О тех, кто не слушает добрых советов

Йорлейф по-прежнему сидел за столом, правда, уже с другой стороны и потягивал что-то из кружки, по запаху – горький эль. – Ну, как успехи? Банри опустилась рядом с ним на скамью и показала листовку про «Мясника», прихваченную из «Хьерима». – Для начала скажи мне, кто автор этих писулек? – Тьфу! Это все Виола Джордано… Развешивает эти листовки по всему городу, а кто-то все время их срывает. – У Банри имелись соображения по поводу того, кто это делает, а Йорлейф предложил: – Спроси ее, она тебе все уши прожужжит. Банри пришлось досчитать до десяти, чтобы удержаться от неприятных для стражи и правительства Виндхельма комментариев, после чего она достала из кармана амулет и продемонстрировала его Йорлейфу. – Не знаешь, что это? Йорлейф поддел пальцем кулон, покрутил из стороны в сторону и покачал головой. – В жизни не доводилось видеть ничего подобного. Отнеси-ка лучше Каликсто в музей редкостей. Он любит такие странные безделушки. Может быть, даже заплатит тебе за находку. – Отнести куда? – В музей редкостей Каликсто, – терпеливо повторил Йорлейф. – Это в восточной части города. Поспрашивай народ. – А эту Виолу где найти? – Ее дом стоит напротив дома клана Расколотый Щит. Хотя сейчас полдень, наверняка она шатается по улицам и пытается схватить этого «Мясника». Дура.

***

Музей редкостей находился в доме этого самого Каликсто по фамилии Корриум, и местные жители явно почитали его одной из городских достопримечательностей, раз уж даже стражники не поленились проводить Банри прямо к «музейным» дверям. Не иначе владелец отстегивал часть заработка в городскую казну, иначе чем еще объяснить такую заинтересованность? Сам Каликсто принял гостью весьма радушно и предложил экскурсию по музею. Банри украдкой огляделась: на полках и стеллажах и впрямь были расставлены и разложены какие-то предметы, но назвать данную экспозицию музеем было явным преувеличением. От экскурсии она отказалась – были дела поважнее, вместо этого Банри продемонстрировала хозяину кулон из «Хьерима» и спросила: – Тебе что-нибудь известно об этом амулете? – Дай-ка взглянуть… ах да. – Каликсто потянулся к украшению. Может, Банри показалось, но на секунду его лицо будто свело судорогой. – Это Камень Колеса. Древний символ власти в Виндхельме. По традиции его носит придворный маг. Я бы… кхм… с радостью приобрел его. Но это если ты хочешь от него избавиться. Банри прищурилась. Ее магические навыки были не особо хорошо развиты, но и без того она поняла, что амулет зачарован, правда, не хватало знаний понять, как именно. В целом украшение было ей без надобности. – И сколько ты за него заплатишь? – Ну… скажем… пятьсот золотых. Банри, сузив глаза, наблюдала за хозяином музея. Что-то тут было не так, но вот что именно… – Может, мне лучше отнести его придворному магу, раз уж вещь его, по твоим словам? Каликсто дернулся и поспешно сказал: – Вунферту? Еще чего. Чисто церемониальная вещь, ему она не нужна. Кроме того, я бы на твоем месте постарался с ним не общаться. У меня от него мурашки по коже. Говорят, он погряз в некромантии. Банри прикусила губу. Маг Ульфрика – некромант? Что-то новенькое. – Ну что ж, уговорил, – произнесла она, решив обдумать эту проблему позднее. – Амулет твой. Украшение мгновенно исчезло из виду. Каликсто отсчитал пятьсот септимов и быстренько выпроводил Банри на улицу. Она постояла немного, звякая монетами в кошеле, и отправилась на поиски Виолы Джордано. Дом этой дамочки был заперт, и на стук никто не вышел. Банри поспрашивала людей на улицах, и вскоре ей повезло отыскать саму Виолу, вернее, ей указала на нее стража. Светловолосая женщина в рыжем меховом жилете трещала без умолку и старательно строила глазки богато одетому рослому норду. Парочка стояла посреди улицы, и другие горожане были вынуждены огибать их, направляясь по своим делам. Норд тоже пытался уйти, но Виола крепко держала его за полу плаща. Наконец, норд высвободился и почти бегом устремился к «Очагу и свече». Виола с разочарованным видом смотрела ему вслед. – Привет, – вежливо проговорила Банри. – Меня зовут Банрион. А ты – Виола? Та смерила ее подозрительным взглядом. – Ну допустим. А что такое? Банри объяснила, чем занимается и предложила: – Обменяемся информацией? Я слышала, только ты что-то делаешь, чтобы совладать с маньяком, который тут у вас лютует… – Я преследую его уже несколько месяцев, – сердито сказала Виола. – Ну, не то что бы преследую. Пытаюсь отыскать его. Стражники не хотят мне помогать, остальные горожане тоже. Я – единственная, кто еще верит, что это чудовище можно поймать. – А ты просила помощи у стражи? – Они утверждают, что слишком заняты войной. Ну а по мне, какой смысл вообще выигрывать войну, если мы дрожим от страха у себя дома? Банри глубокомысленно кивнула. – И как же так случилось, что всем все равно? – устало спросила она, скорее риторически, но Виола ее удивила. – О, им как раз не все равно, – фыркнула Джордано. – Вот только никто из них ничего не хочет делать. Лишь болтают, что я им надоела – но ведь я пытаюсь спасти им жизнь! – И ты делаешь листовки. – Ну да. Я развешиваю их по всему городу, чтобы предупредить людей, чтобы у них наконец открылись глаза, но кто-то все время их срывает! – «Мясник» этот и срывает, – хмуро сообщила Банри. – Я нашла целую коллекцию твоих бумажек в «Хьериме». Думаю, там убийца устроил логово. Виола на секунду задумалась. – Хм, в «Хьериме», говоришь? Там раньше жила Фригга. Пойдем-ка туда и хорошенько все обыщем. У меня предчувствие, что мы найдем что-то важное. Она унеслась быстрее, чем Банри смогла что-то ответить.

***

Догнать Виолу удалось только у дверей покинутого особняка. Она скакала на пороге в нетерпении и, завидев Банри, напустилась на нее с криком: – А ключ от него у тебя есть?! Банри отперла дверь и первой вошла в дом, Джордано, вдохнув пропитанный запахом мертвечины воздух, несколько растеряла свой пыл, но все же проскользнула мимо нее и за считанные минуты успела сунуть нос во все углы, сбегать на второй этаж, а потом пройти в каморку за лестницей, где и был найден амулет. Виола распахнула дверцы одного шкафа, затем второго, того, что ближе к лестнице, подергала его створки и сказала: – Смотри. Не нравится мне этот шкафчик. Банри подошла и сплела Магический Свет. Следуя примеру Виолы, она пошевелила мебель и обнаружила, что шкаф зачем-то прибит к стене. Из глубин памяти проступил эпизод с Дельфиной, отрывающей точь-в-точь такой же гардероб, а затем убирающей фальшпанель, скрывающую проход. И как она сразу не догадалась?.. Не мешкая, Банри ощупала заднюю стенку шкафа, ощутила пальцами выступ, нажала и сдвинула перегородку в сторону. Вонь сразу усилилась. Виола испуганно отпрянула в сторону, зажимая нос, и прогнусавила: – Силы небесные… Ты… ты лучше иди вперед. Банри, наконец, справилась с перегородкой и увидела узкий вход в потайную комнату под лестницей. Зрелище было малоаппетитным: в маленькой комнатке, почти без мебели, у дальней стены стояло что-то – то ли каменный стол, то ли импровизированный алтарь, весь окруженный зажженными свечами. На алтаре были разложены части скелета в хаотичной последовательности, кое-чего явно не хватало. Впрочем, Банри, оправившись от первого шока, увидела на полу у алтаря корзину, набитую костями. А еще – вместительные емкости из толстого стекла, заполненные чем-то темным – скорее всего, кровью, и, как венец всему, на большом деревянном подносе некто разложил белесые веревки, в которых она с опозданием узнала крупные сухожилия – должно быть, раньше они принадлежали бедной Сусанне. Взяв себя в руки, Банри хладнокровно осмотрела комнату, стараясь ни к чему не прикасаться. Помимо останков она нашла свертки трухлявой льняной ткани, какие часто встречались в нордских гробницах и использовались в погребальных ритуалах, а так же упомянутые Хелгирд инструменты для бальзамирования – древние ланцеты, ножницы и щипцы. И еще объедки, да глиняные бутылки для меда, полные и пустые – видимо, «Мясник» трапезничал, не отрываясь о работы. Банри вернулась к алтарю и обнаружила возле костей еще одну тетрадь в кожаной обложке. Она осторожно взяла ее в руки и открыла. Исписана была лишь пара страниц.

17 сухожилий и различных связок 173 фрагмента костей для сборки ок. 4 вёдер крови (нордская предпочтительней) 6 ложек костного мозга (не более 2 из одного бедра) 12 ярдов плоти (до кройки) волшба по звёздам на краю ледяного ума. следи за огнями, где танцуют души, открывая время, когда оживит искра, когда тлен соединяют умелые руки. (перевод альдмерского текста, выполненный айлейдами и впервые расшифрованный альтмером. происхождение и авторство неизвестны) скоро

Банри поморщилась. «Рецепт» не оставлял места сомнению: кто-то баловался некромантией, собирая нечто из костей и плоти живых людей. Она убрала эту тетрадь к первой найденной и вернулась к Виоле, которая уже осмелела настолько, что теперь заглядывала в комнату, кривясь от отвращения. – Что там? – выпалила она, когда Банри легонько втолкнула ее обратно в темную каморку, а затем привела фальшивый шкаф в первозданный вид. – До конца не уверена, но, похоже, это придворный маг ставил весьма необычные эксперименты. По крайней мере мне сказали, что он, вроде как, некромант. – Вунферт, – протянула Виола. – О нем уже много лет ходят самые разные слухи. Сколько я себя помню. Но он опасный человек. Его потому-то и называют «Неживой». Я бы не стала связываться с ним в открытую. Расскажи обо всем управителю. Он, наверное, прислушается к тебе, раз уж дал полномочия расследовать этот ужас. Банри задумчиво кивнула. Выходит, Каликсто не наговаривал на мага. Или… Нет, сперва надо справиться у Йорлейфа. Они покинули Хьерим, и Банри вновь закрыла дверь на ключ. Виола удрала к себе домой, и неудивительно – уже смеркалось, а она была в платье и жилеточке, а в Виндхельме даже летом было прохладно. Банри накинула капюшон на голову и потуже затянула лямки, чтоб не слишком дуло. Потом зашагала в сторону Королевского дворца.

***

Йорлейф был окружен толпой возбужденных людей и не отвлекался на мелочи. Банри потопталась на месте, но потом подошла к одному из дворцовых стражников и спросила, где проживает придворный маг. Тот показал нужную дверь в западной стене и объяснил, как пройти. Банри последовала его совету и пустилась в путешествие по жилищу Ульфрика. В коридорах было мрачно и темно, большей частью. И холодно. Даже слишком – у Банри пар валил изо рта, а потолок на лестнице покрылся толстым слоем инея – и это почти летом! Ежась, она побрела вперед. Пару раз ее останавливали стражники, патрулирующие это крыло, но услышав, что Банри ищет Вунферта Неживого, быстро теряли к ней интерес и следовали по своим делам. Покои Вунферта были куда меньше обиталища Фаренгара, да еще и жутко темными вдобавок, Банри едва смогла отыскать хозяина этой комнаты без окон, хотя он сидел в паре шагов от нее на стуле и, казалось, дремал. Банри обозрела пожилого и бородатого дяденьку в темной робе с капюшоном и вежливо сказала: – Приветствую, Вунферт. Он шевельнулся, моргая спросонья. – А?.. Чего тебе? Заклинания купить хочешь? – Не совсем. – Банри сунула руку под куртку, нащупывая писанину «Мясника» и одновременно готовя Оберег – вдруг колдун решит атаковать ее прямо на месте? – Говорят, ты балуешься некромантией. Вунферт подпрыгнул на стуле и едва не подавился своей бородой. – Прошу прощения?! – возмутился он. – Некромантия?! Да я ведь член Винтерхолдской Коллегии и нахожусь там на хорошем счету! Некромантия уже несколько веков как запрещена! – Ну да, – глубокомысленно кивнула Банри. – А воровать и убивать считается неправильным и того дольше, вот только не прекращается ни то, ни другое. – Да что ты мелешь, сопля?! Вунферт вскочил на ноги. Банри отметила, что он, хоть и куда старше Фаренгара, но такой же тощий. Должно быть, это профессиональное. – Твои дневники и твой амулет оказались в логове «Мясника». Как ты это объяснишь? – Что?! – изумился Вунферт, опускаясь обратно на сиденье. – Я никогда не вел никаких дневников, могу тебя заверить… Так что они явно не мои. Хм-м. А этот амулет, как именно он выглядел? – Восьмигранный, нефритовый, окаймленный эбонитом. С потертой резьбой. – Да уж, – проворчал Вунферт, успокаиваясь и сверкая глазами во мраке. – Я хорошо знаю этот амулет. Точнее, я наслышан о нем. Могу поспорить, что на нем когда-то был вырезан череп. – Ну… да. С червяком, вылезающим из глазницы. Только резьба истерлась, говорю же. – Это Амулет Некроманта, легендарный артефакт. А эти дневники… Ну-ка дай-ка посмотреть. Банри поколебалась, но вытащила тетрадки из-под полы и протянула старику. Он подошел к своему рабочему столу, который был освещен лучше, чем остальная комната и принялся перелистывать страницы, бормоча что-то под нос. Банри неспешно приблизилась и в ожидании стала осматриваться. На столе валялись исписанные клочки бумаги, и почерк на них сильно отличался от почерка «Мясника». Разумеется, манеру письма можно изменить, но Банри вдруг поняла, что колдун и впрямь ни при чем. – Мерзость какая, – с отвращением плюнул Вунферт и вернул ей тетрадки. – Похоже, в чем-то твои выводы были правильны. Тут действительно орудует некромант. В логове «Мясника» нашла все это, говоришь? Что еще там было? – Инструменты, алтарь… Запчасти по рецепту из второй тетради. За исключением, вроде бы, костного мозга. Вунферт кивнул. – Похоже, он весьма последователен, это значит, ему нужен мозг, и значит, что он убьет снова. – И что в итоге нам известно? Вунферт погладил бороду. – Я заметил, что убийства происходят не просто так, а в определенные моменты. Раз теперь мы знаем, что они связаны с каким-то некромантским ритуалом, то я, пожалуй, могу предсказать, когда произойдет следующее. – Он выудил из кипы бумаг календарь, начертанный вручную, и склонился над столом. – Ну-ка посмотрим… От лоредаса Второго Зерна, до миддаса Середины Года… это случится скоро. Очень скоро. Вунферт отодвинул календарь, сверля Банри из-за плеча цепким взглядом темных глаз. – Ты это на себя взвалила. Тебе его и останавливать. Будь завтрашней ночью в Каменном квартале. Я почти гарантирую, что именно там убийца станет искать следующую жертву. – Каменном квартале? – Да, там где рынок, кузница и лавки. Банри вновь спрятала тетрадки под куртку. – Именно завтрашней ночью, не грядущей? – переспросила она. – Ты уверен? – До сих пор этот душегуб в точности следовал календарю. Как я понимаю, ему осталось совсем немного до конечной стадии. Вряд ли он решится свести на нет все свои труды. Банри поблагодарила и повернулась, чтобы уйти. На пороге она остановилась. – Я… э… приношу свои извинения за то, что подозревала тебя. Просто этот амулет… Видимо, Каликсто ошибся. Он сказал мне, что кулон твой. – Эх… – вздохнул Вунферт. – Каликсто часто путается в таких вещах, да и в его книгах тоже бывают ошибки. Со всеми бывает. Банри шагнула за дверь, но маг вдруг спросил: – А где сейчас Амулет? – …У Каликсто, – пробормотала Банри, чувствуя себя отчего-то совсем глупой. Она готова была поклясться, что Вунферт застыл на мгновение, а его глаза полыхнули в темноте. – Вот как… – протянул он. – Ну что ж, удачи тебе.

***

Йорлейф покинул тронный зал, но из глубины дворца Банри слышала его голос, отдающий приказания слугам. Был поздний вечер, а ей еще нужно было добраться по холодку до «Очага и свечи», да еще по пустеющим улицам, где свободно разгуливает серийный убийца. Несмотря на все заверения Вунферта, ей все равно было не по себе. Банри почти вприпрыжку одолела внутренний двор Королевского дворца, рысью пересекла кусок площади, примчалась в таверну и захлопнула за собой дверь. Первым делом она нашла свою свиту, в полном составе, за исключением Лидии, сгрудившуюся за одним столиком на втором этаже. Судя по печальным бородатым физиономиям и обилию пустых кружек, дружинники поминали Сусанну, которая всем так понравилась. Лидия, впрочем, тоже вскоре объявилась. – Мой тан, – тихонько позвала она. – Где ты была весь день? – Работала над нашей репутацией. Банри взяла свободный стул, подтащила его к столику – дружинники пододвинулись, чтобы освободить место – и уселась. Дождавшись, пока Лидия присоединится к остальной компании, она ввела свиту в курс дела, не особо, впрочем, вдаваясь в подробности. Узнав, что милую Сусанну зарезал какой-то гнусный колдун, воины немедленно загорелись жаждой мести. – А ну сядь! – прошипела Банри самому ретивому и кивнула остальным, те живо ухватили молодчика под руки и силком усадили его обратно. – Во-первых, мы пока толком не знаем, с кого спускать, а во-вторых – хотите опозорить ярла Балгруфа? Вспыльчивый юноша насупился, но притих. Банри прочистила горло: – В свете всего произошедшего я попрошу всех вас об одолжении. Выйдите сегодня ночью патрулировать улицы. Стало тихо. Потом один из дружинников кашлянул. – Тан, ты что, всерьез хочешь, чтоб мы охраняли город Ульфрика? – Я хочу, чтобы вы охраняли жителей Виндхельма, на которых плевать их ярлу. Только одну ночь. Если вам нужны деньги, могу выделить по сотне на брата, я тут премию получила за кое-какую находку. Она пошарила в карманах в поисках золота Каликсто, но дружинники одновременно замотали головами. – Оставь золотишко себе, тан, – сказал один из них и переглянулся с товарищами. – Одну ночь мы с ребятами, так и быть, присмотрим за местными. В конце концов, если какая-то тварь режет девушек на улицах, должен же хоть кто-то что-то предпринять. Дружинники быстро собрались и ушли. Лидия уселась поудобнее и посмотрела на Банри. – Ты думаешь, сегодня этот «Мясник» опять выйдет на охоту? Банри покрутила пустую кружку на столешнице и устало покачала головой: – Не знаю. Мне сказали, что нынче ночью вряд ли, но я решила перестраховаться. Сама я слишком устала, если честно. Ты тоже ложись спать и отдохни. Завтра у меня и для тебя будет поручение. Банри спустилась на первый этаж, где располагались жилые комнаты. Проходя мимо стойки, где обычно торчала владелица таверны – Эльда, она вдруг вспомнила, что сегодня в последний раз ела около полусуток назад и присела на стул. Заказав гору всяческой снеди, Банри набросилась на еду, краем уха слушая болтовню Эльды с новым посетителем. Проглотив кусок мяса, она покосилась на человека, сидевшего рядом с ней – это был тот самый норд, которого обихаживала Виола Джордано к моменту их с Банри первой встречи. – Капитан, – прощебетала Эльда – вы слышали эти истории про драконов? Банри поперхнулась от неожиданности и потянулась к кружке с медом, чтобы запить. Краем глаза она видела, как этот самый Капитан поморщился. – Эльда, ты же должна понимать, что нельзя верить россказням идиотов, – терпеливо отозвался он. На сей раз Банри удивилась еще сильнее. Ей-то казалось, что никаких сомнений уже и быть не может, а вот поди же ты… Ведь всего около полугода назад целых два дракона вились над Рощей Кин, до которой от Виндхельма рукой подать можно. – Но ведь говорят, что один из драконов освободил Ульфрика… Что они заключили союз! – Ну хватит, Эльда, прекрати нести чепуху. Разговор угас сам собой. Капитан – кем бы он ни был – засобирался домой, так как время уже было совсем позднее, и его место за стойкой заняла Лидия. – Что случилось, мой тан? – прошелестела она, когда Эльда отошла по каким-то своим делам. Банри с трудом разжала зубы, стиснувшие оловянную стенку кружки, и выдавила, пытаясь улыбнуться: – Ничего не случилось. – Лидия продолжала буравить ее скептическим взглядом, и Банри сдалась. – Что, так заметно? – Ну, я бы сказала, что у тебя чуть ли пар из ушей не валит. – Ничего страшного не произошло, успокойся. Лидия, помедлив, удалилась. Эльда вернулась к стойке и начала убирать грязную посуду, Банри сползла со стула и направилась было в свою комнату, но тут ее окликнули: – Эй! – Банри обернулась: Эльда вышла из-за прилавка и с возмущенным видом потрясала оловянной кружкой. – Твоя работа? – О чем ты? – Щас скажу, о чем! Ты кружку мою погрызла или подружка твоя?! – Трактирщица повернула посудину так, чтоб был виден полукруглый отпечаток зубов. – Ну и клыки у тебя, однако! Банри провела языком по кончикам резцов, поморщилась, пошарила в кармане и бросила на стойку пару септимов. – Вот тебе на новую, – сказала она и ушла спать.

***

За ночь никого не убили. Банри, проснувшись поздним утром, наскоро оделась, взбежала по лестнице на второй этаж и обнаружила своих дружинников, завтракающих за одним столом. Они рассказали, что всю ночь таскались по городу, но не встретили никого, кроме нескольких стражников, ни один из которых даже не спросил, что пятеро здоровых, вооруженных до зубов лбов в тяжелых доспехах делают на улицах в столь поздний час. Затем все потопали спать. Банри проводила их взглядом и повернулась к сидящей тут же Лидии: – Мне нужно, чтоб ты сегодня понаблюдала за типом по имени Каликсто Корриум. Ненавязчиво. Лидия наморщила лоб. – А кто это? – Владелец местного музея редкостей. – Банри объяснила, где находится жилище Каликсто и сказала: – Просто посмотри, куда он ходит. Лучше бы, чтоб он тебя не заметил, само собой. – Постараюсь, – вздохнула Лидия и отправилась собираться. Банри проводила ее взглядом и озаботилась завтраком. После трапезы она заперлась в своем номере и вытащила лук из чехла. Лук был ее старый, ясеневый, купленный у братцев из «Пьяного охотника» – эбонитовый она оставила дома. Банри натянула тетиву, опробовала оружие и поняла, что пора его сменить. От долгого использования лук почти утратил упругость, но она надеялась, что из него еще можно сделать пару неплохих выстрелов. Банри сняла тетиву, уложила лук на стол в номере и добавила к нему несколько стрел. Затем оделась и покинула таверну. Ради разнообразия сегодня вовсю светило солнце, но все равно было холодно, будто до лета оставались не считанные дни, а, самое малое, месяцы. Банри подняла воротник куртки и спрятала нос в шарф. Глаза закрыть было нечем, хотя они уже слезились от холодного сырого ветра. Нищенка Сильда по прозвищу Невидимая грелась у жаровни на площади как раз перед «Очагом и свечой». Банри в очередной раз подумала, что кличка ей не подходит – каждый раз, прогуливаясь по улицам Виндхельма, она то и дело видела ее, клянчащую деньги у прохожих. Вот и сейчас, стоило ей попасть в сильдино поле зрения, как та заканючила: – Подайте… Банри молча вложила в ее грязную ладонь монету в септим и сказала: – Я бы хотела еще раз спросить тебя о событиях позапрошлой ночи. Когда убили Сусанну. Сильда вздрогнула, всмотрелась в лицо Банри и пробормотала: – А… это ты. – Да. Я занимаюсь расследованием с разрешения управителя. Так вот, помнится, ты сказала, что услышала крик и сразу прибежала на кладбище… – Ну… да. Так все и было… А она, бедняжка, уже… – Да ладно, Сильда. Мы ведь обе знаем, что все было не так. Сильда стрельнула взглядом в сторону темного переулка и сделала крошечный шажок. Банри покачала головой. – Лучше не надо. Страже приказано оказывать мне содействие в расследовании, так что стоит мне попросить их, и тебя упрячут в кутузку. – За что?! Я же никого не убивала! – Верно. Но ты дала ложные показания. Поэтому позволь спросить тебя еще раз: сколько на самом деле прошло времени между тем моментом, когда ты услышала крик, и тем, когда прибежала на кладбище? Сильда молчала. Банри вздохнула и терпеливо повторила: – Так сколько, Сильда? Она помотала головой и упрямо сказала: – Ей уже все равно было не помочь. – Возможно. Но если бы ты сразу позвала стражу, «Мясника», скорее всего, поймали бы уже прошлой ночью. Не дождавшись ответа, Банри вернулась в таверну. Около полудня явилась Лидия и сообщила: – Каликсто этот заперся у себя дома и не выходит. Соседи говорят, что он и вчера не выходил, зато к нему заходила какая-то пигалица. – Видимо, это была я, – хмыкнула Банри. Лидия смутилась. – Ну… э… это не мои слова. Короче, сидит сиднем в своем музее. Никому не открывает, даже тем, кто хочет заплатить за просмотр экспонатов. – Понятно… – Так мне и дальше за его домом присматривать? – Нет. Отдыхай. Только разбуди меня вечером, когда темнеть начнет. У меня намечаются кое-какие дела ночью.

***

Банри ворочалась около получаса, прежде чем задремала. Ей казалось, что проспала она не более пяти минут, как ее растолкала Лидия и сказала, что уже вечер. Банри быстро оделась, взяла лук и вышла на охоту. Стало еще холоднее, чем днем. Банри, проклиная все на свете, закинула лук за спину и порысила по темному городу, надеясь, что придворный маг не ошибся в своих предположениях. В Каменном районе не было ни души – кузнец давно закончил работу и скрылся в своем жилище, торговцы тоже разошлись, собрав товар и оставив пустые прилавки. Банри остановилась посреди рыночной площади и с сомнением осмотрелась. Не похоже, что тут был кто-то, кого «Мясник» счел подходящей жертвой. За исключением ее самой. Отогнав тревожные мысли – в конце концов, может, она ошиблась в Вунферте, и он и есть убивец? – Банри медленно дошла до кладбища, постояла там и вернулась на рынок. Со стороны городских ворот послышались шаги, она отступила к городской стене, во мрак, и напрягла слух. Шаги явно принадлежали не мужчине. Затем показалась чья-то высокая и тонкая фигура. Банри быстро привела свой лук в рабочее состояние и выругалась про себя, поражаясь глупости этой женщины – по улицам бродит изувер, кромсающий жертв, а она разгуливает ночью, как ни в чем ни бывало. Неизвестная, меж тем, прошла через весь рынок, остановилась перед «Белым флаконом» и постучала. Сначала негромко, затем куда сильнее. – Квинт, – услышала Банри, – открой! Но двери не шелохнулись. Женщина постучала еще раз, с прежним результатом, потопталась на месте и побрела назад. Она была на расстоянии нескольких шагов от Банри, когда из-за кузницы кто-то выскочил и ухватил эту дуру за шею. Жертва истошно завизжала. Банри опять грязно выругалась, пытаясь прицелиться в темноте. – Нет! На помощь! – выла глупая тетка, отбиваясь изо всех сил. Она была заметно выше нападавшего, поэтому ему и не удалось придушить ее как следует, чтоб не трепыхалась. Послышался треск ткани, и жертва вновь заверещала, на сей раз явно от боли. Банри, изрыгая проклятия, выпрыгнула из укрытия и помчалась на место преступления. Подскочив к парочке, она для начала ударила убийцу по руке с зажатым в ней ножом, а затем врезала луком поддых, свалив его на обледенелую мостовую. Пока он неуклюже пытался встать на ноги, Банри успела натянуть тетиву и выстрелить ему в лицо. Душегуб рухнул на лед и больше не шевелился. Наконец-то появилась стража. Они помогли дрожащей от страха, холода и боли несостоявшейся жертве подняться на ноги, и Банри наконец-то узнала ее – эта была жена владельца конюшен Виндхельма. – Я только хотела купить лекарство… – лепетала эльфийка, размазывая слезы по озябшему лицу. – Улундил простыл, его продуло третьего дня, и сегодня вечером ему стало совсем худо… Один из стражников перевернул тело преступника на спину и сдернул с него капюшон. – Это ж Каликсто! – ахнул он. Остальные сгрудились вокруг трупа, охая и вздыхая. Банри протолкалась между ними, осмотрела тело – стрела ее, оказывается, пробила скулу убийцы – и присела рядом на корточки. – Так что, он и был этим… «Мясником»? – спросил один из солдат. – Похоже на то, – пробурчала Банри, обшаривая мертвеца. Забрав Амулет Некроманта с его шеи, она, наконец, нашла, что искала – ключ от дома Каликсто. – Кто-нибудь из вас должен пойти со мной и помочь обыскать его дом. Нужно удостовериться. На том и порешили. Один из стражников повел спасенную Ариванию домой. Двое унесли тело Каликсто, а еще двое отправились с Банри в Музей редкостей. Ключ повернулся в замке входной двери совершенно бесшумно, пропуская незваных гостей внутрь. – Что искать-то? – спросил один из стражников, озираясь. – Все, что покажется подозрительным. Давайте осмотрим дом целиком. Поиски ничего не дали. За исключением своеобразных экспонатов в жилище Каликсто ничего не нашлось. Банри осмотрела выставку, оглянулась на стражников, смотрящих в другую сторону, и решила, что Каликсто его добро уже ни к чему, а вот ей редкие и дорогие ингредиенты вроде огненной и морозной соли могут очень пригодиться. Так что она быстро ссыпала порошок в кульки, накрученные из бумаги, и распихала свертки по карманам. – По-моему, это просто обычный дом, – сказал наконец один из солдат. – Может, он не «Мясник»? – Но он же напал на Ариванию, – заметил второй. – Даже если и не «Мясник», все равно псих какой-то. А ты что думаешь? Банри, к которой обращались, медленно обвела взглядом комнату и сказала: – А вон там что? – Где? – Над дверью. В нише. Было высоковато даже для рослых стражников. Они снова осмотрели дом, но лестницы не нашли. Один из солдат сбегал куда-то и вернулся с простой деревянной лесенкой, которую приставил к нише. Банри решила лезть туда сама. Кроме мешков с крупой и бочек с солониной на антресоли стоял сундук. Она откинула крышку и хмыкнула – похоже, Каликсто все же был «Мясником». В сундуке покоились отмытые и отточенные инструменты для бальзамирования различных видов, свертки льняной ткани и кинжал. И еще одна тетрадь в красной кожаной обложке. Банри извлекла книжицу, открыла на первой странице и прочитала:

Уже скоро, моя милая Люсилла, ты снова будешь со мной. Обычно такие слова пишут перед тем, как присоединиться к своим возлюбленным в мире ином, но в моём случае я надеюсь вернуть твой дух назад в наш мир, ибо ты так его любила, а не я. Я продолжаю собирать твоё новое телесное пристанище из неотёсанных частиц по всему Виндхельму. Если бы только они знали, какая судьба уготована их телам, когда твой дух вознесёт их к высшей цели, они бы лишь благодарили меня за ту великую милость, которой я их удостаиваю. Я готовлю для них прекрасное пристанище подле твоего сердца. Уже близится заветный день. Скоро ты будешь в моих объятиях. Я покажу тебе сие послание, словно бы доставив позабытое письмо уставшему путнику. Всегда любящий тебя, Каликсто

– Н-да, – пробормотала она. – Ну что там? – нетерпеливо спросил один из стражников. – Сами посмотрите. – Банри спустилась в комнату и показала тетрадь Каликсто солдатам. – Заберите тот сундук как доказательство, а дневник я сейчас отнесу Йорлейфу во дворец. – Идет. Банри натянула капюшон и выскользнула в ночь.

***

Йорлейф был очень занят – он стоял перед троном ярла, на сей раз занятым владельцем, и отчитывался о чем-то перед Ульфриком Буревестником. Банри застыла у здоровенных дверей в замешательстве, а потом спросила у дворцового стражника: – Ярл недавно вернулся? – Угу. С час где-то. Банри медленно прошла вперед, держась у стены в полумраке, и прислушалась к разговору. Ульфрик, похоже, уже заканчивал. – …И последнее, Йорлейф: не успел я приехать, как мне сразу несколько человек пожаловались на эту Джордано. – Да, господин. Я пытался утихомирить её, но она никак не угомонится. Вбила себе в голову, что докопается, кто стоит за убийствами женщин… – Да пусть она хоть до живого двемера докопается – я не позволю ей сеять панику. У нас и без того масса проблем. – Да, господин. Я постараюсь её утихомирить. – Уж будь любезен. Я не дам погрузить Виндхельм в хаос из-за чьих-то фантазий. Управитель почтительно склонил голову. Ульфрик величаво поднялся с трона и, не глядя по сторонам, прошествовал в западное крыло. Йорлейф вытер выступившую испарину, повернулся лицом к залу и заметил Банри. – Ярл Ульфрик вернулся, как видишь, – сказал он. – Можешь передать ему сообщение от своего ярла. – Завтра он еще будет в городе? – Разумеется. – Отлично. Завтра и приду с этим. А сейчас у меня немного другие заботы. – Например? Банри вздохнула. – «Мясник» – это Каликсто Корриум. – Кто?! – тонким голосом спросил Йорлейф. – То есть, ты уверена?! А доказательства? – Он пытался зарезать эльфийку с конюшен сегодня вечером, эту… Ариванию. Это во-первых. Во-вторых – сейчас стража должна доставить во дворец сундук с его инструментами, который мы нашли в его доме. Ну и в-третьих, вот, – Банри пошарила под курткой и один за другим выложила на стол тетрадки Каликсто, – два я нашла в Хьериме, где у него была мастерская, так сказать, а третий в его доме. Почерк одинаковый, можешь сравнить. Йорлейф схватил первую тетрадь, пролистал, поморщился и бросил ее на стол, будто ядовитую многоножку. – Борода Исмира! Он всегда был немного не в себе, но я бы никогда не подумал… – Он снял шапку и взъерошил волосы. – Наш город у тебя в неоплатном долгу. Думаю, ты заметишь, что стражники теперь относятся к тебе гораздо более радушно. Денег – или какой другой материальной награды – он Банри не предложил, да она и не ждала этого и просто откланялась. В конце концов, у нее еще оставалось полтысячи септимов Каликсто и древний амулет. Идя к выходу из дворца, она слышала голос Ульфрика и еще кого-то. Подавив гнев, Банри втянула голову в плечи и вышла наружу. Звездное небо затянуло тучами, и воздух немного потеплел, зато вновь повалил снег. Банри устало побрела к таверне. Наверняка завтра потребуется немало сил, чтобы не лопнуть от злости во время беседы с Ульфриком.