О тех, кто не слушает добрых советов

В покинутой Сидне было темно хоть глаз выколи. Банри замерла, пробормотала под нос заклинание, и с вытянутой во мрак ладони сорвался сияющий сгусток магической энергии. Крошечное подобие солнца осветило знакомую фигуру человека, стоящего лицом к стене. Грисвар медленно обернулся и обиженно сказал, не обращая внимания на текущую ручьем кровь: – Ты же обещала, что не тронешь меня! – Нет!.. – замотала головой Банри, в ужасе отступая в темноту. – Неправда! Я ничего тебе не обещала!.. Она проснулась и села на постели, дрожа и всхлипывая. – Я не обещала… – шепотом повторила она, но легче не стало. У соседней стены завозилась Дельфина. Она вылезла из-под одеяла и соскользнула со своей кровати. Переступив через сопящую на полу Лидию, она подошла к постели Банри и села рядом. – Скажи их имена или, хотя бы, как они выглядят, – тихо сказала она. – Я их разыщу и выпотрошу, обещаю. Банри быстро вытерла лицо ладонями и растерянно уставилась на нее, но потом сообразила. – Что?.. А… О боги… Да нет, никто меня не тронул, я же говорила. Пытались, но мне повезло, я сумела отбиться. – Чего ж ты тогда крутишься и слезы льешь каждую ночь? Банри уставилась на свои руки. – Я… Мне… пришлось убить одного человека… – выдавила она наконец. – Он ничего мне не сделал, а я… убила его во сне. – Ну, всякое бывает, – глубокомысленно проговорила Дельфина. – Это произошло во время твоей отсидки? Банри кивнула. – Да… Маданах выдвинул ультиматум – или я с ними, или нет. Чтобы быть с ними, мне пришлось убить Гр… того человека. – Маданах… Можно подумать, с Ульфриком и его Буреносцами мало проблем, теперь еще этот будет рогами воду мутить. Проклятье! И так Изгои всех без разбору резали, после его побега вообще начнется не пойми что. – Дельфина тяжело вздохнула. – Ложись и постарайся заснуть. Хватит тянуть с этим, пора обсудить наше положение. Она встала с кровати и направилась к своей. Банри свернулась в клубок на постели и услышала, как Дельфина усмехнулась в темноте: – Зачем с головой-то укрываешься? Лысина мерзнет? Банри фыркнула и отвернулась к стене.

***

Это была вторая ночь, которую она проводила под кровом Энитаха, главы маленькой старой шахтерской деревеньки Картвастен. Сам Энитах, предоставив свое жилище гостьям, ночевал в бараке со своими шахтерами. – Отчего вдруг такая любезность? – спросила Банри, когда попала в дом старосты впервые. Дельфина, раскладывающая спальник, отозвалась: – Мы с Эсберном ему помогли кое в чем. Вот он и признателен. Его работники тоже, кстати. Банри удовольствовалась и таким объяснением – у нее хватало собственных забот. Мерзкие насекомые, поселившиеся на ней, за прошедшие недели полностью освоились и теперь причиняли хозяйке огромные неудобства, причем были эти проклятые вошки, судя по ощущениям, всех разновидностей. Зайти в какой бы то ни было дом в подобном состоянии Банри не решилась, так что собственную дезинсекцию проводила в старой и безлюдной выработанной шахте Ущелье Фенна, вход в которую располагался в западной части деревни. Зараженную одежду она сожгла, хотела также швырнуть в костер и куртку с сапогами, но держащаяся на расстоянии Дельфина напомнила, что запасных у них с собой нету, а в Картвастене вряд ли можно достать новую обувь. Та же Дельфина добыла где-то ножницы и, что удивительно, настоящую бритву, правда, очень старую – бронзовую. Банри взяла вещицу и повертела в руках, рассматривая. – Прямо реликвия какая-то, – удивленно протянула она. – Откуда она у тебя? – Энитах дал. Она выправлена, но если тебе не хватит, попробуй подточить. – Ну… – Банри кашлянула, – а ты… объяснила ему, какие места я собираюсь брить? – Не пришлось. Он сразу сказал, что это подарок. Дельфина ушла, но затем вернулась в пещеру с ведерком дегтя, а под конец они с Лидией приволокли здоровую бадью с кипятком и удалились. Банри со вздохом взялась за ножницы – стричь косу, пусть грязную и вшивую, ей было жаль, но делать нечего – с длинных волос насекомых пришлось бы выводить месяцами, а к таким мучениям она не была готова. Когда на голове остался лишь короткий неровный ежик, Банри мрачно провела по нему ладонью, взялась за бритву и избавилась от шевелюры начисто. Та же участь постигла ее лобок и подмышки. Банри полюбовалась работой, отложила затупившуюся бритву, стянула тонкую нижнюю рубаху без рукавов и подступила к ведерку с дегтем. Хорошенько намазавшись вонючей черной жижей от макушки до пяток, она, трясясь от холода, устроилась на старом мешке перед костерком, завернулась в истрепанную холстину и стала ждать. Она умудрилась заснуть даже в столь некомфортных условиях – усталость, физическая и душевная, взяла свое. Она проснулась лишь через несколько часов – вода в бадье успела остыть, а мешковина намертво приклеилась к коже. С трудом отодрав от себя ткань, Банри потратила немало времени, чтобы смыть деготь, надела чью-то старую, но чистую рубаху, сунула ноги в разбитые ботинки и накинула довольно приличный синий шерстяной плащ. Прикрыв обритую голову капюшоном, она вышла из шахты и побрела по снегу к дому старейшины.

***

Вспомнив свои злоключения, Банри тихонько вздохнула, пощупала макушку, где уже отрос коротенький ежик волос, и прикрыла глаза, следуя совету Дельфины. Последняя, к слову, увидев впервые лысую Банри, приподняла брови и сказала: – Если тебя это хоть немного утешит, с такой… прической твои глаза кажутся больше. Банри рассвирепела и не разговаривала с ней два дня, до сегодняшней ночи, когда Дельфина сама пришла к ней. Сон явился как-то незаметно, она задремала, и на сей раз покойный Грисвар ее не тревожил. Когда Банри проснулась опять, уже рассвело, а в комнате кроме нее никого не было. Снизу, из погреба, где ночевал Эсберн, доносились тихие голоса. Банри вылезла из кровати, оделась и спустилась к заговорщикам: оба Клинка расположились у стола с нехитрой снедью. – Проспалась, наконец, – хмыкнула Дельфина. – Идемте наверх, там хотя бы стол нормальный. Когда они накрыли завтрак и приступили к еде, Банри спросила: – А Лидию вы выгнали, что ли? Дельфина фыркнула: – Больно надо. Она сама куда-то удрала, даже не попрощалась. Вообще-то, это не впервые. Пока ты тут отсыпалась, она все время где-нибудь шаталась. Теперь к делу… – Может, сначала поедим? – вмешался Эсберн. – Банрион должна восстановить силы после всего случившегося. Дельфина поджала губы, но послушно умолкла до конца завтрака. Банри старательно жевала, стараясь не торопиться, наконец, она с сожалением отодвинула опустевшую тарелку и вздохнула. Желудок вроде был полон, но она все равно не чувствовала себя наевшейся… – Итак, что там у вас с Картспайром? – спросила Банри, чтобы отвлечься от мыслей о еде. Дельфина медленно вытерла руки полотенцем и проговорила: – Если вкратце – остров занят Изгоями. – Проклятье… – Именно. Когда мы прибыли туда, сунулись было, но этих чокнутых засранцев там пруд пруди. Пришлось отступить в эту деревню. – Изгои вас заметили? – К несчастью – да, – сказал Эсберн. – Но нам повезло убраться оттуда быстрее, чем они сориентировались и атаковали нас. – В общем, мы пока остановились здесь, в Картвастене, – продолжила Дельфина. – Через пару дней после прибытия я решила разведать обстановку, но… в общем, я думаю, что миновать посты Изгоев незамеченными невозможно. Она развела руками. – Да уж, – покачала головой Банри, – а я-то думала, самой большой нашей проблемой станет погода.

***

Дельфина выдвинула ряд предложений, одно глупее другого, например, с боем пробиться сквозь орды Изгоев или прокрасться мимо них всей компанией. Банри напомнила ей, что их всего четверо, причем она, Банри, далеко не в лучшей форме. – Что ж ты свою псину не захватила? – раздраженно поинтересовалась Дельфина. – Было бы нас на одного больше. – Это, конечно, решило бы дело, – ядовито сказала Банри. – Но знаешь, я рада, что оставила Мико Валериям, эти размалеванные психи запросто могли убить его еще во время нашего первого путешествия. Дельфина что-то буркнула и вышла из дому – она как раз запланировала очередную вылазку в поселок Изгоев. Банри осталась вдвоем с Эсберном, занятым, в основном, разбором бумаг, прихваченных им из каморки в Крысиной норе. Со скуки она засыпала старика вопросами, требуя подробностей о том, как они с Дельфиной добрались до Картспайра, как ухитрились сбежать от толпы Изгоев, и почему местный старейшина Энитах чувствует себя обязанным предоставлять в пользование гостей собственное жилище, не требуя за это платы. Эсберн терпеливо отвечал, что доехали, в целом, без проблем, а Клинки Изгоев заметили быстрее, чем Изгои Клинков, потому и сумели вовремя отступить. – А Энитах? Эсберн отложил свои бумажки. – Энитах? Что ж… Когда мы приехали в деревню, банда наемников пыталась вынудить его продать одну из его разработок. Эти милые люди заняли действующую шахту под предлогом охраны от Изгоев и ни в какую не хотели уходить. Дельфина… убедила их… сдать позиции. Банри снова потянулась к буханке хлеба. – И сколько было трупов? Эсберн только улыбнулся. – Нисколько. Так как все обитатели Картвастена были не в восторге от того, что в единственной рабочей шахте сидят вооруженные до зубов типы бандитской наружности, наемники сочли за лучшее убраться подобру-поздорову. – Значит, шахта осталась Энитаху… – пробормотала Банри и спросила, заранее зная ответ: – А кому он должен был продать ее? Эсберн наморщил лоб. – Точно не помню, вроде бы какому-то клану Серебряной Крови… Банри кивнула. – Теперь ему не придется опасаться за свое имущество, – пробурчала она себе под нос. – По крайней мере, со стороны Тонара нападок точно не будет. – Что? Говори громче, я малость туговат на правое ухо. – Ничего… Просто мысли вслух. – Могу я задать вопрос, Банрион? – Ну… попробуй. Эсберн кашлянул. – Скажи, почему ты отправила своего хускарла на поиски нас с Дельфиной, а не за помощью к ярлу Вайтрана? Банри пожала плечами. – Сомневаюсь, что ярл оказал бы мне хоть какую-нибудь помощь, вдобавок вы ближе были. – Все же странно, что тана, пусть и соседнего владения, арестовали… – Я велела Лидии не называть меня таном на людях, а если и называть, то тихо. К тому же Тонар, думаю, не постеснялся бы и на ярла своих шавок спустить. Банри слопала полбуханки серого хлеба с вареной козлятиной и заползла под одеяло прямо в одежде. От ощущения сытости и безопасности снова накатила сонливость, так что она извинилась перед Эсберном и задремала. Грохот распахнувшейся двери заставил ее подпрыгнуть над соломенным матрасом. Эсберн, прикорнувший за столом среди книг, неспешно поднял голову и слезящимися глазами взглянул на Дельфину, мечущуюся по комнате. – Живо собирайтесь! – гаркнула она. – Да шевелитесь же, сонное царство! – В чем дело? – промямлила Банри, без особого успеха пытаясь выбраться из-под одеяла. – Я тебе скажу, в чем! Изгои Картспайра снимаются с лагеря!

***

С их наблюдательного пункта в холмах исход Изгоев выглядел как огненная змея, медленно ползущая по берегу Карта на север. Банри попробовала пересчитать оранжевые точки – факелы, которыми Изгои освещали себе путь – но дважды сбивалась со счета и вскоре бросила эту затею. – Проклятье! – прошипела Дельфина. – Их даже больше, чем мне казалось. И это только одно племя! Да помогут нам боги, если эти дикари решат объединиться! Банри уныло втянула голову в плечи. Объединятся как пить дать. Конечно, Маданах двадцать лет отсутствовал, но она на собственном опыте испытала его дар убеждения. Союз племен под предводительством ард-ри – лишь вопрос времени. – Они, похоже, надолго отсюда уходят, – вновь подала голос Дельфина, – все свои пожитки собрали, и даже коз не забыли. Вон, целое стадо гонят. В темноте Банри видела не столь хорошо, но многоголосое блеяние доносилось до ее слуха через реку. – Наверное, они услышали про побег Маданаха, – предположила она. – Может, он решил созвать племена, вот они и отправились на встречу. – Вполне вероятно… И раз уж они со всем скарбом выдвинулись, дело серьезное. – Нам бы следовало отступить обратно к Картвастену. Там можно подождать, пока стойбище окончательно опустеет… – Еще чего! – вскинулась Дельфина. – Большая часть уже на марше. Через пару часов они все отсюда уберутся, и мы сможем осмотреться. – Ну да, разумеется, ждать, лежа в сугробе, куда предпочтительнее, нежели в теплом доме. – Заткнись и пей свое вино! Все с тобой будет в порядке! Банри сердито замолчала, но все-таки достала флягу и сделала пару глотков. Вообще-то она больше беспокоилась об Эсберне – холод и сырость вряд ли бы лучшим образом сказались на его здоровье, но сам старик не возражал, так что она направила мысли в другое русло. Она обдумала весьма непонятное поведение Лидии, почему-то не настаивающей на своем присутствии в команде и легко согласившейся на требование Дельфины остаться в деревне, пока ее тан с парой мутных типов будет шататься в сердце Предела с неясной целью. Если учесть, что до этого Банри едва успевала отклонять предложения помощи, странное нежелание хускарла следовать за ней сегодня выглядело весьма подозрительно. Дельфина вдруг приподнялась и крадучись стала спускаться в низину. Эсберн молча последовал за коллегой, Банри замешкалась, затыкая флягу пробкой, подхватилась и побежала следом, поправляя сползающий лук. – Куда вы?! – громким шепотом воззвала она. – А вдруг они еще не все ушли?! – Потому я и держусь на полусогнутых, – процедила Дельфина. – Тебя все равно будет замечательно видно на фоне снега. Бретонка промолчала, зато отозвался Эсберн: – Я думаю, лагерь покинут, Банрион. Возможно, Изгои и оставили здесь пару часовых, но мы с ними справимся. Опасения оказались напрасны – Картспайр опустел. Дикари Предела забрали все, что смогли унести, оставили лишь мостки, выстроенные на восточном берегу острова. Карт почему-то отказывался замерзать несмотря на морозы, но Дельфина отыскала брод, и они смогли перебраться на остров, не замочив ног выше колен. Банри опять озаботилась состоянием здоровья старого Эсберна, но тот живо высушил свои сапоги и одежду магией и предложил помощь спутницам. Все трое избавились от хлюпающей воды в обуви и изрядно повеселели, тем не менее, Банри напомнила, что они до сих пор не имеют понятия, где искать, да и что именно они ищут. – Я вообще-то не вижу ничего похожего на какие-нибудь дома, не говоря уж о крепости, – объявила она, пытаясь рассмотреть местность в ночи. – А я вот вижу, – возразила Дельфина и ткнула пальцем за спину Банри. Та обернулась и хмыкнула. – Да ладно. Я и при таком освещении могу сказать: это не то, что нужно. Тут явно древние норды постарались, а не Драконья Стража. – Стража могла строить поверх руин… – Могла, но эта платформа, в которую ты все тычешь, находится не на острове, а на другом берегу Карта, как видишь. – И что? – А то, что на карте, которая была в той старинной книге, точно указано, что этот ваш Храм Небесной Гавани располагается именно на острове. Значит и вход в него должен быть здесь. Если только Стража не прорыла тоннель под рекой. – Это даже звучит слишком сложно, – вмешался Эсберн. – Банрион права, Храм где-то тут, но в том, что мы не видим вход в него, нет ничего странного. Я же предупреждал, что он, скорее всего, спрятан. – И что ты предлагаешь? – фыркнула Дельфина. – Обшаривать все трещины в скалах? – Видимо, нам придется, если хотим отыскать Храм. Давайте помолимся, чтобы вход был доступен и его не завалило при каком-нибудь обвале. Эсберн предложил начать с очевидного, и троица, поднявшись по черным каменным ступеням, которые Банри, посветив, определила как древненордские, оказалась перед широким входом в пещеру, чернеющим во мраке. – Будьте начеку, – предупредила Дельфина вполголоса. – Там внутри могут быть еще Изгои. Но довольно обширные пещеры под горами пустовали, хотя совсем недавно здесь проживало не менее десятка человек. Уходили отсюда, видимо, в спешке – костер еще не прогорел, а неподалеку от него валялась пара позабытых спальников. – Ложная тревога, – пробормотала Дельфина, пряча свой меч в ножны и поднимая факел повыше. – Давайте осмотримся здесь… – И осматриваться нечего. – Эсберн покрутил головой, потянул носом и устремился в тоннель на противоположной стороне подземелья. – Сюда, быстрее. Банри и Дельфина нагнали его в большом, полузасыпанном снегом гроте и таращился на резные каменные колонны необычного вида, торчащие в дальней части пещеры. Банри задрала голову и полюбовалась на ночное небо – потолка здесь не было, этим объяснялось и количество снега (а в предыдущих пещерах его не было вовсе), и несколько явно процветающих можжевельников. Наверняка в теплое время года здесь было совсем зелено. – Выглядит многообещающе, – жизнерадостно сообщила Дельфина, поравнявшись с Эсберном. – Да, – кивнул тот. – Определенно раннеакавирская архитектура. Банри покрутила головой. – Что-то не видно никаких дверей. Там впереди есть какая-то ниша, но, по-моему, никто из нас не умеет карабкаться по отвесным скалам. – Для начала нужно опустить этот мост, – терпеливо проговорила Дельфина и указала на длинную каменную плиту в стене пещеры. Эсберн весьма резво взбежал по полуразрушенным ступенькам и в задумчивости застыл на вершине платформы. Дельфина присоединилась к нему. – Наверняка тут как-то используются эти колонны… Она указывала на что-то. Банри со вздохом поднялась к парочке и узрела трехгранные изваяния вроде тех, что встречались в нордских руинах. Только нордские были железными, а эти – каменными. Но принцип, судя по всему, был тот же – на каждой грани было изображение, из которых требовалось собрать комбинацию. Драконья Стража наверняка вдохновлялась поделками Драконьего культа. – Да. Это акавирские символы, – кивнул Эсберн, наклоняясь, чтобы получше разглядеть колонны. – Посмотрим… вот написано «Король»… – дед ткнул пальцем в самую левую колонну и указал на среднюю, – и «Воин»… И, конечно, вот – «Драконорожденный». От него идет что-то вроде стрелочки, указывающей вниз. Банри хмыкнула и попыталась повернуть левую колонну. Искомые символы нашлись и на ней, и на средней. Когда все три грани продемонстрировали «Драконорожденного», мост опустился. – Кажется, все получилось, – Дельфина, хмыкнув, первой ступила на мост и порысила в древние тоннели, освещая себе дорогу. – Посмотрим, что еще для нас приберегли Клинки древности.

***

Банри ожидала, что строители Храма Небесной Гавани будут последовательны в заимствовании, но хотя на пути к парадному входу в крепость и встретилась ловушка, была она всего одна, вдобавок и обезвреживалась довольно просто. Вообще, Банри недоумевала, почему Изгои, наверняка обитавшие на Картспайре довольно давно, до сих пор не продвинулись дальше наружных пещер. «Загадку» с колоннами легко было «решить» простым подбором за пару минут, а ловушку с нажимными пластинами отключить, пользуясь теми же глифами на колоннах. Тоннель вывел их в просторный зал. Когда-то это была просто большая пещера, но акавири возвели здесь свои постройки и выложили пол плитками. Главной достопримечательностью этого места была каменная физиономия размером в два человеческих роста, явно мужская. Лоб изваяния был очень широким, особенно в сравнении с узким подбородком и челюстью; впалые щеки и глубокие глазницы прятались в тенях. Лицо торчало в том месте, где, по мнению Банри, должна находиться дверь. Эсберн заахал. – Великолепно! Какая сохранность! Он обошел зал по периметру, затем кинулся к гигантской морде, но обнаружил по пути на полу, прямо перед ней, нечто вроде круглой мозаики с непонятным изображением. – Ага… вот и «печать крови»! Еще одно забытое искусство Акавира! Наверняка приводится в действие… да, кровью. – Эсберн взглянул на Банри, молча стоявшую у дальней стены. – Твоей кровью, Драконорожденная. Банри подошла и оглядела круг на полу, пока Эсберн крутился возле каменной физиономии и вещал: – Смотри! Видишь, как древние Клинки почитали Ремана Сиродила? – По-твоему, это его мор… изображение? – Очень может быть. Похоже, тут была часовня Ремана. Как вы помните, он таинственным образом остановил нашествие акавирцев, а после так называемой «битвы» на Белом перевале оставшиеся в живых присягнули ему. Так была основана Вторая Империя. Дельфина оторвалась от осмотра стен и любезно предложила: – Если тебе нужно добыть кровь, только скажи. Банри пожала плечами и пошарила под курткой в поисках кинжала. Дельфина, меж тем, обогнула бормочущего что-то себе под нос Эсберна и подожгла топливо в жаровнях по обе стороны от каменного Ремана Первого. Когда она отошла, а огонь разгорелся, оказалось, что проем, а следовательно и голову давным-давно почившего императора, обрамляет нимб в виде драконьих рогов. Более чем очевидный намек. Кинжал был хорошо отточен, Банри стащила перчатку зубами и примерилась к пальцу. – Подождите, так что нужно сделать-то? – спохватилась она. – Просто накапать кровью на эту штуку? – Ну… наверное, – неуверенно произнес Эсберн. Банри вздохнула и вместо пальца от души полоснула лезвием ножа по ладони. Крови пролилось вполне достаточно, судя по тому, как печать засветилась, и ее элементы начали вращаться. – Получилось! – обрадовалась Дельфина. – Смотри, она оживает! Невнятное изображение на печати сложилось в уже знакомый символ Драконорожденного, затем лицо Ремана пришло в движение. Невидимые цепи с лязгом подтянули массивную скульптуру вверх и назад, освободив проем с виднеющейся за ним лестницей. – Отлично. Это вход! Дельфина помогла Банри остановить кровь, а Эсберн торжественно проговорил: – Вперед, Драконорожденная. Тебе принадлежит честь прежде других войти в Храм Небесной Гавани. – Я уже это слышала перед комнатой с нажимными пластинами, – проворчала Банри и пошла к проему.

***

Каменные двери оказались страшно тяжелыми, и она едва не надорвалась, с трудом сдвинув одну из створок. Эсберн, едва дождавшийся, когда она войдет внутрь, проскочил мимо и устремился вперед с поразительной для его возраста прытью. – Даже не представляю, что мы найдем внутри! – с восторгом выпалил он, крутясь посреди лестничного пролета и размахивая факелом, затем подскочил к одной из стен и ахнул: – Восхитительно! Настоящие акавирские барельефы… великолепно сохранились! Банри тоже разглядывала изображения с любопытством. Стиль был полон условностей, потому разобрать, что именно хотели передать ваятели, было непросто, но редкость и древность резьбы заслуживали больше одного-двух взглядов. Дельфина одна сохраняла спокойствие. Она вошла последней и перво-наперво зажгла огонь в жаровнях у входа, а потом стала не спеша подниматься по лестнице. – Потрясающе… – бубнил Эсберн. – Видно, как акавирские резчики начали перенимать более плавный нордский стиль… – Мы ищем Стену Алдуина, правильно, Эсберн? – ровным голосом напомнила Дельфина, проходя мимо него, и Эсберн спохватился. – Да, да, конечно. – Он с сожалением отвернулся от стены и послушно потопал вслед за коллегой. – Надеюсь, потом у нас еще будет время осмотреться. Давайте пойдем дальше. Лестница кончилась, и они оказалась на пороге огромного зала. Все трое застыли, впечатленные зрелищем, даже у обычно невозмутимой Дельфины отвисла челюсть. Когда-то это, видимо, были природные гроты, но потом их нашла Драконья Стража и выстроила прямо внутри свою крепость. Потолок, впрочем, они оставили таким, каким его создали боги, и сквозь отверстия в нем пробивался слабый свет – похоже, уже наступило позднее зимнее утро. Все это Банри заметила в первые секунды, но после ее вниманием целиком завладело кое-что на противоположной стене зала. – Шоровы кости! – потрясенно выругался Эсберн, и Банри удивилась – раньше он никогда не использовал таких выражений. – Вот она! Стена Алдуина… как хорошо сохранилась… Прекрасный образчик акавирских барельефов начала Второй эпохи… Эсберн погалопировал к Стене, и Дельфина с Банри едва за ним поспевали. – Эсберн… – пропыхтела Дельфина на бегу. – Нам нужна информация, а не лекция по истории искусств. – Да, да. Давайте-ка посмотрим… Стена по стилистике отличалась от других барельефов, видимо, потому что была создана лет на двести позже, когда акавири уже освоились на Тамриэле. Если верить книге, что подарил Банри Эсберн (по сути – анналам Драконьей Стражи, правда, за относительно короткий период) – произошло это в конце Первой эры. Банри таращилась на барельеф. Огромного дракона посередине она заметила еще у входа, но при ближайшем рассмотрении на Стене оказалось столько мелких деталей, что глаза разбегались, и Банри на мгновение зажмурилась, прежде чем начать изучать творение древних мастеров по новой. Эсберн решил идти слева направо, хотя у акавири вроде как было все наоборот, но Банри напомнила себе, что создатели Стены прожили на материке достаточно времени, чтобы ассимилироваться. Эсберн посветил факелом, задрал голову, чтоб рассмотреть верхнюю часть изображения и покивал. – Смотрите, это Алдуин! – Он указал на большого дракона у самого края резьбы. – На этой панели показано начало времен, когда Алдуин и культ Драконов правили Скайримом. Эсберн медленно двинулся вдоль Стены, мимо изображений жуткой разрухи – пламя, пусть и высеченное из камня, выглядело весьма впечатляюще, резчики явно делали упор на реализм, здесь не было абстракций как на более старых скульптурах. – А вот люди восстали против своих хозяев драконов – легендарная Война драконов. Центральный сюжет Стены – победа над Алдуином. Видите, вот он падает с неба. Нордские Языки – мастера Голоса – встали против него. С драконом и впрямь произошло что-то нехорошее – его морда была обращена к небу, пасть оскалена, будто он мучился; окружали Алдуина три человеческие фигуры, крупнее и значимее, чем предыдущие. Не зная, кем являются персонажи, можно было предположить, что они выдыхают огонь. – А как они его победили, показано? – подала голос Дельфина. – Разве мы не за этим пришли? – Терпение, солнце мое. Акавирцы никогда не отличались прямотой. Тут сплошные аллегории и мистические символы. – Но хотя бы в целом понятно, что изображено, – пробормотала Банри. – А то на тех, других барельефах, вообще ничего не разобрать – вроде чья-то фигура, а вроде какой-то орнамент. Уж слишком они абстрактные. – Ох, Банрион, – засмеялся Эсберн. – Ты никогда раньше не видела традиционных данмерских рисунков? Вот где абстракция и схематичность. Акавири по сравнению с темными эльфами просто мастера реализма. Дельфина громко откашлялась. – Дорогие мои искусствоведы. Напоминаю, зачем мы здесь собрались – чтобы найти управу на Пожирателя Мира. Ближе к делу. – Да, да, – закивал Эсберн и наклонился к Стене, чтобы рассмотреть портреты Языков. – Вот эти завитки, которые идут из их ртов – наверняка так акавирцы обозначали Крик. Но… у меня нет никакого представление, какой именно это Крик. Скорее всего, нечто особенное, тесно связанное с драконами или самим Алдуином. – То есть они победили его с помощью Крика, это точно? – резко спросила Дельфина. – Несомненно. Они бы не стали так выделять Крик, если бы он не был важен. – Не знаю, Эсберн, – возразила Банри. – Это может быть просто условная сцена битвы, изображающая сражение Языков против Алдуина. Раз они Языки, то могли использовать любой THu'uM, который изучили. Эсберн терпеливо произнес: – Вспомни, эта Стена создавалась специально для будущих Клинков. Вернее, для следующих поколений Драконьей Стражи, но это детали. Так вот, здесь нет ничего случайного. Просто не может быть. – Значит, нужно искать Крик, – устало заключила Дельфина. – Проклятье! Она взглянула на Банри, которая пялилась на корчащегося Алдуина. – Тебе доводилось слышать про такие вещи? Про Крик, которым можно сбить дракона с неба? – Нет. Если честно, я не особо хорошо в этом разбираюсь. Я и Криков-то знаю всего ничего. Дельфина кивнула. – Ну-ну. Я боялась, что ты так и ответишь. Думаю, тут уж ничего не поделаешь. Придется просить помощи у Седобородых. Не хотела я к ним обращаться, но у нас нет другого выбора. Банри моргнула. – Что, прости? У тебя что, какие-то проблемы со стариками? – Да как бы тебе сказать… – начала Дельфина, проходя к старой жаровне, чтобы поджечь в ней топливо. – Будь их воля, они б заставили тебя сидеть на своей горе, да говорить с небом, или что они там обычно делают. Банри нахмурилась. – Седобородые – нечто вроде монашеского ордена. Чего еще ты ждешь от монахов помимо молитв? – В отличие от обычных монахов они обладают немалым могуществом, но так боятся своей силы, что не используют ее. Подумай, пытались они остановить гражданскую войну? Пытались бороться с Алдуином? Нет и нет. – Зачем им это? Они, по сути, живут вне времени, не говоря уж о политике. – А я о чем? И они страшатся тебя, твоей силы. – Банри открыла рот, но Дельфина подняла ладонь и сказала: – Поверь мне, бояться не нужно. Подумай о Тайбере Септиме. Думаешь, он основал бы Империю, если бы слушался Седобородых? – Понятия не имею. Но старики во многом, если не во всем, правы – подобная сила крайне опасна. – Только если ты не знаешь, как ее использовать. Всем великим героям пришлось научиться использовать свою силу. Что до тех, кто бежал от своей судьбы… ну, о них мы ничего не знаем, не так ли? И есть еще злодеи – те, кто злоупотребил свой силой. Всегда есть выбор, и всегда есть риск. Банри сдернула капюшон и почесала голову, покрытую темным пушком. Ей хотелось верить, что зуд – следствие контакта кожи с шерстью капюшона, а не вмешательства маленьких кровососущих «друзей». – Ты, может, забыла, но один такой «герой» продемонстрировал свою силу не так уж давно, – сказала она. – После этого Скайрим лишился верховного короля, и началась гражданская война. Мне продолжать? – Ульфрик явно не герой. – Правда? Примерно половина скайримцев с тобой не согласна. – Это тебя вошки научили? – Может, хватит?! Банри скрипнула зубами, голова, как назло, зачесалась еще сильнее. Слава богам, ниже зуд не опускался. Дельфина с ухмылкой понаблюдала за ней, резко посерьезнела и закончила: – Если всегда бояться, как бы чего не вышло, так никогда ничего и не сделаешь. Так и живут Седобородые на своей горе. – Снова здорово, – поморщилась Банри. – Ладно, я попробую спросить Арнгейра, может, он знает об этом Крике. Дельфина кивнула, а потом хмыкнула: – Да уж. Хорошо, что они тебя уже приняли в свою секточку. Вряд ли они помогли бы мне или Эсберну, если бы мы попросили. – Она повернулась к неосвещенной части зала и сказала: – Мы осмотрим Храм и поглядим, что еще нам оставили древние Клинки. Эсберн, ты слышишь? Старик оторвался от своей ненаглядной Стены и оглянулся. – Что? О… Да… да, это отличная идея. Кто знает, какие сокровища мы тут обнаружим?

***

Помимо зала со Стеной Алдуина, служившим заодно и трапезной, судя по длинному каменному столу напротив легендарного барельефа, в этих застроенных пещерах обнаружился арсенал с отлично сохранившимися комплектами амуниции Драконьей Стражи и их же оружием. К вящей радости Дельфины. Так же здесь были и жилые помещения – спальни и кухня, а ряд дверей на противоположной от входа стороне вел во внутренний двор-плато, довольно обширный. Едва оказавшись там, Банри поняла, что название крепости, пусть и возвышенно поэтичное, весьма метко описывает местность – плато заканчивалось обрывом, дно пропасти, если встать на его краю, вообще с трудом можно было разглядеть, так что «зайти» в эту «гавань» могли лишь летающие суда. Или драконы. Там же, во дворе, обнаружились и другие постройки – опустевшие кладовые и, по мнению обоих Клинков, тренировочные комнаты. Уже после беглого осмотра, когда вернулись в большой зал, Дельфина объявила: – Даже я не могла представить себе более надежного укрытия. Предлагаю вернуться в Картвастен за нашими пожитками и лошадьми. – Это было бы неплохо, – проговорил Эсберн, стреляя глазами в сторону Стены Алдуина. – Но, думаю, один из нас должен остаться и проследить, чтоб в Храм не забрел кто-нибудь посторонний… – Да-да, мы уже поняли, что тебя отсюда не вытащить. Идем, госпожа Драконорожденная, переезд ложится на наши с тобой хрупкие плечи. На то, чтобы перевезти вещи и припасы из Картвастена на остров у них ушел не один день, вдобавок Дельфина уже в процессе переезда пришла к выводу, что лошадей в конце концов придется оставить в Картвастене, ведь в Храме Небесной Гавани, похоже, негде разместить их. И все же она не сильно расстроилась, только сказала: – Возможно, в будущем нам придется подумать, где устроить конюшню. Не может быть, чтоб Стража не ездила верхом, должны же они были где-то своих коней ставить. А наши пока пусть побудут у Энитаха. Я ему заплачу. Сам Энитах, болтающий с улыбающейся Лидией, охотно согласился присмотреть за лошадьми даже и бесплатно, плюс содержать за свой счет, но Дельфина все же настояла на умеренном ежемесячном гонораре и оплате зерна и подстилки. Лидия, чье поведение снова начало настораживать, вновь с легкостью отпустила Банри на ночь глядя в глушь, даже не предложив свою помощь. Когда они окончательно вернулись в крепость, Эсберн по-прежнему бодро скакал у Стены Алдуина, будто с момента, как они его оставили, прошло не больше нескольких минут. – Ты хоть ложился, пока нас не было? – спросила Дельфина, сбрасывая мешки с поклажей у обеденного стола. – Мы три дня провозились, ты хоть заметил? Мы еду тебе оставили. – Заметил, не волнуйся. И за еду спасибо. – Эсберн с довольной улыбкой подошел к ним. – Я ночевал там, наверху. Кровать ветхая, но меня выдержала. – Ладно, значит, нам не нужно ломать голову, где добыть мебель… – Дельфина вздохнула. – Давай, помоги затащить все внутрь Храма. – Не сейчас. Хочу вам кое-что показать, девушки, идемте. – Эсберн вернулся к барельефу и обвел рукой правую часть изображения. – Смотрите. На третьей панели. Пророчество, которое привело акавири на Тамриэль. Они искали Драконорожденного. Банри уставилась на шеренгу коленопреклоненных фигур с воздетыми ввысь мечами. Предводительствовал им довольно мощный тип – он был больше, чем даже Языки, побившие Алдуина. Облаченный в акавирский доспех, он закрывался щитом от дракона и его Крика. Что примечательно, изо рта этого типа тоже вырывался THu'uM, и изображение этого Драконорожденного было вырезано и детализировано тщательнее всех остальных, ну, может, кроме портретов самого Алдуина. – Это акавирцы… – негромко сказал Эсберн. – Драконья Стража – видите их особые мечи? Вот они преклонили колени, исполнив свою миссию, а последний из Драконорожденных сражается с Алдуином в конце времен. Он выжидающе взглянул на Банри. – Ну не знаю, – протянула та. – По-моему, я совсем не похожа на этого мужика. Да и бороды у меня нет. – Так это же просто условное изображение… Резчики ведь не могли знать, кто конкретно будет противостоять Алдуину. – Зато они наверняка знали про Святую Алессию, – хмыкнула Дельфина. – Между прочим, первую Драконорожденную. Так что эти мастера могли поднапрячься и изобразить две фигуры – и мужскую, и женскую. – Ишь, въедливые какие, – с легкой досадой проговорил Эсберн. – Ладно. Смотри внимательно, Дельфина. Возможно, мы и о себе что-то узнаем. – Давай попозже, – отозвалась та. – У меня будет вдосталь времени полюбоваться. А сейчас я бы не отказалась поесть.

***

Это был первый ужин, накрытый в трапезной Храма Небесной Гавани за последнее тысячелетие. Банри сидела за столом, жевала хлеб, глазея по сторонам и прислушиваясь к завыванию ветра в углах, и боролась со сном. Впрочем, Эсберн тоже клевал носом, да и Дельфина, которая к этому часу провела на ногах уже больше суток, выглядела несколько вяло. – Думаю, нам всем следует отдохнуть, – пробормотала она, подавив зевок. – Эсберн, ты уверен, что на тех трухлявых койках можно устроиться? – Ну, я провел на одной две ночи, и ничего. Матрасы, правда, истлели… Эсберн, оказывается, успел не только опробовать древнюю мебель, но и развести огонь в гигантском очаге, что отапливал жилые комнаты. Дрова он, по его собственным словам, нашел среди немногочисленных вещей, оставленных Изгоями, и перенес запасы в Храм, и теперь поленница высилась рядом с огромным камином. Комната прогрелась и стала вполне пригодной для проживания. Дельфина поскидывала прогнившие матрасы с трех старых кроватей и с помощью Банри разложила вместо них спальники. Банри сняла сапоги и заползла в свой, слушая, как Эсберн с кряхтением укладывается в постель, а Дельфина звякает оружием, пристраивая его на прикроватный сундук. Вскоре и она улеглась и почти сразу же заснула. Банри полежала немного, слушая дыхание спящих и треск поленьев в очаге, а потом закрыла глаза.

***

Среди ночи она проснулась и почувствовала, что ей срочно нужно прогуляться. Клинки мирно сопели, Банри вылезла из спальника, натянула сапоги и вышла в коридор, по дороге подкинув в догоравший очажный огонь дров. Где акавирцы устроили отхожее место, она понятия не имела, так что пришлось выйти во внутренний двор и устроиться там под голым кустом прямо в снегу. Сделав свои дела, она вернулась в Храм Небесной Гавани. Собиралась было вернуться в спальню, но потом вспомнила, что хотела изучить арсенал, когда Дельфина не будет стоять над душой, следовательно, сейчас самое время. Банри потрогала чеканку на старинном доспехе, рассмотрела шлем с гребнем в виде маленького дракончика и взяла в руки меч, лежащий отдельно от остальных клинков. Этот был несколько тяжелее, нежели обычное оружие Драконьей Стражи, и инкрустирован чем-то похожим на кость. Если учесть род деятельности его создателей, нетрудно догадаться, чьи останки пошли на декор. Банри обнажила меч и поняла, что он зачарован – яркие блики на лезвии и искрящаяся кромка не оставляли места сомнению. Она спрятала оружие обратно в ножны и вышла из комнаты, прижимая меч к груди. Почему-то очень хотелось оставить его себе, и Банри надеялась, что Клинки возражать не будут. Стена Алдуина, освещенная пламенем жаровен, притягивала к себе взгляд. Банри подошла и скептически осмотрела портрет Драконорожденного. Сравнивать его с собой было даже весело. Над головой у него, оказывается, имелся тот же символ из языка акавири, которым были помечены и колонны в преддверии, и печать крови, и нажимные пластины в комнате-ловушке – две условные рогатые драконьи головы с длинными изогнутыми шеями, обращенные друг к другу, а прямо под ними – маленькая стрелка, указывающая вниз. Банри еще разок скользнула взглядом по мощной фигуре, вздохнула и отошла к центру Стены, чтобы изучить изображения древних Языков, не побоявшихся выйти всего лишь втроем против такой кошмарной твари, как Алдуин. Прямо под драконом древний скульптор высек видного старика с распростертыми в повелительном жесте руками. Одет он был в мантию с едва намеченными перьями – Банри пришлось почти ткнуться носом в Стену и пощупать резьбу пальцами, чтобы распознать их. Странно, очень похоже были украшены одежды Седобородых. Сперва она решила, что Язык держит в правой руке посох, но потом поняла, что для посоха эта вещь слишком короткая, может, факел, но где тогда огонь? Слева от старика располагался бородатый Язык с посохом, а справа – безбородый, тоже с посохом. У безбородого были длинные волосы и более тонкие черты лица. Банри подумала, что это, возможно, женщина. – Поразительное творение, правда? Банри вздрогнула и обернулась – Эсберн, щурящийся спросонья, стоял прямо за ее спиной. – Да, верно… Я тут стала всматриваться, нашла кое-что новое, для себя, по крайней мере. – Поделись, вдруг я чего не заметил. Эсберн встал с ней рядом и уставился на Стену. Банри показала ему правого Языка, объяснив свои подозрения по поводу его пола, а потом ткнула пальцем в предмет, который держал в руке старик в мантии Седобородых. – Как думаешь, что это? Другие двое держат то ли посохи, то ли какие-то странные секиры, а вот это я никак не могу… распознать. Эсберн задумчиво погладил бороду. – Я бы сказал, что это факел, но где же тогда огонь? – Я тоже так подумала. Эсберн наклонился к Стене и коснулся изображения пальцами. – Хм… Может быть, какой-то свиток?.. Даже не знаю. – Он покосился на меч в руках Банри, про который та успела забыть. – Нашла что-то? Банри смутилась. – Ну… э… Можно взять? У него ведь есть такой. – Она кивнула на рослую фигуру из панели с пророчеством. Эсберн молча протянул руку, и Банри с тяжким вздохом отдала оружие. Старик обнажил меч, внимательно осмотрел со всех сторон и коснулся лезвия. – Я думаю, ты обязана его взять, – медленно проговорил он. – Точно не уверен, но мне кажется, он заговорен против драконов. Оставь его себе. Если Дельфина будет артачиться, я с ней поговорю. Эсберн зачехлил оружие и вернул его Банри, та обрадованно схватила меч и вновь прижала его к груди. – Спасибо. Эсберн с одобрительной улыбкой кивнул и отвернулся к Стене. Банри еще раз покосилась на клинок в руке «своего» портрета, ненароком глянула выше и вдруг похолодела. Она подскочила к барельефу, чтобы рассмотреть получше заинтересовавший ее участок, но роста не хватило, пришлось отойти и вдобавок разогнать тени магическим светом. Задавшись вопросом, как ее угораздило такое пропустить, Банри уставилась на большой даэдрический глиф «Oht». Не было на Тамриэле того, кто не знал бы, что Врата в Обливион двести лет назад имели ту же форму. Над Вратами виднелось нечто, сильно напоминающее вершину Башни Белого Золота. Она отступила еще дальше, стараясь унять дрожь, и стиснула меч в руках. Стене Алдуина на момент Кризиса было почти полторы тысячи лет, а ее создатели давно умерли… Банри всмотрелась в другие знаки и перепугалась окончательно. – Эсберн, – тряским голосом позвала Банри. – А как звучит это пророчество? Ну, о котором ты говоришь все время? Ты его еще помнишь? – Я знаю его наизусть, – несколько уязвленно ответил старик. – Когда-то все Клинки его знали. Но сейчас Банри не было дела до его раненного самолюбия. – Ну и? Можно услышать? Эсберн откашлялся. – «Когда воцарятся беспорядки в восьми частях света; когда Медная Башня пойдет, и Время преобразится; когда Триблагие падут, и Красная Башня содрогнется; когда драконорожденный государь утратит свой престол, и Белая Башня падет; когда на Снежную Башню придут раскол, бесцарствие и кровопролитие, проснется Пожиратель мира, и Колесо повернется на последнем Драконорожденном».

***

К утру, когда в зал вошла зевающая Дельфина, Эсберн и Банри закончили изучать знаки пророчества на Стене Алдуина, под завязку насчитав восемь частей Посоха Хаоса под правой рукой Нумидиума – семь кусков древка и навершие. Дельфина, заставшая их за этим занятием, только закатила глаза и велела готовиться к завтраку – получив в свое распоряжение крепость, которую с полным правом можно было назвать новым домом, она явно вознамерилась соблюдать некие правила. Банри и архивариус послушно поплелись умываться, пока Дельфина накрывала скудную трапезу. Позже Банри засобиралась в Картвастен, где ее наверняка заждалась Лидия, распрощалась с Эсберном и покинула Храм Небесной Гавани на пару с Дельфиной, которая решила ее проводить. – Что вы там с Эсберном такое высмотрели, раз ты теперь ходишь, как в воду опущенная? – спросила Дельфина, когда они перебрались с острова на правый берег Карта. – Ты вроде вчера повеселее была. – Ничего особенного, – пожала плечами Банри, – если не считать предзнаменований конца света. – И ты туда же… – Боюсь, что да. Посуди сама. Допустим, пророчество Эсберна – фальшивка, кто-то состряпал текст ради шутки, например, и подсунул в архивы Клинков еще до того, как он попал в орден. Вот только на Стене Алдуина изображено все то же самое, а ее высекли задолго до того, как Джагар Тарн пустился в авантюры. – Банри вздохнула и поправила перевязь нового меча на груди. – Конечно, я не думаю, что Алдуин прямо завтра начнет жрать всех кто ему на глаза попадется, валить горные хребты и выпускать океаны из берегов, в конце концов, события из пророчества следовали друг за другом через промежутки времени, порой, немалые, но ожидать худшего, наверное, все же стоит. Дельфина задумчиво кивнула, и Банри понадеялась, что она теперь хотя бы примет к сведению это пророчество. – Значит, Клинков всего двое осталось? – спросила Банри, когда молчание совсем уж затянулось. Она вспомнила о старике в таверне «Ночные ворота», но решила о нем не упоминать. – На нас ведь охотились талморцы, – напомнила Дельфина. – И охотятся. Не самая лучшая ситуация для набора пополнений. Однако теперь у нас есть что-то вроде штаба. Так что мы возродим орден Клинков. Когда-нибудь. Наверное. – Может, я помогу вам набрать новых воинов? Банри хихикнула, но Дельфина неожиданно спокойно и серьезно проговорила: – Если знаешь кого-то, из кого бы получился хороший новобранец, приводи их ко мне. Только помни: стать Клинком – это на всю жизнь. Обратной дороги нет. С момента вступления он будет безоговорочно предан Ордену и только ему. Ну и, конечно же, нужны определенные качества… Думаю, ты поймешь, какие. – Ясно… – растерялась Банри. – Вообще-то я пошутила, но раз ты считаешь, что мой выбор может что-то значить, я попробую. Впереди показалась развилка с дорогой на Картвастен, и Дельфина остановилась. – Тут я тебя покину. Надеюсь, до деревни ты доберешься без проблем, а то знаю я… Не могла из Вайтрана в Предел проехать, чтоб за решетку не присесть. Банри надулась. – Это могло с каждым случиться. – Да неужели? Ладно, оставим это. Теперь насчет нашего дела. Я не заставляю тебя лезть на Глотку Мира прямо сейчас, но, раз уж ты сама признала надвигающуюся опасность, следует поторопиться. – Я понимаю. Но взбираться на гору теперь – самоубийство. Я узнавала. Да и ранней весной там не особо безопасно – из залива дуют ветра, которые сдувают коз и троллей со склонов. – Угу, есть такое. Я двадцать лет жила в Ривервуде, там до конца Руки Дождя от сугробов не избавиться. – Дельфина прикусила губу, глядя на гриву своего коня. – Что ж, тогда будем надеяться, что Алдуин и его команда до весны будут сидеть тихо, иначе… Словом, да помогут всем нам боги. Она поворотила коня назад и попрощалась: – Да хранит тебя Талос.