О тех, кто не слушает добрых советов

Отполированные чеканные лошадки сверкали в неверном свете, Банри потрогала крошечную морду одной из них, погладила пальцами округлый круп другой и пробормотала: – Прямо произведение искусства. Интересно, кто мастер? – Серая Грива, наверное, – зевнула Лидия. Банри, полюбовавшись еще немного орнаментом на лезвии, отложила топор ярла Балгруфа в сторону и занялась обувью. – Это который Соратникам кует? – Эге… Его, между прочим, считают лучшим кузнецом в Скайриме. А то и во всем Тамриэле. Банри пожала плечами, затянула лямки на сапогах и встала с кровати. Лидия же после пары секунд раздумий добавила: – Хотя здешний старший кузнец считает, что это все заслуга Небесной кузницы, а не старика Йорлунда. Банри опять неопределенно хмыкнула. В кузнечном деле она почти ничего не понимала. Она потянулась к ярлову топору, и Лидия тут же с готовностью вскочила на ноги. Но Банри покачала головой: – Нет. Вы с парнями побудьте пока здесь. – Но… ярл же велел нам оказывать тебе поддержку. – Я знаю. Но пока я просто хочу прогуляться во дворец и узнать, в каком настроении Ульфрик. Банри оделась и вышла из «Очага и свечи» в промозглые сумерки.

***

Погоня за убийцей накануне здорово ее вымотала, вдобавок Банри улеглась спать глубокой ночью, поэтому проспала почти до нынешнего вечера. Топор Балгруфа она поначалу заткнула за пояс, но потом передумала и понесла его в руке. Большой зал Королевского дворца пустовал. Даже Йорлейфа не было видно, лишь пара сонных стражников стояла на посту, как и раньше. Банри нерешительно прошла к трону, тоже порожнему, и прислушалась – из комнаты слева доносились голоса. – Балгруф не даст нам прямого ответа! Голос был незнакомый, грубый и с рычащими нотками. Банри живо отступила к стене у дверного проема, где света совсем не было, и притаилась в тени. – Он настоящий норд. Он образумится. А это уже Ульфрик. Непоколебимая уверенность его тона Банри покоробила. – Я бы не был так уверен! Я же говорил тебе: мы перехватили курьера из Солитьюда, Империя сильно давит на Вайтран. – И что, по-твоему, я должен делать? – Если он не с нами, значит он против нас! – Ему об этом известно. Им всем известно. – Сколько еще мы будем ждать?! – Считаешь, я должен отправить Балгруфу послание более… хмм… ясное? – Да, надо воткнуть ему меч меж ребер! Я давно предлагаю тебе план атаки, а ты все медлишь, мой ярл! Ульфрик не спешил с ответом, видимо, раздумывая. – Что ж. Хорошо, – проговорил он, наконец. – Мы опозорим его, захватив город. Послание – яснее некуда. Сердце Банри, до этого трепыхавшееся где-то в районе глотки, с почти слышимым окружающими грохотом обвалилось в пятки. Приятель Ульфрика издал очередной рык, на сей раз удовлетворенный. – Значит ли это, что мы готовы к открытой войне? – Наберись терпения. – Мы достаточно долго терпели! Все они должны сдохнуть, как их исдохший король! – Галмар! – рявкнул Ульфрик. – Уймись хоть ненадолго! Вообще говоря, смерть Торуга и была моим посланием ярлам. Кто бы ни пришел на их место, всякому понадобится поддержка нашей армии! – Мы готовы, – сообщил Галмар, – только скажи. – Посмотрим, как пойдут дела в Вайтране. Если мы возьмем город без боя – тем лучше. Но если нет… – Народ на твоей стороне. Банри стиснула зубы и попыталась подавить гнев. Больше всего ей сейчас хотелось вылезти из своего укрытия и размазать этих ублюдков по стене Безжалостной Силой. – Боюсь, что не весь, – вздохнул Ульфрик. – Многих еще предстоит убедить. Галмар тут же завелся: – Тогда пусть они умрут, сражаясь за своих ложных королей! – Мы слишком долго были солдатами и знаем цену свободе, – терпеливо возразил Ульфрик. – Дадим людям время на раздумья. – Не о чем тут думать! – А как же их семьи, Галмар? – Их дети сражаются под нашими знаменами, мы их семья! – Хорошие слова, – усмехнулся Ульфрик. Он помедлил и спросил: – Скажи, почему ты поддерживаешь меня? Галмар на секунду замешкался, а потом заверил: – Ты ведь знаешь, за тобой я готов пойти даже в глубины Обливиона. – Знаю. Но скажи мне, за что ты сражаешься? – За то, чтобы эльфы никогда не правили людьми. А ты, Ульфрик, разве это не то, за что сражаешься ты? – Я бьюсь за тех, кто умер у меня на руках вдали от дома. За их жен и детей, чьи имена шептали, умирая, мои солдаты. Сражаюсь за нас, тех немногих, кто смог вернуться домой, и не нашедших там ничего, кроме чужаков, живущих в их домах. За мой разоренный народ, вынужденный платить долги Империи, слишком слабой, чтобы управлять ими, но смеющей объявлять их преступниками за желание быть свободными. Я сражаюсь за то, чтобы жертвы прошлых сражений не были забыты. Сражаюсь… потому что должен сражаться. Видеть эту парочку Банри не могла, но и без того прекрасно представляла себе происходящее: вот ярл Ульфрик, завершив речь, стоит, задрав подбородок, поросший рыжеватой бородой, и прикрыв глаза от прилива вдохновения, а рядом от избытка чувств всхлипывает Галмар, которого она, Банри, ни разу в жизни не видела. Сама она в тоске изучала плиточный пол тронного зала, черный в полумраке, и прикидывала, заметит ли кто-нибудь, если ее все же стошнит? Она сделала несколько глубоких вдохов – помогло, хотя злость еще тлела в груди. Оставалось радоваться, что здесь и сейчас с ней не было ее свиты – мало ли как может повлиять треп мятежного ярла на неокрепшие умы? – Твои слова отзываются в наших сердцах, Ульфрик, – со слезой в голосе выдал Галмар и трубно во что-то высморкался. – Ты станешь Верховным королем! – Но в день, когда слова станут реальностью, такие как мы больше будут не нужны, – закончил ярл. – Когда придет это время, я с радостью отойду от дел. – Да, да… Но давай вернемся в настоящее – нам предстоит война. – На сегодня хватит. Нам обоим стоит отдохнуть. Иди спать, Галмар, увидимся завтра. – Как прикажешь, мой ярл… Раздался звук удаляющихся шагов, а затем – скрип и стук открывающейся и закрывающейся двери. Банри мрачно обдумывала свои дальнейшие действия, когда услышала, что кто-то идет в тронный зал. Она не слишком удивилась, разглядев идущую прямиком к трону рослую фигуру в мохнатой волчьей накидке. Ульфрик взошел по ступенькам, опустил задницу на сиденье и облокотился на спинку. Затем, с самым мечтательным видом на заросшей роже принялся изучать покрытый пылью, паутиной и копотью темный потолок своего жилища. Банри выждала пару минут, но ярл не собирался прямо сейчас куда-то идти, так что она отодвинулась от стены и сделала пару шагов в сторону трона. Только тогда Ульфрик заметил, что он не один. – Кто здесь?! – вскинулся он, заметив движение. – Приветствую тебя, ярл, – вежливо проговорила Банри. – Ну привет, привет. Если тебе что-то нужно, то не тяни, я занят. Минутку… «Занят он». Банри вышла на свет и теперь стояла прямо перед троном, глядя на Ульфрика снизу вверх. – Мы раньше уже встречались. – Верно, – медленно сказал Ульфрик. – Ты та эльфийка из Хелгена. Еще Ралоф с тобой возился. Что ж, теперь ты выглядишь куда лучше. Немногим повезло уцелеть после нападения дракона, выходит, и эльфийская кровь чего-то стоит. Предлагаю тебе воспользоваться моим гостеприимством. Банри усмехнулась и коснулась шеи. Отметина, оставленная петлей, давно исчезла, но иногда она чувствовала жжение на месте борозды и страшное ощущение удушья. К счастью, эти приступы были нечастыми и быстро заканчивались. – Благодарю тебя, ярл, но нет – после того, как твои люди продемонстрировали мне свое гостеприимство, как-то не хочется. Ульфрик сузил глаза. – Тогда выкладывай, что там у тебя есть, и убирайся. – Что так неласково? Ты же только что предлагал стать твоей гостьей. – Обычаи требуют, чтобы я предоставлял кров и стол любому, кто ведет себя более-менее достойно, – прохладным тоном сказал Ульфрик. – Ты их отвергла, и я не чувствую себя обязанным быть вежливым с эльфийской… девкой. Или имперской? Словом, скажи спасибо, что я не приказываю убить тебя на месте. – С чего ты взял, что я на стороне Империи? Или речь о моей расе? – Ралоф сказал, что видел, как ты удирала из Хелгена, цепляясь за руку какого-то легионера. Я ему верю. Скажешь, дело было не так? – Что ж, тогда понятно. Раз уж речь зашла о Хелгене… – Банри склонила голову к плечу. – Генерал Туллий перед началом казни сказал, что ты убил короля Торуга Криком… – Это не совсем правда, но в общем-то и не совсем ложь. – Ульфрик приосанился. – Любому норду под силу познать Путь Голоса, если учиться у Седобородых с должной настойчивостью и прилежанием. То, что мне удалось перекричать Торуга, доказало, что ему недостает ни того, ни другого. Но убил его мой меч, пронзивший ему сердце. От последних слов Банри существенно полегчало. Значит, не так уж он и хорош в искусстве Голоса. – А что, Торуг тоже обучался у Седобородых? Я не знала. – Не обучался. Просто, как и все ярлы, перед получением титула совершил паломничество на Глотку Мира. – В отличие от тебя, – закончила Банри. Ульфрик пожал плечами, но видно было, что он очень собой доволен. – Тогда к чему эти разговоры о настойчивости и прилежании? Если он даже не начинал? Ты, выходит, просто решил воспользоваться преимуществом, которым, кстати, Крик, если следовать Пути Голоса, и не является вовсе. – Откуда такие познания о Голосе у той, что не то что к моему народу – моей расе не принадлежит? – процедил Ульфрик. – Говоришь так, будто имеешь на это право. Банри не выдержала и широко улыбнулась. – Прошу прощения, – добродушно сказала она, – просто я интересуюсь культурой нордов, поскольку теперь живу в Скайриме. И вообще-то во мне есть человеческая кровь. Возможно, не меньше половины. Но мы с тобой говорили о короле Торуге… – Да, верно, – закатил глаза Ульфрик, – сейчас, небось, спросишь, зачем я его убил. Все не-норды спрашивают. – И почему же? – Да потому. Я убил Торуга, чтобы все увидели, до чего мы докатились. Если Верховный король не способен сам себя защитить, как он защитит свою страну? – Некоторые из-за этого зовут тебя убийцей. – Я бросил ему традиционный вызов, и он его принял. При множестве свидетелей. Это никакое не «убийство». Хотя да, бой был… мягко скажем, неравным. Банри покачала головой. Она-то знала, что даже самое простое Слово способно если не сбить человека с ног, то хотя бы ошеломить на время. Стало быть, Ульфрик для начала оглушил Торуга, а потом просто прирезал, пока тот собирался с силами. Она погрузилась в размышления – справедливо ли это? В конце концов, она сама не раз использовала Крики, чтобы одержать верх над противниками. С другой стороны – она никогда не нападала первой и не участвовала в официальных поединках. – Но в том-то и вся суть! – зудел Ульфрик. – Он был всего лишь марионеткой Империи, а не верховным королем Скайрима. Его отец – да, тот был фигурой, а Торуг – нет. Он был слишком глуп и заносчив, ему больше нравилось развлекать свою королеву, чем править страной. – Ну а тебе больше нравится воевать, – брякнула Банри и со всей силы прикусила собственный язык, чтобы не добавить: «Возможно потому, что тебе некого развлекать, а еще ты – марионетка Талмора». «Дура хренова», в тоске корила она себя, вспоминая наказ Балгруфа не лезть на рожон раньше времени. Но Ульфрик не обиделся, только осклабился и произнес: – Это верно. В отличие от всяких мягкотелых болванов, я воюю. – И почему же ты воюешь? – Потому что нам надоело проливать кровь за Империю, которая не желает проливать кровь за нас. Неисчислимое число нордов погибло, защищая Империю от Доминиона. И ради чего? Скайрим продают Талмору, чтобы император усидел на троне! Мы сражаемся, потому что наши же ярлы – когда-то сильные и мудрые – стали трусливы и слепы к страданиям народа. – Тут Банри закашлялась и ошеломленно вытаращила глаза. Ульфрик же, ничего вокруг не замечая, вещал: – Мы сражаемся потому, что Скайриму нужны герои, а кроме нас никого не осталось. – А потом ты планируешь сам стать Верховным королем? Он поудобнее устроился на троне. – Настоящего Верховного короля в Скайриме не было уже много поколений. Слишком долго император выбирал такого, который будет, раскрыв рот, внимать ярлам-молокососам, взращенным на деньгах Империи. Пора нам выбрать настоящего короля. Нашего собственного. Банри вздохнула и покачала головой. Ей было что сказать, но сейчас явно неподходящий случай. – Не знаю, сообщил ли тебе твой управитель, но я уже приходила ранее. У меня для тебя послание от ярла Вайтрана. Ульфрик наклонился вперед и уставился на нее. – Ах да, Йорлейф говорил, что, мол, приходила какая-то остроухая девица от Балгруфа Старшего. Ему что, больше послать некого, кроме смазливой эльфийки в мехах? Банри и глазом не моргнула, только поправила дареный ее ярлом плащ из снежного саблезуба. – Он счел меня подходящей кандидатурой. – Ну что ж, кандидатура, говори. Мне было интересно, когда Балгруф одумается. Банри молча протянула топор с отчеканенными конями, который до сих пор сжимала в руке. – Ого. Что это? Банри пожала плечами. Может, Старший ошибся, и Ульфрик не все обычаи держит в памяти? Но тот вдруг довольно улыбнулся и взглянул на нее с долей уважения: – А-а… Прийти с таким посланием – да, тебе отваги не занимать. Жалко видеть таких в стане противника… Пусть и с острыми ушами. Можешь вернуть этот топор его владельцу. И скажи ему, пусть готовится… к приему гостей. Я полагаю, очень скоро в Вайтране будет весело… Банри спрятала оружие под плащ и отступила на полшага назад. Она уже собиралась откланяться, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, но напоследок сказала: – Хорошо, ты убил Верховного короля. Всем показал, на что ты способен. Но зачем же воевать со своим народом? – Я показал нашему народу, что когда ярлы пьют имперское молоко, мы слабеем. Теперь я должен показать им, как вернуть нашу былую силу. – Принимая в свои ряды всех, кто изъявит желание – от сопливых юнцов до головорезов? Ах да, еще я слышала про сжигание несогласных в их же домах… Ульфрик сощурился. – Откуда?.. – Откуда надо. Так что скажешь, ярл? – Побед без жертв не бывает, – холодно уведомил он. – Нельзя добыть зерно без обмолота. Мы должны уничтожить имперцев и тех ярлов, которые продались им. Этого требует народ. Этого требую я. – Ясно, – покивала Банри. – С этого и надо было начинать, что, мол, народ-то – это ты и есть. Она засмеялась. Страх опростоволоситься и попасть в передрягу почему-то испарился, уступив место веселой ярости, уютно согревающей в промороженном насквозь древнем замке, который не оттаивал даже весной. – Маленькому человеку не понять, – снисходительно проговорил Ульфрик. – На первый раз прощаю тебе твою наглость, но потом не надейся, что пожалею. Банри наконец-то уняла смех и почти дружелюбно пообещала: – Мы скоро увидимся. – Скорее, чем ты думаешь, – оскалился в ответ Ульфрик.

***

В «Очаге и свече» было пустовато по причине позднего времени, но Банри это только обрадовало – вряд ли бы она смогла вынести присутствие пары десятков ульфриковых припевал и не нанести какой-нибудь ущерб заведению. Ее свита в полном составе сгрудилась за угловым столиком в зале на верхнем этаже, некоторые клевали носом, остальные вяло потягивали нагревшийся эль и тихонько переговаривались. Лидия нервно барабанила пальцами по столешнице. Завидев Банри, она пихнула локтем ближайшего к ней задремавшего дружинника и встала. – Мой тан… Банри подошла к столу, схватила первую попавшуюся кружку, залпом допила остатки спиртного и негромко сказала: – Мы уезжаем. Немедленно. Сейчас. – А к Ульфрику мы не пойдем, что ли? Банри прикусила губу. – Я уже сходила. Все взгляды обратились к топору Балгруфа, заткнутому за танский пояс. После чего все воины единым движением поднялись из-за стола и потопали вниз, к своим комнатам. – Глупо было надеяться, да? – вздохнула Лидия. Банри пожала плечами: – Почему? Мой принцип – думай о худшем, надейся на лучшее. Давай собираться, нужно еще уговорить стражу открыть нам ворота.

***

Путь в Виндхельм занял около трех недель, а на обратный ушло всего полторы – Банри никогда еще не приходилось гнать так свою кобылу. Когда впереди показался Драконий Предел, она слегка отпустила поводья, позволяя несчастной Альфсигре сбавить шаг и хоть слегка отдохнуть. – Надеюсь, мы не опоздали, – дрогнувшим голосом сказал один из воинов. – Не думаю, что войско Ульфрика передвигается быстрее нас, – отозвалась Банри. – А что, если они выступили до того, как мы выехали? – Вряд ли. Ульфрик со своим Галмаром только разговоры говорили, что, мол, пора показать Балгруфу, что он не прав. Это было как раз перед нашим отъездом. – Банри задумалась. – Хотя… странно. Что ж за информацию тогда имперские шпионы добыли? Еще один дружинник беспокойно хмыкнул. – Тан, я бы предложил поторопиться, над городом дым какой-то… подозрительный. Когда пару часов спустя они подъехали к воротам, выяснилось, что дым этот – от множества костров в имперском лагере, разбитом у стен города. Завидев маленький отряд, легионеры, патрулирующие местность, попытались остановить Банри и ее людей, но со стен живо прибежало несколько вайтранских стражников с воплями «Свои! Свои!», и послы беспрепятственно вернулись домой. Балгруф встретил их в своем штабе, находящемся на уровень выше тронного зала. – Мой топор вернулся ко мне, – спокойно констатировал он, увидев оружие на поясе Банри. – Я знал, каким будет ответ. Ни малейшего удивления, разочарования или страха Балгруф не выказал. Банри вернула ему топор и спросила: – Значит, ты все же решил принять помощь Легиона? – Угу. Сразу после твоего отъезда я связался с генералом Туллием, и он любезно предоставил нам некоторое количество солдат во главе с легатом Сципием. Балгруф кивнул на смуглого темноволосого имперца в офицерском доспехе, склонившегося над расстеленной на столе картой Скайрима. – Некоторое? – переспросила Банри. – Мне показалось, под стенами пол-легиона расположилось… Да и быстро как-то они столько народу подогнали. – Должно быть, Туллий был твердо уверен, что я приму его помощь, потому и выслал их раньше. – Ярл в досаде скрипнул зубами. – Или стянул людей из близлежащих лагерей. Как бы то ни было, мы готовы встретить Ульфрика. Пускай приходит и получит, что причитается.

***

Прошло несколько дней. В городе нарастала всеобщая нервозность – все ждали, что вот-вот появятся силы мятежников. То и дело в разных районах вспыхивали драки – доведенные до предела горожане выпускали пар таким образом. На окрестных фермах никто не работал, скот с них еще раньше согнали на юг владения, в горы, ближе к Ривервуду в надежде, что Братья Бури сразу займутся Вайтраном и не будут тратить время на разорение поселков. Лошадей с городских конюшен временно разместили в конюшнях Драконьего Предела, где ярл и его приближенные держали своих скакунов, и теперь Скульвар с сыном и другими помощниками ходили на подхвате у балгруфова конюха. Всех троих это не слишком радовало. Банри нервничала наравне с остальными – не могла толком ни есть, ни спать. По нескольку раз в день она бегала в Драконий Предел, чтобы узнать последние новости. В одно из посещений она объяснила ярлу и двум его советникам – Провентусу и Ирилет – как именно был убит король Торуг. – Значит, Ульфрик, по-твоему, получил преимущество в поединке только потому, что заорал в нужный момент? – скептически осведомилась Ирилет. – Что-то не верится. Скорее уж я поверю, что Торуг сплоховал в схватке. – Это версия из уст самого Ульфрика, – терпеливо пояснила Банри. – Думаю, он сказал правду, потому что захоти он соврать, то врал бы, что уделал короля одним лишь Голосом. – Ты говорила, что Ульфрик не особо хорош в этом вашем… Голосе. Как же он тогда победил с его помощью Торуга? Банри вздохнула: – Да он просто его оглушил. Пусть и ненадолго. Ты же сама воин, знаешь ведь, что любая заминка может стать преимуществом. – Она помолчала. – Насчет Ульфрика не могу сказать наверняка – не видела, не слышала его талантов, зато знаю, что Лидии пару раз перепадало от моих Криков, а я даже не в ее сторону и Кричала-то. Теперь она понимает, что к чему, и осторожничает. Да вы спросите ее. – Спрашивали уже, – буркнула Ирилет. – Молчит как рыба об лед. – Она ее хускарл и не обязана на нее доносить, – с нажимом произнес Балгруф, глядя на нее, и поцокал языком. – Ай-яй-яй, Ирилет, как не стыдно. Та и глазом не моргнула. – А я твой хускарл, мой ярл. И поэтому должна знать обо всех потенциальных опасностях. Провентус, кстати, тоже причастен. Авениччи возмущенно закудахтал, но по тому, как покраснела его лысина, Банри поняла, что и он пытался за ней шпионить. Ярл покачал головой: – Оба неисправимы. Не обижайся на них, Банрион, все это лишь из желания уберечь меня от неприятностей. Больше не повторится. – Я не обижаюсь. Банри пожала плечами – что тут еще скажешь? Управитель неожиданно вспомнил, что у него накопилась куча дел, и унесся в неизвестном направлении. Ирилет же отступила назад и застыла в паре шагов от трона, словно изваяние. Банри притворилась, что не обращает на нее внимания и проследила взглядом за одиноким легионером, пробежавшим через весь тронный зал и затем скрывшимся на верхнем этаже – наверняка побежал докладывать легату. – Что положит конец этой войне, как думаешь, мой ярл? – спросила Банри. – Голова Ульфрика Буревестника на колу! – мгновенно взъярился Балгруф. – Думаешь, его волнует независимость Скайрима и благополучие нордов?! Уверяю, совершенно не волнует! Он просто варвар и предатель, чья жажда власти стоила жизни несчетному числу людей! Банри взглянула на него. – Сам он считает иначе. В тот вечер, когда я пыталась передать ему твой топор, он такую речь толкнул перед благодарным слушателем – Галмаром – что тот аж разрыдался от избытка чувств. И создается впечатление, что он верит в свои собственные слова. Ну и язык у него хорошо подвешен, с этим трудно спорить. – Меня ему не уболтать, – отрезал Балгруф. – Зато некоторых твоих подданных – вполне, – подала голос Ирилет. – Я же предлагала присматривать и за Серыми Гривами, и за Сынами Битвы. – Еще скажи, что Серые Гривы переметнутся к мятежникам во время сражения! – Кто знает. Но они могут под шумок попробовать свести счеты с заклятыми дружками. И не забывай про Соратников. – Нет! – Ярл встал с трона. – Хватит, Ирилет. Соратники ни за что не станут воевать за Ульфрика, как, впрочем, и за Империю, пока у них Предвестник – Кодлак. Он сам на днях пришел ко мне и сказал, что слышал новости о грядущей атаке на город, а еще заверил, что не позволит жечь Вайтран кому бы то ни было. – То есть, Соратники на нашей стороне? Балгруф уселся обратно. – По крайней мере, Кодлак Белая Грива будет сражаться за нас, а это уже много значит. Ирилет хмыкнула и умолкла. Банри пробыла в замке еще с час и ушла домой, где улеглась спать, едва стемнело. На рассвете ее разбудила бледная Лидия и почти испуганно произнесла: – Вставай, мой тан. Братья Бури подошли.