О тех, кто не слушает добрых советов

Прежде чем тащиться на край земли, то есть в Винтерхолд, Банри решила наведаться к Клинкам, и выяснить, не откопали ли они что-нибудь полезное в архивах Драконьей Стражи. Неделю она потратила на то, чтобы отдохнуть и собрать все необходимое для дальнего путешествия, одновременно поджидая Лидию, которая, по словам соседей, уехала на следующий день после отбытия тана, и до сих пор не вернулась. Ждала она напрасно – Лидия не появилась и на восьмой день, а терять время Банри не хотелось, так что вскоре она выехала в Маркарт. Конечно, идея была так себе, но Банри надеялась, что за полгода маркартцы успели забыть ее лицо (не, те, которые его знали), и есть шанс не привлечь к себе лишнего и нежелательного внимания. Добравшись до самого западного города Скайрима без особых приключений, она оставила лошадь на конюшнях и, ежась под подозрительными взглядами конюхов, проследовала за стены Маркарта. Атмосфера в городе несколько изменилась. Раньше в нем царило уныние и тщательно скрываемый страх перед Серебряной Кровью, теперь же боялись открыто, причем все слои общества. Хотя беднота из Муравейника явно чувствовала себя на коне, пожалуй, они были единственными, для кого события в конце прошлого года оказались если не подарком судьбы, то хотя бы знаком ее благосклонности. Надежды Банри на то, что тогда в общей свалке ее никто не заметил, также оказались напрасны – по дороге в лавку Ботелы, где она собиралась пополнить запас зелий в дорогу, встретилась группка шахтеров, и первый же тип с татуированной физиономией уцепился за ее руку и восторженно пропыхтел: – Это ты! Ты была с Маданахом и его людьми! Клянусь Старыми богами, это было потрясающе! Банри вырвалась и ускорила шаг. Ботела и ее хмурая ученица, к счастью, никак не прокомментировали ее появление, даже не обменялись многозначительными взглядами, как, к примеру, супруги, управляющие таверной «Серебряная кровь». Закупившись необходимым, Банри покинула магазинчик, но не успела сделать и пары шагов по мостовой, как рядом объявились двое стражников, без разговоров взяли ее под руки и отконвоировали в Подкаменную крепость. Пока ее тащили через весь город, она твердо решила, что на сей раз не позволит упечь себя в какую бы то ни было темницу, и по дороге прикидывала пути отступления. Наконец ее доставили пред ярловы очи, и Банри впервые увидела Игмунда – законного правителя Предела. Ярл – человек немного моложе Балгруфа Старшего на вид – открыл рот, и она приготовилась услышать обвинения в свой адрес, но Игмунд заговорил совсем о другом. – Значит, это ты Банрион из Готтлсфонта? Банри медленно кивнула. – Что ж. Приветствую в Маркарте. – Банри выпучила глаза от изумления, а Игмунд продолжил: – Было доказано, что именно Маданах стоял за всеми этими убийствами. От лица города я приношу тебе извинения за судебную ошибку. Банри впала в ступор и даже не сопротивлялась, когда ее почти вынесли из Подкаменной крепости, поставили перед входом, а затем закрыли двери за ее спиной. Она целую минуту созерцала струи воды, низвергающиеся с высоты и позолоченные солнцем, а потом на ватных ногах поплелась в «Серебряную кровь». Ей срочно нужно было выпить.

***

В таверне Банри пропустила пару стаканчиков вина, сняла комнату и прилегла отдохнуть, а вечером опять вышла в зал. Народу там теперь прибавилось. Банри уселась в угол, заказала целую бутылку «Алто» и занялась ее опустошением. Она не торопилась, так что за час осилила едва ли треть. В таверне было очень темно – гномы явно не жаловали окна, поэтому в их зданиях таковые отсутствовали, а на свечах и лампах Клепп с супружницей экономили, как могли. Вследствие всего этого Банри не смогла сразу понять, что за тип внаглую уселся с ней рядом и еще более бесцеремонно налил в свой кубок из ее бутылки, стоящей у ног. Банри уселась на своем стуле прямо и злобно уставилась на этого хама. Она все еще злилась, когда опознала в нем талморского юстициара, которого мельком заметила в Подкаменной крепости. Ругательства застряли в глотке, Банри лишь сильнее сжала свой бокал в ладони и холодно поинтересовалась: – Неужели у Талмора такие проблемы со снабжением, что его представителям приходится пить за чужой счет? Альтмер опрокинул в себя кубок, скривился – в этом Банри готова была поклясться, хотя и не видела его лица толком, – и фыркнул: – Ну и дрянь. Кислятина. Банри пожала плечами. – Да уж не Сурили и тем более не Тамика. – Большую часть сознательной жизни она провела в Скинграде – винодельческой столице Сиродила, так что в винах худо-бедно разбиралась. – Что вам угодно, господин хороший? – Тебя так быстро выпроводили из той груды развалин, которую здесь называют дворцом, что я даже не успел засвидетельствовать свое… почтение, – любезно отозвался эльф и откинул капюшон. – Ондолемар, представитель Альдмерского Доминиона в Маркарте, приятно познакомиться. Прискакал Клепп, заметивший высокого во всех смыслах гостя, и приволок напольный канделябр с несколькими сальными свечами, поставил его почему-то рядом с Банри, бормоча нечто вроде извинений, и убежал. Света теперь было больше, так что Банри наконец-то смогла рассмотреть своего собеседника. Определенно она уже где-то видела эту надменную морду, только никак не могла вспомнить, где. – Мы раньше уже встречались… – Верно, – оскалился эльф. – В прошлом году, на приеме у Первого Эмиссара. Правда, волосы у тебя тогда были длиннее и светлее. Банри словно в лицо ледяной водой плеснули. Она на мгновение растерялась, но затем взяла себя в руки. – Нет-нет, не там. Там меня точно не было… – Ну конечно. – Да, именно. А встречались мы лет двенадцать назад в Скинграде. Ты еще искал кого-нибудь, кто мог бы быть проводником до Силорна, это к юго-востоку от столицы графства, и я как раз этим проводником и стала. Ах да, тогда тебя звали по-другому – Кардрин, кажется, и ты представился ученым-исследователем от Синода. Или от Коллегии Шепотов, не помню. Ухмылка Ондолемара сначала застыла, а потом и вовсе исчезла. Он уставился в лицо Банри, словно впервые ее увидел. – Точно… – пробурчал он. – Ты та девчонка… Бидди. – Банри, – злобно сказала та. – Ты и тогда не мог запомнить. – Ну Банри. Признаюсь, я даже не вспомнил, что раньше уже встречался с тобой. Думал, впервые увидел тебя на вечеринке этой су… Первого Эмиссара Эленвен. – Это была не я, сколько раз говорить! – Конечно-конечно. Вернемся к Силорну. Раз уж судьба вновь свела нас, хочу спросить: что ж ты так быстро убежала тогда? Поначалу-то была весьма сговорчивой… Банри засопела. – Скажем так, – ответила она, тщательно подбирая слова, – мне не хотелось, чтоб меня называли талморской шлюхой. Уж лучше «талморское отродье», как раньше. – Талморская? Мне казалось… Банри закатила глаза. – Прекрати, ты не можешь быть столь наивен. Когда ты приехал, все в Скинграде, от графа до последнего ребятенка в бедняцком квартале, поняли, кто ты на самом деле. Да и эта твоя легенда… Силорн? Серьезно? Да каждому известно, что эти дурацкие развалины в начале эры еще старая Имперская Гильдия Магов обнесла полностью, и изучать там нечего. А потом там и вовсе нижние уровни затопило, видимо, когда Стрид снова поднялся и разлился… Ондолемар откинулся на спинку стула и промолвил: – Если что, легенду не я придумал. Он снова потянулся к бутылке, Банри живо наклонилась и переставила более чем ополовиненную емкость подальше от загребущих рук. – Я не говорила, что собираюсь угощать тебя, а ты уже разок самостоятельно угостился. Хочешь пить – обратись к трактирщику. – Злая ты, – вздохнул Ондолемар и встал, – неприветливая. Как и в молодости. – Еще скажи, что я постарела! – Да не особо. – Ондолемар окинул Банри оценивающим взглядом, отчего та разозлилась еще сильнее, и повернулся к выходу. – Ты забавная, но ходишь по очень тонкому льду. Словом, постарайся не провалиться.

***

Проклятый талморец убрался, но Банри все равно трясло от страха и ярости. Она разделалась с остатками вина в своей бутыли, чтобы немного успокоиться, и подсела к стойке. Вскоре в голове приятно зашумело, а пьяные рожи, окружавшие ее, показались родными и знакомыми. Банри приговорила еще несколько бутылочек и окончательно потеряла связь с действительностью. Утром она проснулась на узкой жесткой кровати в съемной комнате, долго не могла понять, что случилось, где она находится, и почему рядом храпит, распространяя вокруг себя волны перегара, какой-то тип. Банри в ужасе села на постели, оглядела себя и с облегчением убедилась, что одежда в полном порядке, даже сапоги на месте. Незнакомый выпивоха снова всхрапнул, и она обратила свое внимание на него. Банри попыталась растолкать это чучело, но оно просыпаться отказалось, и она, взъярившись, спихнула тело на пол. Пьяница и теперь не проснулся, только повернулся на другой бок и захрапел с новой силой. Банри выругалась и сползла с кровати. Клепп с Фрабби сейчас получат на орехи. Трактирщик и его женушка не изменили традициям – собачились с утра пораньше. Их дети, как всегда тихие и молчаливые, безмолвно выполняли свои обязанности, будто тени скользя вдоль стен. Дымящаяся от злости Банри подскочила к стойке и шарахнула по ней кулаком, привлекая к себе внимание. Клепп отвлекся от словесного поединка, оглянулся и закатил глаза. – Опять ты… Ну, чего желаешь? – Я желаю, – процедила Банри, – чтоб ты убрал то… того типа из моей комнаты! – Кого?.. А-а, Коснаха… – Да мне плевать, как его зовут! Как тебе вообще могло прийти в голову уложить его рядом со мной?! Фрабби уперла руки в боки и смерила Банри свирепым взглядом. – Да ты же сама его к себе и притащила! – взвизгнула она. – Когда вы оба хорошенько набрались и решили, что теперь друзья навек, почти побратимы! Так что не надо тут! Банри заморгала. Ничего подобного она не помнила, самое внятное воспоминание было об Ондолемаре, покидающем таверну. – Сама?.. – Чета трактирщиков синхронно закивала. Не похоже, чтоб они врали. Банри потерла ноющий – она спала в неудобной позе – затылок и смущенно пробормотала: – Понятно. Она скользнула в коридор, который вел в комнаты, краем уха слыша, как Фрабби опять начала распекать муженька, а тот вяло огрызался в ответ. Банри заглянула в свою комнату, но там все было по-прежнему – пьянчуга дрых у кровати, безмятежно похрапывая. Как же его… ах да, Коснах. – Эй, просыпайся! – сурово прикрикнула она и пихнула его ногой. Коснах жалобно закряхтел и завозился, но не проснулся. Банри скрипнула зубами, схватила миску с водой, видимо, оставленную обслугой для умывания, и вылила ее содержимое на косматую башку «побратима». Это сработало – Коснах застонал и наконец-то продрал зенки. Все еще стеная, он сел на полу и сжал виски ладонями. – А… О… Уже утро?.. – Да, – проворчала Банри. – Поднимайся и вали, мне еще себя в порядок привести надо. – Как так?! – возмутился Коснах. – Мы же договорились вчера вместе путешествовать! Стать искателями приключений, и все такое! Банри воззрилась на него. Нет, определенно ей нельзя напиваться, по крайней мере, без присмотра. Стать искателями приключений, надо же. Коснах взирал на нее снизу вверх честными, хотя и мутными с перепою глазами в красных прожилках, и безмолвно требовал ответа. – Ладно, – сдалась Банри. – Ты пока иди и проспись хорошенько, а я подумаю… Коснах с трудом поднялся и выкатился вон из комнаты. Не успела Банри перевести дух, как лохматая башка показалась в дверном проеме и робко попросила: – Слушай, ты мне не одолжишь пару монет? Голова трещит, опохмелиться бы… В счет будущих подвигов, так сказать. Банри тяжко вздохнула, но все же отсчитала десяток септимов. Довольный Коснах потопал в зал, и она поспешно закрыла дверь на щеколду, чтоб еще кто-нибудь не появился. Впрочем, пришлось открыть деткам трактирщика, которые притащили в комнату горячую воду для мытья. Покончив с водными процедурами, Банри оделась в чистое и выплыла в коридор – у нее вдруг проснулся зверский аппетит. Коснах никуда не ушел, он мирно восседал за стойкой над кружкой какого-то пойла и выглядел немного лучше, даже волосы не торчали во все стороны. Рассеянно отметив, что она сама в отличие от собутыльника не страдает от похмелья, Банри уселась рядом с ним и заказала завтрак. Пока она насыщалась, Коснах принялся вслух мечтать о будущих приключениях и, как следствие, – о богатстве, которое товарищи наверняка обретут в ближайшее время. Банри уныло внимала. Она закончила есть, отодвинула опустевшую тарелку и покосилась на забулдыгу. – Давай так, ты иди и собери свои вещи, а потом возвращайся в трактир, я буду ждать тебя здесь. Таким нехитрым способом Банри собиралась избавиться от внезапного попутчика, благо ее собственные вещи были собраны, нужно было лишь забрать сумки и сбежать на конюшни, но Коснах спутал все ее планы. – Да мне и собирать-то нечего, – бодро объявил он. – У меня все, что нужно, с собой. – Неужели? – кисло отозвалась Банри. Пьяница радостно закивал, но похмелье снова дало о себе знать, и он со стоном схватился за голову. Банри мрачно сползла со стула, сходила в номер за своими пожитками, а затем прошествовала к выходу. Коснах не отставал. Уже на улице Банри, прикидывающую, как бы поделикатнее избавиться от попутчика, осенило. Они подходили к конюшням, когда она смогла сформулировать свою идею и облечь в ее слова: – Знаешь, приключения приключениями, да и сокровища дело хорошее, но ты никогда не думал о том, чтобы стать частью… чего-то большего?..

***

Картспайр вновь был занят Изгоями, как и дорога на Картвастен, поэтому почти у самого Маркарта им пришлось забраться в холмы, и спуститься на тракт только у брода к острову. Последний, впрочем, не кишел дикарями, как раньше – их было куда меньше. Пара десятков человек сосредоточилась в небольшом лагере на древней нордской террасе, и вход в пещеры, предваряющие Храм Небесной Гавани, был свободен. Впрочем, все равно для начала пришлось вернуться по тем же холмам в Картвастен, чтобы оставить шахтерам Альфсигру на передержку. Попав в гроты, Коснах занервничал, то и дело озираясь, бормоча что-то под нос и не отпуская рукояти меча, зато когда показались внешние сооружения Храма, он будто позабыл обо всех опасениях, выпучил глаза и испустил восхищенный вздох, хотя ничего по-настоящему поразительного тут еще не было. Миновав каменные мосты и комнаты с неактивными ловушками, Банри наконец-то привела спутника к пещере, где располагался непосредственно вход в крепость, ранее прикрытый каменной рожей предположительно Ремана Сиродила. Сейчас рожу можно было рассмотреть только встав прямо под ней на ступеньках, ведущих к дверям, и посветив факелом, Банри решила, что покажет сию достопримечательность Коснаху позже, на сегодня ему и без того хватит впечатлений с избытком. Она быстро взбежала по лестнице, навалилась на каменные створки, чтобы открыть их, и шагнула внутрь. Коснах, беспрестанно вертящий головой, неотступно тащился следом. Банри оглянулась на него, а потом двинулась вверх по ступенькам в зал. Главный чертог Храма теперь выглядел несколько более уютно. И лестница, и сам зал были освещены свечами и жаровнями, появилась разнообразная мебель и утварь. Словом, Клинки за прошедшие месяцы обжили крепость, даже постелили на пол какие-то коврики… Из внутренних помещений с обнаженным мечом в руке вышла Дельфина, очевидно, заслышавшая скрежет открываемых дверей. При виде пришельцев она застыла, внимательно всматриваясь в их лица, и оружие не опустила. – Привет, – бодро сказала Банри. Коснах тоже что-то буркнул, а Дельфина, помедлив, все же убрала клинок и протянула, сверля взглядом выпивоху: – И тебе того же. А это еще кто? – О, это Коснах, – представила Банри своего спутника. – А это Дельфина, будьте знакомы. – Оч приятно. – Замеч-чательно, – просвистела Дельфина. – И зачем же ты его сюда привела? – Как зачем? Ты же сама просила присмотреть для тебя рекрутов. Вот я и постаралась… Дельфина поперхнулась на вдохе и закашлялась. Отдышавшись, она поманила к себе Банри, а когда та приблизилась, цепко ухватила под локоть и потащила в угол, подальше от посторонних ушей. – Ты что, издеваешься?! – гневно прошипела она. – Ты бы еще какого-нибудь попрошайку приволокла! Что вот теперь с ним делать?! Он же видел все! Хоть бы глаза догадалась завязать! Придется теперь… – Только попробуй, – негромко, но веско сказала Банри, да так, что пол под ногами дрогнул. – Если хоть какой вред Коснаху причинишь, можешь забыть и о Драконорожденных, и о будущем твоего… ордена. Дельфина прищурилась. – Ты угрожаешь? Мне? – Вроде того. – Банри почесала кончик носа и как ни в чем ни бывало поинтересовалась: – Так что думаешь о новобранце? – Что ж, – холодно проронила Дельфина после непродолжительного молчания, – да будет так. Коснах топтался на том же месте, где его оставили. Видно было, что его одолевало любопытство, но лезть куда-то без спросу он опасался. – Слушай меня! – рявкнула подошедшая Дельфина и указала на Банри: – Драконорожденная желает дать тебе шанс вступить в ряды забытых стражей Тамриэля. Драконоборцев. Клинков! Коснах заморгал, а Банри поморщилась. Затея вдруг перестала казаться забавной. – Итак. Ты хочешь стать Клинком? Выпивоха смущенно потер шею. – Ну да, неплохо было бы… Ну еще бы. Не зря Банри ездила ему по ушам все то время, пока они добирались от Маркарта сюда. – Ты уверен? – с нажимом переспросила Дельфина. – Назад дороги не будет, бывших Клинков не бывает. – Ага, чего уж там. Охота благому-то делу послужить все-таки. – В таком случае клянешься ли ты отречься от всех дел, имущества и титулов прошлой жизни? Ради того, чтобы жить здесь и посвятить себя защите Тамриэля от опасности? – Угу. Да у меня ни титулов, ни имущества особого… – Тогда я, замещая грандмастера ордена, объявляю тебя Клинком, со всеми вытекающими привилегиями, правами и обязанностями. Да хранят тебя боги.

***

Брать с собой меч Ацилия Болара явно не стоило. Едва Дельфина его увидела, как мертвой хваткой вцепилась в Банри. Для начала она учинила почти допрос, выясняя, откуда та взяла сие оружие, затем спросила, может ли она постоять за себя при его помощи, а под конец и вовсе попыталась убедить Банри продемонстрировать навыки владения им. Банри пришлось сознаться, что мечник из нее хуже чем никакой, но Дельфина не сильно расстроилась. – Идите-ка вы оба во двор, – велела она. – Проверим и твои способности, и заодно этого твоего… Коснаха. Банри вяло отнекивалась, что-де уже вечер, да еще они с Коснахом устали с дороги и проголодались, но Дельфина ничего не хотела слышать. – Это будет дополнительным испытанием, – отрезала она. – Топайте. Быстрее начнем, быстрее закончим. К всеобщему удивлению новообращенный Клинок оказался довольно неплохим рубакой. Правда, действовать он привык стандартными прямыми мечами, и стиль у него был соответствующий, в то время как его нынешние «братья» в основном орудовали изогнутыми акавирскими клинками. Протестировав новобранца, Дельфина отправила его отдыхать, напутствовав: – Не скажу, что тебе нужно забыть все, что ты знал раньше – в нашем деле важны любые навыки, но настоятельно рекомендую к завтрашнему утру временно затолкать свои умения куда подальше до поры. Начинать придется с азов. Затем она принялась издеваться над Банри, предварительно назвав процесс тренировкой. Спустя час, в очередной раз выбравшись из грязи, та напомнила себе, что нужно взять себя в руки и еще немного потерпеть – Дельфина таким образом пытается отыграться за сомнительного рекрута, которого ей навязали. В конце концов, сама нарвалась, мрачно подумала Банри, поджимая ушибленную во время очередного падения ногу. Наконец Дельфине наскучило развлечение, и она милостиво разрешила отправиться отдыхать. На следующее утро их с Коснахом вновь выгнали на тренировки. Банри, лишь благодаря школе Восстановления не чувствующая боли в суставах и мышцах, мрачно выползла во двор, осмотрела зеленеющую под солнцем растительность и тяжело вздохнула. Сейчас бы она была на пути в Винтерхолд, если бы не приспичило припасть к роднику мудрости акавирцев. К слову – почти напрасно, Эсберн лишь подтвердил слова Арнгейра о том, что если кто и знает что-то о Древних Свитках, то только маги из Коллегии, и никакой другой информации не предоставил. Объяснил, что документы, уцелевшие за более чем полтора десятка веков, пребывают в плохом состоянии и требуют крайне бережного обращения. Из всей его витиеватой речи Банри вынесла лишь то, что старик обнаружил слежавшуюся груду древней бумаги и пергамента с небольшими вкраплениями каменных табличек, и теперь пытается разобрать все это с наименьшими потерями. – Хватит вздыхать, – отрезала появившаяся из подсобных помещений Дельфина. – Присвоила меч Клинка – изволь соответствовать. Так что марш тренироваться!

***

Одним не слишком прекрасным утром Банри проснулась на рассвете, мысленно прикинула, как долго она уже торчит в Храме Небесной Гавани, и пришла к выводу, что никак не меньше двух недель, а то и больше. Эсберн, на которого она наткнулась, выйдя из спален, подтвердил ее подозрения. – Скоро лето закончится, – сообщил он. – А послезавтра как раз праздник Конца Жатвы. Нас Энитах в деревню пригласил. Ты пойдешь? Банри пропустила вопрос мимо ушей и насупилась. По всему выходило, что ежели она хочет попасть в Винтерхолд до начала зимы, отправляться нужно уже в ближайшее время. Эти свои соображения она вывалила Дельфине, едва ее увидев, и та, к некоторому удивлению Банри, согласно кивнула: – Пожалуй, тебе и впрямь пора. Хорошо, если ты отсюда до Коллегии к середине Начала Морозов доберешься, а там уж и до зимы рукой подать. Банри все же напомнила, что потеряла недели лишь потому, что кое-кому взбрело в голову сделать из нее мастера меча, на что Дельфина спокойно ответила: – Во-первых, сколько ты потеряла, столько и приобрела, даже еще больше. А во-вторых – какой еще мастер? До мастера тебе как ползком до границы Чернотопья. Но теперь ты хотя бы за себя постоять сможешь. А вообще, можно немного сократить дорогу. – Как? – Езжай в Солитьюд и сядь там на корабль, который пойдет на восток. Думаю, какой-нибудь капитан согласится высадить тебя в Винтерхолде. – А лошадь он на борт возьмет? – Понятия не имею. – Тогда мне это не подходит. В тот же день Банри собралась, распрощалась со старшими Клинками и отправилась в Картвастен. По дороге она наткнулась на Коснаха, который с унылым видом подметал, точнее, гонял пыль и прочий мусор по полу привратного зала, того самого, что с Печатью крови. – Признаться, это совсем не похоже на то, что ты описывала, – со вздохом сообщил он. – Дворником я и у Лисбет работал, а тут то же самое, да еще и денег не платят. Банри смущенно кашлянула, пробурчала пару слов в утешение и быстрым шагом удалилась к выходу.

***

В Картвастене Банри задерживаться не собиралась, но Энитах, присматривавший за Альфсигрой, пока она торчала в Храме Небесной Гавани, после обмена приветствиями нервно уведомил, что над холмами на севере периодически летает дракон, и потому грядущий праздник, наверное, придется перенести, а то и вовсе отменить. Банри поежилась, но взяла себя в руки и поблагодарила за предупреждение. Уже вечером, устраиваясь на ночлег в доме все того же Энитаха, она припомнила указания Арнгейра о местонахождении Слова Силы. По всему выходило, что это где-то неподалеку. На следующий день Банри встала пораньше, попросила Энитаха еще немного потерпеть Альфсигру и отправилась на поиски Стены Слов. Она вышла за рубежи деревни на запад, обогнула Картвастен по едва намеченной тропе и оказалась прямо над Ущельем Фенна. Тропа почти исчезла, а подъем с каждым шагом становился все круче. Через некоторое время Банри уже не шла, а карабкалась по склону, цепляясь за траву и обломки камней. Наконец она выбралась на маленькое плато, заканчивающееся обрывом. На несколько локтей вперед над пропастью выдавался кусок скалы, сужающийся к концу, Банри робко шагнула на выступ, оплетенный каким-то ползучим растением, и ощутила до боли знакомый зуд на краю сознания – Слово было где-то неподалеку. Она опустилась на четвереньки и подползла к самому краю скалы, судорожно цепляясь за камень, вытянула шею и ухитрилась разглядеть внизу верхушку древней черной башни, но не Стену. Банри улеглась на твердую поверхность животом, подтянулась руками и уставилась вниз. Стена Слов и впрямь высилась там, точно под скалой. Только вот у ее подножия возлежал дракон. Ярко-зеленый, он лежал, свернувшись в подобие клубка на кошачий – или собачий – манер, и сильно выделялся на песочного цвета почве… Банри отпрянула от края скалы и отползла подальше, стараясь унять дрожь. Дракон, кажется, ее не заметил, и слава богам. Нужно убираться отсюда подобру-поздорову. Она попятилась назад, в сторону поселка, но вспомнила, что если не изучит надпись там, внизу, то Арнгейр больше не будет помогать ей отыскивать другие. Делать нечего, Банри побрела прочь с вершины холма в поисках более пологого спуска в низину, хотя разумнее было бы вернуться в Картвастен, забрать Альфсигру и пожитки и покинуть, наконец, Предел. Банри перебралась через холм и спустилась в долину к северу от Картвастена, примерно до полудня побродила по старым тропам, которыми, видимо, редко пользовались, и с тоской поняла, что заблудилась. Да и немудрено – холмы кругом казались одинаковыми, растительность тоже не отличалась разнообразием, а от ориентирования по солнцу особого толку не было. Банри подумала и решила, что неплохо бы выйти к Карту, который совершенно точно где-то на востоке, а уж по реке добраться до Картвастена – и Обливион с ней, со Стеной, подождет до следующего раза. Решившись, она приободрилась, определила направление и зашагала по одной из троп. Вскоре показалась река, и Банри вздохнула с облегчением. Она припустила к воде, но услышала чьи-то голоса и притаилась в ближайшем кустарнике. Весьма вовремя, надо сказать – отряд Изгоев, показавшийся из-за холма, выглядел очень недружелюбно, вдобавок Банри помнила предупреждения Маданаха. Раскрашенные шли быстро и целеустремленно, но не молча. Из их отрывистых фраз Банри поняла, что они собрались кому-то мстить. Не успела она испугаться за шахтеров из Картвастена, как стало понятно, что мстить они собираются чудовищу из кратера Драконий Зуб, за то что тот взял да и съел одну из изгойских великих жриц с прислужницами, попутно спалив и их святилище. Банри сразу поняла, что чудовище – дракон, и видать, тот самый, что напугал Энитаха некоторое время назад и ее саму утром. Изгои, в отличие от нее, знали, куда идти, так что, взвесив все «за» и «против», Банри подалась вслед за ними, предусмотрительно держась на безопасном расстоянии, хотя пылающие священной яростью дикари почти ничего вокруг не замечали. Возможно, идти к месту сражения было глупо, но, во-первых, Банри хотела выяснить, сможет ли отряд из полутора десятков свирепых воинов и нескольких злобных ведьм совладать с ее «родичем», а во-вторых, ей просто было любопытно. Впереди показалась знакомая башня, хотя раньше Банри видела ее только сверху. Изгои поднялись по тропе на холм, где стояла постройка, и скрылись из виду. Банри собралась было подобраться поближе, но страшный шум, донесшийся из-за развалин, отбил всякую охоту продолжать задуманное, поэтому она снова засела в кустах. Дракон вдруг взлетел над башней и выкрикнул первое слово Огненного Дыхания, целясь вниз. Крики горящих заживо людей усилились. Дракон описал круг над своим логовом и тяжело приземлился. Банри из своих кустов видела отблески, обычно сопровождающие заклинания школы Разрушения, и слышала взрывы, но в ней росла убежденность, что Изгоям дракона все же не одолеть, несмотря на численный перевес. Так и вышло. Отряд дикарей, уменьшившийся раза в три, беспорядочно отступал, а если точнее – в ужасе драпал прочь от башни. Они промчались мимо спрятавшейся Банри, она даже смогла разглядеть во всех подробностях ожоги и копоть на их телах. Дракон вылетел из своего логова и пустился в погоню за уцелевшими врагами, явно намереваясь истребить всех нападавших. Придав ускорение беглецам при помощи Безжалостной Силы, он пролетел прямо над Банри и скрылся между холмов. Вопли Изгоев и рев разъяренного чудовища вскоре затихли, и она осталась сидеть в кустах в гордом одиночестве. После недолгих размышлений Банри выскочила из кустов и резво помчалась к временно пустующему логову дракона. Петляя между обгорелыми трупами, она мимоходом отметила, что башен здесь раньше было минимум две – вторая, обрушенная, покоилась на подходе к Стене Слов. Так же здесь были останки, принадлежащие не Изгоям – изрядно погрызенный, вроде бы женский труп в имперском доспехе, валяющийся перед уцелевшей башней, куда Банри не стала заходить, и еще какие-то ошметки, разбросанные тут и там. В одной кучке вперемешку с обгорелыми костями лежали обгорелые же перья, Банри пару мгновений созерцала их, встряхнула головой и побежала к зовущей Стене, надеясь, что дракон не объявится еще хотя бы минут пять-десять…

***

Картвастен будто вымер. Банри спустилась в поселок с того же холма, откуда начинала свой путь и в растерянности остановилась. Ладно, сейчас ранний вечер, и шахтеры еще заканчивают работы, потому их не видно, но где же маркартские стражники, присланные Игмундом, где Энитах, наконец? Банри прошлась вдоль домов – двери везде заперты, и на стук никто не ответил. Оставались шахты. В Ущелье Фенна делать было нечего, шахта давно выработана, а из обитателей там водились только пауки, к счастью, не морозные, а обычные маленькие. Словом, Банри решила осмотреть Сануарах. Она даже не дошла до входа, когда оттуда крадучись вышли сначала стражники, затем потянулись рабочие во главе с Энитахом, а потом и домашние шахтеров – жены и дети. При виде Банри у главы поселка глаза на лоб полезли. – Где ты была?! – возопил Энитах. Его бакенбарды тряслись от избытка эмоций. – Ходила прогуляться. – Прогуляться?! Ты что, не слышала, что там, на севере творилось?! Банри потерла лицо ладонями. Выходит, поселян напугали вопли дерущихся дикарей и дракона, вот почему они схоронились в шахте со всем скарбом и даже – она проводила взглядом серьезную девочку, ведущую на веревке низкорослую волосатую корову – с домашним зверьем. – Это Изгои решили поиграть в драконоборцев, – сообщила Банри. – Дракон был решительно против. Энитах слегка успокоился и мирно спросил: – Ты сама видела? – Угу. Правда, не все и издалека, но, в общем-то, Изгои получили по рогам и удрали в холмы куда-то на северо-запад. – А дракон? – Когда я его последний раз видела, он гнался за уцелевшими дикарями. Но потом он, наверное, вернется в свое логово. – Банри помолчала. – Так что в этот, как его, Кратер Драконий Зуб лучше не суйтесь. – Драконий Зуб?.. – Энитах наморщил лоб. – Да мы и раньше от него держались подальше… Там эти клятые ворожеи жили. Интересно, что теперь с ними? – Пошли на корм дракону. – Теперь понятно, что за «высшая жрица», и почему среди останков в драконьем логове были вороньи перья. – Изгои как раз и собирались поквитаться за нее, но все получилось не так, как им хотелось. Пока они беседовали, последние селяне выбрались из шахты и разбрелись по домам, предварительно вернув кур и корову на законные места. Банри сощурилась. – Кстати, а где моя лошадь? Энитах смутился. – Ну… Понимаешь, когда дракон заревел… Словом, мы не смогли завести ее в шахту, так что просто отпустили ее… Банри на мгновение утратила дар речи и воззрилась на него. – Ты что, хочешь сказать, что моя кобыла теперь неизвестно где? – оторопело спросила она, одолев замешательство. – Как же?.. Мне же… Мне теперь через всю страну пешком тащиться?! – Тише, тише… Мы обязательно отыщем ее. Наверное. Банри взвыла, повернулась на пятках и побежала по сельской улице прочь от шахты. Энитах, квохчущий как несушка, семенил следом. Он даже предложил возместить убытки, то есть дать денег на новую лошадь, но Банри это нисколько не утешило. Она не могла представить, как оседлает другого, чужого коня вместо родной противной Альфсигры. Банри остановилась посреди Картвастена. Она как раз собиралась дождаться едва поспевающего за ней Энитаха, чтобы расспросить, где он в последний раз видел кобылу, но слова застряли в глотке, когда из-за террасы дома старосты величаво выплыла Альфсигра и подозрительно взглянула на хозяйку влажным карим глазом. – Ишь ты, – пропыхтел Энитах, нагнав Банри. – Нашлась. Банри подошла к лошади, крепко ухватилась за веревочную узду и устало прислонилась лбом к лоснящейся шее.