Банри вздохнула. – Ну, значит, придется идти до конца. Она вернулась в подземелье и пробыла там довольно долго, прежде чем выбралась из каверны, таща на плече здоровенную двухлезвийную секиру. – Ну как? – спросила она, стуча зубами от холода, и перехватила древко обеими руками так, чтобы блики полярного сияния заиграли на металле. – Это он? – Да… – Барбас затявкал от возбуждения. – Теперь отнесем его Вайлу! Банри тяжело вздохнула. Похоже, от счастья песик совсем перестал соображать. – Ты, наверное, забыл, но я в розыске. Вдобавок, до его святилища навскидку месяц пути, и это только напрямик, по дорогам выйдет еще дольше. – Она направилась к Альфсигре, жмущейся к скале, и вскарабкалась в седло. – Давай-ка уберемся подальше, пока владелец не хватился пропажи и не напустил на нас этого дурацкого атронаха или кого похуже. – Так ты что, не убила их?! Банри подтянула перчатки и накинула капюшон куртки на голову. – Зачем? Я и так недавно убила четверых. К чему лишние смерти?

***

Ночевали они – вернее, провели утро день и следующую ночь – в развалинах имперской башни неподалеку от обиталища Себастьяна Лорта. Сначала, конечно, пришлось избавиться от местных жителей – очередной пары снежных троллей – и только потом устраивать привал. Банри завидела в глубине руин пламя, пошла к нему и запнулась по дороге об окровавленные останки какого-то бедолаги. Барбас добрался до костерка первым и промолвил, кивнув на обгрызенные кости: – Этому парню повезло меньше, чем нам. – Ну да, у него же нет волшебной собаки… Барбас фыркнул и прилег у огня, глядя, как она разбивает лагерь. Утром Банри достала свою карту, покрутила ее в руках и показала псу. – Наверное, мы сейчас недалеко от границы с Хай Роком, как считаешь? – Наверное… – зевнул Барбас. – Допустим, мы там, где ты говоришь, что дальше? – Я просто пытаюсь наметить путь в обход больших дорог. Ты же сам говорил, что эльфы патрулируют пути между Солитьюдом и Драконьим Мостом, а к сегодняшнему дню они вполне могли продвинуться дальше на юг. Барбас лениво взглянул на карту. – Можно пойти вдоль границы… – Ага, и упремся прямо в горы на севере Предела. – Если там есть перевал, то без проблем проберемся. – А если нет? К тому же зима на носу, если перевал и имеется, то его наверняка замело. – Что ж, – Барбас вытащил кусочек мяса из недоеденного бутерброда Банри и слопал его в мгновение ока, – тогда предлагаю все же двинуться на юг вдоль границы с Хай Роком, а потом свернуть к Драконьему Мосту. Поедем медленно, может, через неделю талморцам надоест караулить переправу, и они отправятся восвояси. Банри еще раз сверилась с картой и убрала ее на место. – Ладно, придется, видимо, так. Только что мы будем есть эту неделю? У меня из провианта только соль осталась, да и то, я ее забрала из того лагеря разбойников. Барбас встал и со вкусом потянулся. – У тебя есть лук, а у меня клыки, что-нибудь добудем, – сказал он и выбежал из развалин.

***

Они сошли с дороги и двинулись на юг сквозь лес, следуя намеченному пути. Со временем стало гораздо теплее, даже не верилось, что этот бор и те развалины башни, послужившие укрытием, разделяет всего несколько дней езды верхом. Лес оказался довольно большим, и потребовалась почти неделя, чтобы проехать его насквозь. На второй день путешествия в чаще они выехали к развалинам древнего города, Банри целую минуту прикидывала, не зайти ли внутрь, но потом решила, что приключений на этой неделе с нее хватит, и поехала дальше. – Слышал, как стражники у солитьюдских ворот болтали, что где-то в бору есть пещера с вампирами, – предупредил Барбас на одной из стоянок, – так что осторожнее. Не хочу, чтоб меня опять изгрызли эти кровососы. Подобных приключений мне в Святилище Вайла хватило с лихвой. Банри рассеянно кивнула, потроша подстреленного недавно кролика. После ужина она достала украденный Топор Скорби и полюбовалась на лезвия с отлитыми на них волчьими мордами. – Красивая вещь, – отметила она, проведя пальцами по оскаленным пастям. – Больше похоже на артефакт Хирсина, а не Вайла. Что, если я оставлю его себе? Барбас шевельнул ушами. – М-м. Лучше не надо. И Топор – не единственное, что имеется у старины Клавикуса. Отдашь ему секирку и получишь Маску Клавикуса Вайла, например. Банри нахмурилась. – Насколько мне известно, все владельцы этой Маски плохо кончали. – Во-первых, не все; во-вторых, не сколько владельцы, сколько люди из их окружения; в-третьих – это даэдрический артефакт, чего ты хочешь? Банри совсем помрачнела, завернула Топор в кусок мешковины и убрала с глаз долой. – Подставил ты меня, Барбас, – горько сказала она. – Можно подумать, мало мне «милости» одного Принца даэдра, так ты заставил со вторым связаться. – Ну прости, – покаялся он, – мне нужна была помощь, и о последствиях для помощника я как-то не задумывался… Если ты не хочешь Маску – или, там, еще чего – просто оставь ее где-нибудь, рано или поздно она вернется к Вайлу. Кстати про другую милость – что тебе дал Хирсин? Банри глянула на него исподлобья. – Кольцо. – А-а… Хм. Да уж. Ну, в общем-то можешь попробовать сделать, как я сказал. Выбрось его в безлюдном месте, чтоб никто не нашел. Есть шанс, что Охотничек смотрит в другую сторону и ничего не заметит. – Это вряд ли. Он сказал, что давно следит за мной и будет следить дальше. Барбас глубоко задумался. Банри решила, что разговор окончен на сегодня и улеглась спать. Она почти заснула, когда пес проговорил: – Это очень странно, потому что ты… эм… не очень похожа на его тип. Хирсина, то есть. Можно задать личный вопрос? – Если я смогу задать такой же тебе. Барбас сморщился. – Ну… ладно. Итак, я спрашиваю: ты правда Драконорожденная? – Понятия не имею, – призналась Банри и быстро добавила: – Честно. Я умею Кричать, как ты сам знаешь, и поглощать драконьи души. Кажется. Если это и значит быть Драконорожденным, то скорее всего я из них. – Интересно… Я слышал, что о тебе говорят окружающие, и слышал твой Голос в посольстве, но все-таки… Возможно, ты интересна Хирсину именно поэтому. – Возможно… – Банри села на своей подстилке и поплотнее завернулась в меховое одеяло, теребя волосы, к которым уже вернулся прежний цвет. – Он сказал что-то вроде, мол, жаль, что ты не волчонок, а вроде как какой-то другой зверь. Я тогда уже убила Мирмулнира, но с трудом понимала, что вообще происходит. Ох… Говорю «тогда», а это было-то весной, и года не прошло… Будто целая жизнь прошла… Она замолчала, глядя в огонь. Барбас пошевелился. – Ты меня о чем-то хотела спросить. – Да!.. – Только учти, – охладил он ее пыл, – задать ты можешь любой вопрос, но так как я не могу говорить свободно обо всем… – То ты пошлешь меня лесом? – Не совсем. Ты либо получишь правдивый ответ, либо не получишь никакого. Вот теперь спрашивай. – Хорошо. Как ты понял, что Дельфина – Клинок? Барбас рассмеялся. – Это было совсем не трудно. По ее мечу и по ее дикому гонору, конечно же. Клинки – они такие. Правда, встречал я и других. Другого… – Меч может любой носить, – возразила Банри. – В общем-то да, но не в этом случае. Не знаю, рассказывала ли тебе Дельфина, но их акавирские мечи и раньше были редкостью, но потом Талмор целенаправленно начал охотиться за Клинками, эльфы не только убивали членов ордена, но и уничтожали их оружие. – Зачем?.. – В прежние времена, если Клинок погибал, его братья приносили его меч в Храм Повелителя Облаков – главный штаб ордена. – Да, Дельфина говорила об этом. – Банри помолчала. – И еще, что если она погибнет, ее меч некому и некуда будет нести… – Угу, – кивнул Барбас. – Храм-то разрушен, а Дельфина твоя – единственный известный мне Клинок. Хотя я о многом знаю на самом деле. Так вот, мечи в ордене были наперечет, потому что почти все кузнецы погибли во время Смуты Акавира, и… Ты понимаешь, о чем я говорю, или нужен дополнительный экскурс в историю? – Я достаточно образованна. Значит, Клинки не могли ковать точно такое же оружие, поэтому сохраняли старое? – Верно. И большая их часть выкована была еще на Акавире, и все они достались Клинкам от Драконьей Стражи. Мечи павших братьев переходили к новообращенным, и так – на протяжении многих поколений. Короче, талморцы уничтожали оружие, чтобы орден их врагов не мог пополниться за счет новых членов. Банри пожала плечами. – Можно подумать, Клинки не могли набрать молодняк, не снабжая их штатным оружием. Это же просто мечи… Пусть и с историей. – Надеюсь, ты не ляпнешь этого при Дельфине, – вздохнул Барбас, – она без того достаточно вспыльчива. Не убьет, наверное, но здорово обидится. Меч для члена ордена – часть его самого, суть, если хочешь. Не зря же они так себя назвали – Клинки Императора. – Знаешь, – медленно проговорила Банри, – я, кажется, видела одного старика с акавирским мечом в одной таверне… Барбас, задремавший было, приоткрыл глаза. – Есть вероятность, что это беглый Клинок. Лучше не привлекать к нему внимания общественности, если не желаешь ему зла, конечно. Попробуй сказать о нем Дельфине. Может, она знает, кто это, а если нет, так будет рада узнать, что не одна осталась. Если только… – Что? – Меч может быть трофейным. Ну, старик забрал его с тела Клинка, вроде как ты. Тогда блондиночка прикончит дедка без всякой жалости. И скорее всего, не очень быстро. Банри возмущенно отбросила одеяло. – Я ничего не забирала! Да я… я и Клинков-то не встречала никогда, кроме Дельфины, разумеется! – А что тогда ты прячешь за печкой? – хитро прищурился Барбас. – Все-то ты вышарил! – возмутилась Банри. – Это не то… то есть не так… короче, он сам написал, чтоб его забрали! Она плюхнулась обратно на свою постель и хмуро уставилась в огонь. – Да я ж не осуждаю, – мирно проговорил Барбас, – просто так сказал. – Ага, конечно… – Чистая правда. Еще будешь что-нибудь спрашивать? – Да, – пробурчала Банри. – Почему твой хозяин выгнал тебя? Ты говорил, вы поссорились… На сей раз Барбас молчал так долго, что она решила – на этот вопрос он отвечать не собирается. Но потом все же заговорил: – В конце прошлой эры, в разгар всей этой заварухи с Вратами в Мертвые Земли, к одному из сиродильских святилищ Клавикуса вышел каджит. Никаким даэдра он не поклонялся, просто случайно набрел… Кстати, он был Клинком-желторотиком, если интересно. Жрец Вайла – идиот – позволил ему приблизиться к статуе, и Клавикус тут же решил, что вот – это его новый чемпион. Неважно, что парень просто хотел дорогу спросить. В общем, Вайл заставил его добыть ему… кое-какую вещь. – И какую же? Тоже Топор Скорби? – Да если бы, – уныло сказал Барбас. – Куда хуже. Ты слышала что-нибудь об Умбре? Банри наморщила лоб. – Вроде бы давным-давно что-то читала. Это какой-то проклятый меч? – Да, именно. Дрянной артефакт, хотя и могущественный, опасен даже для Принцев Даэдра. Создан смертной, между прочим. Короче, Клавикус решил, что ему совершенно необходима эта штука. Тот Клинок достал Умбру. Я просил его, умолял, чтобы он не отдавал меч Вайлу, только котище не послушал. Видать решил, что ему не нужны дополнительные проблемы с Даэдра, и так из каждого угла лезут скампы с дреморами. – Ну а дальше?.. – А дальше можно не продолжать. Скажу только, что Клинок получил Маску, правда она довольно скоро вернулась к Вайлу, а Клавикус – новую опасную игрушку. Чем все закончилось, ты сама видела. – Ты так и не объяснил, почему тебя выгнали, – напомнила Банри. Пес вздохнул. – Я хотел… скажем так, убрать Умбру подальше от Клавикуса. Он был очень недоволен. Но хуже всего было то, что выгнав меня, он утратил большую часть своего могущества. – Банри открыла рот, но Барбас быстро предупредил: – На этот вопрос ты точно не получишь никакого ответа. – Ясно, – кротко отозвалась Банри. – А ты пытался просить взять тебя обратно? – Конечно, и не раз. Но он либо ругал меня последними словами, либо прикидывался глухим. – То есть, он до сих пор злится на тебя, потому что ты был прав насчет меча? Это ведь из-за него твой дорогой Клавикус оказался в столь незавидном положении, я правильно понимаю? Барбас молчал. Банри вздохнула и вновь улеглась на подстилке. – Спокойной ночи, Барбас.

***

Почти через месяц после побега из посольства усталая Банри прибыла к пещерам Хеймара в сопровождении даэдрической – кажется – собаки. – Ну что, готов? – спросила она. Барбас шаркнул лапой. – Давно готов. Вперед. Он исчез в темноте подземелий, пока Банри искала место, чтобы пристроить Альфсигру. Привязав лошадь, она последовала вслед за псом. На сей раз понадобился светильник, в пещерах было по-настоящему темно – все свечи и факелы прогорели, некому было поддерживать огонь, когда обитатели каверн оказались перебиты. Остатки праха вампиров сквозняками разнесло по всему подземелью, а тела их смертных рабов разложились, несмотря на холод, и здорово смердели. Однажды Банри чуть не наступила в полузамерзшую лужу вонючей трупной жижи, но в последний момент отдернула ногу. Сердце святилища Клавикуса осталось неизменным, только хлеб и яблоки из приношений заплесневели, ну и светильники все потухли. Банри осторожно подошла к статуе, сняла заветную секиру со спины и положила ее к подножию изваяния. Она даже ничего не успела сказать, как почувствовала голос Принца даэдра. – А-а, топор у тебя! И мой пес тоже. Великолепно. – Мы вернулись, – сообщила Банри. – Выполняй свою часть уговора. – Молодец, – хмыкнул Вайл. – Герой и его верный спутник возвращают принцу старинный артефакт. Это просто… просто роман какой-то. Он явно издевался. Банри покосилась на Барбаса – тот молча стоял рядом и внимательно смотрел на нее. – Ну прямо жалко отдавать такое чудесное оружие, правда? – заметил Клавикус. – Думаю, ты сможешь убедить меня оставить его у тебя… – Банри внутренне напряглась, и не напрасно, потому что проклятый даэдрот рявкнул: – Но только если ты убьешь этим топором Барбаса! Вот так все просто. Банри прикусила губу. И об этой гадине беспокоится бедняга-Барбас? Как же так?.. Больше всего сейчас ей хотелось бежать из этого проклятого святилища, прихватив с собой пса, но это было невозможно – ноги снова будто парализовало, Клавикус ни за что не отпустит ее, если сделка не совершится. – Так не пойдет, – с бессильной злобой сказала она. – Забирай топор и Барбаса в придачу, как обещал! Клавикус презрительно фыркнул. Он явно не удивился. – Тьфу. Скучно с тобой. Придется мне веселиться в другом месте. Хм. Тоже неплохо. А взяв настырного щенка обратно, я получу свою полную силу. Целый мир меня ждет! Банри внезапно почувствовала, как ее ноги обрели свободу. Она сделала пару шагов и помотала головой. Топор Скорби вдруг испарился прямо на глазах, а Барбас радостно залаял: – Я знал, что тебе можно доверять! – Да-да. У собаки есть хозяин, у хозяина есть колоссальный топор, все счастливы, – процедил Вайл и затем почти пропел: – Иди сюда, щеночек. Барбас исчез так же как и Топор, Банри даже не успела ничего сказать, но в следующую секунду он появился вновь – правда, уже в виде части изваяния. Впервые за двести лет Клавикус Вайл снова обрел спутника. Статуя, казавшая такой неполной раньше, теперь обрела цельность. – О, так гораздо лучше! – довольно сказал Клавикус. – Посиди взаперти в пещере несколько лет – и вкус абсолютной власти станет куда слаще… Банри отошла в центр чертога и взглянула на статую, потом робко шагнула в сторону лестницы к выходу, но Вайл, как оказалось, еще не закончил. Ее опять хватил паралич, и не только ноги, а целиком, от макушки до пяток. – Жаль, что тебе пришло в голову такое скучное желание – чтобы я забрал пса, – разочарованно протянул Клавикус. – Ой, какой печальный недостаток воображения. Подобная нехватка честолюбия должна быть наказана. Возможно, тебя стоит превратить в червя… или, может, пару десятков лет в… – Он задумался, пока Банри в ужасе обливалась ледяным потом и лихорадочно вспоминала, что еще не успела сделать в этой жизни. – А, ладно, бери мою милость и довольствуйся ею. В любом случае у меня еще будут сделки поинтереснее. Рюкзак за спиной потяжелел, и тут же Вайл отпустил ее и ушел. Банри шлепнулась задом на обледенелый пол, тяжело дыша и всхлипывая от страха. Холод довольно быстро привел ее в чувство. Не удосужившись проверить, что в мешке, она вскочила на ноги и бросилась прочь из святилища. Лишь у самого выхода она обернулась и в последний раз посмотрела на каменного Барбаса.