О тех, кто не слушает добрых советов

В первые часы пребывания в подземелье все трое и не подозревали, что там, за туманом, есть что-то кроме камня. Когда Иллия и Маркурио разделались с фалмерами возле выхода из Альфтанда, первым делом пришельцы обследовали уцелевший домишко. Внутри, среди древней гномской мебели и утвари, они обнаружили останки некоего бедолаги, а так же множество предметов явно последней эпохи, в том числе дорогое и качественное алхимическое оборудование. От неизвестного остался только скелет, но несколько болтов двемерского производства, застрявших между оголившимися ребрами, ясно давали понять, что произошло. Банри окинула взглядом кости и отошла к лаборатории. Иллия и Маркурио остались с мертвецом. – Бедный… – пробормотала Иллия. – Наверное, тот автоматон ранил его, и он забрался сюда, чтобы спастись… – Но все равно помер, – заключил Маркурио, – не помогли ему его зелья. Хм, если его подстрелила та сфера, то я, выходит, отомстил за этого парня. Интересно, кто он такой? Банри, вернувшаяся от стола с лабораторной посудой и просроченными ингредиентами, проговорила: – Имя не назову, но профессия понятна – этот некто был алхимиком и изучал корень Нирна. И, похоже, обнаружил новую разновидность. Она ткнула пальцем за спину. Маги уставились в указанном направлении: в центре стола в миске, наполненной землей, возвышался маленький кустик с ярко-алыми листьями. Такие же растения, только зеленые с легким голубоватым отливом, произрастали на поверхности возле водоемов практически по всему Тамриэлю. – Да ладно, – нарушила молчание Банри, – вы что, звон не слышали? – Не обратили внимания… – пробормотала Иллия. – Да тут в этом подземелье все время что-то звенит. Интересно, что… Кстати, а почему он красный такой? – Понятия не имею. Всегда считалось, что это растение уникально, но есть, оказывается, подвид еще круче. – Банри повела плечами и посмотрела в потолок. – В этом месте все такое странное… Она не стала уточнять, что имеет в виду не домишко, а Черный Предел, ее и так поняли. Маркурио присел рядом с грудой костей. – Может, наш приятель селекционер, и как-то сам вывел этот корешок? Может, он любил красный цвет? – Он сунул руку под грудную клетку. – Тут что-то есть… Ну надо же, Банри, это по твоей части. Он выпрямился и держа в руке небольшую тетрадку. Банри попробовала приоткрыть ее, но страницы слиплись. – Плохо, – пробурчала она, – тело разлагалось поверх книжки, и она вся пропиталась жидкостью, которая теперь засохла. Вот что, давайте устроим тут привал, мы ведь давненько бодрствуем. Только дверь надо как-нибудь заблокировать… – Тут попахивает, – недовольно отозвался Маркурио, но послушно придвинул тяжелый верстак к входу. Иллия, оказавшая посильную помощь в перестановке мебели, вздохнула: – Зато тут есть кровать и очаг. – Она отряхнула ладони и полезла в сумки. – Чур, на кровати сплю я.

***

Первая половина тетради погибла безвозвратно, но при помощи лабораторного пинцета и двемерского столового ножа Банри удалось открыть ее ближе к концу и отделить несколько страниц. Почерк был вполне разборчивым, и она углубилась в чтение, а пришла в себя, только когда кто-то аккуратно потыкал ее в спину пальцем. – У тебя вид такой, будто твой щенок помер, – сообщил Маркурио и развалился на кровати поверх ветхого покрывала прямо в сапогах, игнорируя недовольное сопение Иллии. – Ну, делись, что вычитала. Банри провела ладонью по глазам, словно надеясь, что увиденное ей померещилось. – Вроде бы это дневник. Уцелела только последняя запись, но она… странная. Дата имеется, а по содержанию словно начало мемуаров… – Голос сорвался, и она глубоко вздохнула, чтобы удержать подступившие к глазам слезы. – Наверное, он хотел книгу написать… Маги недоуменно переглянулись. – Банри, – кашлянула Иллия, усаживаясь на кровать, – это… м-м-м… твой родственник? Или знакомый? – Я никогда с ним не встречалась, и, судя по дате в дневнике, он погиб задолго до моего рождения… Вот, прочтите сами. Пятьдесят восьмой Четвертой эпохи, число, правда, не разобрать, но зато месяц Второго зерна и Миддас… Банри передала тетрадь спутникам.

Большую часть своей жизни я посвятил раскрытию тайн корня Нирна, но полной ясности так и не достиг. Мелодичный звон, который издает это растение, дразнит меня, требует, чтобы я ещё глубже проник в его секреты. И даже когда я смог заручиться помощью щедрого и неутомимого помощника, который собрал для меня почти две сотни корней Нирна, я достиг лишь посредственного алхимического результата. Это только подстегнуло мое любопытство и стремление найти разгадку. Только пятьдесят лет спустя мои упования воплотились в жизнь: ответ принесли в мою лабораторию в подвале таверны «Западный вельд». Сначала я услышал знакомый звук – неповторимую трель, которую издают только корни Нирна. Но когда я обернулся, мое сердце бешено забилось, а по спине побежали мурашки. Это был корень Нирна, подобного которому я никогда раньше не видел. Растение имело странный красноватый оттенок, каждый лист блистал тысячами тонов алого. Я не мог пошевелиться, я был совершенно поражён. Я никогда бы не смог себе представить такой странной разновидности корня Нирна. После нелепой паузы я наконец заставил себя задать несколько вопросов путнику, который принёс мне это сокровище. Он назвался Обетом Арнезианцем, кладоискателем из Скайрима. Он исследовал огромный пещерный лабиринт – Чёрный Предел, и наткнулся, как он сказал, на «шумный красный сорняк». Его экспедиция по большому счету не увенчалась успехом, и он не хотел уходить из пещеры с пустыми руками, так что Обет забрал с собой один из красных корней Нирна. Некоторое время он искал покупателя, но в конце концов ему указали на меня и пообещали, что я дам за корень хорошую цену. Не успел я собраться с мыслями и спросить ещё хоть что-нибудь, Обет предложил продать мне алый корень Нирна, карту с маршрутом до Черного Предела и странного вида ключ от входных ворот. Я согласился, не раздумывая. Обет покинул Скинград с тысячей септимов в кармане, но я бы легко заплатил и в десять раз больше за один только образец. Я провозился целый год, но смог продать свою лабораторию и добраться до Скайрима. Прежде чем отправляться в Чёрный Предел, я хотел обустроить новую лабораторию в каком-нибудь уединенном месте. Посоветовавшись с коллегами из винтерхолдской Коллегии, почётным членом которой я являюсь, я решил поговорить с Аврузой Сарети, специалисткой по растительной алхимии и владелицей небольшой фермы около Рифтена. Поделившись своими познаниями в разведении корня Нирна, я смог устроить на ферме Сарети походный штаб для полевых исследований. Я не открыл Аврузе тайны алого корня Нирна, но поделился с нею всеми другими своими знаниями в обмен на её гостеприимство. Прошло несколько месяцев, и я, наконец, был готов войти в Чёрный Предел. Я использовал рунный словарь, который дал мне Обет, и спустился вниз. Я хотел собрать достаточно алого корня Нирна, чтобы создать свое величайшее алхимическое творение – по моим представлениям, для создания катализатора нужно было не меньше тридцати образцов. И вот – я здесь. По результатам первичного осмотра я предположил, что алый корень Нирна, как и обыкновенная разновидность, предпочитает влажную среду, но при этом состоит в своеобразном симбиозе с гигантскими грибами, растущими в Чёрном Пределе. По моему предположению, грибы являются источником воды, так как они впитывают влагу из воздуха, как губка. Это создает идеальную среду для роста корней Нирна. К несчастью, алый корень Нирна живёт значительно меньше, чем садовый, и их здесь совсем немного. Собрать тридцать образцов будет нелегко, но я надеюсь, что обитатели Чёрного Предела не помешают мне в моей работе.

Когда Маркурио и Иллия закончили читать, Банри уже стояла возле скелета, прижав ладони к груди и горестно глядя на кости. Маркурио откашлялся: – Ну, довольно занятно. Только все равно я не понимаю… – Он покосился на Иллию, и та неуверенно пожала плечами. – Что?! – Банри перевела взгляд с одного на другую. – Не может быть, чтобы вы ничего о нем не слышали. Это же Синдерион!.. Когда-то я мечтала стать таким же талантливым алхимиком, как он. В конечном счете это так и осталось мечтой. – Она махнула рукой. – «Западный вельд» до сих пор принимает постояльцев, а в погребе теперь музей, хозяева туда водят желающих осмотреть жилище великого мастера зелий за пять септимов с человека. То есть, водили, когда я из города… уезжала. – Синдерион… – эхом отозвалась Иллия и неожиданно выхватила книжку из рук Маркурио. – Эй! – Я, конечно же, не такая поклонница, как ты, – бормотала она, пробегая взглядом по строчкам, – но кое-что о нем слышала. Если это и впрямь он… – То что? – нетерпеливо спросил Маркурио. – …То это большая потеря. – Для кого? Все умирают, рано или поздно. – Да ладно, Маркурио, – сказала Банри. – Ты на Разрушении специализируешься, я знаю, но неужели тебе в твоей Коллегии хоть немного алхимию не преподавали? Синдерион, Аслиэль Диренни, Абелле Хридитте… Без них Алхимии, как таковой, либо вовсе бы не было, либо она была бы совсем другой… Вроде тебе нравятся мои зелья? – Ну как нравятся… – произнес Маркурио. – Скорее у меня нет выхода… Да и на вкус они… Банри сощурилась, а Иллия пихнула его локтем. – Уверен, что хочешь продолжать? В общем, если это и впрямь Синдерион, то очень жаль. Моя мать тоже относилась к нему с уважением. – Твоя мать собиралась стать ворожеей, – заметил Маркурио. – А эти твари никого и ничего не уважают. – Спасибо, что напомнил! А то я запамятовала! И вообще, раньше она была совсем другой! – Ну, раньше я не имел радости ее знать. Иллия стиснула кулаки, но подошедшая Банри легонько тронула ее за плечо, успокаивая. – Родной, у тебя живот болит? – ласково спросила она. – Чего ради ты разоряешься? – Ничего у меня не болит, – огрызнулся Маркурио, – просто… Просто я немного устал. – Ну так постели себе и спи. Нечего срывать на нас свое раздражение. И вообще-то мы тоже устали. Маркурио слез с кровати за одеялом, а когда вернулся, обнаружил, что ложе уже занято: Иллия растянулась на том месте, где он только что лежал, поверх собственного покрывала, а Банри расстилала рядом свое. – А мне где прикажете устраиваться? – проскрежетал он. – Рядом с Синдерионом, – не моргнув глазом, ответила Иллия. – Да ты не волнуйся, он, наверное, тихий. Уж точно не храпит.

***

Иллия, проснувшаяся первой, вышла из хижины прогуляться и забрела в Альфтанд, вернее попыталась, потому что пройти дальше двери теперь было невозможно – проклятые ступеньки опять вернулись в прежнее положение, и ход назад оказался заблокирован. В состоянии, близком к истерике, она метнулась обратно в дом и разбудила товарищей, стуча зубами от ужаса. Банри, в первый момент едва не взвывшая от отчаяния, прикусила костяшки пальцев до крови, и от боли в голове слегка прояснилось. – Не ори, – строго приказала она. – Синдерион же забрался сюда как-то. И в его дневнике ничего нет про Альфтанд, стало быть, он проник сюда неким другим способом. Вон и сфера настроечная лежит, как у меня. – Она указала в сторону лаборатории. – Значит, есть еще подобные проходы… – Которые наверняка точно так же закрываются спустя время, – осипшим голосом сказал Маркурио. – Тебе не приходило в голову, что твой драгоценный Синдерион помер тут с голоду, не сумев выбраться? – Нет. Во-первых, он умер от ран, во-вторых, он наверняка все рассчитал, и, судя по его записям, он тут не первый пришелец с поверхности, в-третьих, этот, как его, Обед… Обет смог спуститься сюда и подняться, да потом еще и добраться до Скинграда, чтоб продать свою историю старику. – Если это все – не одно большое вранье. Обет мог запросто стибрить где-нибудь и сферу, и Корень, а потом спеть песню алхимику. Банри на секунду потеряла уверенность, но затем проговорила: – Для начала: алый корень Нирна тут все-таки есть. Прямо здесь хотя бы. И потом, ты живешь в Скайриме всю жизнь и наверняка много путешествовал. Ты когда-нибудь слышал про Черный Предел? – Ну… нет. – Именно. Я сама узнала об этом месте от одного совершенно чокнутого типа, и все равно тогда это было просто странное словосочетание, бессмысленное по большому счету. Когда я назвала его Урагу, вашему библиотекарю из Коллегии, он растерялся, потому что сам о нем никогда не слышал. – Ураг не знал об этом месте? – изумился Маркурио. – Угу. И, как правильно сказала Иллия, название «Черный Предел» нарочно не придумаешь. Тот ходок Обет и мой чокнутый Септимий откуда-то его узнали. И где-то достали настроечные сферы. А вот где – уже загадка. Упомянутая Иллия напилась из фляги, вместо умывания протерла глаза смоченными водой пальцами и немного успокоилась. – Я тут подумала… Двемеры ведь считаются всеми из себя гениальными. Не может быть, чтоб они по глупости замуровались в этом гроте и все перемерли. Где-то здесь есть другие выходы на поверхность, может, даже более близкие к обжитым землям, чем Альфтанд. Маркурио задумчиво почесал вновь отрастающую щетину. – Угу, только неизвестно, сколько нам искать придется, может, неделями. Ладно, пойдемте, что ли, пройдемся, хоть прикинем, как сильно мы влипли. Они принялись собирать вещи. Иллия задумчиво прислушалась к звону корня Нирна и вдруг сказала: – Знаете, возле террасы Альфтанда точно так же звенит. Начнем оттуда.

***

Хижину, где обрел последний покой Синдерион, Банри покидала с неохотой, Маркурио, заметив, как она то и дело оглядывается, с самым невинным видом предложил прихватить кости мастера с собой. Банри именно так и поступила бы, если бы точно знала, где выход. Пришлось довольствоваться записками альтмера, да еще, поразмыслив, она аккуратно выкопала алый корень Нирна и, завернув его в чистую тряпицу, которую полагала использовать в качестве бинта, если что случится, спрятала среди своей поклажи вместе с засушенными побегами обычного корня Нирна и несколькими зельями за авторством самого Синдериона. Дождавшись, пока она со всеми предосторожностями извлечет заветное растеньице из закутка между трубами, тянущимися слева от платформы Альфтанда, Маркурио предложил двигаться вдоль стены пещеры. – Хоть куда-нибудь да придем, – пояснил он. Идти довелось очень недолго – из мрака неожиданно вынырнула высоченная башня, верх которой терялся в темноте, и, приблизившись, путники поняли, что это шахта подъемника. Радоваться было рано – механизм, похоже, не работал, зайти в шахту было нельзя из-за решеток, и Банри чуть снова не пала духом, но тут Иллия увидела слабо светящуюся голубую кнопку на макушке здоровенной медной физиономии, коими двемеры часто украшали свои строения, и от безысходности ткнула в нее пальцем. Большие шестерни у основания башни начали вращаться, решетки убрались с дороги, и путь к подъемнику открылся. Маркурио, издав победный вопль, бросился вперед, Банри и Иллия припустили следом, отстав всего на шаг. Возносясь с приличной скоростью ввысь, Банри клялась и божилась про себя, что больше не вернется вниз. Судя по откровенно счастливым лицам спутников, их обуревали те же самые мысли. Никому и в голову не пришло, что приехать они могут куда-нибудь, где им совсем не рады. Воздух свежел с каждой секундой. Вскоре аромат подземелья сменился запахами сырого снега, почему-то травы и близкой воды, и Банри чуть не завопила в голос от восторга. Подъемник резко остановился, и сквозь обрешетку купола с возвышенности все трое увидели снежный покров вблизи, и подальше, в низине – темную зелень елового леса. Маркурио выпрыгнул из шахты, обежал купол и уставился на восток – солнце поднялось из-за горизонта едва ли на длину ладони Банри, значит было еще очень рано. – Красота!.. – выдохнул он и повернулся к спутницам: – Знаете, в такие моменты задумываешься, много ли человеку для счастья надо… Он умолк на середине слова – окаменевшие от ужаса лица Иллии и Банри, с которых разом схлынула вся краска, заставили его захлопнуть рот и обернуться: вдалеке, над лесом, явно творилось что-то неладное. Печально знакомые Банри звуки – свирепый рев и плеск гигантских крыльев – вогнали ее в ступор. Она могла только тупо наблюдать, как Алдуин взлетел над рядами елей – при этом ветер, поднятый им, сгибал толстые деревья едва ли не пополам – и взрыл землю Безжалостной Силой, отчего твердь под ногами находящихся далеко от места событий людей заходила ходуном. Затем последовали другие Слова: – SLEN TiiD VO! Небо почернело, и над парящим Алдуином раскрылась воронка: дух дракона снизошел на скрытые лесом и расстоянием останки. …Кто-то дернул Банри за руку с такой силой, что она растянулась на полузасыпанной снегом жухлой траве. – Да что с тобой такое? – взвыл Маркурио, пытаясь поднять ее на ноги. – Назад, живее! Иллия уже подпрыгивала внутри купола, Маркурио затащил слабо сопротивляющуюся Банри на подъемник и рычагом закрыл вход в шахту. Шум снаружи усилился, драконьих голосов теперь было два, вдобавок, стало куда темнее, хотя вроде только недавно еще светило утреннее солнце. – Едем! – заорал Маркурио, и Иллия дернула рычаг подъемника, который, оглушительно взревев, унес всю компанию в относительно безопасный мрак Черного Предела.

***

Движущаяся платформа давно вернулась в прежнее положение, а троица все еще изображала из себя гипсовые статуи, боясь пошевелиться. Банри отстраненно вспоминала, где на Драконьем Камне были выбиты звездочки, обозначающие курганы. На северо-востоке страны их было совсем немного… – Что это такое было? – выдавил Маркурио, и Банри вздрогнула от звука его голоса. – Что, мать ее, за хрень там происходила? Иллия всхлипнула, а Банри расслабила судорожно стиснутые кулаки – пальцы словно бы судорогой свело. В темноте она не сразу поняла, что оба мага таращатся на нее, явно ожидая ответа. Банри сглотнула – в горле саднило, словно она песка наглоталась – и хрипло сказала: – Ну… Теперь в Скайриме будет на одного дракона больше… – Это они так эпично спариваются? – Иллия сдавленно хихикнула. Банри хватило только на кривую улыбку. – Нет, это просто один воскресил другого. Кстати, кто-нибудь из вас узнал местность? – Да, – устало проговорил Маркурио и вышел из шахты. – Внизу была дорога на Виндхельм, а еще подальше северный берег озера Йоргрим. Что значит, один воскресил другого? Они что, еще и некромантией балуются? – Это не некромантия! – возмутилась Банри. – Этот дракон теперь живой по-настоящему, а не какой-то там паршивый зомби! Другое дело, что он до этого был не совсем мертвым… – Что ты там лепечешь? – сердито спросил Маркурио. – И вообще, знаешь, мне надоело бродить впотьмах. Либо ты сейчас выкладываешь, что ты за тварь такая на самом деле, и что происходит, или я еду наверх. Проскользну как-нибудь мимо этих драконов. А вы тут оставайтесь. Банри облокотилась на кумпол медной башки. – Ты проскользнешь, если только они тебе позволят. В противном случае я за твою жизнь фальшивого септима не дам. – Надо думать, порция электричества в морду немного охладит пыл. Банри печально улыбнулась. – Нет, Маркурио. Ничего не выйдет. Боюсь, шансы выжить в прямой стычке с драконом есть только у меня. И это отнюдь не бахвальство. Думаю, мне и впрямь нужно поделиться с вами мыслями. Только давайте вернемся к Синдериону. Сегодня мне что-то совсем не хочется никуда идти.

***

Она выложила им все, что знала: и про драконов, и про Драконорожденных, и про Алдуина, и про конец света, который тот – вроде бы – собирается учинить. И даже про свои злоключения. Умолчала только о троих убитых ею родичах, да о том, как именно Драконорожденный может умертвить чудовище окончательно. Иллия и Маркурио хранили молчание на протяжении всего ее монолога, причем Банри казалось, что они считают ее чокнутой, и лишь когда она выболтала цель своих поисков здесь, в Черном Пределе – Древний Свиток – Маркурио, недоверчиво приподняв брови, сказал: – Я, может, что-то путаю, но ты раньше вроде говорила, что ищешь оружие против драконов… – Ага, – закивала Банри. Он помолчал, будто собираясь с мыслями. – Тогда у меня вопрос: как именно ты собираешься воевать с драконами с его помощью? Лупить футляром этих тварей по мордам? Или прикрываться от пламени? Говорят, Свитки неразрушимы, так что это может подействовать, но все равно – странный способ борьбы. Банри рассердилась. – Не ерунди. Понятно, что ничего подобного я делать не собираюсь. Свиток поможет мне найти… ну, скажем, оружие. – Она поерзала. – А они правда неразрушимые? – Так говорят, – пробормотал Маркурио. – Так ты боялась, что мы с Иллией отберем у тебя Свиток? – Скажешь, мои опасения беспочвенны? Ураг, когда про него услышал, затрясся, как ищейка, напавшая на свежий след. Как я понимаю, данную вещь можно продать интересующимся людям за кругленькую сумму… – Можно-то можно, но мы не станем, – вмешалась Иллия, и с нажимом спросила, сверля взглядом парня: – Правда, Маркурио? – Ну… – Тот старательно смотрел в сторону. – Ладно, как знаешь, – удивительно спокойно проговорила Банри. – Только учтите оба, Свиток мне нужен, и я намерена драться за него. В магическом искусстве мне с вами не сравниться, конечно, по крайне мере, в нападении, но я бы не советовала вынуждать меня использовать Крики лишний раз. И не забывайте, что я неплохо умею защищаться от заклинаний Разрушения. Иллия со вздохом покачала головой. – Меня можешь не опасаться. А если наш приятель заартачится, я тебе помогу. – Эй, эй! – возмутился Маркурио. – Вы за кого меня принимаете? – За обычного наемника. Только вместо меча и топора у тебя заклинания. – Банри поудобнее устроилась на кровати и уставилась на кости Синдериона. – Предлагаю выспаться хорошенько и поискать эту башню Мзарк. Она должна быть где-то здесь.

***

Предположения Маркурио о том, что в Черном Пределе можно блуждать неделями, оказались довольно далеки от истины. По мнению Банри, на изучение подземелья могли уйти месяцы, а то и годы. Черный Предел своими масштабами превосходил самые смелые ожидания. Холмы и низины, речушки и озерца, рощи гигантских светящихся грибов, испускающих синевато-зеленое сияние на фоне лениво извергающихся водопадов – целая страна, скрытая в толще земли. Тут и там встречались гномские постройки: от шахт подъемников и опустевших аванпостов, до настоящего города, раскинувшегося посреди подземелья. Банри, впервые увидев «наземную», так сказать, часть, решила, что комплекс не меньше Вайтрана, а если учесть, что гномы строили вглубь больше, чем наружу, то общая площадь наверняка превышала таковую любого из скайримских городов. Пройти мимо сего поселения нельзя было при всем желании – кроме размеров его отличал уникальный по всем статьям шарообразный светильник – огромное рукотворное солнце, поддерживаемое неизвестной силой высоко над городом. Его оранжевое свечение было видно издалека, почти из каждого уголка Черного Предела, ну, по крайней мере, с возвышенностей так точно. То и дело путники натыкались на фалмерские лагеря, в иные моменты на автоматонов, к счастью, это были в основном малоопасные пауки. Попались разок и живые паучища – морозные. Эти заставили попотеть, но как только троица убралась подальше от сплошь заплетеной паутиной расселины, уцелевшие пауки отстали. Однажды они увидели настоящего великана, медленно бредущего по древней гномской дороге. Как он попал сюда, можно было только догадываться. В отдаленной от Альфтанда части подземелья, у входа в какой-то другой город (портал очевидно открывался с противоположной стороны настроечной сферой, а сейчас был заблокирован) поселилась парочка снежных троллей, от которых повезло отбиться с огромным трудом. А от матери-дымка, проживающей недалеко от двемерской подземной столицы, едва удалось ноги унести – Маркурио сдуру сунулся прямо под Ледяную Бурю твари и мгновенно выбыл из строя, от заклинаний Иллии не было никакого толку – «мамаша» словно была слеплена из инея, – от Банри в атаке и того меньше. Конечно, она могла бы полыхнуть Огненным Дыханием, но побоялась лишний раз шуметь в пещере, и они с Иллией, подхватив подмороженного товарища под руки, припустили по прямой прочь от гадины, распихивая с дороги длинные грибные отростки, свисающие с огромных шляпок, и бежали до тех пор, пока не добрались до какой-то двемерской башни, где и спрятались. Выбраться оттуда они рискнули, только приведя в чувство Маркурио и подкрепившись все вместе. С того момента все трое старательно двигались в прежнем направлении, стараясь держаться ближе к стенам Черного Предела. В конечном итоге, миновав парадный выход из очередного двемерского города, и обойдя предместья столицы, они забрались в совсем уж глухой угол пещеры и решили задержаться тут.

***

Банри уселась на каменную ступеньку, наклонила голову и прикрыла лицо ладонями – она бодрствует всего несколько минут, а от грибного сине-зеленого свечения уже болят глаза. Вообще здесь было очень много грибного. В воздухе постоянно висела взвесь мерцающих пылинок, которая могла бы показаться красивой, если бы она не подозревала, что это споры, испускаемые светящимися гигантами. Ее это беспокоило, а вот спутники не обращали на них внимания, но Банри-то знала, что некоторые грибы могут нанести сильный вред, даже не будучи съеденными. Из-за двери за спиной доносилось слаженное дыхание спящих магов. Банри на мгновение прижала опущенные веки пальцами и встала. Нужно поберечь провизию, принесенную с поверхности, ее и без того почти не осталось, ведь они бродят здесь уже много дней. В изобилии растущие в этом уголке Черного Предела грибы вполне подойдут, чтобы дополнить припасы. Только их нужно правильно приготовить. Место, где они нынче ночевали, Иллия, едва завидев, поименовала грибной фермой, уж очень организованно здесь произрастали грибки нескольких разновидностей, словно их кто-то высадил. Банри достала нож, примерилась к кучке белянок, но передумала и начала выворачивать их из земли руками, в конце концов, грибнице все равно, как собирают ее «плоды». Конечно, «ночевали», скорее всего, не соответствует действительности, думала Банри. Она давно потеряла счет времени, да в нынешних условиях следить за ним было вообще невозможно – Черный Предел залегал, видимо, глубже всех подземелий, где ей доводилось бывать, и шахты, сквозь которые было бы видно небо, тут вряд ли имелись. В качестве места для привала компания облюбовала единственный уцелевший здесь двемерский домик, там, так же как и в месте упокоения Синдериона, стояла кровать и давно потухший очаг. Если уж двемеры со всей их гениальностью считали, что можно топить глубоко под землей, выходит, пещера и впрямь была огромной, с притоком свежего воздуха, так что шахты на поверхность все же должны где-то быть. Дверь за спиной скрипнула, Банри обернулась, выставив вперед пучок белянок за неимением другого оружия в руках, но увидела только Иллию, часто моргающую спросонья. – Доброе, хм, утро. – Иллия подошла, на ходу разбирая спутанные волосы. – Решила зелье какое сварганить? – Нет. У нас будет грибной суп на завтрак. – Банри глянула наверх, в потолок пещеры, надежно укрытый мраком, и добавила: – А может, и на ужин. Да не смотри ты так, если что, у меня еще остались зелья противоядия. – Ну-ну… – Иллия сменила тему: – Тебе не кажется, что мы окончательно заблудились? – Есть немного. Но мы всегда можем пойти туда, откуда начали. Наверное. Они вернулись в хижину, предварительно сполоснув грибы в речушке, на берегу которой и располагалась ферма, и принялись чистить их на столе возле очага. Маркурио аккомпанировал им безмятежным похрапыванием. Банри нарезала грибы небольшими кусочками в двемерский горшок, обдумывая ситуацию, и тут Иллия тихо проговорила: – Если честно, мне совсем не хочется возвращаться мимо этого… города. В прошлый раз фалмеры нас едва не засекли… Банри наклонила голову. – А что делать? Это место, похоже, тупик. На скалы за рекой не забраться, один, вон, уже попробовал. – Она кивнула в сторону кровати, где дрых Маркурио, закутанный в пару шерстяных покрывал. Его еще не просохшая одежда была развешана по всему интерьеру домика. – Если бы мы умели левитировать, как ты тогда сказала… Иллия вздохнула. – Там, есть что-то, за рекой. Может даже эта твоя башня… Банри молча ссыпала последние ломтики белянок в горшок, залила их водой, принесенной снаружи, и направилась к очагу. Древние угли занялись быстро, Банри сунула горшок в огонь и отступила. – Помешивай периодически, – попросила она. – Я хочу немного отвлечься. Старая тетрадка в обложке из светло-коричневой кожи, покрытой пятнами, лежала в одном из мешков Банри, на куче остальной поклажи. Она бережно вытащила ее и открыла на первой странице, устроившись на каменном табурете. – Опять? – закатила глаза Иллия. – Ты уже десятый раз его перечитываешь, наизусть еще не выучила? – Нет, – пробурчала Банри. – И это всего лишь четвертый раз. Эй, смотри внимательней, у тебя убегает!