О тех, кто не слушает добрых советов

Перепуганные горожане метались по улицам, будто куры с отрубленными головами, горстка стражников с переменным успехом пыталась навести порядок и загнать людей если не в укрытия вроде Зала Мертвых или подземелий Драконьего Предела, то хотя бы по домам. Легионеры вносили в город какие-то тюки и укладывали их прямо посреди мостовой – оказывается, они за полчаса успели разобрать лагерь под стенами и теперь перетаскивали свое добро непосредственно в Вайтран. Несколько отрядов стражи вместе с ополченцами расположилось на стенах города с луками, полными колчанами стрел и запасом других метательных снарядов вроде увесистых булыжников. Все это Банри заметила мельком, пока бежала в Облачный район. Драконий Предел тоже стоял на ушах. До сего дня ей не доводилось видывать в главном чертоге такого количества вооруженных людей в доспехах. Впрочем, толкаться ей не пришлось – дорогу уступали, едва завидев. Банри направилась прямиком к лестнице на верхний этаж, сопровождаемая бряцающей своими железками Лидией, и на середине пути их обогнал имперский солдат. Ярл, тоже облаченный в доспех, и легат Сципий склонились над столом, на сей раз там было что-то вроде плана Вайтрана и его окрестностей. Легионер, запыхавшийся и обливающийся потом, подскочил к легату и встал у него за спиной, переминаясь с ноги на ногу. – Командир! – пропыхтел он. – У… у меня… – Отдышись, солдат, – велел Сципий. – Но… командир… – Дыши! Балгруф, не отрывая взгляда от карты, сказал, будто продолжая прерванную беседу: – Внешние стены крепки, и если мы сможем их там задержать… – У них есть катапульты, – отрезал легат. – Проклятье! Где они взяли катапульты? Городские стены и так уже разваливаются… «Так что ж ты их, подлец, не чинишь?!» – мысленно возопила Банри, из последних сил сохраняя внешнее спокойствие. Сципий невозмутимо добавил: – Мои разведчики докладывают, что они заряжают их огнем. – То есть он хочет взять мой город, не разрушая стен. – Придется сражаться в дыму и пламени, – предупредил легат. Балгруф смерил его взглядом: – Мои люди бесстрашны. Я-то боюсь за имперских молокососов. Сципий выпрямился и в свою очередь холодно посмотрел на ярла. Очень холодно. Ирилет даже подошла поближе к своему господину на всякий случай. – Ярл, если вы хотите, чтобы я собрал своих людей и ушел… Балгруф смущенно кашлянул. – Нет. Конечно, нет. Просто… не подведи меня, Сципий. – Он вздохнул и уставился на карту. – Придется выделять специальные пожарные команды… – Уже сделано. – У вас, имперцев, все четко, – пробормотал Балгруф после секундного замешательства, – нельзя не признать. Как скоро они прибудут? – Командир… – снова вякнул легионер. – Скоро. Они прячутся в полях. – Проклятье! Чего он ждет? – Командир! – Что?! – взревел Сципий. – Легат, они наступают! Они будут у ворот в любой момент! – Ты почему мне сразу не сказал?! – Я пытался, командир… Все вокруг зашевелились. Легат поскакал вниз по лестнице, незадачливый легионер топтался на месте, не зная, видимо, что делать. – Наконец-то! – прорычал Балгруф, натягивая стальные рукавицы. – Посмотрим, из чего сделаны эти Братья Бури! Вернулся Сципий и сообщил: – Люди уже подтягиваются к воротам. Быстрее, солдат, – приказал он легионеру. – Расскажи всем. Марш. Марш! Парень умчался еще быстрее, чем раньше сам легат. Ярл выхватил из рук Ирилет шлем, который она держала, и самостоятельно надел его. – Провались они в Обливион! Все – до последнего мерзавца! – Он, наконец, заметил Банри и сказал: – Поступаешь в распоряжение легата Сципия. Он найдет тебе занятие. После чего удалился на пару с безмолвствующей Ирилет. Провентус остался маяться возле стола, заламывая руки. Сципий воззрился на Банри и произнес: – Итак, надеюсь, ярл не шутил, когда сказал, что ты его тайное оружие. А то ты не производишь такого впечатления. Банри оглянулась – Лидии позади нее, да и вообще нигде в помещении не было. И как только успела смыться?.. – Он преувеличил мои способности… – пробормотала она. – И что же ты умеешь? – Стрелять немного… – И все?! – Ну… Еще я… слегка как Ульфрик… Легат нахмурился. – Это как понимать? Мятежница, или чего? – Да нет же! – Банри закатила глаза. – Слыхали, наверное, как он убил короля? – А-а… – протянул Сципий. – Этот ваш Голос… Только… постой, ты же не из нордов. Ты вообще эльф! – Норды, не норды, какая разница? – пробурчала Банри. – Я могу раскидать врагов Криком, но для этого мне нужно быть на передовой, а там меня сразу прикончат, потому что я ни разу не воин и не боевой маг. – Ясно. – Легат потер подбородок. – Это эбонит у тебя? Банри потрогала лук в чехле за спиной и поняла, что впопыхах захватила вместо своего старого лука свежекупленный за бешеные деньги в Солитьюде. – Да, похоже. – Стрелять-то из него тебе по силам? – …Вроде бы. – И сколько выстрелов в минуту делаешь? – усмехнулся Сципий. Банри тяжело вздохнула. – Три. – Ясно. Надеюсь, хотя бы в цель попадаешь. – Да уж попадаю. – Вот и хорошо. Найди себе броню какую-нибудь, хоть из ярловых запасов, и отправляйся за ворота на стены. Будешь отстреливать мятежников, каковые вовнутрь прорвутся. А на передовой тебе и впрямь делать нечего.

***

Лидия приволокла откуда-то полный кожаный доспех вроде того, что носила Ирилет, и теперь пыталась нацепить его на своего тана. Банри вяло сопротивлялась, но потом сдалась и позволила делать с собой что угодно. Лидия споро затянула все ремешки и нахлобучила сверху шлем. Головной убор оказался безбожно велик – поносье доставало до подбородка, да и обзора никакого не было – так что Банри просто стащила его с головы и швырнула в угол. – Обойдусь как-нибудь. – Но, мой тан… – заныла Лидия, но Банри уже не слушала. Прихватив тяжеленный лук, она поплелась к выходу, но не успела ступить на мостик над бассейном перед главным входом в замок, как что-то огромное и горящее просвистело над резными арками, украшавшими мост, и врезалось во внешнюю стену Облачного района, расплескав свое пылающее содержимое по каменной кладке. – Перекид, – выдавила Банри, поднимаясь на ноги – от страха у нее подогнулись колени. – Похоже, прятаться в городе будет не менее опасно, чем защищать стены. Словно в подтверждение ее словам пара снарядов катапульт свалилась посреди Ветренного района, чудом не задев подрастающий Златолист. Резные деревянные конструкции, окружавшие дерево, превратились в кучу лома и немедленно занялись пламенем. Банри обмерла от ужаса, представив, как весь Вайтран – построенный преимущественно из леса – превратится в огромный костер, но к месту пожара немедленно прибыл отряд легионеров и моментально устранил огонь при помощи ведер с песком. Выбравшись за ворота, горе-воительницы поспели как раз к финалу торжественной речи легата Рикке, которая командовала обороной города здесь, в поле, а Сципий, как стало ясно позднее, занимался тактикой и защищал стены изнутри. – …Вырвав заразу этого мятежа, мы снова сделаем страну единой! – зычно вещала Рикке, потрясая обнаженным мечом. – Приготовиться! За Империю! За Легион! Глядя на построение имперских воинов, Банри задалась мыслью, почему все силы сосредоточены именно здесь, у городских ворот? Неужели Братья Бури столь тупы, и не попытаются пробиться сквозь стены? Забраться на стены, поправила она себя, Вайтран ведь стоит на холме. С другой стороны, мятежники могли воспользоваться канализационными выходами, коих было в достатке. Додумать не дали. Прямо перед ее носом образовалась Рикке и рявкнула: – А ты что тут делаешь?! – Воюю, – сообщила Банри, приподняв лук. Снизу уже доносились вопли и звон оружия, пока еще в отдалении от внешних стен, но звуки угрожающе быстро приближались. Рикке заскрежетала зубами. – Убирайся! Вали в храм Кинарет и делай то, что лучше всего получается! – Но ярл велел мне слушаться легата Сципия. А тот приказал идти на стены. – Идиот! Ты должна была ему сказать, что ты целительница! Ну Квентин! Ну погоди! Чего стоишь?! Пшла! – Банри молча потрусила обратно к воротам, Лидия вознамерилась идти следом, но ее Рикке остановила: – А ты куда?! Хотя… Ладно! Отправляйся на стены. Мятежники наверняка будут пытаться забраться на них. Хотя мы и выставили там достаточно людей, шустрая мечница не будет лишней. Не дождавшись ответа, она помчалась к месту сражения.

***

Город все так же обстреливали, как камнями, так и горящими бочками со смолой. Хорошо хоть не додумались зарядить пчелиным ульем – о таком казусе Банри довелось прочитать в одной исторической книге. На бегу она рассказала об этом Лидии, на что та, пыхтя, отозвалась: – Жаль, что не зима. Пчелы зимой спят. – Не-а, – выдохнула Банри, – они не спят. Она хотела пояснить, как зимуют пчелы, но пришлось срочно уворачиваться от очередной бочки, которая ударилась о мостовую и взорвалась, словно магический Огненный Шар. Банри укрыла и себя, и Лидию от капель горящей смолы и пылающих обломков Оберегом, а затем кинулась бежать к храму Кинарет, старательно гоня от себя мысли о том, что будет, если такая бочка угодит прямиком в святилище. С некоторым опозданием она заметила, что окружающие дома выглядят какими-то мокрыми, и догадалась, что постройки хорошенько пролили водой, в надежде, что это хоть немного воспрепятствует возгоранию. – Я пойду на стену, мой тан! – крикнула Лидия, сворачивая к Залу Мертвых. – Я и в самом деле могу быть там полезной! – Хорошо… – пробормотала Банри. Она смотрела, как рослая фигура удаляется по улице к западной стене, спохватилась и крикнула: – Не погибни там только! Лидия махнула рукой, не оборачиваясь, и исчезла в клубах дыма. Банри, снова чудом увернувшись от снаряда, на сей раз каменного, метнулась к ближайшим дверям храма и впрыгнула внутрь. Интерьер святилища разительно изменился. Алтари, на которых обычно лечили болезных, сдвинуты к стенам, маленький бассейн посреди зала накрыт досками, и поверх них, да и вообще по площади всего храма, разложены тощие постели – для будущих раненых. Младшие жрецы, аколиты и добровольцы из числа горожан под присмотром Даники в спешке сортировали зелья и прочие лекарские принадлежности. Еще они мастерили бинты из подручных тканей, пожертвованных общественностью, вроде бы там даже были дорогие льняные простыни с вышитыми лошадками – явно из Драконьего Предела. – Вот и ты наконец, – всплеснула руками Даника. – Где тебя носило? – Ярл велел идти воевать. – Банри на ощупь расстегнула несколько ремешков на кирасе и стащила ее через голову. – Но тетенька, командующая имперцами, отправила меня сюда. По лицу жрицы пробежала судорога. – Да уж, наш ярл порой… – Она осеклась. – В любом случае, замечательно, что ты здесь. Готовься. Наверняка уже сейчас первых раненых принесут.

***

Пострадавшие и впрямь появились буквально через несколько минут – Банри едва успела повязать передник поверх одежды и помыть руки. Первый пациент поначалу ее удивил – она еще подумала, откуда в Вайтране взялся солитьюдский стражник, но потом поняла, что это всего лишь желтый форменный плащ обильно пропитался кровью. Банри пришлось напомнить себе, что еще пару лет назад она была целителем-профессионалом и чего только не повидала за не столь уж долгую жизнь. Впрочем, возразила она внутреннему голосу, я никогда не практиковала в ходе войн. В крышу что-то с грохотом врезалось, и со стропил посыпалась пыль. Даника на секунду оторвала взгляд от своего раненого, посмотрела на потолок и покачала головой. – Пока нам везет – кровля крепкая. Дайте-то боги, чтобы пожар не начался. – Ага, – буркнул аколит Йенссен, придерживавший голову солдата, – как бы они еще Златолист не подожгли. – Если что-то случится со Златолистом, – мрачно проговорила Банри, – я этого сраного Ульфрика сама убью. Зря я что ли время и силы тратила, чтобы добыть новое дерево? Только что ей доставили легионера с зияющей раной в животе, из которой ручьем лилась кровь. Едва глянув на него, Банри чуть не спросила, зачем вообще было тратить время и нести его в храм – парень явно уже пребывал за гранью. Тем не менее, она запустила обе руки в рану, пытаясь нащупать источник кровотечения – скорее всего прореху в брюшной артерии – и устранить его, прошарила там несколько минут, прежде чем поняла, что обследует труп. Двое гражданских быстренько уволокли тело – Банри едва успела отдернуть окровавленные по локоть руки, а другая парочка быстро заменила его другим солдатом, с более благоприятным прогнозом. – Скажи легионерам, которые огонь тушат, что дерево должно жить, – велела Даника. – Обязательно, иначе городу конец. Йенссен осторожно опустил голову стражника на подстилку и выбежал на улицу.

***

Через некоторое время Банри перестала считать, скольких раненых ей поднесли и сколько умерло под ее руками. Младшие жрецы благородно оставляли самых тяжелых пациентов ей и Данике, причем Банри казалось, что она так никого и не спасла. Лиц она старалась не запоминать, имен предпочитала не слышать. Чувства ее притупились, из всех эмоций осталась только горечь, а из ощущений – усталость. За ходом времени она тоже не следила, лишь когда подняла голову в очередной раз, то увидела, что кругом полно зажженных свечей, а под потолком сгустился сумрак – день миновал, а она и не заметила. Обстрел города давно прекратился, то ли потому что у мятежников кончились боеприпасы, то ли по другим причинам. Йенссен так и не вернулся. Солдаты, коих удалось спасти, но которые были все еще слишком слабы, чтобы передвигаться самостоятельно, лежали на своих постелях и переговаривались. Из их болтовни Банри и узнала все подробности о битве. Например о том, как Братья Бури поначалу разделили силы, чтобы атаковать одновременно и ворота напрямую, и каменные рубежи Вайтрана, но поняли, что задачка им не по зубам, и зачем-то пошли в лобовую атаку на главный въезд в город вместо того, чтобы попробовать забраться на стены. О том, как ярл Балгруф пытался оторваться от своих телохранителей и отыскать Ульфрика, чтобы сразиться с ним до того, как предводителя мятежников встретит Хронгар, тоже жаждущий подвигов. О том, как Соратники организовали оборону в Ветреном районе. О том, как целый отряд мятежников удрал с поля боя, едва завидев Кодлака Белую Гриву на городской стене. О том, как Фаренгар, которого Банри считала треплом и засранцем, расшвырял в одиночку с десяток мятежников, а потом еще помог солдатам унять огонь пожарищ, и сумел защитить Златолист от возгорания. И так далее. – Эти треклятые темные эльфы должно быть заговоренные, – стенал один вайтранский стражник, пока какая-то девица бинтовала ему голову. – Я видел, как Ирилет окружили парни Ульфрика, думал, ей конец, но почему-то ни один из них не мог ее задеть, а она всех порезала, пока они без толку железками махали! – Угу, – вторил ему болезный по соседству, – этот Атис из Соратников такой же. Его лучники в упор пытались подстрелить, да только зря стрелы потратили. Хотя нет – один умудрился попасть в спину своему приятелю… Банри заслушалась и упустила момент, когда перед ней положили еще одного пациента – женского пола. Она привычным движением убрала тряпки, которыми солдаты пытались остановить кровь, и увидела рубленую рану на груди, а еще – правую руку, отсеченную чуть ниже локтя и висящую на лоскутке кожи и одной мышце. Банри потратила мгновение на осмотр конечности, убедилась, что культя перехвачена жгутом, и занялась раной на торсе, как более опасной для жизни. Мельком взглянула в бескровное лицо раненой и продолжила работу. И лишь спустя целую минуту поняла, что перед ней лежит ее хускарл. – Чем это ее так?.. – выдавила Банри, изо всех сил стараясь не заорать. – Секирой, – хрипло отозвался один из воинов, что принесли Лидию. – Какой-то здоровый синеплащник. Сначала по руке, потом по груди. Кираса прямо на две половинки распалась… Банри тупо смотрела на распростертое тело. Рана на груди смертельная, если не заняться ею немедленно, то пациентка скончается. Но если оставить руку как есть, то потом придется ее отнять… Банри прикусила губу. Ранее Даника провела небольшую беседу со своими подчиненными, во время которой описала подобные случаи и обговорила план действий: сначала – спасти жизнь, а дальше по обстоятельствам. И до сего момента Банри следовала этим указаниям, но теперь… Все же она занялась грудью – еще немного, и Лидия бы истекла кровью прямо у нее на руках. После заклинаний регенерации дыхание ее выровнялось, как и сердцебиение, хотя она по-прежнему была страшно бледной. Банри с замиранием сердца прикоснулась к ее правой ладони и с облегчением убедилась, что кисть теплая и податливая, значит, есть еще надежда. Она стянула края крупных сосудов магией, разрезала жгут и приступила к приживлению руки. Спустя годы, как ей показалось, она выпустила предплечье Лидии и устало оперлась спиной о стену. – Мне надо проветриться, – вяло пробормотала Банри, поднимаясь на затекшие ноги. – Перенесите ее куда-нибудь, а я пройдусь. – Осторожнее, тан, – предупредил какой-то солдат, – Братья Бури еще не до конца пыл растеряли. Банри кивнула и поплелась к выходу. По пути она отметила, что раненых притаскивают куда реже, хотя Даника сидит с мрачным лицом и плотно сжатыми губами над чем-то, весьма отдаленно напоминающим человека, хотя больше это походило на кровавый фарш. Выглядела жрица раза в два старше своего возраста. Банри даже хотела свернуть к ней и предложить свою помощь, но к Данике уже сбежались младшие лекари и склонились над пострадавшим, закрыв обзор. Она вышла сквозь широко распахнутые двери храма на улицу в ночь и прислушалась к звукам в отдалении – битва явно заканчивалась, и по ее итогам выходило, что защитники Вайтрана отстояли город. Банри не почувствовала ни радости, ни воодушевления, только небольшое облегчение, и побрела по темной улице, рассеянно глядя под ноги. Тут и там попадались лужи крови, обломки дерева и камней, брошенное и позабытое оружие всех мастей, стрелы, целые и сломанные… Она миновала Зал Мертвых, где сейчас скрывалась часть мирных жителей, и пошла дальше мимо поместья Сынов Битвы к каналу. Со стороны городской стены, где почему-то не было защитников, послышалась какая-то возня и ругательства, затем в поле зрения объявились типы в до боли знакомых синих плащах (в темноте синее казалось черным). Они выглядели такими истерзанными и израненными, что при других обстоятельствах Банри бы их пожалела, но не сегодня. – Сдохни, сука! – завыл один из мятежников, замахиваясь мечом с выщербленным лезвием. – Сам сдохни, – угрюмо сказала Банри и набрала в грудь побольше воздуха. – FUS RO Dah!!! …Когда к месту действия прибыло подкрепление, состоящее из имперских солдат, вайтранской стражи и Соратников, пыль уже немного осела, и стали видны последствия – в городской стене зияла пробоина шириной с дом. Чего не смогли сделать катапульты, на то оказался способен THu'uM. Мятежников, понятное дело, и следа не осталось. Банри протолкалась сквозь нестройные ряды воинов, глазеющих на разруху с разинутыми ртами, и решила вернуться в храм Кинарет – хватит, надышалась уже. В святилище было тише и спокойнее, чем раньше. Лидия, которую она проверила первым делом, мирно спала, хотя ее бледность по-прежнему пугала. Пострадавшая рука тоже вроде бы была живой и не стремилась отпасть. Банри оказала помощь еще нескольким солдатам, не тяжелым, помогла измотанной Данике дойти до постели, укрыла жрицу тощим одеялом и снова вышла в город. На улицах царило оживление. Банри немного испугалась, но оказалось, что это солдаты торопятся к внешним воротам Вайтрана, чтобы выслушать победную речь ярла Балгруфа. Она помедлила немного, а затем присоединилась к ним – сам бой пропустила, так, может, хоть к финалу удастся поспеть. Балгруф в помятом доспехе стоял на стене перед поредевшей толпой солдат в компании бессменной Ирилет, на которой, кажется, не было ни единой царапины, и голосил: – …Упивайтесь сегодняшней победой, как боги упиваются вашей доблестью! Они уже поют песни о вашей отваге! Залы Совнгарда звенят гимнами в вашу честь! Солдаты восторженно взревели. Если учесть, что среди легионеров было полно представителей различных рас, слова о Совнгарде, райском месте исключительно для нордов, были несколько… не в тему. Банри помотала головой, поковыряла пальцем в ухе и стала слушать дальше. – Уничтожив изменников, вы доказали никчемность их дела и храбрость ваших сердец! Жители Вайтрана навеки у вас в долгу! – надрывался ярл. – Но Ульфрик на этом не остановится! Нет, он и дальше будет бить по всем истинным нордам, не изменившим Империи! Он по-прежнему будет сеять раздоры и хаос везде, где только сможет! И потому мы – каждый из нас – должны и дальше гасить этот мятеж, чтобы гибель братьев не пропала зря! Не позволим запятнать нашу честь, оставив этих кровожадных зверей охотиться в наших землях! Моя благодарность с вами, солдаты! За Вайтран! За Империю! Банри решила, что с нее хватит подобных выступлений на ближайшие годы. Она по-тихому выбралась из толпы и вернулась в город. Над Вайтраном медленно занимался рассвет.

***

Только через несколько дней она узнала, что Ульфрик на главное сражение в своей войне не явился.

***

Горожане возвращались на места жительства, одновременно оценивая ущерб, нанесенный мятежниками их домам. К некоторому удивлению Банри, ее собственное жилище почти не пострадало, если не считать дыры в крыше и булыжника приличных размеров, возлежащего точно на ее кровати. Она с огромным трудом вытащила камень из дому и свалила его у крыльца на землю. Кровать, даже покосившаяся от чрезмерного груза, выглядела очень привлекательно, но пришлось отказаться от идеи вздремнуть, так как Банри подозревала, что если уляжется сейчас, то продрыхнет неделю кряду, а ее помощь все еще нужна раненым. Она довольствовалась несколькими зельями восстановления запаса сил и отправилась узнать, не нужны ли где-нибудь еще ее способности. Несмотря на все усилия лекарей, жертв оказалось чересчур много. На взгляд Банри их количество вообще было катастрофическим, хотя легаты с высоты своего опыта хладнокровно констатировали, что все обошлось как нельзя лучше – армия Ульфрика отступила, уменьшившись на три четверти, а защитники Вайтрана потеряли убитыми только треть, хотя ранеными, так или иначе, оказались практически все. Несмотря на то, что больше всего погибло солдат Легиона, павших коренных вайтранцев оказалось столько, что Андурсу, главному жрецу Аркея, пришлось срочно освободить погребальные ниши в Зале Мертвых, переложив останки мертвецов постарше в урны, да еще открыть те самые древние катакомбы под городом, которые необходимо было предварительно очистить от небольшого количества нежити. Вдобавок, самому Андурсу пришлось заняться подготовкой покойников в последний путь, так как его жрецы не справлялись, а ведь этого старику уже давно не приходилось делать благодаря статусу. Среди почивших легионеров было несколько человек родом из Вайтрана, все они нашли упокоение в местном Зале Мертвых, тогда как тела остальных павших солдат командование традиционно отправило на родину. Аколита Йенссена, пропавшего вечером во время сражения, нашли на холме в Равнинном районе возле дома фермера Северио Пелагио. Йенссен, видимо, потратил последние минуты своей жизни, чтобы помочь Пелагио выбраться из здания, в которое угодила бочка со смолой, но очередной, уже каменный снаряд катапульты убил его на месте. Фермер, запертый в горящем доме, тоже погиб. К счастью, Северио успел задохнуться в дыму прежде, чем до него добрался огонь. Как и другие погибшие горожане, Пелагио отправился в Зал Мертвых к жрецам Аркея, но Йенссена похоронили под Златолистом. На этом настояла Даника Свет Весны, и ни возражения Андурса, ни сердитое ворчание нордов во главе с ярлом не могли ее переубедить. – Йенссен сам этого хотел, – терпеливо сказала она. – Он был настоящим последователем Кинарет, и считал, что так будет правильно. «Смерть питает новую жизнь», припомнила Банри ее слова, глядя, как покойного аколита, одетого в старую монашескую робу и босого, укладывают в глубокую яму между корнями дерева. Сама она с другими жрецами Кинарет бросила на тело сухой цветок паслена – непременный спутник похоронных обрядов почти всех культур на Тамриэле – а затем могилу аккуратно зарыли.

***

Никогда раньше ей не приходилось иметь дела с таким количеством смертей. Угнетенная, Банри вернулась в храм Кинарет – там хоть были раненые, пусть и тяжело, а не мертвые. Там же она встретилась с очень печальным Хадваром, который понуро сидел у постели какого-то солдата и чуть только носом не хлюпал, даром что сам был весь в едва начавших заживать порезах, и рука на перевязи висела. – Как дела? – спросила его Банри. Не самый умный вопрос, но ничего другого не придумалось. – Это Меций, – уныло пробормотал Хадвар, указав на бессознательного больного. – Последний из моего десятка… Он умолк и сгорбился. Банри потрогала лоб раненого, прощупала пульс, приподняла простыню, укрывавшую его, и незаметно вздохнула. Утешить Хадвара ей было почти нечем, хоть лечила этого паренька не она, было понятно, что шансы у него пятьдесят на пятьдесят – либо помрет, либо нет. – Твоего десятка? – переспросила Банри. – Так ты… э… декан? Она использовала устаревшее звание, но Хадвар ее не поправил, только рассеянно кивнул. – Вроде того. Только, похоже, после этой битвы меня понизят. Если совсем не разжалуют. – С чего бы? Из-за того, что твой отряд не уцелел? – Хадвар промолчал. – Глупость какая. Тебе самому повезло, что ты жив и даже более-менее цел. Он пожал плечами, поморщился от боли и пробормотал: – Наверное… На дальнейшую беседу он явно не был настроен. Банри потопталась на месте, собралась с духом и направилась, петляя между постелями, туда, куда больше всего боялась идти – к койке Лидии. С замиранием сердца она приблизилась к больной, наклонилась, и тут Лидия хрипло сказала: – Привет тебе, тан. Банри громко сглотнула. Лидия лежала на спине, повернув голову и старательно изучая резную деревянную перегородку. – И тебе привет… Как… ты себя чувствуешь? – Нормально. Какое там нормально. Банри осмотрела больную и убедилась, что ее жизни ничто не угрожает, но вот ее поведение не могло не настораживать. И голос такой… будто кто-то незнакомый разговаривает. – Пальцами пошевели. Лидия пошевелила. На левой руке. – Не этими. Банри с надеждой воззрилась на правую кисть, но там пальцы не шелохнулись. – Ничего, – преувеличенно бодро затараторила она, усаживаясь на пол рядом с постелью, – надо просто немного подождать, и все наладится. Лидия шевельнулась, но промолчала. Она безмолвствовала довольно долго, глазея уже в потолок, но наконец пробормотала: – Златолист цветет… Банри задрала голову – сквозь дыру в крыше, оставленную камнем, виднелись ветви дерева на фоне голубого неба, сплошь покрытые розовыми бутончиками и подсвеченные весенним солнцем. Она покосилась на Лидию – та разглядывала кусочек пейзажа со слабой улыбкой на потрескавшихся губах – и потянулась за бутылью с водой, чтобы напоить больную. Лидия жадно выхлебала едва ли не всю бутыль целиком, впервые с начала сражения посмотрела ей в лицо и довольно бодро сказала: – Ничего, мой тан. У меня же еще вторая рука есть.